Дыши сквозь/Breathe beyond

      Больничное крыло погрузилось в почти мёртвую тишину, нарушаемую лишь равномерным постукиванием старинных часов над дверью и редким звоном колб над койкой. Драко лежал бледный, с тонкой полоской пота на лбу, будто его тело всё ещё догоняли остатки чужой реальности. Пальцы сжаты. Губы напряжены. Он не просто без сознания — он будто заперт где-то внутри.       Гарри сидел рядом, нахмуренный, с опущенными глазами. Тео стоял в углу, прижавшись к стене, будто хотел раствориться в ней. Блейз метался по палате, сжав кулаки и не находя себе места.       — Это должно было быть просто! — в ярости прошипел он. — Просто браслет. Просто передать. Просто… — Он сорвался. — Чёрт.       Дверь хлопнула. Джинни вбежала первой, за ней — Гермиона. Их дыхание сбилось, лица испуганы. Но стоило Блейзу увидеть Джинни — его взгляд сразу потемнел.       — Ты знала, — сказал он медленно, почти сдавленно. — Знала, что что-то не так. Почему ты ничего не сказала?       Джинни замерла, её глаза сразу наполнились страхом и виной.       — Я не знала, что это опасно! Я… я думала, это просто что-то, что поможет Гермионе… я…       — Ты дала мне это в руки, Джин. — голос его дрожал. — Я сам надел это на него. Сам. Понимаешь? — она сделала несколько быстрых шагов в его сторону.       — Не смей, — процедил он сквозь зубы, — не смей приближаться.       — Послушай, Блейз, пожалуйста...       — Я тебе поверил, потому что люблю тебя, чёрт возьми! — вспылил он. — Я бы всё для тебя сделал! А ты подставила меня. Подставила Драко!       — Это не моя идея, — глухо сказала Джинни, резко обернувшись на Гермиону. — Она всё знала. Просто молчала.       Гермиона стояла чуть позади, не двигаясь. Смотрела на Драко — на его безжизненное лицо, и в горле стоял ком.       — Это было необходимо, — произнесла она с усилием.       — Ты знала что с ним произойдёт? — прошипела Джинни, подходя ближе. — Ты использовала меня. Ты использовала Блейза! Я думала... думала помогаю вам с Драко, а ты...       — Помогаешь, — твёрдо сказала Гермиона. — Всё будет хорошо.       — Теперь он лежит без сознания. Из-за тебя, Гермиона. И из-за тебя, Джинни, — Блейз тряхнул головой. — Чёрт, мне нужно было догадаться. Никому нельзя доверять.       Он отвернулся, сев обратно на стул у кровати. Пальцы его дрожали. Он не мог на них смотреть. Не мог смотреть на Джинни.       Тео тихо сказал:       — Он задышал глубже.       Все замерли.       Гарри поднял взгляд. Грудная клетка Драко действительно слегка колыхнулась. А потом — еле уловимое движение века. Только одно.       — Он скоро проснётся, — прошептала Гермиона.       А в глубине её глаз была и надежда, и страх.       Какой из Драко вернётся?       Воздух был густым, стоячим, будто всё в мире замерло в ожидании. За окнами слабо свистел ветер, а внутри царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь редким звоном ложки о стеклянную баночку на столе мадам Помфри.       И вдруг — вдох. Резкий, полный. Как будто кто-то, долгое время тонувший, наконец вырвался на поверхность.       Драко Малфой дёрнулся, глаза распахнулись — серые, в полном замешательстве, в страхе. Он шумно втянул воздух, грудь тяжело вздымалась.       — Драко?! — раздался хриплый голос Тео.       Все в комнате мгновенно обернулись. Гарри поднялся с кресла. Блейз застыл, как вкопанный, будто не смел поверить.       Драко сел, тяжело, как будто тело не слушалось. Он осмотрелся — слишком много лиц. Слишком яркий свет. Его рука нащупала край простыни, сжав её до боли.       — Где… — прохрипел он. — Где я?       — Больничное крыло, — быстро отозвался Гарри. — Ты… ты снова здесь. Ты…       Драко нахмурился, глядя на него, потом перевёл взгляд на Тео, потом — на Блейза. Дыхание у него всё ещё сбивалось, но в глазах мелькнула ясность.       — Я… я снова в своём теле?       Никто не ответил сразу.       Гермиона стояла в дверях, цепенея. Её взгляд скользнул по нему, и он, встретив её глаза, застыл. Что-то дрогнуло в его лице.       — Ты… — прошептал он, хрипло. — Ты правда здесь.       Он опустил голову, смял простыню в кулаке, проговорил чуть слышно:       — Слава Слазару.       А потом поднял глаза, и вдруг всё его лицо исказилось — не болью, нет. Облегчением, таким глубоким, что оно казалось почти невыносимым. И даже слёзы показались в уголках глаз, которые он поспешно смахнул рукой, скривившись.       — Никогда… — выдохнул он. — Никогда больше…       Блейз стоял у кровати, будто в нерешительности. Все эти часы, пока Драко был без сознания, он чувствовал себя так, словно внутри него недостаёт чего-то жизненно важного.       — Слушай, — начал он, чуть хрипло, присаживаясь на край кровати, — ты, наверное, вообще не понимаешь, что случилось. Мы не знали, что будет… Я не знал.       Драко перевёл на него взгляд. Блейз Забини был лучшим другом Малфоя в других реальностях, а в этой его место занял Теодор. Почему Драко отталкивал его столько времени?       — Этот… браслет, — продолжил Блейз, не дожидаясь его реакции. — Джинни передала его через меня, сказала, что это подарок. Я… я не знал, Драко. Я просто… думал, ты будешь рад. Прости. Правда.       Малфой усмехнулся.       — Блейз… всё хорошо. — он опёрся на локоть, выпрямляясь. — Это было лучшее, что ты мог сделать. Честно.       Он потянулся и крепко сжал его запястье.       — Спасибо. Иди, — мягко сказал Драко. — У тебя такое лицо, будто ты ещё три года будешь за это извиняться.       Он обернулся к Гарри и Тео, и они мгновенно подошли ближе.       Гарри не стал говорить ничего лишнего. Просто подался вперёд и заключил Драко в короткое, крепкое объятие. Тео сжал плечо, его улыбка была на грани истерики.       — Нам было ужасно скучно без тебя. — сказал Гарри, сев на соседний стул.       — А мне было невыносимо без вас, — ответил Драко с кривой усмешкой. — Серьёзно, я даже скучал по вашим дурацким разговорам.       — Мы беспокоились, — тихо вставил Тео. — Очень.       — Я знаю, — сказал Драко, и на мгновение в его лице отразилась усталость. — И я переживал, что никогда не вернусь.       Он снова опустил взгляд, и наступила короткая тишина. А потом Драко глубоко вдохнул и сказал, обращаясь ко всем:       — Ребята… можно вас попросить оставить нас с Гермионой наедине?       Гарри взглянул на девушку, потом на Драко. Кивнул. Тео тронул Блейза за плечо, и они, не сказав ни слова, вышли один за другим, оставив их вдвоём. Комната опустела, но воздух стал только тяжелее.       