Дыши сквозь/Breathe beyond

      Девушка сидела у самой кромки воды, опустив голову на колени. Её трясло.       — Привет, Гермиона, — прозвучал лёгкий голос откуда-то сбоку.       Она вздрогнула и резко подняла голову. Полумна стояла рядом, в длинной накидке, вся в каких-то репейниках, будто пробиралась через заросли. Волосы у неё были растрёпаны, в руках — какой-то деревянный амулет.       — Луна... — только и выдохнула Гермиона.       — Я шла по лесу, — сообщила та, как будто продолжая с того места, на котором они прервались в прошлый раз. — Искала цинктаров. Они обычно выходят в пасмурную погоду. Очень любят влажную листву, почти как тролли. Только не едят людей. Почти никогда.       — Луна, я... сейчас не очень —       — И вот, — продолжила та, не замечая или не желая замечать, — я иду, а на меня кто-то выбегает. Мужчина. Очень странный. Я его не разглядела, он был в капюшоне, но весь такой… взъерошенный. Как будто его выплюнул сам лес. Испуганный, дёрганый.       Гермиона выпрямилась. Сердце сделало глухой удар в груди.       — Он что-то сделал?       — Он ничего не сказал мне. Он вроде как смотрел сквозь меня. Я подумала, может, он ищет кого-то. Он был как… ну, как почтовая сова без адреса, знаешь? Суетится, а некуда лететь. А потом воздух шевельнулся. И он исчез. Прямо в воздухе — фьюх.       Полумна сделала жест пальцами, изображая, как нечто рассеивается.       Гермиона резко повернулась к ней:       — Когда это было?       — Ну… — Луна задумалась, — Наверное, как раз когда ты где-то была. Может, час назад. Или три. Время ведь тоже иногда теряется, если на него не смотреть.       Гермиона нахмурилась. Она вспомнила вспышку. Заклинание, прилетевшее из леса. Что, если…?       — Луна, я была в лесу и видела вспышку... это, — начала она, но Полумна уже отвлеклась. Она смотрела в воду, наклонив голову, будто прислушивалась к чему-то, что слышала только она.       — Там живут русалки, — произнесла она с улыбкой. — Иногда они глотают чужие сны и потом выплёвывают их обратно.       — Луна, пожалуйста. Это важно.       — Ты ведь знаешь, Гермиона, сны и заклинания почти не отличаются, если их произносить правильно. Особенно если шептать. Особенно — у воды.       Гермиона резко встала.       — Всё. Хватит. Уходи, пожалуйста, Луна. Мне нужно побыть одной.       Полумна кивнула. Как будто и не удивилась. Просто поднялась на ноги, отряхнула подол мантии и уже почти повернулась, когда вдруг сказала:       — Он знал, кого искал.       И ушла в сторону деревьев, легко, почти неслышно, растворяясь в тумане.

***

      Гостиная Слизерина напоминала арену, в которую только что запустили взбесившегося драккора. Свет от зелёных факелов прыгал по стенам, отражаясь в разлитом алкоголе и блестящих остатках магических салютов. Пол был усыпан перьями, осколками чарующих стеклянных шаров и объедками от закусок, которые, судя по всему, кто-то пытался подогреть заклинанием, но они вспыхнули и сгорели.       — Я говорил, что нельзя было его подпускать к портрету Салазара! — рявкнул Гарри, сжав кулаки.       — А я говорил, что нельзя было давать ему выпить третью рюмку! — парировал Драко, поправляя манжеты рубашки и пинком отодвигая от себя заляпанную рубашку Тео, которая непонятно как оказалась у камина.       — Это была не рюмка, а кубок, — отозвался Блейз, уже сидя на подлокотнике дивана.       В центре всей этой вакханалии, на ковре, растянувшись как побитая марионетка, лежал Теодор Нотт. На нём была мантия цвета фуксии с золотыми блёстками и чужим гербом факультета Когтеврана. На голове — перекошенный цилиндр, с которого свисала веточка имелии.       — Она сама хотела выйти за меня, — тянул он, глядя в потолок, — но потом увидела сову. И всё... Всё пошло по кривой палочке.       — Он разговаривал с портретом, — вмешалась Пэнси, закатывая глаза. — А потом попытался переубедить Салазара в вопросах факультетской политики. Заклинанием. Серьёзно. И теперь портрет заблокировал проход. Нас выгнали из собственной гостиной!       — Он вызвал его на дуэль, — сухо добавил Драко, — Причём на «моральной почве».       — И проиграл, — мрачно хмыкнул Гарри. — Портрету.       — Салазар сказал, что «в таких случаях даже крысы от стыда дохнут», — фыркнула Пэнси.       В этот момент Тео поднял палец.       — Я хотел... устроить бал! В честь весны! — с чувством произнёс он. — Бал весеннего пробуждения!       — Ты пробудил у меня желание оставить тебя тут, — процедил Драко.       Блейз вдруг рассмеялся, ткнул в потолок:       — Гляньте, он наложил иллюзию на люстру. Теперь она капает амортенцией!       Все разом посмотрели вверх. С хрустального купола действительно медленно стекали капли розового света, оседая на плечах студентов и вызывая у парней рядом странные мечтательные взгляды.       — Тео, — выдохнул Гарри. — Ты наложил амортенцию на вентиляцию?       — Ага… И на кран в ванной, кажется…       — Убью. Просто. Убью. — Драко поднёс пальцы к вискам.       — Пить хочется, — протянул Тео. — Но все напитки теперь разговаривают и не дают себя трогать...       Драко закрыл за собой дверь спальни, словно отсекая остатки вечернего безумия. В гостиной наконец воцарилась относительная тишина: Тео, связанный и успокоенный чарами, мирно бормотал что-то о весенних зайцах, Гарри и Пэнси отправились устранять последствия, а Блейз остался сторожить источник амортенционной росы, сидя под люстрой с видом святого мученика.       В спальне было прохладно, как и всегда. В спальню от озера всегда тянуло сыростью и запахом водорослей. На прикроватной тумбе Драко заметил стопку книг — учебники и справочники, которые он давно обещал сдать. Гермиона напоминала ему о них уже трижды. Он усмехнулся, провёл пальцем по корешкам.       — Отличный повод, чтобы с ней увидеться, — пробормотал он, поднимая книги.       Но в этот момент что-то зашуршало — он поднял взгляд и увидел, как через створку окна медленно, скользя по водной глади, выплыла бумажная звезда. Она плюхнулась на подоконник.       Драко подошёл ближе, бережно развернул записку.

«Мне немного нехорошо, просто устала. Сегодня, наверное, не выйду — хочу пораньше лечь. Не злись. Спокойной ночи.

— Г».

      Он долго смотрел на короткие строки. Бумага пахла её духами. Или ему просто казалось?       Драко достал перо и на обороте быстро вывел:

«Я не злюсь. Просто скажи, если тебе что-нибудь нужно.

— Д».

