круги на воде

Видишь, все рушится 

Мы внутри этого карточного домика

И пусть конец уже виден, пусть он совсем скоро обрушится 

Карточный домик и глупые мы 

Пусть это лишь пустая мечта, но останься со мной еще ненадолго 

Как если бы «завтра» перестало существовать 

Как будто больше не будет «потом»

–  Откуда Вы знаете, что Джи Вон работает в больнице? – под удивлённые взгляды своей новоиспеченной команды интересуется Ки Хун. Застигнутый в который раз за день врасплох такого рода вопросами мужчина невольно замешкался. – Я рассказала ночью.. на случай, если вдруг его жене понадобится помощь.. когда мы все отсюда выберемся, – шестнадцатая говорит невпопад первое, что приходит ей в голову. Но сама прекрасно понимает, что Ки Хун уже что-то заподозрил. Конечно, он понимающе кивнул словам подруги, но вдумчивый и мнительный взгляд говорил о другом. В груди зародилось неприятное тянущее чувство тревожности.  К счастью двоих, разговор компании прерывает «красный страж», объявивший о начале голосования. Ки Хун смог убедить свою команду, как ему казалось, проголосовать за прекращение игр. Знал бы он, что его планы в очередной раз рухнут и по именно чьей вине.. Голосование началось с первого игрока. Ин Хо уверенно сделал свой выбор, нажав на кнопку с крестом. Джи Вон щурит глаза, игнорируя повернувшегося к ним довольного ведущего. Ей осточертел этот спектакль. Ещё прошлой ночью, когда она почти проболталась Ки Хуну. На самом деле, выпади Джи Вон такой случай во второй раз, она бы сделала то же самое.  Когда голос за маской произносит её номер, Джи Вон подходит к нему, будто заведомо зная, что очередное голосование провалится, всё же голосует за прекращение игры. И направляется к группе людей с красными нашивками на груди. Хотя назвать это группой пока было тяжело. Она, Ин Хо да пара других игроков, которые в страхе перед неизвестным тряслись, как кролики перед волками.  Пройдет еще немало времени, пока очередь дойдет до Чун Хи. И за эти бесконечные минуты ожидания Ин Хо не спускает глаз с Джи Вон, изучая её профиль. Её прямой с легкой горбинкой нос; небольшую родинку на переносице; её привычку чуть-чуть вздрагивать бровями, над которой иногда подшучивал Джун Хо; а её глаза – миндальные глаза – с их необычайными ресницами всегда затягивали в водоворот глубоких чувств. Некогда едва доходившие до плеч иссиня-черные волосы отросли за последние три года и были затянуты в небрежный хвост на затылке. Взгляд зацепился за шрамы в уголке глаза и брови, за столько лет успевшие побледнеть. Он помнил, как маленькая Джи Вон получила каждый из них. Он помнил всю её до мелочей.  – Я рада, что ты выжил.  Слова тихо вылетают из губ девушки, пока она не успела опомниться. Хван непонимающе моргает, отводит от себя наваждение и пытается понять, не ослышался ли он.  – Но ты этого не заслужил.. – мужчина усмехается, отворачиваясь к голосующим. В команде крестиков пополнение, которое Ин Хо явно упустил из виду, с интересом рассматривая шестнадцатую. А она ждёт какой-либо эмоции от собеседника, кроме пресловутой усмешки, подкрепленной молчанием. – Ты играешь слишком подло, Ин Хо. – в ту же секунду первый номер цепкой хваткой впивается в плечо девушки. Его пальцы сжимаются и обжигают кожу под олимпийкой, вот-вот пробивая дыру в зелёной ткани. Его вмиг потемневший взгляд врезается прямо в череп. Джи Вон передернуло от черных омутов, в данный момент скрывающих в себе миллионы эмоций. – Ещё не поняла, Вончи? Ты делаешь то же самое. – шипит Хван на ухо шестнадцатой. А затем так же резко, как схватил, отталкивает её, лишь оставляет за собой шлейф разочарования и омерзения. И в первую очередь к себе самой.  Он был прав. Джи Вон сама поступала не намного честнее, соглашаясь на сомнительное предложение Хвана неделю назад. Но кто бы на её месте не согласился? Полным презрения взглядом Им окинула мужчину и отошла к девушке, с которой проходила предыдущую игру. Кажется, её звали Ён Ми. Бедняжка вновь была на грани истерики..  