Гермиона стояла, словно заколдованная. Она не могла двигаться, не могла дышать. Просто смотрела на него — на Драко. На своего Драко.       — Ты… это правда ты? — прошептала она, как будто, если скажет громче, он исчезнет.       — Да, это я, — он слабо усмехнулся. — Прости, что заставил тебя ждать.       И в этих простых словах было столько искренности, что защипало в глазах. Она метнулась к нему, не сдержав порыва, и обняла, вцепившись, будто боялась снова потерять.       — Я… я думала, что уже не получится. Я не знала, где ты. Я пыталась — я правда пыталась…       Он крепко прижал её к себе, уткнувшись лицом в шею. Его голос дрогнул, когда он заговорил:       — Гермиона… я был в таких местах, в таких жизнях, что… иногда забывал, кто я. Но каждый раз, когда всё рушилось, когда я чувствовал, что теряю себя, я думал о тебе.       Он отстранился совсем немного, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был полон чего-то нового — открытого, обнажённого, настоящего.       — Я не хочу больше притворяться. Ни перед собой, ни перед тобой. Я влюблён в тебя, Гермиона. Глупо и безнадёжно. Я пытался отрицать это. Пытался бороться. Но… всё, что я делал позже — было только ради того, чтобы вернуться. К тебе.       Она беззвучно задохнулась воздухом. В груди стало нестерпимо тесно. Казалось, кто-то направил кончик палочки ей прямо в горло и давил, не давая возможности вдохнуть.       Он смотрел на неё, ожидая ответа. Клубок мыслей закрутился, запутались нити. Девушка сморгнула.       — Я тоже… всё это время… — она взяла его ладонь, прижала к щеке. — Я не переставала верить, что ты вернёшься. И всё, что я делала… Я просто хотела снова тебя увидеть. Услышать. Дотронуться.       Он провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы, и его взгляд смягчился.       — Я скучал.       Гермионе хотелось рассмеяться, чтобы он не сделал этого первым. Всё это было похоже на очередную его неудачную шутку, о которой станет известно уже через минуту. Но вот минута прошла, а его выражение лица не поменялось.       Драко ждал, не дыша, не двигаясь. Он не дотрагивался до неё — боялся. Слишком боялся, что разрушит, испортит, что перегнёт, как всегда. Всё, чего он хотел — это знать, что она здесь по своей воле.       И тогда она поцеловала его.       Неуверенно, осторожно, будто не знала, где кончается он и начинается она. Её губы коснулись его, и всё в нём содрогнулось. Он распахнул глаза — с невыразимым изумлением, почти детским ошеломлением. Она… она сделала это. Сама.       Он был неподвижен, замер, как статуя, пока к нему не пришло осознание: это было то, о чём он просил. То, чего ждал, даже не надеясь дождаться. Шаг. Первый шаг.       Он говорил ей когда-то, что, если однажды она поверит, если примет этот мир, если решит, что он — её выбор, то первой сделает шаг навстречу. И теперь это случилось.       — Ты… — прошептал парень, но слова тут же растаяли на языке.       Губы её дрожали. Он видел, как тяжело ей далось это решение. Но оно было — было настоящим, не из жалости, не из страха. Она смотрела в глаза, и он в этот момент был для неё единственным во вселенной.       И тогда Драко разорвался — на части, в клочья, разлетелся на атомы. В его груди что-то вспыхнуло, выгорело и осталось пустым только на мгновение, чтобы сразу наполниться чем-то невыносимо живым. Он взял её лицо в ладони — бережно, но с такой силой, словно если разомкнет пальцы — она передумает. И поцеловал её в ответ.       Сначала медленно, почти благоговейно, едва касаясь. Вкус её губ был как возвращение домой — не к месту, а к себе. Он целовал её так, будто искал прощения за всё, чем был, и в благодарность за то, кем стал. Но затем поцелуй стал глубже, тяжелее. Он вжался в неё с отчаянной потребностью, сдерживаемой неделями. Его руки сжались на её талии, притянули ближе, теснее, чтобы чувствовать каждый вдох, каждый стук её сердца.       И она не отстранилась.       Она отдалась этому поцелую, словно в нём был ответ на все её страхи. Он чувствовал как догорают в ней сомнения и как вспыхивают чувства, о которых она боялась думать.       Воздух между ними гудел, как перед грозой. Его голос сорвался, хриплый, горячий:       — Теперь я должен жениться на тебе?       — Ты думаешь, я соглашусь? — он улыбнулся.       — Боюсь, ты не сможешь отказать.

***

      Он не знал, чего хотел, но она всё равно пошла за ним. Джинни шла молча, не догоняя, а просто — следом, с таким видом, будто сама не была уверена, имеет ли на это право.       Он остановился у окна. За стеклом — весна, тёплая, почти летняя, но внутри него всё ещё металась холодная досада. Он не поворачивался к ней, но чувствовал её взгляд на затылке.       — Я не знал, что это сработает так, — тихо пробормотал он, наконец. — Я просто хотел помочь. Хотел, чтобы всё стало лучше. А в итоге…       — Я знаю, — перебила девушка. Голос у Джинни дрогнул, будто она сдерживала слёзы. — И я виновата. Я не должна была тебя втягивать, если сама не знала, что делаю.       Он повернулся, посмотрел на неё. В её лице не было оправданий, только усталость и искреннее раскаяние. Такая честность — резкая, обжигающая — была одной из причин, почему слизеринец влюбился в неё.       — Я злился, — признался он. — Не потому что ты обманула. А потому что я всё равно бы сделал это. Даже если бы знал.       Джинни смотрела на него с каким-то странным выражением — будто не ожидала от него этих слов. А он усмехнулся.       — Я бы всё равно передал этот браслет. Потому что ты попросила. Потому что это ты. — Он шагнул ближе. — И ты всегда можешь меня сломать, Джин.       Она не выдержала. Подошла, крепко обняла его, пряча лицо в изгиб шеи. Он прижал её к себе, уткнулся лицом в рыжие волосы и выдохнул — как человек, которого наконец отпустило.       — Я не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня, — прошептала она.       — Всё хорошо, — ответил он и чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мы оба можем ссориться, делать глупости, быть упрямыми… но только вместе это вообще имеет смысл.       — Ты ужасно сентиментален, Блейз Забини. — уголки её губ разошлись в усмешке.       — И ты любишь меня за это.       Она кивнула.       — До безумия.       А он, глядя на неё, подумал, что так оно и есть. Их отношения — не про спокойствие. Они про вызов. Про то, что в её улыбке есть всё, что ему нужно, и что он, несмотря на всё, будет рядом, даже если придётся сто раз разочароваться и сто первый — простить.