      Некоторое время он стоял, глядя в воду, а потом вздохнул, подхватил стопку книг и направился к выходу. Лучше сдать их сейчас, пока библиотека не закрыта.       По дороге один из томов выскользнул из-под локтя. Драко чертыхнулся, присел, и вдруг увидел, как изнутри выпал пергамент — плотный, исписанный его же почерком. Заклинание фиксации всё ещё держалось: бледно светились выведенные чарой символы. Это были слова. Странные, отрывистые, рваные. Гэльский.       Он замер, как будто кто-то щёлкнул внутри. Сердце вдруг пропустило удар.       Драко вернулся в спальню и захлопнул за собой дверь — теперь уже не раздражённо. Он аккуратно разложил книги на кровати, а перед собой положил пергамент. Под светом настольной лампы бледные линии на нём светились, будто кто-то только что их написал.       Драко сглотнул. Магия перевода спотыкалась, некоторые буквы искажались и приходилось по несколько раз их переправлять. В конечном итоге, смысл проступил на пергаменте:

— Ты думаешь, они пришли втроём?

— Не знаю. Возможно, нет.

— Я следил, похоже, это с ними.

— Думаешь, это правда…?

— Интересно, есть ли у того мальчика, что появился несколько лет назад, связь с ними?

— Я видел эту девушку в его воспоминаниях. Кажется, они были…

      Остальное не переводилось, как бы отчаянно Малфой ни пытался. В итоге парень просто вздохнул и прикрыл глаза, откидываясь на подушку.       Впервые с момента своего возвращения он снова подумал о том, что видел. Были ли это сны? Другие жизни? Реальности?       Пальцы тут же потянулись к шее, нащупывая цепочку. Камень странным образом всегда успокаивал Драко, очищая голову от ненужных мыслей.       Вдруг Драко прошиб холодный пот. Ураган мыслей в голове внезапно застыл, перестал вращаться. Он вздрогнул, резко сел на кровати.       Та девочка, что вывела их к дому в Нокандо, говорила без акцента. Он помнил её голос — звонкий, чистый. Тогда они не придали этому значения.       Но теперь... теперь он вспомнил, где уже видел её лицо.       Элгин. Девочка с красным платком, которая извинилась за брата. Она говорила с явным акцентом, проглатывая буквы.       Значит кто-то из них притворялся. Так вот что имели в виду голоса, говоря «втроём». Получается они с Гермионой были там не одни.       Слазар, если это так, то кто-то тоже ищет ответы и вполне удачно. Этот кто-то и инактивировал барьер, а это значит, что тогда он мог лежать где-то поблизости без сознания.       Малфой потянулся к тумбочке, дёрнул её на себя. Его сердце замедлило ход.       Гермиона дала ему прочесть тетрадь Райта, теперь же её не было. Кто-то забрал записи.       Этот кто-то знает столько же, если не больше.

***

      Утро встретило Гермиону серым светом, пробивающимся сквозь тяжёлые занавески. Паника, вцепившаяся в неё вчерашним вечером, больше не колотилась в груди. Она, словно отступившая волна, оставила лишь сырой осадок на внутренней поверхности сознания.       Гриффиндорка лежала на спине, смотрела в потолок и мысленно снова возвращалась к словам Грэхема. Его голос, яд в мягком футляре, звучал достаточно отчётливо.       Гермиона поджала губы. Часть её — та, что жила памятью, страхом, предательством — хотела вскочить и броситься к Драко с вопросами. Выяснить. Услышать из его уст. Добиться правды. Но другая, более взрослая и сильная, остановила её.       «Если бы это было важно для нас, он бы сказал» — подумала она. Не в защиту Драко. В защиту того, что между ними росло.       И правда — ведь он был рядом. Он смотрел на неё так, как не смотрел больше ни на кого. Оставался, несмотря на обрушившиеся обстоятельства. Он был рядом — добровольно, несмотря ни на что.       Гермиона села, провела рукой по волосам и позволила себе глубокий вдох. Если она будет пытаться управлять отношениями через страх — она их разрушит. Если будет бороться с тенью, созданной чьими-то словами — она предаст самого Драко, и своё к нему доверие.       Она ведь уже потеряла его однажды. И это ощущение — пустота, будто из груди вырезали кусок, — она ещё помнила слишком ярко. Тогда она поняла: ей не нужно знать всё сразу, чтобы чувствовать, что это — настоящее. Главное — не спешить с разрушением.       Решив это, Гермиона ощутила внутреннее спокойствие. Такое, каким обладает человек, взвесивший всё и сделавший свой выбор — не импульсивный, не слепой, а осознанный. Она скинула с себя одеяло, неторопливо направилась в ванную и приняла долгий душ.       Когда девушка вернулась, взгляд её упал на аккуратный конверт, лежащий на кровати. Его сразу можно было узнать — плотная бумага, аккуратный почерк. Виктор.       Она села, разорвала край и развернула письмо.

«Дорогая Гермиона,

Прости, что уехал тогда, не сказав ничего. Это было глупо. И нечестно по отношению к тебе.

Я долго думал, стоит ли писать — боялся, что ты злишься, что разочаровалась во мне. Но мне очень хочется верить, что ты всё ещё иногда вспоминаешь нашу дружбу.

Через неделю у нас матч — если квиддич тебе всё ещё интересен, я был бы рад увидеть тебя там.

Я приложил билеты — один тебе, второй для Джинни, третий для Рона.

Надеюсь, вы всё ещё вместе, и тебе будет приятно провести время в хорошей компании.

Береги себя. Всегда твой друг,

Виктор».

