The Winter of Widows | Вдовья зима

131 от год З.Э.

      

Септа Ниселла

       Быть святой женщиной — значит признавать, что все мы грешники. Совершенство — это Божье, и люди не могут его достичь. Этот урок — основа сострадания и понимания. Только осознав, что все мы находимся в поиске, можно увидеть необходимость быть пастырем. Ведь в глубине души большинство людей стремятся к добру.       Однако быть женщиной с любым уровнем интеллекта означает осознавать, что большинство людей не обладают должным уровнем развития.       Септа Ниселла была очень умной женщиной. Она с грустью смотрела на талант, который проявился у её юной подопечной в пыльном маленьком солярии, и вспоминала, как безмятежное невежество успокаивающе окутывало умы многих людей.       Тео Риверса было трудно выносить. Казалось, его мысли текли медленно, словно он пытался тащить свой разум, как упрямую охотничью собаку на поводке. Септа Ниселла не понимала, почему Урсула позволила этому бастарду разграбить дом её отца, и не собиралась мириться с этим.       Мейстер выглядел слишком молодым, как будто щетина на подбородке была нарисована. Несмотря на юный возраст, у него был острый ум. Он уверенно выполнял обязанности, не боясь говорить правду, даже если это могло вызвать недовольство его госпожи. Было ли это проявлением смелости или просто грубостью? Время покажет.       Ему не хватало уверенности, чтобы предлагать собственные решения. В настоящее время он был лишь серой мантией, которая звякала при ходьбе и рассказывала о новых проблемах. Он был из тех, кто советует осторожность до последнего, просто потому что это кажется мудрым. Как же скучно!       Она заметила, что у него необычные цепи, не в моде в высшем обществе Староместа. Чугун, золото и бронза — это типично, но тёмная сталь строительства и тусклая сталь кузнечного дела — это сюрприз. Большинство дворян предпочитают целительство, войну и тайные науки, а не счетоводные навыки, когда должность стюарда можно предложить друзьям в качестве услуги, а семье — как гарантию безопасности.       Сир Коэн держался с уверенностью, присущей дисциплинированным воинам. Он мог бы быть так же полезен в обсуждении логистики распределения зерна, как деревянный брусок в разговоре. Можно восхищаться его стоицизмом и прямотой, но вряд ли это сильно улучшило бы ситуацию.       По крайней мере, он не сразу ринулся на арену, где у него не было опыта. Вместо этого он обвёл комнату своими тёмными глазами, стараясь запомнить как можно больше деталей. Если бы можно было полагаться на его память, он мог бы быть очень полезным. Однако он не смотрел на неё. Большинство мужчин не смотрели на неё, чтобы она не заподозрила их в чём-то нечестивом. Капюшон в этом смысле был очень кстати.       Однако эта Ивонна не так проста. Она была прекрасна, но совершенно не подходила этому каменотесу. Хотя у неё много общего с младшей сестрой, она была более утончённой. В мягком изгибе её скул и линии верхней губы чувствовалась элегантность.       Урсула излучала тёплую надёжность, которая успокаивала людей, с которыми она разговаривала в Материнском доме. Она не была уродлива, но в её лице не хватало той утончённости, которая, вероятно, останется в немодной до тех далёких времён, когда черты Таргариенов перестанут быть столь ценными.       Ивонна была очень любезна, хотя и немного скучна. Её большие серые глаза то сверкали, то наполнялись слезами, когда сестра объявляла, что пришла с намерением отречься от престола. Её выдавали руки. Они лежали сложенными на коленях совершенно неподвижно. Интересно.       Урсула, вооружившись пером и пергаментом, начала расспрашивать мейстера Льюиса о точных цифрах, которые хранились для Дома Майес и их прислуги. Её интересовало количество зерна, его виды, а также запасы фруктовых консервов. Особенно её привлекали цитрусовые, но и кислые фрукты могли бы пригодиться.       Мейстер Льюис настолько воодушевился тем, что его, как он сам признавал, ужасная информация воспринята с таким вниманием, что Ниселла была уверена: он может растаять от радости. Жаль, что до сих пор она видела только один хороший ковёр — в этом самом солярии. Тем не менее, она с интересом наблюдала за Урсулой — своенравной и загадочной подопечной, которая покорила её сердце.       