***

      Драко сидел, как обычно, на подоконнике в гостиной Слизерина, с чашкой кофе в руке — чёрный, крепкий, без сахара. Гарри и Теодор где-то болтали на диване, обсуждая предстоящий матч, а он… он думал о ней.       О Гермионе.       О том, как теперь всё невыносимо иначе. После признания. После поцелуя. После того, как она сделала шаг навстречу — первый, важный, необратимый. Они вроде как вместе. Почти. Наверное. Или уже точно? Кто вообще решает, где граница между почти и всё на самом деле?       — Надо позвать её куда-то, — пробормотал он себе под нос. — Настоящее свидание?       Он представил её реакцию: брови приподнимаются, губы приоткрываются в удивлении, затем на них расцветает улыбка. Сначала ироничная, а потом — тёплая. Согревающая.       Куда? Ну точно не в Запретный лес, не в библиотеку, хотя она бы обрадовалась, и не в подземелья точно. Он хотел чего-то нормального. По-магловски нормального. Кофейня в Хогсмиде? Маленький книжный с лестницами, где можно потеряться? Или, может, вытащить её в выдуманное путешествие на метле — туда, где почти никто не бывает?       Он запрокинул голову назад и выдохнул.       — Как вообще приглашают кого-то на свидание?       — Мне сделать это вместо тебя? — отозвался Тео, не поднимая глаз от карты.       Драко не ответил. Только усмехнулся. Он ещё пытается понять, как сказать «я хочу провести с тобой время», чтобы это не звучало, как «у меня нет шансов, но я всё равно попробую».       Гермиона сидела в углу библиотеки, вся в свете закатного солнца, которое пробивалось сквозь мутные окна. Её пальцы перебирали страницы, но взгляд был расфокусирован. Она кажется задумалась. О чем-то, как всегда, слишком глубоком. Он знал это выражение — когда она не здесь и её мысли гуляют где-то ещё.       — Я украду тебя, — прошептал парень, наклонившись к ней. Она вздрогнула, рассеяно повернулась к нему.       — Что?       Он опёрся локтем на стол, изучая её лицо — от тени под глазами до родинки у шеи.       — В эти выходные. Только ты и я.       — Это свидание? — она несколько раз удивлённо моргнула.       — Не совсем, — он прищурился. — Это похищение с согласия жертвы.       Гермиона усмехнулась.       — И куда ты планируешь меня похитить, Малфой?       Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха.       — Сюрприз, но обещаю, тебе понравится.       Она смотрела на него долго. Тепло, но с вызовом. Как будто хотела понять — насколько он серьёзен. А он был. Ещё как. Потому что каждое утро, просыпаясь, он первым делом вспоминал её голос. Потому что впервые за всё своё чёртово существование он чувствовал, что хочет не просто владеть, а удержать, сберечь, сделать её счастливой.       — Хорошо, — Гермиона наконец ответила. — Только если мы выйдем не сильно рано и ты не забудешь про книги, которые нужно сдать в библиотеку. Мы же сдадим их после?       — Какие угодно. Даже проклятые.       Они молчали. Она опустила взгляд, потом взяла его руку. Осторожно. Как будто до сих пор не верила, что может. Что это теперь можно.       Он стиснул её пальцы. Слишком крепко.       — Ты ведь знаешь, да? Что я всё ещё учусь быть нормальным с тобой и что у меня это не всегда получается. Я боюсь... проснуться и понять, что тебя больше нет       — Тогда тебе повезло, — прошептала девушка, широко улыбаясь. — Я никуда не уйду.       Он кивнул, улыбнувшись следом, а потом наклонился и коснулся её губ.       И в этот момент всё было правильно.

***

      «Милая Лили, мне срочно нужно узнать: куда пригласить девушку, если я не хочу облажаться. Что-то, что точно произведёт впечатление, но не слишком пафосное. Чтобы она не сбежала. Прошу, не смейся и не показывай письмо Сириусу».       Ответ прилетел через полчаса.       «О, МЕРЛИН! Ты наконец кого-то пригласил?! Это ЧУДЕСНО! Конечно, я помогу. Вариантов море: прогулка по набережной в Лондоне, ужин у нас дома (Джеймс будет рад), маленький концерт фейерверков у озера, или даже пикник в Хогсмиде, если хочешь уединения. Ты хочешь уютно и романтично или с вау-эффектом?       P.S. Кто она? Мне ОЧЕНЬ нужно знать. Приводи её обязательно — я испеку пирог!»       Драко устало вздохнул. Можно будет прогуляться и привести её домой к Поттерам.       — Отведи её на матч по квиддичу. Романтика, скорость, мётлы — все лучшие элементы для свидания, — заявил Гарри, жуя яблоко.       — Или на кладбище. Там тихо. Никто не мешает. Очень… символично, — добавил Тео с серьёзным лицом.       — Почему я вообще с вами общаюсь? — пробормотал Драко, глядя в потолок.       Он снова раскрыл письмо Лили, перечитал строку про пирог, и на лице появилось обреченность.       — Похоже, завтра я познакомлю её с Лили и что ещё хуже, с Джеймсом. — Гарри вскинул голову, а Тео фальшиво всхлипнул.       — Наш мальчик вырос.       Поттер хлопнул его по плечу.       — Сначала ужин, потом свадьба, потом назовите ребёнка в нашу честь — Гарри-Теодор Малфой.       — Это звучит отвратительно. — Нотт скривился. — Я считаю Теодор Грейнджер звучит лучше.       — Завалите.       Между тем парень не смог скрыть затаившейся на губах улыбки. Он снова был дома, в окружении близких друзей, семьи и любимой... девушки?       Эта мысль заставила Драко невольно задержать дыхание. Он потерял её сотни раз в тысячах других реальностей. Была ли судьба так неблагосклонна и в этот раз?       Он не допустит этого, не в этот раз. Не сейчас. Он устал терять.

***

      Гермиона сидела на краешке кровати в спальне девочек, глядя на разбросанные перед ней платья. Одно за другим она вытаскивала их из сундука и тут же отбрасывала, потому что каждое казалось ей слишком простым, слишком строгим, слишком глупым.       — Это же просто свидание, — прошептала она самой себе. — Просто... свидание с Драко Малфоем.       И тут же сердце сделало кувырок где-то под самым горлом.       Она уже тысячу раз перебрала в голове всё, что произошло между ними. Эти разговоры. Эти взгляды. Его руки, сжимающие её запястья так нежно и в то же время властно. Его голос — иногда резкий, иногда низкий и тихий, как шелест шёлка.       И его поцелуи.       От одной только мысли об этом у неё пересохло в горле. Гермиона вздохнула, снова схватив платье.       «Что ему понравится?»       Драко, который привык видеть её в мантиях, с растрёпанными волосами и чернилами на пальцах. Драко, который видел её в худшем состоянии. И всё равно хотел.       — Мерлин, — прошептала она, закатывая глаза к потолку. — Как вообще можно так нервничать?       В груди теснились сразу тысячи эмоций. Страх. Радость. Смущение. Ожидание. Сомнение. А вдруг он передумает? А вдруг это всё только на время?       Но стоило ей вспомнить с каким отчаянием он смотрел на неё тогда, в Больничном крыле, как дрожь пробежала по спине.       «Он выбрал меня. Он вернулся из-за меня».       И всё равно что-то внутри сопротивлялось — остатки старой осторожности, старой боли. Гермиона знала: этот шаг был для неё непростым. Это было признанием, что она больше не может отрицать реальность, в которой выбрала его.       Её выбор пал на лёгкое светлое платье — простое из хлопка, девушка завязала волосы в низкий хвост. Ей хотелось выглядеть собой. Настоящей. Той, в которую он влюбился.       Смотря на своё отражение в зеркале, она едва заметно улыбнулась.       — Всё будет хорошо.       