      Гермиона улыбнулась, ещё раз пробегаясь по строчкам глазами.       Девушка сунула письмо обратно в конверт, приложила к нему билеты и аккуратно разложила всё между страницами «Истории чародейских манифестаций» — туда, где точно не потеряет. Сумка была набита под завязку, как всегда утром. Она на бегу застёгивала ремешок, напевая себе под нос и уже спускаясь в Большой зал.       В Большом зале царило утреннее оживление — гул голосов, звон ложек о фарфор, шелест газет. Гермиона скользнула внутрь, перебрасывая сумку с плеча, и сразу заметила Джинни, махавшую ей с гриффиндорского стола.       — Почему так долго? — спросила та, подвинувшись.       — О, ничего особенного, — улыбнулась Гермиона, опускаясь рядом. — Просто немного размышляла. С утра.       — Ну, с тобой иначе и не бывает.       Гермиона усмехнулась и, отломив кусочек тоста, достала одну из своих книг. Джинни тут же заглянула через плечо.       — Подожди, это же аритмантическое уравнение! Ты можешь мне объяснить, как ты вывела эту зависимость? У меня с ней вечная война.       Гермиона с готовностью повернула к ней страницу, и они с головой погрузились в формулы, обсуждая, что и как уравновешивается, как преобразуется энергия и почему теория Паклвуда всё ещё вызывает столько споров.       — Доброе утро, — голос Драко заставил Гермиону тут же отвлечься от уравнений и полностью переключить внимание.       Малфой стоял засунув руки в карманы брюк. Его рубашка была расправлена и расстёгнута на первые три пуговицы, а рукава были закаты до локтей, открывая вид на белую кожу, исполосованную бледно-синими венами. Волосы Драко были тщательно зализаны назад, но несколько платиновых прядей всё же выбивались из причёски.       Гермиона не могла оторвать от него глаз, заворожённо подмечая всё новые детали.       Он хмыкнул, устроившись рядом. Его рука тут же потянулась к её ладони, мягко поглаживая её подушечками пальцев.       — Тебе уже лучше? — спросил он негромко, почти шёпотом, как будто между ними по-прежнему существовало какое-то интимное, невидимое пространство, недоступное никому вокруг.       Гермиона кивнула, не сразу находя слова. Его голос был немного хриплым, утренним, и это отчего-то пробуждало в ней что-то нежное, уязвимое.       — Да, — выдохнула она. — Уже лучше.       Он удовлетворённо кивнул и уселся рядом, закинув одну ногу на другую. Джинни, которая до этого что-то говорила, уставилась на них с лёгким прищуром, но ничего не сказала — только чуть поджала губы и углубилась обратно в книгу.       Гермиона откинулась на спинку скамьи, а Драко с ленивым, почти кошачьим удовольствием изучал её лицо. Он больше не собирался отводить взгляд, прятать свои чувства. Он уже выбрал. Он уже с ней. И если мир не может это принять — что ж, это не его проблемы.       — Кстати, можешь одолжить на время список книг по артефактам, пожалуйста?       — Конечно, — она подтолкнула рюкзак в его сторону — В самом низу, под «Трансгрессионными узорами».       Он начал аккуратно перебирать книги, и Гермиона на секунду снова отвлеклась на Джинни, но через мгновение услышала шелест пергамента.       Из её сумки выпало письмо.       Он поймал его, прежде чем оно упало на пол, развернул. Сначала серые глаза нашли адресата, чтобы убедиться в том, что оно было действительно для Гермионы. Затем взгляд опустился на подпись.       Крутое движение скулы. Драко молча положил письмо на стол — аккуратно, почти осторожно, рядом с её тарелкой.       — У тебя переписка с Крамом?       Гермиона помедлила с ответом.       — Он просто написал,… чтобы извиниться. И пригласить на матч, отправил билеты для меня, Джинни и... Рона. Он думает, что мы с ним вместе.       — Очевидная ошибка, — хмыкнул Драко, не глядя на неё, и откинулся назад, отодвигаясь буквально на пару сантиметров. — Хотя, видимо, не для всех.       — Он больше ничего не хочет, — добавила она тихо. — Мы просто друзья.       — Конечно, — его челюсть резко дернулась, будто он хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Очень мило с его стороны.       Гермиона наклонилась вперёд, посмотрела прямо в глаза.       — Мне не нужно ничего, кроме нас, Драко. То, что между нами, — важнее. Он — прошлое. А ты — моё сейчас.       Парень опустил голову, провёл рукой по волосам, сдвинув светлые пряди на лоб, нарушая идеальный порядок.       — Надолго ли? — вопрос заставил все внутренности скомкаться, она судорожно вдохнула, пытаясь унять стук своего сердца. Драко дёрнул подбородком в сторону и в одно движение склонил к ней своё лицо, почти касаясь губами мочки уха. — Отчаянно желаю, чтобы все знали, что ты моя.       От его шёпота мурашки разошлись по телу, посылая импульсы в низ живота. Гермиона почти инстинктивно свела колени, надеясь, что это поможет, но жар только усилился.       — Ты не представляешь, как же сильно я хочу тебя сейчас поцеловать.       Его слова заставили её издать полустон и тут же прикусить губу. Драко вздрогнул, вскочил на ноги, будто получил удар и поспешил выйти из зала.       Гермиона не знала было ли это приглашением идти следом, но она тоже поднялась с места и на дрожащих ногах покинула помещение.       Как только двери остались позади, Драко схватил её за запястье утягивая за собой.       Драко свернул за угол, провёл Гермиону через узкую нишу между шкафами с парадными доспехами и открыл дверь в заброшенную аудиторию, где когда-то преподавали магические ритуалы. Внутри пахло пылью, перегретым деревом и чем-то острым, чуть металлическим. Луч света из окна падал на пол, погружая комнату в полумрак.       Он не спросил, можно ли. Просто подошёл. Его руки скользнули вдоль её талии, медленно. Потом — рывок. Он прижал её к себе, крепко, всем телом, дыхание тяжёлое, горячее. Слов больше не было.       Она врезалась в его грудь и тут же ощутила как его губы нашли её шею. Гермиона вздохнула — резко, прерывисто, — когда его зубы сжались на коже. Боль, острая и сладкая, рассыпалась искрами по нервам, заставив её вцепиться в его плечи. Драко отпустил захват, но губы не оторвал: теперь они скользили вверх, к линии челюсти, к уголку рта, обжигая каждую точку влажным, нетерпеливым поцелуем.        Её руки сами нашли путь под его рубашку — ладони скользнули по напряжённым мышцам спины, ощущая, как он вздрагивает под её прикосновением. Он ответил тем же: пальцы впились в её бёдра, резко приподнимая девушку, и она почувствовала, как спина ударяется о стену. Пыль зашевелилась в воздухе, но ей было не до этого — ни до ничего, кроме его тела, прижатого к ней так плотно, что между ними не осталось места даже для воздуха.       — Дра… — начала она, но он перехватил её губы своими, заглушив слова. Поцелуй был грубым, почти болезненным, но она ответила с той же яростью, кусая его нижнюю губу, пока он не застонал.       Его руки скользнули вверх, под её блузку, пальцы обводили контуры рёбер, затем — медленно, намеренно — нашли сквозь тонкую ткань бюстгальтера то, что заставило её выгнуться. Драко усмехнулся ей в губы, довольный реакцией, но не замедлился: один рывок — пуговицы рассыпались по полу, — и его рот опустился ниже, к ключице, к тому месту, где пульс бился, как пойманная птица.        Гермиона запустила пальцы в его волосы, сжимая светлые пряди в кулаках. «Ещё», — прошептало что-то внутри, но вслух она не произнесла ни слова. Не нужно было. Он и так понимал.        Его пальцы скользнули под тонкую ткань бюстгальтера, и она ахнула, когда холодное кольцо на его мизинце коснулось перегретой кожи. Он не стал медлить — ладонь накрыла её грудь, большой палец прошёлся по уже твёрдому соску, заставив Гермиону резко вдохнуть.        — Тише…       Его рот снова нашёл её шею, теперь уже ниже — к месту, где пульсировала вена под кожей. Он втянул кожу губами, заставив девушку выгнуться, а затем резко отпустил, оставив на коже горячее, ещё влажное пятно. Его рука, тем временем, опустилась ниже, скользнула под юбку, пальцы впились в бедро, резко раздвигая ноги.        