После голосования игрокам раздали ужин. Сегодня это было молоко и булочка. Джи Вон сидела рядом с Чун Хи, когда краем глаза уловила движение младшего морпеха в сторону Джонг Бэ. Мужчина, несмотря на просьбы и убедительные аргументы Ки Хуна прекратить игры, проголосовал за их продолжение. Пак даже не взглянул на команду, отсел от них за несколько метров - вероятно, его гложила совесть за предательство людей, с которыми он еще вчера мечтал выбраться из этой преисподнии. Ки Хун метал взглядом молнии в сторону лучшего друга, в то время как Ин Хо старательно скрывал победную ухмылку за маской бесстрастия и молчаливо за всем этим следил. Девушки же не вмешивались в данное дело, но не упустили из виду того, что Дэ Хо захотел вернуть своего хёна обратно. В нём взыграла человечность или долг морпеха? Джи Вон склонялась к первому, наблюдая за разворачивающейся сценой. Глаза Джонг Бэ в страхе мечутся от одного лица к другому, стоит ему оказаться перед командой, с которой часами ранее загадывал великую победу. Джи Вон слушает его оправдания краем уха, делая глоток молока. Ки Хун не смотрит на друга, теперь угрюмо рассматривая пол под ногами. Джонг Бэ говорит о коллекторах, о бывшей жене с дочкой, о долгах, которые смог бы закрыть, сыграв в ещё одну игру. А в следующий раз проголосует против, обещает он. Шестнадцатая сглатывает ком в горле, стыдливо опускает глаза подобно морпеху минутами ранее. Семья. У каждого из присутствующих есть свои родные, возможно, ради которых они и оказались здесь. Чтобы скрыть от них свои долги, избежать назойливых коллекторов и защитить их жизни от угроз. А Джи Вон пришла сюда лишь потому, что осмелилась довериться мужчине и вступила в игру со смертью. Однако она тоже сделала это ради семьи. Ведь Джун Хо ей не чужой человек - она называла его братом. Он единственная причина, по которой Джи Вон должна участвовать в игре Ин Хо. Если выиграет - выберется отсюда и увидит Джун Хо. Живого, сказал ей Хван. Она поверила ведущему. Поверила, что брат выжил, но не в то, что он отпустит её.  – Твоё имя праведный вдвойне, – напоминает первый игрок спокойным твёрдым голосом. Заметив, как мужчина стушевался под напором Ин Хо, Джи Вон громко усмехается и прерывает его нотации. Хван, в едва заметном удивлении вскинув брови, оборачивается к шестнадцатой. Сегодня она однако слишком разговорчива.  – И всё же его голос ничего бы не поменял, – вертит в руках булочку. Шуршание упаковки едва заглушает её собственный голос. – Разрыв между кружками и крестиками слишком большой. Один Джонг Бэ ситуацию бы не исправил, – её губы трогает кривая и грустная улыбка. Она смотрит на каждого, в особенности останавливается на глазах Ин Хо или Ён Иля - как его лучше называть?! – Так может просто закроем эту тему? – под многозначительный взгляд Хвана она делает глоток молока и скучающе отворачивается от него. Они все в одной лодке - им так или иначе придется вновь участвовать в следующей игре, всем, - так чего же он записался в благодетели? Аж тошно.  – Согласен, Джи Вон-щи, – 390-ый присаживается на ступеньку, с облегчением выдыхает, стоит ему только услышать слова девушки и Дэ Хо, который в некоторой степени поддержал выбор мужчины. Парень сказал, что сам на мгновение засомневался, принимая решение.. А Джонг Бэ продолжает что-то тараторить, но теперь его прерывает до сих пор молчавший Ки Хун.  Было страшно взглянуть в его лицо - на нем отразилась вся существовавшая скорбь и перемешалась с ярко выделившимся гневом. Джи Вон дрогнула, представив, каким взглядом бы он наградил её, стоит ему только узнать всю правду: и где она была всё это время, и чем она занималась три года на этом острове, а самое главное - правду о человеке, стоящим за маской ведущего. Чувства не из приятных. Она невольно сжимается, услышав слова Ки Хуна. «В следующей игре они могут заставить нас убивать друг друга» Мужской голос отдаётся в голове эхом. Картинки из прошлого - того, как трое сидели за столом с выложенными на нем ножами - яркими вспышками проносились в сознании, туго сдавливая горло, грудную клетку и все внутренности, словно те толстые веревки, которыми их связали после первой игры три года назад.  