В глубине души, несмотря на тревогу и волнение, она уже знала: она сделала правильный выбор.       И сегодня Гермиона позволила себе быть просто счастливой.       Драко стоял перед зеркалом и нервно поправлял воротник рубашки.       — Ты выглядишь как идиот, — усмехнулся Теодор, лениво облокотившись о косяк двери.       — Заткнись, — процедил Драко сквозь зубы, снова приглаживая волосы.       Он, Драко Малфой, который никогда и ни перед кем не нервничал, чувствовал себя парнем, которому дали в руки самое ценное, а он боится это уронить.       — Это просто свидание, — пробормотал он себе под нос.       Но голос внутри — тот самый, который он столько времени пытался игнорировать — тут же язвительно добавил: с Гермионой Грейнджер.       Когда он наконец поднялся по лестнице к назначенному месту встречи — он увидел её.       Гриффиндорка стояла, закусив губу, теребя подол платья. Ветер трепал её волосы, а в руках покоился маленький букетик полевых цветов.       Драко застыл на месте, потому что казалось всё вокруг снова сошлось в ней, единым бережным узором.       Она подняла глаза, повернула голову и когда встретилась взглядами с парнем, — улыбнулась. Драко проследил за тем как взметнулись вверх уголки рта, разомкнулись губы и девушка обнажила белоснежные зубы.       — Привет, — Малфой вздрогнул от её голоса, казалось воздух стал в тысячу раз гуще, потому как тут же пересохло во рту.       Драко никогда раньше не приглашал никого на свидание.       Он сделал несколько шагов к ней, пытаясь контролировать собственное тело. Когда между ними остались считанные метры, он замер. Его рука дрогнула, когда он потянулся к девушке и завел за ухо выбившуюся прядь волос.       — Ты пришла.       Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Яблоки в карамели, которые так любил Драко. Он мог вечность стоять вот так, захлёбываясь в глубине карих радужек, не надеясь на спасение. Или не желая его вовсе.       — Конечно, нечасто увидишь как Драко Малфой ходит на свидание с кем-то помимо собственного отражения.       Он усмехнулся, поддался вперёд и их ладони наконец нашли друг друга. Они оба почти одновременно перевели взгляд на переплетенные пальцы. Впервые они стояли вот так, держась за руки. Не в ночи, пока один метался по кровати, в попытке избежать кошмаров, не в библиотеке, пока другой спал, подперев щекой книгу, а вот так, при свете дня, не боясь что кто-то отдёрнет руку.       Мягкий солнечный свет падал на их лица и приходилось жмуриться. Драко смотрел на то, как девушка морщит нос и как мило искажаются её веснушки.       — Пойдём, я кое-что приготовил.       Драко вёл её по тропинке, окруженной увесистыми деревьями. Гермиона шла рядом, чувствуя, как его пальцы иногда чуть крепче сжимают её ладонь, словно проверяя, здесь ли она ещё.       Она не знала, куда он её ведёт, но видела по его лицу: он нервничал. Драко Малфой, настоящий, великий Малфой — и он нервничает из-за неё.       И это чувство согревало Гермиону куда сильнее весеннего вечера.       Наконец, тропинка вывела их к небольшой поляне, где был раскинут плед... это что, пикник?       На покрывале стояли бокалы, аккуратные тарелки, а вокруг — по периметру поляны — парили магловские гирлянды с маленькими огоньками. Драко, очевидно, колдовал их сам, потому что они то замирали, то вспыхивали чуть ярче, будто дышали.       — Ты... — Гермиона остановилась, поражённая.       — Это... Лили мне подсказала, — быстро произнёс Драко, нахмурившись. — Я понятия не имел, как вообще это всё делают. Я хотел...       Он замолчал, потеряв нить повествования. Парень не умел говорить о таких вещах — о чувствах, о попытках понравиться, о желании быть для кого-то хорошим, настоящим.       Поэтому он просто посмотрел на неё — прямо, без всякой защиты в глазах.       И Гермиона увидела: он старался. Ради неё.       Тепло подступило к её горлу, обжигая изнутри.       — Мне очень нравится, — тихо сказала она и улыбнулась так широко, что Драко даже дёрнулся, будто её улыбка задела его физически.       Они сели на одеяло. Вино, фрукты, какая-то еда — Гермиона подозревала, что без помощи тут не обошлось, но сейчас это не имело значения. Важно было то, как осторожно Драко подливал ей вино, как смотрел, когда думал, что она не замечает, как будто пытался запомнить каждую её черту.       Они говорили — о пустяках, о книгах, о детстве. Гермиона рассказывала истории о магловском мире, а Драко с искренним удивлением спрашивал про какие-то детали, которые никогда не замечал или не понимал.       — То есть... в маггловском кино вы... сидите в темноте... и смотрите на движущиеся изображения? — переспросил он, с подозрением подняв бровь. И было всё равно что Гарри рассказывал об этом сотню раз и они даже как-то пробрались в кинотеатр — он хотел ещё немного послушать Гермиону, насладиться её голосом.       Девушка звонко рассмеялась.       — Да, именно так, — ответила она, — и это очень романтично, если с правильным человеком.       Он наклонился ближе, их плечи соприкоснулись.       — А я — правильный человек?       Её дыхание замерло. Они были так близко...       — Да, — прошептала Гермиона, чувствуя, как что-то хрупкое и огромное разрастается между.       И тогда он осторожно, будто боялся сделать что-то не так, взял её за подбородок, большим пальцем поглаживая кожу. И в этом прикосновении было столько обожания, что Гермиона на мгновение закрыла глаза от нахлынувших чувств.       Когда она вновь их открыла, Драко смотрел на неё с таким отчаянным, незащищённым выражением, будто от неё зависело всё его будущее.       Он медленно, очень медленно наклонился к ней. И, словно спрашивая разрешение, замер в паре сантиметров от её губ.       Она сама стёрла это расстояние.       Поцелуй был осторожным, таким трепетным, будто они оба боялись порезаться друг об друга. Но под этой осторожностью горела страсть — глубокая, медленная, неизбежная, как прилив.       Гермиона провела пальцами по его плечам, почувствовала, как напряглись все мышцы. Драко прижал её ближе, всё ещё достаточно нежно, но с нарастающим желанием слиться с ней в одну целую сущность.       Мир вокруг растворился.       Остались только они двое — целая поляна дрожащих огней, аромат вина и травы, горячее дыхание на коже.       И сердца, стучащие в унисон.       Когда они оторвались друг от друга, Гермиона едва могла дышать.       — Подумала? — хрипло сказал Драко, глядя ей прямо в глаза.       — Стоит обдумать это ещё раз, — ответила она, касаясь его губ своими пальцами. Девушка громко рассмеялась, когда парень завлёк её к себе и оставил нежный укус на кончике носа.       Ей казалось всё в этом было идеально — и то как звучит её имя из его уст, и как идеально сходятся его ладони на талии, и как парень шепчет ей на ухо глупые детские стишки.       Они долго ещё сидели вместе, разговаривая вполголоса. Иногда Гермиона просто молчала, положив голову ему на плечо, а Драко медленно гладил её пальцами по спине, рассказывая об их приключениях с Гарри и Теодором.       Ночь медленно опускалась на поляну, звёзды одна за другой вспыхивали высоко над ними, и Гермиона подумала, что никогда не чувствовала себя так спокойно и... правильно.       — Гермиона, — вдруг тихо позвал её Драко, словно колеблясь. Она подняла голову и встретила его взгляд — внимательный, немного напряжённый.       — Что такое? — спросила девушка мягко касаясь его пальцев.       Он замялся. Провёл рукой по волосам, опустил глаза, потом снова поднял их на неё.       — Лили... — начал блондин медленно, натянуто, — Лили Поттер... Она очень хочет с тобой познакомиться. — он на мгновение запнулся, затем добавил почти шёпотом: — Для меня они как... семья. И я... Я бы хотел, чтобы ты... увидела это. Чтобы ты была частью этого.       Его голос звучал неуверенно и Гермиона поняла всю важность этой просьбы. Для него это был не просто жест — это было приглашение в его жизнь.       Её дыхание тут же перехватило.       Она села ровнее, бережно взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на неё.       — Конечно, — прошептала она. — Конечно, я хочу познакомиться с ними.       Глаза Драко дрогнули. В них вспыхнула та самая искренняя, болезненная нежность, которую он так старательно скрывал от всех.       Он выдохнул, облегчённо и глубоко, и на его губах появилась настоящая, чуть смущённая улыбка, от которой у Гермионы сжалось сердце.       — Тогда... — Драко немного расслабился, — Сегодня? Лили сказала, что приготовит что-нибудь особенное. И... Гарри тоже там будет. И Сириус, если не сбежит.       — Будет весело, — рассмеялась Гермиона, радуясь его облегчению.       Он провёл пальцами по её щеке, потом по губам, будто не мог поверить, что она здесь, с ним. В его глазах плескались такие сильные чувства — любовь, страх потерять, тоска по чему-то давно желанному.       И Гермиона снова наклонилась и поцеловала его — не спеша, глубоко, словно ставя печать на обещании быть рядом.       Ветер чуть тронул их волосы, гирлянды вокруг тихо шевельнулись.       Мир вокруг был огромным, полным опасностей и неизвестности.       Но сейчас — здесь, в этом маленьком освещённом уголке, среди звёзд, зелени и их горячего дыхания — существовало только одно: они вместе.       И ничто больше не имело значения.       Они шли по узкой тропинке, ведущей к окраине деревни. Ночь была тёплой, свет фонарей мягко ложился на дорогу. Гермиона всё ещё держала Драко за руку, но её пальцы неконтролируемо дрожали.       — Ты уверена, что готова? — лениво спросил Драко, с насмешкой глядя на неё из-под полуприкрытых ресниц.       Гермиона издала сдавленный смешок.       — А ты? — фыркнула она, стараясь казаться спокойной.       Драко ухмыльнулся.       — Вообще-то нет. Теперь ты в ловушке, Грейнджер. — он поднял вверх их сплетенные руки и оставил нежный поцелуй на тыльной стороне ладони девушки. — Добро пожаловать в мою сумасшедшую семейку.       — Великолепно, — пробормотала девушка, заворожённо следя за его действиями. — Что дальше? Познакомишь меня с ручным драконом?       — Только если будешь хорошо себя вести, — лениво протянул он, наклоняясь ближе, чтобы прошептать на ухо: — Или очень плохо.       Когда смысл слов наконец до неё дошёл, Гермиона покраснела до корней волос и резко отвернулась, заставив его тихо рассмеяться.       Её нервы были натянуты до предела. Сердце билось так быстро, что, казалось, стук можно услышать на другой стороне улицы. Она даже не знала, чего боится больше: встречи с Лили Поттер, которая для Драко значила так много, или того, что теперь сама становится частью его жизни по-настоящему.       Они подошли к небольшому уютному дому, увитому плющом. В окнах горел тёплый свет, из-за двери доносились весёлые голоса.       Гермиона замерла на ступеньках.       — Я вдруг поняла, что это очень глупая идея, — прошептала она в панике. — Может, я... я вернусь потом?       Драко развернулся к ней лицом. Его глаза, обычно насмешливые и холодные, сейчас были очень серьёзными.       — Послушай, они тебе понравятся, им-то ты точно. А если кто-то посмеет сказать что-то не то, — его губы скривились. — Я просто разнесу этот дом и мы сбежим, что думаешь?       Гермиона нервно хихикнула, а потом кивнула.       — Только... — вдруг добавил он, проводя большим пальцем по её щеке, — не называй Сириуса «милашкой». Он может неправильно это понять.       — Драко! — воскликнула она, хлопнув его по плечу.       Он только ухмыльнулся, довольный её реакцией.       А в груди у него бушевал настоящий ураган. Он не подавал виду, но сейчас, держа её руку в своей, стоя на пороге того, что для него было самым тёплым местом на земле — он чувствовал себя ребёнком, которому впервые разрешили привести домой кого-то по-настоящему важного.       Он был горд ею. И был счастлив. До болезненно щемящей полноты в груди.       Драко вздохнул, поднял кулак и постучал в дверь.       И когда та открылась, освещая их тёплым золотым светом, он наклонился к Гермионе и прошептал:       — Добро пожаловать домой, Гермиона.       Дверь распахнулась, и на пороге появилась Лили — в простой домашней одежде, с тёплой улыбкой, от которой вокруг сразу становилось светлее. Рыжие волосы были растрёпаны, руки в муке.       Её глаза мгновенно нашли Драко — и засияли от радости.       — Драко! — воскликнула она, и стесняясь эмоций, потянулась его обнять, пачкая его одежду.       Драко наклонился, позволяя ей обвить его руками. Его руки коротко, но крепко обняли её в ответ. В этот момент он снова был тем мальчишкой, которого Лили когда-то спасла от одиночества.       — А это у нас кто? — спросила женщина, мягко отстраняясь и с любопытством глядя на Гермиону.       Гермиона неловко улыбнулась и хотела было что-то сказать, но Драко перехватил её ладонь своими пальцами.       — Это Гермиона Грейнджер, — с лёгкой, гордой ухмылкой сказал он. — Моя девушка.       Лили просияла так, будто услышала самую лучшую новость за день.       — Гермиона! Какая ты прелестная! — воскликнула она и, не дожидаясь, шагнула вперёд и обняла её.       Гермиона в растерянности замерла на миг, а потом, устыдившись своей неловкости, обняла Лили в ответ. И вдруг почувствовала, как напряжение, накопившееся за весь день, тает.       — Заходите скорей, — засуетилась она, отступая назад и пропуская их внутрь. — Вы наверное жутко голодны! У нас тут холодный лимонад и пирог! Джеймс опять попытался что-то испечь, но я вовремя спасла наши жизни.       Из гостиной донёсся возмущённый голос Джеймса Поттера:       — Я всё слышу!       Следом показался и он сам — с растрёпанными волосами и хитрой ухмылкой. Гарри был его точной копией.       — Гермиона, да? — Джеймс подмигнул ей. — Не бойся, у нас здесь всё цивилизованно. Ну, почти.       — Почти... — проворчал кто-то из глубины дома, и появился Сириус Блэк, с чашкой с чем-то подозрительным, в руке.       Он окинул Гермиону оценивающим взглядом, усмехнулся и, как ни странно, вместо колкости сказал:       — Повезло тебе, Малфой. Она тебя явно терпит.       — Терпит, — повторил Драко насмешливо, подтягивая Гермиону чуть ближе к себе. — Это ты называешь «терпит»?       От прикосновения его рук Гермиона снова почувствовала, как сердце дрогнуло.       Это не просто дом. Это место, где Драко любим, где он смеётся, перекидываясь шутками с Сириусом, где ему не нужно притворяться и вести себя согласно этикету.       И теперь частью этой его жизни стала и сама Грейнджер.       — Пойдёмте в гостиную! Рассказывайте всё! Как вы познакомились? Неужели Драко наконец-то перестал быть таким занудным?       — Эй! — возмутился парень, вызывая новую волну смешков. Гермиона сидела рядом с Драко на диване, а Лили, Джеймс и Сириус сели напротив, как жюри на конкурсе.       Гарри появился спустя время. Его волосы были в ещё большем беспорядке чем обычно, а фартук запачкан чем-то чёрным. Он тут же поприветствовал друзей, усаживаясь рядом.       Разговор потёк легко, весело. Джеймс отпускал шутки, Лили подливала всем лимонад, Сириус издевался над Драко, а Гарри вставлял остроумные замечания, из-за чего пару раз получил испепеляющий взгляд матери.       А Драко... Драко ни разу не отпустил её руку.       Он смотрел на неё, смеялся её шуткам, иногда перебрасывался колкостями — но всё время держался рядом. Как будто боялся отпустить.       Часы на стене пробили полночь, но в доме Поттеров никто и не думал расходиться. Лили принесла одеяла, огромные чашки с какао и какое-то бесконечное количество печенья. Сириус устроился в кресле, закинув ноги на подлокотник, Джеймс вытянулся на полу, а Гарри без зазрения совести подтолкнул Драко локтем, заставляя того подвинуться на диване.       — Эй, Поттер, найди другое место для своей вонючей задницы, — пробормотал Драко, нехотя отодвинувшись.       — Это мой дом, — фыркнул Гарри. — Мама, выстави его на улицу.       — Ну уж нет! Мама, выстави на улицу его!       Гермиона тихонько рассмеялась, наблюдая за их детской перепалкой. Никогда бы не подумала, что увидит Драко Малфоя таким — домашним, тёплым, живым. Она украдкой стиснула его пальцы.       Лили хлопнула в ладоши:       — Так, объявляю традиционный ночной марафон историй! Кто расскажет самую нелепую историю — тот получает последний кусочек пирога, — весело заявила она.       Джеймс тут же вскинул руку.       — О! У меня есть история про то, как Сириус однажды пытался приручить сову! — радостно начал он.       — Предатель! — возмущённо взвыл Блэк, но, по правде говоря, было видно, что он доволен всеобщим вниманием.       Мужчины тут же поднялись со своих мест, разыгрывая сцену, чересчур правдоподобно изображая голос Макгонагалл.       Смеялись все. Гермиона буквально чувствовала, как тепло этих людей окутывает её, заставляя забыть обо всём плохом. Здесь не было места страхам. Здесь был только смех, добрые подколки и стук стаканов.       Когда стрелки часов приблизились к двум ночи, Лили с мягкой улыбкой развела руками:       — Оставайтесь на ночь.       — Места всем хватит, — подхватил Джеймс, сзади обняв жену за талию. — Гарри спит у себя, Сириус заваливается в гостиной, а вам, — он хитро подмигнул Драко и Гермионе, — выделим комнату для гостей.       — Джеймс, — укоризненно протянула Лили, тут же получив поцелуй в плечо. — Вспомни нас в их возрасте.       — Мам! — Гарри скривился при виде этой сцены.       Гермиона покраснела до кончиков ушей, она раскрыла рот чтобы вежливо отказать, но её опередил Драко.       — Конечно, мы будем рады остаться.       Лили проводила их в уютную, чуть старомодную комнату с мягкими креслами у окна и старенькой, но просторной кроватью. На тумбочке уже стояли две чашки с горячим чаем, а плед был аккуратно сложен на подлокотнике.       — Если что-то понадобится — зовите, — улыбнулась она. — Доброй ночи, дети.       Когда дверь за ней закрылась, в комнате повисла полная тишина.       Драко опустил взгляд на Гермиону. Их пальцы всё ещё были переплетены. Он не отпускал её ни на секунду с начала их встречи.       — У нас... будет весёлая ночь, — пробормотал он с характерной насмешкой в голосе, но голос его был на удивление мягким.       Гермиона, позволив себе полностью расслабиться, тихо рассмеялась.       — Главное — чтобы никто не начал приручать сову.       Драко фыркнул и притянул её ближе, легко обняв за талию. Она уткнулась носом ему в рубашку, вдохнув терпкий запах.       Они стояли так несколько мгновений, словно запечатывая эту ночь в памяти.       Впереди было много разговоров, ещё больше неразрешённых вопросов... но сейчас, здесь, в тепле этого дома, среди тех, кто их любил, они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в бесконечном хаосе.       Свет прокрался в комнату тонкой золотистой лентой, пробираясь сквозь щели в шторах. Было ещё рано, в доме стояла сонная, уютная тишина — только где-то на кухне гремели чашки, и пахло свежим хлебом и чем-то сладким.       Гермиона открыла глаза первой.       Она лежала, удобно устроившись на широкой кровати, прижимаясь щекой к чему-то тёплому и крепкому. Секунду она не могла понять, что это — а потом вспомнила всё сразу: ночь в доме Поттеров, их разговоры и смех, прикосновения, его взгляд...       Драко.       Он спал, подложив одну руку под её голову, а другой легко удерживая за талию. Его лицо, обычно резкое и напряжённое, сейчас было удивительно расслабленным, почти мальчишеским. В уголках губ затаилась лёгкая, едва заметная улыбка.       Гермиона осторожно подняла голову, не в силах оторваться от него взглядом.       Как странно — и как правильно — видеть его таким. Спокойным. Родным.       Она тихонько провела пальцами по краю его скулы, по светлым волосам, чуть взъерошенным от сна. Драко вздохнул глубоко, на грани сна, и сильнее притянул девушку к себе, спрятав её лицо у себя на груди.       Гермиона тихонько рассмеялась, чтобы не разбудить его.       Она позволила себе ещё немного полежать так, слушая его размеренное дыхание, ощущая, как вместе с ним её собственное сердце успокаивается, наполняясь нежностью.       Драко проснулся минут через пятнадцать.       Его ресницы дрогнули, и он прищурился от утреннего света, сразу почувствовав приятную тяжесть у себя на груди. Он опустил взгляд — и увидел Гермиону, уютно устроившуюся в его объятиях.       Несколько долгих мгновений он просто смотрел на неё, словно боялся, что это сон.       А потом, чуть растерянно, но с удивительной нежностью, провёл пальцами по спине.       — Доброе утро, Гермиона.       Она подняла голову, её глаза сияли.       — Доброе утро, Драко, — прошептала девушка в ответ, улыбаясь.       На секунду он задумался: стоит ли сейчас — вот так, на фоне простого, почти волшебного утра — сказать ей всё, что горело в нём? Что он готов был бы променять тысячи реальностей только на одно её прикосновение?       Но потом Гермиона наклонилась и быстро коснулась его губ своими — коротким, тёплым поцелуем, который был куда больше обещанием, чем все существующие слова.       Они поднялись не спеша.       Гермиона поправила волосы, Драко — как ни старался — выглядел так, будто только что сполз с кровати, и даже это не лишило его той самой почти наглой привлекательности, за которую она его теперь так тайно обожала.       Когда они спустились на кухню, там их уже ждали.       Лили орудовала у плиты, напевая что-то под нос; Джеймс возился с кофейником; Гарри дремал за столом, подперев щёку кулаком, а Сириус устроился у окна с газетой.       Увидев их, Блэк тут же вспыхнул широкой улыбкой:       — Доброе утро, голубки.       И впервые за долгое, долгое время Гермиона почувствовала: она наконец-то дома.       День выдался удивительно тёплым — один из тех редких золотых дней.       После завтрака, который прошёл под шутки и подтрунивания, Лили буквально вытащила всех на улицу.       На заднем дворе дома Поттеров рос старый дуб, раскинувший широкую тень над зелёной лужайкой, и Сириус уже притащил откуда-то потрёпанный мяч.       — И что мы, по-вашему, будем делать? — лениво спросил Драко, щурясь на яркое солнце.       — Веселиться, Малфой! — заявил Сириус, подмигнув Гермионе. — Или ты боишься проиграть?       — Я не боюсь, — фыркнул Драко, — я просто ценю своё достоинство.       — Сложно ценить то, чего нет, — добил Гарри, не открывая глаз.       Гермиона тихонько рассмеялась, прячась за его плечом.       — Ты за кого вообще? — с притворной обидой спросил Драко, обернувшись к ней.       — За здравый смысл, — парировала она, и в её глазах плясали смешинки.       В итоге они разделились на команды: Драко, Гермиона и Гарри против Джеймса, Лили и Сириуса. И пусть мяч был самый обычный, а игра представляла собой хаотичную смесь квиддича, волейбола и какой-то дикой магловской забавы, все смеялись до слёз.       Драко вёл себя неожиданно живо: смеялся, пытался жульничать, спорил с Джеймсом о правилах (которых не существовало в принципе), высоко подбрасывал Гермиону, чтобы она могла перехватить мяч. Девушка визжала от неожиданности, а он хохотал, ловя её и прижимая к себе, не скрывая ни нежности, ни восторга.       В эти мгновения Гермиона видела его совсем другим: не надменным наследником древнейшего аристократического рода, не бойцом, прошедшим через поле битвы, а просто мальчишкой, который впервые позволил себе быть по-настоящему счастливым.       После игры они повалились на траву, тяжело дыша и смеясь.       Гарри лежал, раскинув руки, Лили перекладывала голову Джеймса себе на колени, а Сириус что-то беззлобно ворчал про «старость и хрупкие суставы».       Гермиона повернулась на бок, глядя на Драко.       Он лежал на спине, закинув руки за голову, прикрыв глаза от солнца. Он глубоко дышал, не переставая при этом улыбаться и от этого вида у неё перехватывало дыхание.       Не сдержавшись, она склонилась и коснулась губами его щеки.       Драко распахнул глаза, мгновение был ошеломлён — а потом, медленно, с какой-то обжигающей нежностью притянул её ближе к себе за талию.       — Без предупреждения, Грейнджер? — шепнул он, и даже по голосу можно было догадаться, что парень улыбался.       — Привыкай, Малфой, — прошептала она в ответ, и их губы встретились в поцелуе.       Сзади кто-то радостно заулюлюкал.       — И это я должен был терпеть всё утро?! — притворно возмущался Сириус.       — Заткнись, Блэк, — бросил Драко, не отпуская Гермиону.       — Невыносимый, — шепнула она ему на ухо.       — Само собой.       Вечером, когда солнце начало клониться к горизонту, Лили расстелила пледы в саду. Они сидели в кругу, пили сладкий сок и слушали, как Сириус, переигрывая, рассказывает страшные истории о своих «подвигах» в юности.       Гермиона прижималась к Драко, чувствуя, как его сердце стучит где-то совсем рядом. Он гладил её по руке, перебирая пальцы — неосознанно, механически, но сколько тепла было в его движении.       — Я никогда не думала, что однажды окажусь здесь, — прошептала она ему, когда все ненадолго замолчали, зачарованно наблюдая за тем, как Гарри изображает мифических существ.       — Никогда не думал, что приведу кого-нибудь сюда, — так же тихо ответил он.       Сборы прошли на удивление быстро. Лили наполнила их сумки баночками с джемом, пирожками и огромными запасами мармелада.       — Спасибо, — прошептала Гермиона, тронутой улыбкой оглядывая всех.       Лили обняла её крепко, по-настоящему, словно дочь, которую давно ждала. А потом поцеловала в макушку и сказала шёпотом:       — Позаботься о нём. Он слишком долго шёл к этому.       Гермиона только кивнула, сглатывая ком в горле.       Драко крепко пожал руку Джеймсу, позволил Сириусу хлопнуть себя по плечу с притворно-дружеской брутальностью и в последний раз обернулся к Лили.       Она смотрела на него с такой гордостью, что блондин отвёл глаза, чтобы никто не увидел, как в них на миг блеснуло что-то опасно уязвимое.       На улице, пока они шли по тропинке к краю защитных чар, шорох дождя начал смешиваться с шелестом листвы. Пахло мокрой землёй, дымом и чем-то уютным.       Гермиона шла рядом, её пальцы всё ещё крепко сжимали его ладонь. Гарри шёл поодаль, стараясь лишний раз не мешаться.       — Не думала, что мне будет так трудно уезжать, — призналась она, глядя себе под ноги.       — Ты ещё не поняла, — усмехнулся Драко, — Мы обязательно сюда вернёмся.       — Почему это?       Он слегка потянул её за руку, заставляя остановиться.       — Потому что ты теперь — часть этой семьи, Гермиона.       Она смотрела на него, а он, подхватывая дождевые капли глазами цвета грозы, вдруг так искренне, так живо улыбнулся, что у Гермионы закружилась голова.       И прежде чем она успела ответить, Драко поцеловал её в губы.       — Пошли. А то Гарри сейчас потеряется, — и, взяв её за руку, шагнул вперёд, исчезая вместе с ней за границей чар.       Впереди их ждали стены Хогвартса, вечные вопросы, экзамены, новые трудности — но сейчас, здесь, между шорохом дождя и смешанным дыханием, они были вместе.       И этого было достаточно.       Троица едва перешагнула за ворота Хогвартса, как их тут же встретил быстрый топот каблучков и знакомый голос:       — Наконец-то! — Пэнси почти бегом подлетела к ним, запыхавшись. — Тео опять вляпался. Он... ну... он перебрал. И теперь устроил сцену в подземельях. Блейз один не справляется, ему нужна помощь.       — Это уже традиция, — скривился Гарри, но в его голосе звучала скорее насмешка, чем раздражение.       — Я же говорил, что надо было использовать на нём заклинание трезвости, — усмехнулся Драко, скрестив руки на груди. — Хотя... кого я обманываю? Оно бы не помогло.       Пэнси закатила глаза, явно борясь с нетерпением.       — Вы идёте? Там уже может быть... ну, неприятно. Очень неприятно.       Драко коротко взглянул на Гермиону. Она стояла рядом, прижав к груди свою сумку, и вдруг слегка нахмурилась, будто что-то вспомнила.       — О, подожди, — воскликнула она, вскинув голову. — Я... Я кое-что обронила, пока мы шли через аллею. Кулон! Он выпал, я точно помню!       Драко мгновенно напрягся:       — Я с тобой, — сказал он коротко, уже делая шаг к ней.       Но Пэнси схватила его за рукав:       — Драко, Блейз один! Тео буянит, ты же знаешь, какой он в таком состоянии. Ему нужна поддержка. Ты нужен ему сейчас.       Парень сжал челюсть. Его глаза метнулись от Пэнси к Гермионе.       — Всё в порядке, — тихо сказала девушка, освобождая свою ладонь. — Иди. Я быстро найду и догоню вас.       Драко смотрел на неё ещё пару долгих секунд, как будто пытаясь разглядеть ложь. Как будто что-то внутри подсказывало ему не отпускать её.       Он наклонился, коснулся губами её лба, задержавшись на долю секунды.       — Я скоро, — пообещал он негромко, в его голосе звучало странное напряжение. Потом обернулся к Гарри: — Пошли спасать нашего неудачника.       Гарри хмыкнул, бросив Гермионе короткую, почти ободряющую улыбку, и вслед за Драко зашагал прочь, Пэнси заторопилась рядом.       Гермиона осталась стоять одна у высоких ворот. Ветер шевелил подол её мантии. Пальцы сжали цепочку на шее — уже без кулона.       Она сделала глубокий вдох и быстрым шагом направилась обратно по дорожке, туда, где, как ей казалось, могла потерять ту самую безделушку.       