Гермиона вцепилась в его волосы, чувствуя, как тело предательски дрожит.        — Ты вся… — он провёл языком по её уху, заставив содрогнуться, — Горишь.       Его пальцы скользнули выше, по внутренней стороне бедра, медленно, намеренно, давая ей время передумать. Вместо этого её ноги раздвинулись шире, а собственные руки опустились к его поясу, дрожащими пальцами расстёгивая пряжку.        Драко резко втянул воздух, когда её ладонь наконец коснулась его через ткань брюк.        — Родная, — прошептал он, бедра двинулись на встречу.       Его губы снова нашли её рот, поцелуй стал ещё более жадным, ещё более влажным. Он прикусил её нижнюю губу, заставив девушку вскрикнуть, а его пальцы тем временем наконец добрались до цели — тонкое кружево трусиков уже промокло, и он провёл по ним одним медленным движением, наслаждаясь тем, как она задыхается.        — Драко… — её голос звучал как предупреждение и мольба одновременно.        Он не давал ей передышки.        Его пальцы впились в ткань, резко оттянув её в сторону, и первое же прикосновение к голой коже заставило Гермиону вскрикнуть. Губы Драко мгновенно накрыли её рот, заглушая звук, превращая его в глухой стон.        — Ты такая громкая.       Его палец скользнул между её ног, медленно, насмешливо, только касаясь, не давая того, чего она уже бессознательно жаждала. Она прикусила губу, пытаясь не дёргаться, но тело предательски тянулось к его руке.        — Проси.       Гермиона не ответила — только вцепилась в его плечи, ногти впиваясь в кожу. Он усмехнулся и наконец прижал ладонь плотнее, позволив ей почувствовать всё — твёрдость его холодных пальцев, влажность её тела, нарастающий ритм, от которого уже темнело в глазах.        — Нет? — он резко ввёл один палец внутрь, и её мышцы вздрогнули, сжимаясь вокруг пальцев.       Его движения ускорились, палец углубился. Другой рукой он прижал её запястье к стене, не давая вырваться. Она чувствовала, как её живот сводит от нарастающего напряжения, как дыхание срывается, как всё внутри становится горячим и тяжёлым.        А он смотрел. Следил за каждым её вздохом, за тем, как её губы дрожат, как зрачки расширяются.        — Я хочу видеть, как ты кончаешь.       Он чувствовал её дрожь.       Пальцы Драко скользнули глубже, и Гермиона вжалась в стену, ощущая, как тело раскрывается под его натиском. Он не спешил — сначала один палец, до самого основания, затем — второй, раздвигая её изнутри.        — Так тесно… — голос был хриплым, губы прижались к её виску.       Она чувствовала всё: как его кольца холодными металлическими ободками впиваются в нежную кожу внутренней поверхности бедра. Как его большой палец находит тот самый набухший, возбуждённый бугорок и начинает водить по нему медленными, давящими кругами, пока её ноги не начинают трястись.       Её собственная влага капает ему на пальцы, делая каждый толчок гладким, жгучим, невыносимо приятным.       — Быстрее — её голос сорвался на полуслове, когда он резко изменил угол, и пальцы упёрлись в ту самую точку.       Её тело сжалось, живот напрягся, ожидая скорой разрядки.       — Чувствуешь? — он прижался губами к её шее, вбирая кожу зубами, — Нравится?       Её ногти впились ему в спину, но он только застонал — низко, глубоко, как будто её боль доставляла ему удовольствие.        Его пальцы замедлились, едва касаясь, скользя по краю, но не давая того, чего она безумно хотела. Она вздрогнула — Драко почувствовал, как её внутренние мышцы сжались впустую, в тщётной попытке притянуть его глубже.        — Нетерпеливая, — он усмехнулся прямо в её губы, оттягивая нижнюю губу.       Его другая рука скользнула под её блузку, когтисто зацепив бюстгальтер и стянув его вниз, обнажая грудь. Холодный воздух ударил в напряжённые соски, но прежде чем она успела застонать от контраста, его рот уже обхватил один, затягивая внутрь, прикусывая —  ровно настолько, чтобы боль смешалась с удовольствием.       — Драко… — её голос сорвался, когда он отпустил сосок с мокрым звуком, переключившись на второй.        А его пальцы… Мерлин, его пальцы.       Они снова вошли в неё, но теперь медленно, мучительно, выкручиваясь так, чтобы каждый сустав чувствовался. Она закинула голову, впиваясь в стену, но он прижал лоб к её плечу, наблюдая, как её живот трепещет от каждого движения.        — Ты так красиво… — его голос дрожал, — …распадаешься на части.       И она чувствовала его — твёрдого, напряжённого, теребящего себя через ткань брюк ровно в такт её стонам.        — Я… — она захлебнулась, когда его большой палец врезался в клитор, заставляя Гермиону подпрыгнуть.        — Не сейчас. — он резко отнял руку, оставив её пустой, дрожащей, на грани.        — Нет… —  её голос звучал хрипло, обиженно, но он уже опустился на колени, впиваясь зубами в её бедро, оставляя метки по пути вверх.       — Я хочу слышать, как ты умоляешь.       Его губы скользнули по внутренней стороне бедра, оставляя за собой влажный след, но избегая самого главного. Она взвыла от нетерпения, бёдра дёрнулись вперёд, ища контакта, но он уклонился, прикусив нежную кожу у самого края.        — Ты так отчаянно трёшься о воздух… — его голос звучал низко, пока пальцы снова скользили по её влаге, размазывая её.       Она вцепилась в его волосы, пытаясь притянуть ближе, но он только засмеялся — томно, глухо — и отстранился.        — Проси. — от его голоса желание прервать эту агонию только усилилось.       — Драко, пожалуйста… — её голос дрожал, срывался, но он качал головой, прижимая ладонь к её животу, удерживая на месте.        — Недостаточно.        Его язык наконец коснулся клитора, но едва-едва — один долгий, мучительный проводок снизу вверх, заставивший её выгнуться.       — Мерлин… — её пальцы впились в его плечи, ногти оставили след, но он только застонал в ответ, прижимаясь лицом ближе. — Прошу тебя.       Он повторил движение, медленнее, с наслаждением, чувствуя, как она пульсирует у него на языке.        — Сладкая, — он прошептал это прямо в голую кожу, горячее дыхание смешалось с влагой.        Его язык врезался в неё твердо, жадно, вытягивая каждый стон, каждое подрагивание. Он не отпускал, не давал вдохнуть — только глубже, только жёстче, пока её бёдра не затряслись в его руках.        — Я… я не… —  её слова рассыпались, превращаясь в нечленораздельные звуки.       Он чувствовал, как её тело натягивается, как волна подходит, как она вот-вот сорвётся в пропасть —       И снова остановился.       Она застонала от ярости, от отчаяния, от невыносимого напряжения, но он только поднялся, вытирая подбородок. Чёрные зрачки почти полностью затмили серые радужки.       — Ты кончишь, когда я решу, — он прошипел, прижимаясь всем телом, давая почувствовать свою собственную потребность.        Она ощутила его — твёрдого, напряжённого, пульсирующего сквозь ткань — и непроизвольно дёрнула бёдрами навстречу.        Он зарычал, вцепившись ей в волосы, оттягивая их, заставив запрокинуть голову назад, оголяя шею.        — Ещё раз дотронешься — привяжу.       Она была на грани и только стонала ему в губы, пытаясь хоть как-то добиться нужного давления.       Его пальцы снова скользнули между её ног, но теперь грубо, без предупреждения — два сразу, глубоко, выгибаясь внутри так, что она чувствовала каждый изгиб.        — Да... — её голос превратился в стон, когда её тело беспомощно сжалось вокруг него.        Но он не останавливался.        Большой палец прижался к клитору, не давя, а вибрируя — быстро, мелко, как крылья колибри.        — Умоляю... Драко... — её слова растворились в резком вдохе, когда волна оргазма начала подниматься слишком быстро, слишком неконтролируемо.        Он почувстовал как её внутренние мышцы задёргались, как дыхание стало частым и поверхностным, как пальцы впились в его предплечья, будто пытаясь оттолкнуть.        — Смотри на меня.       И она послушалась. Глаза — расширенные, влажные, полные ужаса и восторга — встретились с его вожделением, и этого было достаточно.        Она развалилась.       Оргазм накрыл без предупреждения, без разрешения, заставляя её выгнуться так, что позвоночник затрещал.        Он не отпускал её, пока она не начала дёргаться в переизбытке, пока слёзы не потекли по щекам, пока её тело не обмякло в истощении.       Только тогда он вытащил пальцы, крепко удерживая девушку на месте.       — Умница.       Она дрожала. Мелко, неконтролируемо, как лист на ветру.        Он наблюдал, довольный, его собственное дыхание тоже неровное, а рука наконец потянулась к себе, чтобы снять напряжение.        Но Гермиона его опередила. Её пальцы обхватили его через ткань, сжимая так, что он застонал, закинув голову.       — Моя очередь.       Она сводила его с ума — медленно, безжалостно, не дав ни шанса на спасение.        Её пальцы скользнули под пояс его брюк, намеренно неспешно расстёгивая пуговицу. Он резко вдохнул, когда её ладонь наконец обхватила его — горячего, твёрдого, уже влажного.       — Ты так красив, когда теряешь контроль, — она стиснула пальцы чуть сильнее, заставляя его бёдра дёрнуться.        Его руки впились в её бёдра, костяшки побелели, но он не двигался — позволял делать всё, что она желает, наблюдал, сгорал без остатка.        Она опустилась на колени, губы в сантиметре от затвердевшего члена, дыхание обжигало кожу.        — Гермиона… — его голос звучал как предупреждение, — Чёрт…  — он закинул голову, шея напряглась, вены выступили. — Ты... уверена? — голос Драко звучал неестественно хрипло.       — Замолчи, — она фыркнула, но её уверенность дрогнула, когда взгляд наткнулась на реальность его возбуждения. Горячий. Твёрдый. Совершенно не похожий на анатомические схемы.       Первое касание вышло неуклюжим — она чиркнула ногтем, заставив его вздрогнуть.        — Прости!        — Не останавливайся, — он прошипел сквозь зубы, оттянув её за волосы       Она попробовала — кончик языка скользнул по головке, слишком быстро, слишком неловко. Соль и металл.       — Ты... — Драко подавил стон, когда её зубы случайно задели его, — Слазар, Грейнджер, не кусайся.       — Я не кусаюсь! — её щёки пылали, но она упрямо погрузилась глубже — и тут же закашлялась, не рассчитав глубину.        Катастрофа.       Но его рука внезапно легла на её щёку, нежно приподнимая её подбородок.        — Медленнее, — он дышал как загнанный зверь, но в голосе пробивалась смешинка. — И... вот так.        Его пальцы осторожно вплелись в её волосы, направляя, но не заставляя.       Второй подход получился лучше — её губы сомкнулись правильнее, язык скользил вдоль уздечки, как он показал. Теперь его стон прокатился по комнате, и что-то тёплое ёкнуло у неё в животе.        — Да... именно так...        Она чувствовала момент, когда он начал терять контроль — его бёдра дёргались, пальцы сжимали её пряди больнее, голос срывался на низкие ругательствах.       — Я хочу тебя всю.         И когда он кончил ей в рот — это было неожиданно, слишком много, слишком интенсивно. Жидкость заполнила её горло. От неожиданности девушку едва не стошнило.       Она отпрянула, кашлянула, вытерла губы тыльной стороной ладони — и увидела его лицо: раскрепощённое, почти беззащитное в момент наслаждения.        — Ну что, — она хрипло рассмеялась, намеренно вытирая ладонь о его брюки, — для первого раза неплохо?        Он застонал, закрыв глаза рукой — но губы дрожали от сдерживаемой улыбки.        — Умрёшь от комплиментов, моя маленькая катастрофа.       Но в его голосе не было ни капли разочарования.       — Как тебе учебник по анатомии маглов? — она подняла бровь, нарочито медленно застёгивая его ремень.        Драко фыркнул, уместившись на стульчике.       — Гермиона, если ты ещё сейчас процитируешь «Теоретические основы телесных наслаждений», я действительно тебя придушу.        Но его рука — липкая от пота, дрожащая — потянулась к её подбородку, нежно проводя большим пальцем по нижней губе.        — Ты... — он замолчал, будто поймал себя на слове, которое не готов был произнести. — Прекрасна.       Девушка не готова была это услышать, и потому просто прикусила кончик его пальца — и отстранилась, оставляя его развалившимся, растрёпанным, совершенно непохожим на холодного принца Слизерина.        — До следующего раза, — она бросила через плечо, уже у двери.        — Будет следующий раз? — его голос звучал слишком небрежно, но опасный блеск в глазах говорил об обратном.       Гермиона усмехнулась, не оборачиваясь:        — Если будешь хорошо себя вести.       Дверь захлопнулась.        А он так и остался сидеть, с дурацкой улыбкой, которую не мог, да и не желал скрывать.       Самое сложное после этого — вернуться в Большой зал.       После его губ на коже, после его голоса, прорывающегося сквозь стоны, после того, как он смотрел на неё. После этого шумная, людная столовая казалась другим миром, куда им, таким уязвимо откровенным, не было дороги.       Гермиона стояла перед дверьми, стараясь дышать ровно. Волосы тщательно собраны, одежда аккуратно приглажена — маска привычна, надёжна, как щит. Только внутри всё ещё дрожало: ноги ватные, в груди пульсирует жар, а на губах будто всё ещё оставался его вкус.       Рядом стоял Драко — на удивление спокойный, но она чувствовала, как он напряжён. Челюсть сжата, рука почти незаметно потянулась к её запястью, и Гермиона позволила ему.       — Всё будет нормально, — сказал он вполголоса, так, чтобы слышала только она. — Ты со мной.       Она кивнула, и они вместе пересекли порог.       Гул голосов, скрежет столовых приборов, запах жареного хлеба и яичницы — обычное утро. Но всё воспринималось будто сквозь стекло. Джинни уже махала ей рукой, Блейз бросил взгляд на Драко — короткий, внимательный, и тут же вернулся к чашке чая.       — О, вот и вы. А мы уж думали, что вы решили прогулять завтрак и заняться чем-то поважнее, — с хитрой улыбкой заметила она, отпивая сок.       — Мы, между прочим, просто вышли подышать воздухом, — не моргнув, отозвалась Гермиона, садясь рядом и поправляя прядь волос. Её тон был почти невинным, если не считать лёгкой запинки на слове «просто» и ярко-красного засоса на шее.       — Просто подышать? — Блейз вскинул бровь. — Может, нам тоже выйти? — Джинни подмигнула парню, скрывая улыбку.       Драко только хмыкнул, садясь рядом и небрежно откидываясь на спинку скамьи.       — Знаешь, Забини, воздух действительно делает чудеса. Особенно если с правильным человеком. Очень правильно подобранным, — и он метнул в Гермиону взгляд, от которого у неё вспыхнули щёки, после чего она уткнулась глазами в открытую книгу.       — Надеюсь, воздух предохраняется, — протянула Джинни с улыбкой, глядя, как Драко мажет хлеб джемом, будто это занятие требует максимальной концентрации. Гермиона метнула на неё беззащитный, испуганный взгляд, отчего Малфой залился смехом.       — Просто скажу, что если вы оба продолжите так «просто дышать воздухом», то скоро весь Хогвартс захочет прогуливаться по утрам, — не удержался Блейз. — Кстати, Драко, рубашка наполовину не застёгнута. И да, Грейнджер, твоя блузка тоже слегка… перекошена.       Гермиона тут же потянулась к вороту, пытаясь всё привести в порядок, но Драко, не отводя взгляда, лениво бросил:       — Вот именно это и называется зависть.       — Это называется показуха, — буркнул Блейз, но уголки губ всё-таки дрогнули.       — Эй, не вини их, — вмешалась Уизли, толкнув парня локтем — Любовь прекрасна... Пока не приводит к детям.       Гермиона застонала, закрывая лицо ладонями.       — Мерлин, почему я вообще сюда вернулась.       — Потому что ты голодна, — сказал Драко, не сводя с неё глаз. — Хотя, надеюсь, не так сильно, как я был пару минут назад.       Щёки Гермионы снова заалели.

