Дыши сквозь/Breathe beyond

      Драко застыл, смотря на своё отражение, как вдруг подхватил ещё одну вспышку, очень размытую, стёртую. Это значило, что он сейчас перенесётся.       Удержать судорожный вздох оказалось сложнее. Земля поплыла перед глазами.       Он стоял в спальне Нарциссы. Она отказывалась уехать с ним, несмотря на все его усилия. Он предлагал ей покинуть этот дом, предложил новую жизнь в Австралии, где война и её последствия остались бы только воспоминаниями. Но она упорно отказывалась. Она не могла покинуть этот дом, эти стены, несмотря на всё, что они пережили.       Драко приходилось часами, а то и днями отсутствовать, разгребая последствия отцовского выбора. Нарцисса всё чаще оставалась одна.       Драко дёрнулся. Он снова был в другой реальности. Парень сделал шаг вперёд, но Нарцисса не шевельнулась. Она сидела в кресле у окна, спиной к нему, её плечи были напряжены, а пальцы вцепились в подлокотники так сильно, что костяшки побелели. На улице сгущались сумерки, но в комнате было темно, лишь тусклый свет свечей выхватывал из темноты бледность её кожи и тени под глазами.       — Мама? — повторил он, на этот раз тише, осторожнее.       И вдруг всё изменилось.       Её тело резко дёрнулось, как будто его голос прорезал какую-то невидимую паутину, державшую её в оцепенении. Она сделала резкий вдох, слишком громкий, слишком прерывистый. Затем ещё один. Её грудь судорожно вздымалась, но воздух не заполнял лёгкие. Она будто задыхалась.       — Нет… нет… нет… — еле слышно сорвалось с её губ.       Драко замер. Он знал этот тон. Знал этот застывший взгляд, который она направила на своё отражение в оконном стекле. Это был не просто страх. Это было возвращение в кошмар.       Нарцисса вцепилась в края подлокотников, как будто они были её единственной опорой в этом мире. Её губы двигались беззвучно, а глаза расширились, но взгляд оставался пустым, наполненным чем-то невидимым для него.       — Мама, это я, ты слышишь меня? — он бросился вперёд, встал на колени перед ней, пытаясь заглянуть в лицо, но она будто не видела его.       — Я не скажу… Я ничего не скажу… — прошептала она. — Пожалуйста…       Она начала дрожать, мелко, неосознанно, её пальцы сжались, ногти впились в ткань платья. Дыхание сбилось, стало прерывистым, словно ей не хватало воздуха. Казалось, что её сознание полностью перенеслось в пережитый ужас прошлого.       Драко почувствовал, как его горло сдавило. Он знал, что происходило. Другой Малфой видел это раньше. Понял, что она снова в плену воспоминаний — слишком ярких, слишком реальных.       — Они не получат от меня… — её голос стал ещё тише. — Они могут… сколько угодно,… но я… не… скажу…       Глаза её расширились ещё больше, дыхание стало рваным, неровным. Её тело вдруг охватили судороги.       — Мама! — Драко схватил её за запястья, но её кожа была ледяной, а взгляд всё ещё оставался прикованным к невидимому ужасу перед ней.       Она была там. В том месте. В тёмных подземельях. В тени чёрной магии, которая ломала её тело и душу. Драко не мог до неё добраться.       — Ты здесь! Ты дома! — он тряс её за плечи, но это не помогало.       Её губы дрожали. Она снова судорожно вдохнула, но казалось, что воздух не проходил через её горло. Лёгкие отказывались работать. Он видел, как её пальцы вцепились в его запястья, хватка была болезненно сильной.       И тут она начала задыхаться.       Драко похолодел.       — Посмотри на меня! — он сжал её ладони в своих, но Нарцисса вдруг сжалась, как будто её ударили, руки её дрогнули, а потом она вскинула их, словно защищаясь от чего-то.       — НЕТ! — вскрикнула она, и её голос прорезал воздух, как нож.       Это не было похоже на её обычный, мягкий голос. Это был крик боли. Крик человека, который видел слишком многое.       Драко перестал дышать.       Она снова вцепилась в подлокотники кресла, ногти царапнули ткань. Он видел, как её губы шевелятся, но слов не было. Только тишина и прерывистые, ломаные вдохи.       Драко сделал единственное, что мог. Он просто обнял её.       