Девушка шла быстро, почти бегом, озираясь на тропинку, покрытую опавшими листьями. Солнце клонилось к закату, и длинные тени плясали по дорожке.       — Где же ты... — пробормотала она, шаря взглядом по траве в поисках кулона.       И тогда услышала позади шаги.       Гермиона обернулась — и увидела Грэхема Монтегю.       Он изменился. Одет в потрёпанную мантию, грязные волосы прилипли к лицу, глаза горели злобой.       И в этом взгляде не было ничего человеческого.       — Вот ты где, — прохрипел он.       Гермиона инстинктивно потянулась к палочке... но слишком поздно.       — Экспеллиармус!       Палочка вылетела у неё из рук, описав дугу в воздухе. Она сделала шаг назад, но споткнулась о корень и едва не упала.       Грэхем медленно приблизился, ухмыляясь перекошенной улыбкой.       — Ты даже не представляешь, как я ждал этого, — прошипел он. — Мы не закончили в прошлый раз.       Он взмахнул палочкой, и тонкие нити магии оплели её запястья, стянув их вместе.       Гермиона пыталась вспомнить как из них выбраться. Она точно знала, что Грюм учил их этому: минимальное количество беспалочковой магии. В пределах Хогвартса она не работала, а вот за воротами должна.       Девушка сконцентрировалась, ворвалась в собственное сознание, взметнулась по полкам, в поисках нужного воспоминания.       Ничего.       Она вздрогнула всем телом, разбросала в стороны книги, страницы которых были пусты.       Страх накрыл её с головой, тело пробила мелкая дрожь. Если бы... если бы не это, она размазала бы Грэхема прямо тут.       Нити между тем только сильнее стянули запястья.       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Грэхем рассмеялся.       — Что, Гермиона Грейнджер, где твои знания теперь? Кто ты без ручного пса?       Он поднял палочку.       Гермиона закрыла глаза, готовясь к худшему. Резкий вкус паники заполнил рот.       И тут —       Вспышка.       Из-за деревьев вырвался ослепительно яркой луч. Грэхема отшвырнуло вбок, он врезался в землю, выкрикивая ругательства.       Нити на её запястьях дрогнули, ослабли.       Не теряя ни секунды, Гермиона сосредоточилась:       — Акцио палочка!       Палочка с лёгким щелчком взметнулась в её ладонь.       Она едва удержала её дрожащими пальцами, но сразу же подняла и направила на парня.       Девушка взмахнула рукой, разбивая остатки пут, уверенно шагнула вперёд. Грэхем вскочил на ноги, его глаза метались.       — Экспеллиармус!       Его палочка отлетела в сторону, с глухим стуком ударившись о камень.       Гермиона прижала его к земле заклинанием, дыхание её было тяжёлым, но взгляд — острым, холодным.       Грэхем захрипел:       — Вы... вы разрушили мою жизнь! Все вы! Ты! Он! — он улыбался, несмотря на капли крови, стекающие по виску. — Малфой всё равно бросит тебя! Неужели ты думаешь, что твою грязную кровь примет его семья? Уверен, ты даже не знаешь о том, что его папаша нашёл ему идеальную пассию.       Грэхем скалился, кровь из рассечённой брови стекала по лицу, и вид у него был одновременно жалкий и отвратительный.       Он закашлялся, но не остановился.       — Думаешь, ты станешь кем-то, кроме... игрушки на одну ночь? Думаешь, он приведёт тебя в особняк Малфоев? Представит Лорду? Астория! Вот кто будет его женой! Чистокровная. Благородная. А ты, Грейнджер... ты в лучшем случае трофей на пару месяцев!       Она хмыкнула. Сколько лет она слышала всё это? Сколько лет её происхождение было причиной насмешек?       Ненависть её больше не пугала. Давно Гермиона смирилась с этим. Она сделала медленный вдох, а потом — выдохнула:       — Ты думаешь, кровь решает, кто мы есть? Думаешь, кровь в жилах важнее грязи в сердце?       Грэхем лишь рассмеялся, хрипло, зло, с горечью:       — Ты маглорожденная. Грязнокровка. Он лишь пользуется тобой, и ты это знаешь.       Что-то внутри неё щёлкнуло. Гермиона сделала шаг вперёд.       Быстрым, уверенным движением она разрезала кончиком палочки кожу на своей ладони — тонкая струйка алой крови медленно потекла по запястью.       Парень застыл.       — Смотри внимательно, — голос Гермионы был ледяным.       Она опустилась на колени, схватила его за подбородок, заставляя поднять лицо. Ногти впились в его щеки, оставляя глубокие полумесяцы.       Он зашипел, пытаясь вырваться, но магия, сковавшая его тело, была непоколебима.       Словно обжигая, девушка прижала окровавленную ладонь к его губам.       Грэхем замычал от ярости и унижения, смыкая зубы, но кровь коснулась его рта, стекала на язык.       — Вот она, «грязная» кровь, которую ты презираешь. Попробуй и скажи — какова она на вкус.       Грэхем корчился, харкаясь, пытаясь сплюнуть. Весь его рот и подбородок были испачканы её кровью.       Гермиона резко оттолкнула парня от себя, поднимаясь на ноги. Она смотрела сверху вниз на его бледное, дрожащее лицо, и впервые за долгое время не чувствовала ни страха, ни жалости.       Только безжалостное превосходство.       — Теперь ты будешь помнить, Монтегю, — прошептала она, — что каждый твой вдох будет пропитан грязью, которую ты ненавидишь.       Он застонал, схватившись за горло, пытаясь стереть кровь, словно это могло стереть его унижение.       А Гермиона вытерла запястье, медленно, не спуская с него глаз. А затем подошла к лежащей неподалёку палочке и наступила на древко, ломая его напополам.       Девушка шла прочь, не разбирая дороги.       Острая боль от раны на ладони почти не ощущалась — всё тело дрожало крупной дрожью, дыхание было рваным, неглубоким. Где-то сзади оставался поверженый Монтегю, но она больше не могла думать о нём.       Она выбралась к озеру.       Тёмная гладь воды колыхалась от ветра, отражая тусклый лунный свет. Всё было тихо. Чересчур тихо.       Гермиона опустилась на колени у кромки воды. Пальцы бессильно соскользнули в прохладу, но и она не принесла облегчения.       Всё внутри неё металось, сжималось в комок.       Адреналин уходил, оставляя вместо себя пустоту, страх и что-то похожее на панику. Гермиона попыталась сделать глубокий вдох — и не смогла. Горло сдавило. В груди стало тесно.       Она согнулась, прижимая руки к животу, дрожа, как осенний лист на ветру.       «...трофей на пару месяцев».       Слова Грэхема звенели в ушах, накатывали волнами, отравляли каждый вздох.       Она не знала, верить им или нет.       Не знала.       Что она вообще знает о Драко? О его семье?       О Малфоях, чьё презрение к маглорождённым веками впитывалось с материнским молоком?       «Ты думаешь, твою грязную кровь примет его семья?»       Гермиона закрыла глаза, прижимая ладони к лицу.       Плечи её сотрясала судорожная дрожь. Паника накрыла её, как тяжеленное одеяло, и казалось, что весь мир сжался до этого холодного озера, леса и оглушающей пустоты внутри.       «Дыши, Гермиона. Только дыши».       Гермиона с трудом подняла голову, всматриваясь в воду. Отражение смотрело на неё — бледное, осунувшееся, с потёками крови на щеке и горькой усталостью в глазах.       «Если всё это правда... если он действительно с кем-то помолвлен... зачем тогда всё? Почему он со мной?»       Тихий всхлип вырвался из её груди.       Больше всего Гермиона скорбела по своим воспоминаниям.       Сила, ради которой она так упорно тренировалась, так быстро покинула её тело. Этот мир принёс не только боль, но и слабость.       Неужели Драко лжёт?