***

      Полумна любила лес по утрам. В это время воздух был наполнен не только росой и пронзительным пением птиц, но и особыми шорохами — как будто сама природа ещё не проснулась до конца и разговаривала во сне. Листья щекотали ей пальцы, когда она неторопливо шла меж деревьев, разглядывая следы барсука или распустившиеся белёсые цветы, которые, казалось, расплывались, если смотреть на них слишком долго.       Она остановилась, чтобы послушать, как дерево что-то нашёптывает сквозь листву — явно не ей, может, ветру или мху — и вдруг заметила тень. Высокая фигура в мантии стояла на границе света и тени, словно нарочно выбрала то место, где лес говорит особенно тихо. Он не двигался, только смотрел в глубь деревьев, будто чего-то ждал.       Полумна не испугалась.       Она моргнула, чуть склонив голову, а потом сделала несколько шагов ближе, легко, как будто шла не по сырой земле, а по невидимой тропинке.       — Вы снова здесь, — сказала она. Её голос был ровным, спокойным, будто она приветствовала старого знакомого, хотя, может быть, именно так и было. — Кого вы ищете?       Мужчина не обернулся сразу. Его мантия тихо шелестела на ветру, как будто была соткана из тумана. Он стоял слишком прямо, как люди, привыкшие ждать и не получать ответа.       Наконец он произнёс, едва слышно, как будто имя само по себе было заклинанием:       — Гермиона.       Полумна кивнула, будто это всё объясняло.       — Она здесь. Но не совсем здесь. Она идёт по разным тропам, знаете? Не только по тем, что мы видим.       Мужчина сжал пальцы, скрытые в складках ткани. Он не задал ни одного вопроса.       Полумна пригляделась к нему внимательнее. В глазах его было нечто старое — не в смысле возраста, а в смысле времени, прожитого. Как будто он существовал одновременно и здесь, и где-то ещё.       — А вы ведь не отсюда, правда? — мягко спросила она. — От вас пахнет другой историей.       Он не ответил, но ветер усилился, и на миг его капюшон откинуло назад. Полумна увидела лицо — резкие черты, тень под глазами, взгляд, будто вырезанный из стекла.       А потом он снова исчез — или, возможно, просто сделал шаг в сторону, и лес принял его в себя.       Когтевранка широко улыбнулась, поймав взглядом зайца.       — Кажется, я видела его раньше, — животное повело ухом, будто бы соглашаясь. — Только в прошлый раз он искал кого-то другого.