Она не сопротивлялась. Не осознавала его присутствие. Просто сидела, дрожа, с застывшими в пустоте глазами. Только спустя несколько минут её дыхание стало менее рваным, а плечи чуть расслабились. Но глаза оставались стеклянными, и он понял — она всё ещё была там, в прошлом, даже если тело уже начало возвращаться в настоящее.       Он ничего не мог сделать. Только ждать.       А потом вернулся назад, в свою комнату, сердце бешено стучало, кровь пульсировала в висках. Гермиона стояла перед ним и что-то яростно выкрикивала.       — Убирайся, Грейнджер. — из последних сил выдавил блондин, едва не упав на пол. Всё вокруг вдруг сжалось в горящую точку прямо в области груди.       — Ты с ума сошёл?! — тошнота поднялась вверх по глотке.       — Я сказал тебе идти нахуй! — получилось слишком грубо, но как же ему сейчас было плевать. Пусть сваливает, уходит, оставит его одного. Катится нахрен из его комнаты! Он даже не смотрел на неё, ему и не нужно было, чтобы понять как она зла.       Как только гриффиндорка вышла из комнаты, Драко, опустив палочку, почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он с трудом удержался на ногах, но вскоре не смог больше стоять. Его тело потеряло всякую силу, и он тяжело осел на пол, едва успев поддержать себя рукой. Всё вокруг казалось отдалённым, как будто он был в каком-то туманном, чуждом мире.       Задержав дыхание, он сидел, опираясь на руки, и пытался собраться с силами. Его тело сотрясала слабая, едва заметная дрожь. В груди было невыносимо больно, а внутри буря эмоций, которая сметала всё на своём пути. И только холод цепочки на шее удерживал парня в сознании.

***

      Гермиона вошла в гриффиндорскую гостиную и почти сразу же наткнулась на Рона. Он выглядел ужасно — побитое лицо, ссадины на скулах и губе, один глаз опух. Увидев её, он тут же поднялся с кресла у камина, шагнул вперёд.       — Гермиона! — его голос был полон облегчения. — Где ты была? Я искал тебя весь день!       Она остановилась, усталая, раздражённая, измотанная. Ей хотелось побыть одной, но Рон не отступал, его глаза метались по её лицу, словно он пытался убедиться, что с ней всё в порядке.       — Я... — начала она, но резко замолчала. Всё, что произошло за последние сутки обрушилось на неё разом. Всё ещё путалось в голове: странное ощущение жара, невозможное влечение, вспышки на грани сознания.       Она не могла не спросить.       — Это правда? — её голос дрогнул.       — Что?       — Ты что-то мне подмешал?       Рон замер. На секунду выражение его лица стало совершенно непроницаемым. Потом он торопливо замотал головой.       — Нет! Нет, конечно нет! Гермиона, как ты можешь так думать? — в его голосе звучало искреннее возмущение, даже обида. Но она не верила. Её руки сжались в кулаки.       — Тогда кто? — выпалила она. Рон открыл рот, но ничего не сказал.       И вдруг всё внутри неё взорвалось.       — Конечно! Конечно, это Малфой! — срывающимся голосом выкрикнула она. — Кто ещё?! Он единственный был рядом! Он, наверное, просто хотел посмеяться надо мной!       Рон нахмурился, но ничего не ответил. Вместо этого он шагнул вперёд и, прежде чем она успела что-то сделать, крепко обнял.       — Всё в порядке, — пробормотал он, сжимая её в объятиях. — Это был он.       Она напряглась, но не отстранилась. Она была слишком измучена, слишком зла. В конце концов, пусть обнимает. Она разберётся с этим позже.       С Малфоем она тоже разберётся.       Рон держал её в объятиях дольше, чем следовало.       Гермиона была слишком вымотана, чтобы что-то сказать или сделать. Она просто стояла, пытаясь унять гнев, но затем почувствовала движение. Рон чуть подался вперёд, его рука скользнула к её щеке, а затем он, будто решившись, попытался её поцеловать.       Она замерла на мгновение, а потом резко отстранилась.       — Ты что, серьёзно?! — её голос дрожал от ярости.       Рон застыл, глаза расширились от неожиданности.       — Гермиона, я просто...       — Просто?! — она сделала шаг назад. — После всего, что произошло? После того, что я чувствую? Ты думаешь, что сейчас самое время?!       — Я… Я просто волновался за тебя! Я искал тебя весь день, я…       — Ты понятия не имеешь, что со мной произошло, — её голос был полон горечи. — Ты думаешь, что можешь просто сказать пару слов, обнять меня, и всё будет нормально? — Рон открыл рот, но она не дала ему сказать ни слова.       — Как ты вообще можешь вести себя так после всего?! — Гермиона сжала зубы, стиснула кулаки и резко развернулась. — Я ухожу. — бросила девушка через плечо и направилась к лестнице, ведущей в спальню девочек.       Каждый шаг отдавался в ней злостью. На Рона. На себя. Но больше всего — на Малфоя. Чёртов Малфой.       Она поднималась по лестнице, её грудь сотрясалась от тяжёлого дыхания, сердце бешено колотилось. Её ненависть к нему сейчас казалась почти осязаемой.       Чёртов Малфой.       Чёртов Слизерин.       Чёртов, чёртов, чёртов.       Гермиона зашла в спальню и сразу завалилась на кровать, игнорируя любопытные взгляды соседок.       Она зажмурилась, надеясь, что удастся заснуть, но это не помогло. Всё внутри кипело от злости, мысли хаотично метались, снова и снова возвращаясь к Малфою. Её пальцы сжались в кулак, простыня под рукой натянулась.       Почему он? Почему всегда он?       Она с силой выдохнула и перевернулась на спину. Живот заурчал, будто издеваясь.       От раздражения и усталости хотелось закричать. Она ничего не ела с утра — сначала это зелье, потом Малфой, потом Рон… Чёртов Рон! И чёртов Малфой!       Она резко села, потёрла лицо ладонями.       — Всё нормально? — послышался голос Парвати.       — Да, — буркнула Гермиона, вставая с кровати.       Она не могла лежать. Не могла просто так сидеть и терпеть это чувство.       Может, сходить на кухню? Или хотя бы спуститься в гостиную, отвлечься, выпить чаю…       Любой вариант был лучше, чем оставаться на месте. Гермиона вздрогнула, когда рядом с кроватью раздался хлопок.       — Мисс Грейнджер, мистер Поттер просил передать вам ужин, — раздался писклявый голос.       Она моргнула, глядя на домовика. Тот держал в руках поднос, на котором стояли тарелки с тёплой едой и чашка чая.       Гарри…       Он отправил домовика, чтобы искупить вину за своего друга? Она скривилась, не хотелось принимать из его рук еды, Гарри будто предал её. Как он мог так спокойно вести себя, когда его друг буквально подмешал ей любовное зелье, а потом потешался над ней? Не зря он поступил на Слизерин, стоило заметить это раньше.       — Не нужно. — возразила девушка, но домовик уже положил поднос на её кровать и поклонившись, исчез.       Она не была уверена, что сможет теперь что-либо съесть фактически из рук студентов змеиного факультета. Голод снова дал о себе знать. Может если просто... Гарри же не будет её травить?       И только когда она взяла в руки ложку, осознала насколько дрожит.

***

      Малфой снова очнулся, кровь на губе ещё не успела запечься, бровь была рассечена. Перед ним на полу лежал Гарри, пытавшийся отдышаться. Он держался за голову, дрожа всем телом.       — Гарри? — друг вскинул палочку в его сторону и прищурился. — Это я, всё нормально, это я.       Шатен ещё секунду сверлил его взглядом, а потом сдался, опустив палочку и снова массируя виски.       — Легилименс, — пояснил Гарри, Драко протянул ему руку, помогая подняться. — Я пытался сопротивляться. В меня будто бомбарду кинули, до сих пор в глазах двоится.       — Прости, — Поттер покачал головой.       — Лучше меня, чем кого-нибудь другого.       — Я не знаю как иначе его сдерживать, кроме как просто оттягивать время до обратного перемещения.       — Ты и так делаешь всё, что можешь, — Гарри вымученно улыбнулся. — На то и нужны друзья, Малфой, чтобы бороться со злыми двойниками из другой вселенной, пока всё не вернётся в норму.       — Спасибо.       — Мне кажется, это уже серьёзно, может отправить директору сову?       — Нет, не нужно, я схожу к нему когда он вернётся.       — Можете меня выпустить? — голос Теодора заставил друзей синхронно повернуть головы.       — У него выбили палочку, я запер его в туалете, чтобы он не пострадал. — объяснился Гарри, а затем лёг на кровать и прикрыл глаза, пока Драко возился с запирающим заклинанием на двери.       Волосы Нотта были растрёпаны, рубашка помята, а на лице красовалась гематома.       — Да просто ахуеть как это было!       — Знаю, простите.       — Малфой извиняется? Я что, слишком сильно ударился головой? — попытка Тео разрядить гнетущую атмосферу провалилась. — Всё хорошо, дружище. Всё равно весь удар взял на себя Поттер.       