В аристократических кругах было обычным делом отправлять дочерей в монастырь послушниц. Это делалось для того, чтобы продемонстрировать свою набожность или избежать общественного порицания. Для благочестивых семей это был способ наладить связи через своих вторых или третьих дочерей.       Великие дома Вестероса не нуждаются в представлении, но остальные стремятся получить свою долю. Немногие становятся полноправными септами, но больше, чем ожидалось. Некоторые обнаруживают, что эта работа им подходит. Другие, дав обеты, были одержимы светом Девы или пытались убежать от мрака. Септа Ниселла понимала последних и относилась к первым со здоровым скептицизмом. Несмотря на свою набожность, она считала, что те, кто верит в прямое общение с богами, часто слишком долго смотрят на кровь или капли.       Большинство послушниц происходили из семей торговцев и других успешных простолюдинов. Эти девочки, достаточно образованные, чтобы читать и считать, обладали необходимыми навыками, чтобы продвигаться в учёбе, не слишком обременяя своих наставниц.       Септы, Материнские дома и другие сестринские ордена всегда испытывали нехватку рабочих рук. Только у тех, кто занимал высокие посты в рядах Праведных, были слуги, не являющиеся другими септами или послушницами.       Хотя предполагалось, что вы оставляете позади свою земную семью, ни для кого не было секретом, что чем выше ваше происхождение, тем больше вероятность, что вы будете служить в дворянских поместьях. Это должно было дать дочери рыцаря-землевладельца преимущество перед дочерьми торговцев.       Однако она на каждом шагу отказывалась возможностей присматривать за опытными септами в великих домах и учиться вместе с их подопечными. Вместо этого она корпела над книгами, молилась в полной, восторженной тишине, прилежно посещала уроки и вела себя образцово. Изредка она выбиралась в местный городок вместе с другими послушницами, чтобы не заскучать.       Когда её спросили, она отчаянно захотела принять обеты септы и присоединиться к Септе или Материнскому дому с хорошей репутацией.       Но Ниселла не верила.       Это не было чем-то необычным, чтобы напугать Ниселлу. Менее проницательные септы хорошо справлялись с шарадой Урсулы, но в девушке, как линия разлома, была неприятная черта — практичность. Вера была лишь средством для достижения цели. Септа Ниселла тоже обладала здравым смыслом и потому испытывала некоторое сочувствие.       Жизнь септы была лучше, чем у большинства обычных девушек. Многие из них получали пожертвования от знати и жили спокойно, занимаясь домашними и сельскохозяйственными работами. Они искали убежища в Септе, если получали образование, ведь вера часто отступала на второй план перед необходимостью выживания.       Септа Ниселла была уверена, что Урсула, поступив в послушницы в возрасте одиннадцати именин, спасалась от чего-то. Она видела это по её бледному лицу. Сначала Ниселла думала, что проблема связана с её отцом или братом, но, читая их письма, не замечала ничего подозрительного. К тому же, Урсула всегда с радостью получала их.       Было очевидно, что девочка полностью контролировала отца, и в каждом письме он обещал, что если она решит вернуться, её встретят с распростёртыми объятиями. Её брат был менее уступчивым и писал реже. Он повторил обещание, данное отцом, — она сама выберет себе мужа, если вернётся.       Честно говоря, это беспокоило Ниселлу ещё до того, как на первый план вышли более серьёзные проблемы. Она даже начала расспрашивать о других мужчинах в доме Майес, но семья была небольшой и не имела собственных земель. Они служили рыцарями и фрейлинами у знати Речных земель, и вряд ли умная молодая женщина не смогла бы оттуда сбежать.       Сегодня у неё было такое же выражение лица, как и тогда, — бледное и измождённое, с плотно сжатыми губами, словно она о чём-то думала — или сдерживала слёзы.       Она сразу же прониклась симпатией к этой девочке. Урсула была умна и сразу же прониклась духом Семиконечной Звезды, даже до того, как Ниселла успела научить петь её задом наперёд на снегу.       Урсула любила учиться и использовала свои художественные таланты с усердием и преданностью, посвящая себя переписыванию великих трудов Староместа. Она не визжала и не жаловалась, как некоторые высокородные девушки, когда приходило время ухаживать за больными, и не лебезила, как подобает послушнице.       