***

      Совмещённые занятия со Слизерином редко проходили спокойно, но сегодня было особенно сложно сосредоточиться. Магическая кинетика требовала внимания: формулы, законы энергии, взаимодействия заклинаний — всё это должно было укладываться в стройную систему, но у Гермионы не клеилось.       Её мысли то и дело возвращались к Малфою, который вальяжно развалился за соседним столом, перебрасываясь с кем-то колкостями. Он устроился с Теодором и Гарри по диагонали от неё — что само по себе уже выглядело как насмешка над всеми законами логики, — и время от времени, небрежно крутил перо в пальцах, бросая в её сторону такие взгляды, от которых у неё перехватывало дыхание.       Профессор Клемент, француз с седыми висками и акцентом, неспешно прохаживался между рядами.       — Мисс Гринграсс, осветите нам, пожалуйста, принцип устойчивой конфигурации в условиях перекрёстного потока.       Астория встала, скользнув из-за парты как леди с фамильного портрета. Её движения были плавными, словно она не шла, а плыла между столами, белокурые волосы, уложенные в изящную косу, серебрились в солнечных лучах, а высокие скулы и прямой стан выдавали в ней истинную аристократку.        Голос её был ровным, уверенным, она растягивала некоторые звуки. Гермионе захотелось хоть на миг иметь такую же грацию.       — Будь я слизеринцем, я бы давно её... — девушка услышала шёпот за спиной.       — Сомневаюсь, — хмыкнул другой — Она из священных двадцати восьми. Даже стоя выглядит как будущая миссис Малфой.       Гермиона напряглась. Не хотела слушать. Пыталась сфокусироваться на ответе, на выведенных формулировках, но слова уже вцепились в неё, как холодные пальцы, перекрывая воздух.       «Будущая миссис Малфой».       Она резко опустила взгляд на свои пальцы, подметив чернильное пятно на ногте. Перевела его на тусклый рукав — ткань немного вытянута на локте. Волосы сегодня легли не так, как хотелось, и она, похоже, всё утро ходит с выпачканной в меловой пыли щекой. У неё нет такой походки. Нет фамильного герба на перстне. Нет стального достоинства.       А главное — она не из их круга.       Она попыталась сесть ровнее, выпрямиться, поднять подбородок, но внутренняя дрожь уже ползла вверх по позвоночнику.       «Он же один из них. А я — ошибка в уравнении».       Астория закончила отвечать, мягко опустившись обратно на своё место. Её улыбка скользнула куда-то в сторону — мимо Гермионы, мимо всех, как будто она знала: её всё равно заметят.       А Гермиона больше не чувствовала себя на этом уроке. Только вес её собственных мыслей, как гири на груди.       Он догнал её на лестнице, перехватив за локоть, когда она в третий раз проигнорировала его оклик.       — Гермиона? — в его голосе был вопрос, он не совсем понимал что происходит.       Девушка не сразу повернулась. Под веками пульсировало, в горле стоял ком, а руки дрожали едва заметно — так, что только она сама могла это почувствовать.       — Ты в порядке? — его ладонь сжалась крепче. — Ты даже не смотришь на меня. Что-то случилось?       Она смотрела куда-то мимо него — на перила, на отблеск закатного солнца на плитке пола, на шов его мантии. Только не в глаза.       — Всё нормально.       Драко нахмурился.       — Ты думаешь, я не замечаю, когда с тобой что-то не так?       Она хотела соврать, рассмеяться и отмахнуться. Сказать, что просто устала, что не выспалась, что это просто давление перед экзаменами. Но все эти фразы звучали фальшиво даже в её голове.       Перед глазами вспыхнули образы аристократок, крутящихся вокруг Драко, с которыми наверняка он был не один раз.       — Я просто… — Гермиона наконец посмотрела на него. — Иногда мне кажется, что ты ошибся.       Он понял не сразу, замерев на секунду.       — С чем?       — Со мной.       Драко выпрямился, будто получил удар. Его губы приоткрылись, язык взметнулся к нёбу, но слов не последовало. Гермиону начало трясти.       — Ты из мира, где люди заранее знают, кем им быть. Где долг важнее чести. Где каждый жест продиктован фамильным гербом. А я… я не отсюда, Драко, и чем ближе я к тебе, тем сильнее это чувствуется.       Он медленно отпустил её локоть, ладонь скользнула вниз, к руке, крепко сплетая пальцы.       — Мне плевать что диктует моя фамилия, почему же тебе нет? Я выбрал тебя не потому что должен, а потому что хочу.       — А если однажды ты… Что, если ты проснёшься и поймёшь, что я не подхожу?       Воздух между ними сгущался.       — Я просыпаюсь и понимаю, что впервые в жизни сделал правильный выбор. — голос Драко охрип. — И если ты думаешь, что чья-то фамилия сможет заменить то, что ты делаешь со мной… ты плохо меня знаешь.       Но девушка не ответила. Потому что сомнение — это яд. И она уже сделала свой первый глоток.       Гермиона всё больше уходила в себя. На её лице всё чаще появлялось напряжённое выражение, будто она постоянно спорила с кем-то внутри своей головы. Она сидела рядом с Драко в библиотеке — он читал статью из старого журнала по зельям, а она делала вид, что перечитывает «Истоки Магической Этики», хотя на одной и той же странице зависла уже десять минут.       Буквы на страницах сливались. В голове крутились фразы, произнесённые где-то за её спиной: «Такая грациозная», «Настоящая ведьма благородного происхождения», «У Малфоя хороший вкус — его не проведёшь»…       — Гермиона, — голос Драко отвлёк её от мрачных мыслей. Он повернулся с лёгкой улыбкой, поглаживая под столом её колено. — Ты в порядке?       Она подняла глаза. Хотела ответить, но слова застряли в горле.       — Всё нормально, — выдавила она тихо и отвернулась.       Драко нахмурился. Он наблюдал за ней так внимательно, что захотелось исчезнуть. Но она не могла с ним говорить. Не сейчас. Не тогда, когда в голове пульсировал один вопрос: Что, если он всё-таки сделал неправильный выбор? Что, если я только временная глава в его жизни, а не та, с кем он останется?       Он потянулся к её руке, но она мягко, почти незаметно отодвинулась. Драко ничего не сказал. Он снова опустил глаза к журналу, но читал ли он теперь — было неясно.       «Я не подхожу тебе. Это просто невозможно. Когда-нибудь ты это поймёшь».       До самого вечера Гермиона держалась на автопилоте. На всех занятиях она выглядела собранной — поднимала руку, отвечала, конспектировала чётко и аккуратно, но внутренне всё сильнее закрывалась. Она не понимала, что именно делает, — но делала.       Когда Драко пытался приобнять её за плечи, она мягко отходила в сторону. Когда он что-то шептал ей на ухо с той привычной кривой усмешкой, от которой обычно учащался пульс, — она кивала, но не отвечала. И когда он предложил вместе спуститься на ужин, она сказала, что хочет сначала доделать домашнее задание.       Её голос звучал вежливо. Логично. Спокойно. Но в нём не было тепла.       «Как до тебя дотянуться?» — мелькнуло у Драко в голове, когда он стоял в холле, наблюдая за тем, как она поднимается по лестнице, даже не оглянувшись. Он не понимал, что происходит. Не знал, чем мог спровоцировать такую холодность.       А Гермиона всё продолжала сомневаться.       Астория бы не отстранилась. Астория бы знала, как себя вести. Астория не мучила бы Драко своими страхами. Она была бы идеальной, подходящей. А Гермиона просто случайность, ошибка.       Она хотела, чтобы он сам отступил. Чтобы сделал выбор — без её подсказок. Чтобы решил, что она не для него, и не пришлось бы делать этот болезненный шаг самой.       И с каждым её невинным «всё хорошо» — между ними вырастала ещё одна стена.       Ужин в Большом зале был как всегда — шумным, полным разговоров, смеха и грохота столовых приборов. Гермиона сидела между Пэнси и Тео, сосредоточенно ковыряя вилкой жаркое. Она едва ли съела пару кусочков, но делала вид, что занята едой.       Драко сидел напротив, рядом с Блейзом и Гарри, и изредка бросал на неё короткие, всё более обеспокоенные взгляды. Несколько раз он пробовал поймать её взгляд, что-то сказать, но Гермиона будто не замечала. Либо отводила глаза, либо начинала разговор с Ноттом, либо наклонялась к Паркинсон за какой-нибудь ерундой.       «Это просто совпадение, я не избегаю его. Просто много людей, неудобно говорить. Не сейчас».       За столом её окружал шелест голосов, но, словно специально, она улавливала только те, что касались слизеринских фамилий.       — …ты видела, как Гринграсс сегодня выглядит? Мой отец говорит они очень влиятельны, — шепот в паре мест от неё.       — Вряд ли Малфой и правда с Грейнджер, — с усмешкой добавил кто-то другой. — Слишком уж это странная пара.       — Не удивлюсь, если это окажется просто игрой.       Гермиона стиснула зубы, стараясь не выдать себя. Она знала, что не должна обращать внимания. Что это всего лишь разговоры. Но… они пробивали в ней уязвимости, которые она не успела залатать.       «Я не подхожу. Не вхожу в их мир. Не так выгляжу. Не умею говорить так, как они. И это пройдёт. Для него. Как увлечение».       Она не смотрела в сторону Драко. Не смела. Её мысли клубились, становились всё напряжённее, тяжелее, липли к горлу.       «Астория знает, кто она. У неё есть имя, род, достоинство. А я… я всегда боролась за то, чтобы меня признавали. Может, он просто захотел попробовать что-то новое, вот и всё. А потом — вернётся туда, где ему и место».       Гермиона почувствовала, как ком подступил к горлу. Положила вилку на край тарелки и встала.       — Я… Мне нужно в библиотеку. Увидимся позже, — тихо сказала она, больше для Пэнси, чем для кого-то ещё.       И ушла, так и не посмотрев на Драко.       Он наблюдал, как её фигура быстро растворяется за колоннами. Челюсть напряжена. Взгляд насторожен.       Когда Гермиона вернулась в спальню, было уже за полночь. Девочки спали, кто-то ворочался, кто-то тихо посапывал. Она же стояла у окна, не включая свет, просто дышала ночным воздухом, глядя в темноту. Всё внутри неё было сжато — грудная клетка, мысли, эмоции. Она почти не чувствовала усталости, только тяжесть.       На подоконнике она заметила сложенную в звезду бумажку. Гермиона взяла её осторожно, развернула.