Блондин хоть и пытался улыбнуться, всё равно был расстроен. Он собирался пойти к Дамблдору за помощью, но тот неожиданно куда-то уехал. Это становилось невыносимым. Драко сел на край кровати, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губы.       — Ты как? — Тео, всё ещё потирая ушибленное место, пристально смотрел на друга.       — Великолепно, — фыркнул Драко, запрокидывая голову назад. — Лучше не бывает.       Теодор и Гарри переглянулись.       — Он правда становится агрессивнее, — выдохнул Поттер. — Как будто каждое новое появление здесь делает его… злее?       — Опытнее, — бросил Драко. Они оба повернулись к нему.       — В смысле?       — Он становится опытнее, — пояснил Малфой. — С каждым разом он лучше понимает, как управлять моим телом. Как пользоваться заклинаниями, как использовать магию здесь. Он пытается что-то узнать.       — Ты хочешь сказать, что он учится? — Драко медленно кивнул. Теодор выругался.       — Это значит, что однажды вы поменяетесь больше чем на минуту?       — Именно, — с мрачной уверенностью подтвердил Малфой. В комнате повисла тишина. Потом Поттер сел, протёр лицо руками и пробормотал:       — Я всё же считаю, что нам нужно написать директору.       — Ты же знаешь, что он не ответит, — выдохнул Тео.       — Может быть, вернётся раньше.       — Мы не можем на это рассчитывать, — Малфой сжал кулаки.       — А что ты предлагаешь? — голос Гарри был тихим, но напряжённым.       Драко не знал. Раньше он мог просто отсиживаться, цепляться за реальность, пока другой — этот чёртов пожиратель — не исчезал обратно. Но теперь? Теперь другому Малфою становилось интереснее.       Вопрос был в том, насколько далеко это может зайти.

***

      Слизеринцы явно были недовольны новым расписанием, сейчас должна была быть история магии, но так получилось что их ждала трансфигурация, совмещённая с гриффиндором. Драко, Гарри и Теодор уже заняли свои места, на одной из последних парт.       — Какого чёрта, Малфой, мы должны были спокойно проспать этот урок, — ворчал Теодор, лениво барабаня пальцами по парте.       — Как будто ты вообще когда-то слушал Бинса, — хмыкнул Гарри, укладывая подбородок на сложенные руки.       — Это называется «пассивное обучение», — важно заявил Тео. — А теперь вместо этого нам придётся выслушивать Макгонагалл. А у неё не поспишь!       Драко только цокнул, лениво осматривая класс. Гриффиндорцы рассаживались шумно, но без особых происшествий — в конце концов, первый урок за сегодня, они ещё не успели взбесить преподавателей.       Грейнджер вошла одной из последних. Драко почувствовал, как напряглись плечи.       Она выглядела… иначе. Как будто злилась, но не кипела в привычном для неё негодовании, а замыкалась, копила что-то внутри. Малфой тут же отвернулся, постукивая кончиком пера по столу.       — У тебя нервный тик? — лениво осведомился Теодор.       — Заткнись.       — Я просто спрашиваю, может, ты волнуешься перед встречей с...       — Вырви у себя язык, Нотт. — Гарри усмехнулся, прерывая друга.       — Это было бы впечатляюще. — Драко закатил глаза, но не смог не улыбнуться. Ну, хоть что-то в этой паршивой ситуации оставалось неизменным.       Макгонагалл вошла в класс и моментально воцарилась тишина. Ученики встали, дожидаясь разрешения сесть.       — Сегодня мы будем изучать продвинутые методы трансформации неживых предметов в живые, — сообщила профессор, оглядывая класс поверх очков. — Теория вам уже знакома, но на практике это куда сложнее.       Она взмахнула палочкой, и на столах перед ними появились небольшие каменные фигурки животных.       — Ваша задача — превратить их в настоящих. Сложность в том, что трансформация должна быть устойчивой, а животное — способным двигаться и реагировать на окружающий мир.       По классу прокатились приглушённые взволнованные вздохи.       Драко перевёл взгляд на свою фигурку — ему досталась маленькая сова с развернутыми крыльями. Гарри рядом рассматривал свою лягушку, а Теодор…       — Потрясающе, — буркнул Нотт, глядя на свою фигурку улитки.       — Зато если что-то пойдёт не так, она не улетит, — хмыкнул Драко.       — И не упрыгает, — добавил Гарри, исподтишка глядя на свою лягушку.       