Джи Вон не была там физически, но она за всем наблюдала. Присутствовала на встречах с випами, которые приходили понаблюдать за очередной игрой жизни и смерти, сделать свои ставки и выпить алкоголя. Или же сидела рядом с Ин Хо, который упивался происходящим на экране. Он заставлял смотреть всё, что происходило после её «смерти», будто это был какой-то спортивный матч. И ей было бы легче, если бы здесь, как на футболе показывали красную карточку и удаляли игроков с поля, а не приставляли пистолет к виску, безжалостно спуская курок. Всё это казалось самым настоящим безумием - убивать ради денег, принуждать друзей лишать жизни друг друга и наблюдать за всей этой жестокостью…  – Это будет слишком просто, – вновь подает голос Им, продолжая шуршать упаковкой булочки. – Организаторы не станут давать одно и то же задание, – она поняла это после второй игры, когда все ожидания и надежды Ки Хуна претерпели крах. Почему до их головёшек до сих пор ничего не доходит? «Тише едешь дальше будешь» была отвлекающим маневром, была той самой заведомо разрушенной надеждой. Организовывать игры, которые бы наперед знал бывший-игрок-победитель? Просто нечестно. «Мы за равные права всех участников игры». Значит, и убивать друг друга они не заставят. Пока что.  – И что ты предлагаешь, Джи Вон? – будто прочитав мысли 456-го, интересуется Ин Хо. – Не загадывать наперед. – закручивает крышку и пробегается взглядом по лицу каждого. – Будем действовать по ситуации. – И всё-таки она сегодня действительно разговорилась. А Дэ Хо, вероятно, поверил в себя - ему хватило храбрости выпросить у старшего морпеха молоко, но получил только многозначительный взгляд. Его действительно не прокормить, думалось Джи Вон.  За полчаса до отбоя Ки Хун выдвинул новое предположение - ночью может разразиться самая настоящая бойня, и им нужно быть готовыми к любому исходу событий. Поэтому игроки условились сидеть посменно на посту, а спать на полу, под кроватями. Мужчины поначалу пытались отговорить его от этой затеи. Считали это безумием, ведь не начнут же игроки убивать других. Начнут, сказала Джи Вон. Они с Ки Хуном единственные присутствовали в ту кошмарную ночь, когда после отбоя, в кромешной темноте началась резня. Именно в тот день Джи Вон и Джун Хо, как оказалось, были совсем рядом. Никого из вас не было в ту ночь, а мы были, сказал 456-ой, кивая в сторону Им. В его голосе и глазах плескалось отчаяние и безнадега. В этом месте может произойти, что угодно. Это место меняет людей, ожесточает их, превращает в диких животных. И несмотря на свои слова о том, что организаторы не будут повторять одно и то же дважды, Джи Вон допускала, что люди-то сами по себе могут сделать такое, о чем ты и вообразить не сможешь. Людей вокруг стоило опасаться. Да взять хотя бы мужчину под номером 100. Это был человек с самым огромным долгом среди присутствующих. В её глазах он мог без промедления накинуться на парочку игроков и убить их, лишь бы ему перепало побольше денег. Последним на карауле сидел Ин Хо. Видел ли он смысл в этом? Абсолютного никакого. Все вокруг спали и видели наверное больше, чем десятый сон.  – Тебе бы поспать. – уходи, твердил взгляд, которым Ин Хо косо глянул на Им. Она лишь усмехнулась. С тихим шуршанием присаживается рядом с ним, опираясь двумя руками на ступеньки по обе стороны от себя. Сегодня она ещё и невероятно упряма.  – Ужасно тяжелая игра ждёт, а? Но ничего, ты ведь не дашь мне так просто умереть? – их никто не слышит, все крепко спят, но даже так Джи Вон предпочла говорить полушепотом. Она не смотрит на собеседника. Изучает изрисованные стены вокруг. В первый раз она так же сидела с Сан У, рассказывала ему, как попала на игры и о братьях. Сейчас в её тоне нет той неловкости и теплоты, только сарказм и колкость.  – Хм - Ин Хо отворачивается, кривя губы в ухмылке. – Когда ты так осмелела? – ещё вчера она тряслась от одного присутствия ведущего, а сегодня готова пустить по его венам яд. Открыто усмехается ему в лицо, острит и перебивает посреди разговора. Неужели за пару часов роза успела выпустить шипы?  – Может после пентатлона. Поняла, что выиграть возможно. А значит, и уйти. – От тебя. Освободиться от твоих оков, которые безжалостно сдавливали и не давали жить. И всё же это невозможно. Представьте огромный валун, которым вам придавило руку, ногу или любую другую часть тела. Он настолько тяжелый, что при сдавлении вы несомненно чувствуете боль, кричите, испытываете эмоциональный стресс, но первые два часа верите в чудо – в спасение или пытаетесь освободиться сами. Однако проходят часы, помощи нет, вы уже спокойны, не способны критически оценивать ситуацию, медлительны. И вот дело доходит до терминальной точки – нарушается сознание, наблюдается состояние эйфории, бред и озноб. Но это всё цветочки. Хуже всего момент, когда мягкие ткани отмирают, продукты распада сдавленных тканей всасываются в кровь, белки мышц от сдавления видоизменяются и превращаются в токсины, что приводит к самоотравлению организма.  Джи Вон видела в этом валуне Ин Хо. И прекрасно знала, что с ней будет, стоит только этому предмету перестать оказывать на неё давление. Поэтому, как бы ей ни хотелось выбраться отсюда, эта идея с самого начала была утопической.  – Я тоже. – через толстый вакуум мыслей прорывается шепот Хвана. Джи Вон уверена, что в данную минуту своим выражением лица олицетворяет первые строчки Богемской рапсодии. – Рад, что ты выжила. Я до последнего не верил в твою команду. Но вы смогли. Стоит ли говорить о том, с каким звуком была готова встретиться с полом челюсть шестнадцатой, не возьми она себя вовремя в руки? На мгновение глаза Им загорелись, как потухающий внутри огонек надежды вновь зажегся. Казалось, через эту маску жестокости, безразличия и молчаливой ненависти начинает пробиваться старый Ин Хо, тот, которого она узнала много лет назад. Карточный домик, разрушенный годами ранее, начинает заново выстраиваться.  – И ты заслужила это. – Почему ты это делаешь, Ин Хо? Пока не поздно.. – тихо, полушепотом, в надежде на лучшее Джи Вон осторожно добавляет к конструкции новую карту. – Уже поздно, Вончи. – но вновь на месте домика обнаруживает руины. Совсем недавно горящие глаза потухают, а уголки её губ опускаются вниз.  Да, он прав. Сейчас достаточно поздно и для разговоров, и для выстраивания миллионного по счёту дворца из карт. К сожалению, они всегда будут разлетаться в стороны от любого неосторожного слова, от любого пронизывающего до костей взгляда, от любого сквозь одежду обжигающего касания, сколько бы ты ни пытался всё вернуть на свои места, исправить и обратно возвести сожженные мосты. Такова жизнь. Утро следующего дня начинается с классической музыки и желания удалиться из игры без сохранения. Джи Вон оглянула товарищей заспанными глазами и встретилась взглядом с Ин Хо. Как обычно ничего не сказав, а смирив одним лишь взором, он отвернулся. Пора идти на третью игру.  Уважаемые игроки, пожалуйста, пройдите в центр платформы. Во время игры она начнет вращаться, и вы услышите число. Собрав команду из необходимого числа игроков, вы должны забежать в комнату и закрыть дверь в течение тридцати секунд. Обычно играя детьми, вспоминает Джонг Бэ, надо было встать в круг с названным количеством людей.  – Только здесь нам надо заходить в комнаты. – подсыпал щепотку огорчения в радость старшего морпеха Дэ Хо. Джи Вон не верит своим глазам. Посреди помещения стояла карусель с лошадьми, а по кругу от неё расположились комнатки, двери которых были подписаны. Пятьдесят. Невольно она сводит брови к переносице. Очередное безумие. Пора бы и привыкнуть, но разве такое возможно.  – Что будем делать, если выпадет число больше или меньше шести? – спрашивает Им, повернувшись к игрокам.  – Будем действовать по ситуации, – чуть вскинув вверх левую бровь, произносит ведущий. В его голосе незаметно для остальных проскользил сарказм, шестнадцатая громко цокнула языком на это. – Что бы ни случилось, главное - мы не должны паниковать, – совершенно серьезно добавляет Ин Хо, глянув на всех игроков в команде Ки Хуна. Джи Вон хмыкает - мужчина был убедителен в своей игре. Это только больше раздражало, ведь все воодушевленно поддержали его слова и начали складывать руки друг на друга. Она скрестила свои на груди, на мгновение проигнорировав командный дух ребят, но под тяжелым взглядом Ин Хо положила ладонь на поверх ладони Ки Хуна. Уже давно ставший родным, женский голос приглашает всех игроков на карусель. Стоит ли говорить, насколько иронично было услышать детскую песню?  