«Приходи. С астрономической башни видно Альтаир. Это редкая ночь. Я уверен, тебе понравится.

— Д».

      Рука дрогнула. Сердце пошло вниз, в живот.       Он понял. Он всё понял.       Вот и всё. Сейчас он скажет, что это было хорошо, но… что мы не подходим друг другу. Что он пытался. И я не могу винить его. Я же сама не верила, что это может быть всерьёз.       Она не плакала. Не собиралась. Только накинула кофту поверх пижамы, стараясь не шуметь, и выбралась из спальни.       Коридоры были пусты, тишина казалась плотной. С каждым шагом к западной башне — всё тяжелее.       Она почти слышала, как он скажет это.       «Извини, Гермиона. Это не то, чего я хотел. Ты не виновата. Просто… мы слишком разные».       На последнем пролёте она остановилась и прислонилась к стене, делая короткий вдох.       «Ты справишься. Главное — держись. Не показывай, как тебе больно. Улыбнись. Пожелай ему счастья. Он достоин этого. Даже если не с тобой».       Гермиона распахнула дверь.       Драко стоял у парапета, опершись на него руками, в чёрной футболке и с растрёпанными от ветра волосами. Он обернулся, когда она вошла, и его лицо озарилось при виде неё — искренне, так, будто он и правда рад, что она пришла.       — О чём ты хотел поговорить? — Гермиона замерла в проходе, сжимая пальцами край рукава, словно он мог удержать её от крушения.       Драко молча смотрел на неё несколько секунд. Лицо его, как и всегда, не выражало эмоций, а вот расширившиеся глаза выдавали парня с потрохами. Он сделал всего три шага, чтобы преодолеть расстояние между ними.       — Почему ты думаешь я позвал тебя? — он остановился, подбирая слова.       Гермиона не ответила. Только взгляд опустился вниз, в каменный пол.       — Гермиона, — его голос звучал хрипло, — Ты отталкиваешь меня весь день. Я зову тебя, ты не слышишь. Я прикасаюсь — ты отстраняешься. Ты ни разу не посмотрела мне в глаза. Это больше, чем просто плохое настроение.       Молчание.       — Если ты боишься, — он подошёл ближе, — то знай: мне тоже страшно. До тебя — я не умел вот так. Не знал, как быть слабым рядом с кем-то.       Он остановился перед ней. Осталось полшага.       — Но в каждой чёртовой реальности, где я бывал... будь то сон, воспоминание, или то, что сделал с нами этот грёбаный мир — всё заканчивалось одинаково. Я стоял перед тобой и понимал: мне больше нечего прятать, некуда бежать. В абсолютно каждой реальности я падал ниц перед тобой.       Он выдохнул.       — Потому что ты — единственная, перед кем я хочу быть уязвимым. Единственная, перед кем я не боюсь быть неидеальным. Ты доводишь меня до грани — и в этом моя свобода. Я не выбираю это чувство. Оно выбирает меня.       Гермиона подняла на него глаза.       — Я не знаю чего ты боишься, но думая, что мне будет лучше с кем-то другим — ты оскорбляешь всё то, что есть между нами.       Она всхлипнула и Драко подался вперёд, заключая её в объятия.       — Ты моё самое слабое место, Гермиона Грейнджер. Самое уязвимое. И самое ценное.       Он отстранился ровно на столько, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Пожалуйста, не отталкивай меня. Иначе я сломаюсь. Ты нужна мне.       Ей хотелось взорваться, разлететься в клочья, но крепкие руки, так нежно обхватившие её, не дали этому произойти. Вместо того, чтобы уйти, Малфой предпочёл приблизиться.       — Драко… — голос дрогнул. — Я...       Она облизнула пересохшие губы, сглотнула. Слёзы подступили к глазам, норовясь вот-вот стечь вниз. Он нежно провёл пальцами по её щеке, утирая слезу, и слабо улыбнулся.       — Тебе не обязательно говорить всё сразу. Просто будь со мной. Сейчас.       Она кивнула, обвила руками его талию, уткнулась носом в грудь. Там — его запах, тепло, пульс. Он крепко прижал её к себе, зарывшись лицом.       — Ты веришь мне?       Она кивнула, сильнее стискивая его в объятиях.       — Не уходи.       Они стояли так несколько бесконечных минут. Звёзды на небе рассыпались, как те бумажные, что он присылал ей.       И Гермиона вдруг поняла: всё, что она чувствовала раньше — просто глупый, необоснованный страх.       — Прости за то, что я решила всё за нас.       Драко усмехнулся ей в волосы, поглаживая руками спину.       — Прости, что не дал тебе этого сделать. Уверен, ты уже готовила прощальную речь.       Она хихикнула сквозь слёзы и подняла голову.       — Разве что только начало. — на его лице расцвела улыбка и парень склонился, оставляя нежный поцелуй на лбу.       — Как хорошо, что я этого не услышал.       — Останемся тут на ночь? — пробормотала Гермиона, уткнувшись в его шею. — Если сегодня редкая ночь, обязательно кто-то придёт.       — Я зачаровал лестницу, любой, кто решит сюда подняться, просто потеряется.       Жар тут же устремился вниз, вплетаясь в кожу. Мысли снова забились как бабочки в банке. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Она оторвалась от его груди и посмотрела в глаза.       — Драко, — она перевела взгляд на его губы. — Поцелуй меня.