Макгонагалл хлопнула в ладони, привлекая внимание.       — Приступайте.       Драко глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. Всё просто. Волшебная руна, точное движение палочкой — он делал это сотни раз.       Но стоило взмахнуть, как по спине пробежал неприятный холодок.       На секунду показалось, что комната изменилась. Парты исчезли, стены сдвинулись. В воздухе пахло не бумагой и пылью, а сыростью и гарью. И перед ним лежала не фигурка совы, а человеческий череп.       Драко судорожно моргнул, и всё вернулось в норму.       — Малфой? — Гарри нахмурился.       — Всё нормально, — буркнул Драко, крепче сжимая палочку.       Всё нормально. Он сосредоточился и попробовал снова.       Макгонагалл обошла класс, внимательно следя за первыми попытками учеников.       — Некоторые из вас добились неплохих результатов, но помните: ваша трансформация должна быть устойчивой. Для этого важно не просто использовать заклинание, но и правильно направлять магическую энергию.       Она сделала паузу, оглядывая класс.       — Чтобы лучше понять этот процесс, вы будете работать в парах. Один будет трансформировать предмет, другой — стабилизировать его состояние.       По классу прокатился гул недовольства и тихих обсуждений.       — Пары я назначу сама, — непреклонно добавила профессор.       Драко закатил глаза. Ну конечно. Ещё одна попытка сплочения факультетов. Профессор начала перечислять имена, и Драко слушал вполуха, пока…       — Мистер Малфой и мисс Грейнджер.       Он резко повернул голову, встретившись взглядом с Гермионой, у которой лицо вытянулось от такого же раздражения.       — С какой стати? — почти одновременно спросили они, но Макгонагалл лишь смерила их строгим взглядом.       — Вы оба сильны в теории, но не безупречны в практике. Посмотрим, сможете ли вы помочь друг другу.       Драко стиснул зубы, Гермиона со вздохом подошла ближе.       — Просто делай свою часть работы, Малфой.       — Как скажешь, Грейнджер.       Они оба нахмурились, но затем Драко всё-таки взмахнул палочкой, вновь сосредотачиваясь на превращении каменной совы.       Гермиона сжала губы от раздражения. Перспектива работать с ним её угнетала. Она только и могла, что кипеть от ярости и удерживать себя от навязчивого желания кинуть в него парочку непростительных.       Она села рядом, но держалась на расстоянии. События той ночи не выходили из головы и стыд, вперемешку со злостью, пеленой ложились на глаза.       — Грейнджер, — его голос, как гром среди ясного неба. Похож на шипение. Она вскинула бровь, скрещивая руки на груди. — Ты села чтобы мной любоваться, или всё таки начнёшь работать?       — Не разговаривай со мной, Малфой. — пробормотала она, перекладывая палочку из одной руки в другую. Малфой ухмыльнулся, словно специально оттягивая момент. — Ну?       — Терпение, Грейнджер. Искусство требует времени.       Гермиона фыркнула, но промолчала. Она знала, что он неплох в трансфигурации, но его заносчивость крайне раздражала. Драко направил палочку на сову, чётко выговаривая заклинание и вырисовывая руну в воздухе. Камень под его руками начал темнеть, становясь гладким и мягким. Форма птицы изменилась, превращаясь в живую сову, которая расправила крылья.       Но едва Малфой опустил палочку, перья затряслись, и на мгновение птица снова стала каменной, словно застряла между двумя состояниями.       — Отлично, Малфой, просто гениально, — Гермиона с сарказмом покачала головой.       — Ты должна стабилизировать, если что, — огрызнулся он.       — Ты неправильно направил магию, — парировала она.       — Это тонкая работа, а ты слишком нервная, чтобы её понимать. — Гермиона глубоко вдохнула.       — Меня нервирует то, что приходится работать с потенциальным насильником. — усмешка стёрлась с его лица, уступая место привычному надменному выражению. На секунду Гермионе показалось что она смотрит на другого Дарко, из своей реальности, но это ощущение тут же пропало. В любом случае этот Малфой такой же.       — Ты права, стоило отправить тебя к Уизелу, — он скривился — твой дружок точно не стал бы церемониться.       — Не тебе об этом говорить. — она почувствовала волну отвращения, от его слов. Неужели он даже не раскаивался за то что сделал? Малфой придвинулся ближе.       — Должен ли я сделать то, в чём ты меня упрекаешь?       — Что? — они говорили шёпотом, чтобы не привлекать чужое внимание и Гермиона чувствовала себя в ловушке.       — Я могу применить Империус, сделать с тобой всё, что хочу, — его ладонь легла на её бедро. — И тогда тебе будет за что себя жалеть.       Гермиона сжала палочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. В висках стучало, дыхание стало прерывистым, но она не отвела взгляда.       — Убери руку, Малфой. — он холодно ухмыльнулся, будто проверяя её на прочность, но руку убрал, небрежно вытирая её об мантию. — Ты мне отвратителен.       На этот раз Малфой не ответил. Он снова взялся за палочку и направил её на каменную сову, не удостоив девушку даже взглядом. Гермионе показалось, что она была слишком резкой, но говорить что-то ещё не хотелось. Там, где только что была его рука, осталось слабое тепло, которое тут же сменилось привычным холодом.       Она наблюдала, как его магия снова охватила сову, и в этот раз, едва птица начала оживать, Гермиона осторожно направила своё заклинание стабилизации. Магия двух волшебников переплелась, подстраиваясь друг под друга. Его магия прохладная, обволакивающая. Не такая, как в тот раз, когда парень полез в ее голову. Сова плавно моргнула и встряхнула перья, оживая.       Гермиона не упустила довольную улыбку, тронувшую уголки его губ, когда животное сделало к нему несколько шажков. Она смотрела на его профиль и не заметила как погрузилась в собственные мысли. Как часто она смотрела на него в той реальности?       Она даже не помнила истинный цвет его глаз, пока не рассмотрела парня вблизи здесь, за партой. Серые радужки, вкрапления голубого. Острый нос с характерной горбинкой, Гермионе вспомнилось как на третьем курсе она врезала ему и с каким наслаждением вслушивалась в этот хруст.       А потом её глаза остановились на его губах.       — Прекрати пялиться, Грейнджер. — он раздражённо повернулся к ней и встретился с её взглядом, который тут же оторвался от губ. Щёки девушки вспыхнули. Она сейчас серьёзно смотрела на него? Оценивала его внешность? — Что, зелье ещё действует или просто признаем, что ты и без него пялишься на меня?       — Я задумалась. — он хотел что-то ответить, но его глаза метнулись по её лицу, сначала по щекам, а потом остановились на приоткрытых губах. Она почувствовала странное напряжение повисшее между ними, натянутое как струна.       Парень сглотнул, она проследила за тем как дёрнулся его кадык. Малфой отвернулся быстро, разорвав этот непонятный момент и только тогда Грейнджер осознала, что не дышит. Она отвернулась от Малфоя, как тут в неё прилетела сложенная вдвое бумажка от Рона.       Гермиона моргнула, быстро возвращаясь к реальности. Чужая близость, этот миг напряжения — она отмахнулась от них словно от назойливого насекомого.       Девушка развернула записку, чувствуя, как внутри снова поднимается презрение.       «Ты всё ещё злишься?»       Как будто это что-то, что можно забыть за несколько дней. Как будто он не пытался её поцеловать в отвратительно неподходящий момент, видя её состояние.       Гермиона подняла взгляд и встретилась с глазами Рона. Он смотрел на неё с какой-то робкой надеждой, будто ожидал прощения.       Она сжала бумажку в кулак, не отводя взгляда.       Да, она злилась.       Малфой рядом прыснул.       — Что, он искал тебя, чтобы проверить действует ли ещё зелье? — она не хотела отвечать, потому что он был прав.       — Отвали.       — Как назовём? — он протянул девушке палец, на который уже уселась сова и глядела на Гермиону широко раскрыв глаза.       — Это просто трансфигурированная в сову фигурка, Малфой. Через время она превратится обратно в камень.       — Ты слишком чёрствая для гриффиндора. Уверена, что шляпа не ошиблась факультетом? — Гермиона закатила глаза.       — Ты хочешь обсудить мои моральные качества или всё-таки вернёшься к заданию?       — Я могу совмещать.       Он погладил сову по маленькой голове, та в ответ мягко ущипнула его за палец. Девушка наблюдала за этим с лёгким раздражением.       — Назовём её… Моргана, — добавил блондин.       — Ты так уверен, что это самка?       — Это же всегда работает, если ты не знаешь пол.       Гермиона покачала головой:       — Ты бесишь меня.       — Я знаю, — Малфой довольно ухмыльнулся, а затем наклонился ближе. — Но, Грейнджер, если бы тебе так хотелось, ты бы давно ушла к Уизелу, а не продолжала бы сидеть здесь.       Её пальцы сжались на пергаменте.       — Может, из двух зол я выбираю меньшее.       — Может быть, — он ухмыльнулся шире, а потом осторожно погладил сову. — Ну что, Моргана, скажи ей, что я прекрасный напарник? — сова молча хлопнула крыльями. Гермиона подавила желание рассмеяться.       — Это, пожалуй, единственное разумное существо, которое ты можешь очаровать, Малфой.       — Я не жалуюсь.       — Малфой, — он вернул взгляд к ней — в тот вечер, почему... почему ты пошёл за мной?       Драко хотел было ответить, как вдруг переменился в лице, всего несколько секунд, прежде чем парень сморгнул наваждение. Он поднял руку, привлекая к себе внимание профессора.       — Извините, профессор, мы закончили. Можно мне выйти?       — Серьёзно, Малфой? Настолько не хочешь отвечать?       — Не сейчас. — он поднялся с места, продемонстрировав сову, которая взмахнула крыльями и сделала круг по аудитории. Не успела она вернуться обратно, как Малфой разорвал связь. Окаменевшая фигурка преземлилась прямо Гермионе на колени. — Можно?       Она только кивнула и Малфой быстрым шагом покинул кабинет. Гермиона была зла. Она покрутила в руках сову, желая запустить её в парня, но то, что она увидела, умерило её пыл — Гарри и Тео Нотт встревоженно переглядывались.       Нотт вскочил с места, хватаясь за живот.       — Профессор, мне нужно в больничное крыло! — Макгонагалл посмотрела на него поверх очков, явно не особо впечатлённая его выходкой.       — Что-то серьёзное, мистер Нотт?       — Думаю, да, — простонал Теодор, наклоняясь чуть ниже. — Похоже у меня диарея. —По кабинету прокатилась лёгкая волна смеха. Макгонагалл закатила глаза, но махнула рукой:       — Идите, но если обнаружу вас в коридоре без уважительной причины, ваш факультет лишится какого-то количества изумрудов в часах.       — Не обнаружите! — поспешно пообещал он, бросив быстрый взгляд на Гарри. Тот тоже поднялся.       — Я тоже пойду?       — Неудивительно, Поттер. Идите уже, вы срываете мне урок.       Теодор и Гарри вышли из класса. Урок возобновился.

***

      Драко чувствовал приближение вспышки — тёмное, смутное предчувствие, будто в сознание вгрызается что-то чужое. Он моргнул, и реальность разлетелась на осколки. Пальцы сжимающие край раковины побелели. Где-то внутри себя он застонал. Дверь распахнулась с грохотом.       — Экспеллиармус!       Красная вспышка полетела прямо в грудь, но Малфой — тот, другой Малфой — отбил её ленивым взмахом палочки.       — Поттер, ты серьёзно? — насмешливо бросил он, скользя взглядом по Гарри и Теодору. Те уже встали в боевую стойку, палочки направлены прямо на него. — Здесь ты слабее, чем я ожидал.       — Мы не собираемся с тобой драться, Малфой, — твёрдо сказал Гарри, но Теодор уже поднял палочку.       — Гоните время? — фыркнул Малфой. — Как трогательно. — Он рванулся вперёд.       — Остолбеней! — крикнул Теодор. Щит загорелся зелёным, отражая заклинание в стену. Малфой развернулся к нему, на губах играла кривоватая ухмылка.       — Ты просто копия того, кого я знал, — заметил он с презрением.       — Бомбарда! — Взрыв сотряс туалет, окатив всех осколками кафеля. Малфой шагнул в сторону, ловко уходя от осыпающегося потолка. Гарри, пользуясь моментом, взмахнул палочкой.       — Инкарцеро! — Верёвки метнулись вперёд, но Малфой в последний момент рухнул на пол, уходя из-под удара. Он быстро поднялся, его взгляд вспыхнул.       — Что, Поттер, вот так, без предупреждения? — в его голосе скользнул яд.       — Ты сам сказал, что слабость не в моём стиле, — парировал Гарри.       — Петрифи...       — Экспеллиармус! — выкрикнул Тео, прерывая его. На этот раз Малфой отбил заклинание небрежным движением, но что-то в его лице изменилось.       — Мы не дадим тебе выиграть, — сказал Гарри, шагнув ближе.       — Вы не сможете вечно сдерживать меня, — процедил Малфой, но они заметили, что он уже не так расслаблен. — В следующий раз я не буду так снисходителен.       