Десять. В следующую секунду перед глазами Им всё расплывается. Игроки в суматохе бросаются друг на друга, собирая команду из десяти человек. Крики и споры раздаются со всех сторон, создавая хаос, проникающий в разум Джи Вон, словно через толстый слой вакуума. Их шестеро. Нужно найти ещё четверых. Где? Взгляд невольно падает на таймер, что горит красным светом. Если они не поторопятся, им останется прожить всего двадцать шесть пять секунд. Успеют ли они за этот короткий момент пересмотреть всю прожитую жизнь? Вряд ли.. Перед Ки Хуном словно из ниоткуда возникает четверка игроков, в команде с которыми Джи Вон проходила шестиногий пентатлон. Схватив друг друга за руки, участники насчитали десять голов. Невероятная удача. – Бежим, – кричит 456-ой, направляя десятерых в одну из пустых комнат. Джи Вон согнулась в три погибели, восстанавливая сбившееся дыхание. За характерным щелчком закрывающегося замка двери послышались крики игроков, не успевших забежать в комнату, а затем беспощадные выстрелы. Шестнадцатая подняла глаза на двух мужчин. Ки Хун прижался лбом к двери, обреченно наблюдая за казнью через вырезанный прямоугольник. Ин Хо чуть сощурив глаза вновь упивался безнадегой 456-го. – Ты не сможешь спасти каждого, – Джи Вон проводит ладонью по плечу мужчины и шепчет, проходя мимо него, как только двери открываются. Он никак не реагирует, сверля пол под ногами пустым нечитаемым взглядом. Глаза девушки тем временем впиваются в лужи крови перед собой. Она красными пятнами въедается в белую подошву кроссовок, липкими следами отпечатывается на полу с каждым шагом участников. Мерзко. Отвратительно. Бесчеловечно. Хван, явившись свидетелем данной сцены, незаметно для всех холодно ухмыльнулся и тихой тенью последовал за шестнадцатой. Она пытается быть хорошей для Ки Хуна, думает первый игрок. Но можно ли быть положительным героем истории, являясь буквально частью данной системы? Вончи обманывает не 456-го, не 288, и даже не ту четверку из второго испытания, а в первую очередь - себя. Пусть думает, что хочет, но согласившись вступить в игру второй раз, она переступила черту между хорошим и плохим в сторону последнего. Теперь она заодно с ним. Она на одной стороне с ним. Она его козырь, его запасной план, его гарантия. Она его, сколько бы она это не отрицала. Всегда была. Участники медленно возвращаются на платформу, готовясь к следующей цифре. Джи Вон становится за спинами морпехов, когда ощущает на своем запястье тепло чужой ладони. Ин Хо. По спине проходит холодок от прикосновения ведущего. Он без лишних взглядов и слов встает плечом к плечу с Им. Платформа начинает двигаться, едва не свалив с ног шестнадцатую от неожиданности. Ин Хо крепче сжимает ладонь на бледном запястье участницы и получает в ответ тихое шипение. Непонятно - то ли от боли, то ли от негодования. Неужели она бы предпочла такому порыву со стороны Хвана свалиться ничком под ноги игроков? Глупости, думает он. Четыре. Детская песня вновь сменяется музыкальными произведением паники и отчаяния, пронизывающим тишину, когда командные крики, восклицания и обсуждения сливаются воедино. Мгновения спустя всё вокруг будет залито кровью. А пока необходимо разделиться на команды по четыре и запереться в комнатах до щелчка. И тут 456-ой поворачивается к товарищам. – Разделимся по трое и найдем четвертого, – сразу же предлагает Ки Хун. Но стоит всем согласиться с идеей, как Ин Хо сильнее сжимает руку, оставляя красные следы на бледной коже Джи Вон. – Нет, вы идите вчетвером. А мы найдем ещё двоих. – и совсем не дожидаясь ответа остальных или мнения самой Джи Вон, разворачивается и тянет её за собой. Он совсем из ума выжил? Что он собирается делать? Куда он их ведёт? Осталось мало времени, они не найдут игроков. Они идут совсем не в направлении комнат.