Он чувствовал — его время здесь подходило к концу. И в этот момент реальность снова рухнула.       Драко свалился на пол, задыхаясь. Он держался за ворот, оттягивая его вперёд настолько, что несколько пуговиц отлетели в сторону.       — Репаро, — прошептал Поттер, прежде чем вместе с Теодором подойти к другу.       — Он не навредил вам? — зрачки Малфоя были сужены, капли пота бежали вниз по лбу.       — Нет, кажется, он понял, что в наших головах искать нечего.       — Что было на этот раз?       — Отец. Скоро его приговор исполнят, — Драко чувствовал как пересохло в горле. Отцу назначили поцелуй дементора меньше чем через неделю. Нарцисса была сломлена окончательно, она только и делала, что плакала, поглаживая руки мужа.       «Теперь ты за главного, Драко. Прости меня за то, что не был хорошим отцом. Смертью я хочу искупить свою вину перед тобой и Цисси».       — Драко, — он вскинул руку, останавливая Гарри от комментариев.       — Всё в порядке. Это не мой отец.       Но это была ложь. Он не был в порядке. Не был в порядке с того самого дня, как в первый раз увидел тот мир. Рука сама собой скользнула к шее, пальцы поглаживали холодный метал. Цепочка его утешала.

***

      Защита от Тёмных Искусств всегда была интересной дисциплиной. Но для Драко этот урок превращался в пытку.       Каждое движение профессора, каждый его взгляд напоминали о том, кем он мог бы быть. О том, кем он был в другой реальности.       Волан-де-Морт. Не профессор, не волшебник, а чудовище. Одно из самых свирепых созданий, что вообще могло существовать.       Драко сидел за последней партой, рядом с Гарри и Теодором, стиснув кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он знал, что этот Том не имеет отношения к той версии, что преследовала его ночные кошмары. И всё же ненависть была настолько сильной, что застревала в горле, словно яд.       Пока Реддл спокойно говорил о методах защиты от непростительных заклятий, Драко мог думать только об одном: а что, если в этом мире он просто скрывается?       — Поттер, Нотт, — голос профессора был таким же мягким, как всегда, но в нём читалось холодное равнодушие. Они одновременно подняли головы. — Отправляйтесь за учебными свитками из библиотеки. Раз у нас сегодня нет практики, мы разберём работы студентов прошлого курса.       — Но профессор, мы… — начал Гарри, но Реддл уже отвернулся, давая понять, что разговор закончен. Гарри и Тео переглянулись, затем с неохотой поднялись со своих мест и направились к выходу.       Драко остался один. Один в помещении с Томом Реддлом.       Неприятный холод пробежал по позвоночнику. Он чувствовал, как в глубине сознания поднимается тревога, как невидимые когти цепляются за его мысли.       И затем удар.       Драко судорожно вдохнул, когда его зрение вспыхнуло белым. Всё вокруг него поплыло, словно реальность сдвинулась. Невозможно! Никогда раньше не было два переноса в один день.       Размытые, искажённые вспышки — куски чужих воспоминаний, выцветшие, как старые фотографии.       Крики.       Чей-то голос, выкрикивающий заклинания.       Мрак, прорезаемый зелёными вспышками.       Сердце билось где-то в горле.       Нет.       Не сейчас. Не здесь. Не перед ним. Не перед Томом Реддлом. Он должен был уйти.       — Профессор, — его голос охрип, как у простуженного. Реддл поднял на него холодные, проницательные глаза.       — Да, мистер Малфой?       — Я… Мне нехорошо. Можно выйти?       Реддл приподнял бровь, оценивая его взглядом, задержавшись на побледневшем лице и дрожащих руках.       — Разумеется, — коротко ответил он. Драко вскочил, цепляясь за край парты, и бросился к двери, едва ли удерживая себя от бега.       Он должен был найти место, где можно спрятаться. Где можно удержаться, чтобы другой Малфой не вышел наружу. Чтобы он не навредил никому.       Коридоры казались неестественно длинными. Стёртые вспышки нарастали, голова кружилась.       Ещё немного.       Ещё немного, и он потеряет контроль.       Драко свернул за угол, заперся в первом же свободном классе и тяжело привалился к стене, закрывая глаза.       — Держись, — пробормотал он сам себе. Но знал, что времени у него почти не осталось.