В отличие от некоторых других послушниц, которых она могла бы назвать, эта девушка всегда уравновешивала идеализм Семерых правдой о человеческой природе. Она не верила слепо, но была верна, что было редким качеством.       Когда пришло ужасное письмо о судьбе её родных, она очень вежливо извинилась и ушла рыдать в уборную на целый час. Септа Ниселла была вынуждена притвориться, что не заметила, как послушница Дара разожгла небольшой костёр рядом с ульями, чтобы дать ей уединение.       Урсула вышла с красными глазами, но с ясным взглядом и попросила освободить её от обязанностей послушницы, чтобы разобраться с проблемами своей семьи. Было очевидно, что она надеялась выбраться из этой передряги и затем вернуться, но септа Ниселла знала, что после войны и зимы это будет не так просто. У неё не было времени убедить её в этом до отъезда девушки.       Она не должна выделять кого-то из своих подопечных, но оставила свой пост в Септе и сопровождала Урсулу через половину этого ужасного континента, чтобы помочь ей. Видимо, правда всё равно выйдет наружу.       Рука Урсулы быстро скользила по странице. Обычно у неё был аккуратный почерк, но сегодня, казалось, она стремилась к скорости. Когда она закончила задавать вопросы, в комнате воцарилась тишина.       Септа Ниселла старалась не злиться, но её раздражало ожидание того, что Урсулу вызовут из относительно богатой и безопасной зимы в Долине в эту сырую деревню, где она каким-то образом решит все проблемы. Возможно, это воля богов, как она учила проповедовать. Возможно, это злая судьба. В любом случае, она советовала Урсуле держаться подальше от этого места. И вот она здесь. Они здесь.       — Думаю, я понимаю ситуацию, мейстер, спасибо. — Урсула подняла взгляд, переводя стальные глаза с одного лица на другое. Она нервничала, и это понятно, но долгие годы, проведённые в её компании, научили Ниселлу кое-чему об этом лице — и у неё внутри всё сжалось от дурного предчувствия. — Хотя я понимаю обеспокоенность по поводу вторжений железнорождённых и согласна с тем, что мы должны принять все меры предосторожности, я не считаю, что наших запасов на зиму достаточно. Нет смысла вооружаться, чтобы защищаться от нападения, если наши крестьяне слишком слабы от голода, чтобы поднять оружие.       — Моя работа в качестве послушницы заключалась в подготовке к работе писца и художника текстов, что давало мне много времени для общения с учёными. От них я слышала, что эта зима будет очень долгой. Боюсь, что нам следует готовиться к тому, что она продлится вдвое дольше.       Голос Урсулы, когда она сообщала эту ужасную новость, сначала был тихим и дрожащим, но к концу речи стал громким и твёрдым. Она понимала, что ей необходимо взять себя в руки, особенно если она хочет сдержать голодных простолюдинов и озлобленных воинов.       Сир Коэн заскрипел в своём углу, а мейстер Льюис выглядел готовым испортить ковры Миэрина по другим причинам. Септа Ниселла не стала слушать оправдания Урсулы перед советом, её интересовало, откуда Урсула получила информацию, а не нелепые объяснения по этому поводу.       Мейстеры, септы и септоны часто общались в одних и тех же кругах в Староместе. Куда бы они ни пошли, их ученики всегда следовали за ними. Можно предположить, что Урсула случайно услышала разговор, когда выполняла свои обязанности. Однако в этом объяснении есть некоторые недостатки.       Во-первых, верующие и мейстеры были уверены, что знают, как правильно себя вести, и поэтому часто сплетничали. Септа Ниселла была бы более склонна поверить Урсуле, если бы она рассказала о грязном скандале, связанном с предсказаниями мейстеров о зиме.       Признаки более долгой зимы не стали бы игнорировать. Кто-нибудь обязательно бы сказал что-то, и тогда Вера и дома c мейстерами сделали бы необходимые запасы. Нельзя удержать такое в секрете. Но она до сих пор не слышала, чтобы Урсула или кто-то другой говорил об этом.       Если задуматься, девушка посоветовала септе Морган, которая тогда была послушницей, сделать на зиму больше запасов, чем обычно. Она использовала предлог, что если зима затянется, то в сезон посадок можно будет помочь нуждающимся. Септа Ниселла давно знала, что у девушки доброе сердце, поэтому в тот раз не придала этому значения. Возможно, остальные думали, что их леди легко переубедить или ввести в заблуждение, но Ниселла была склонна ей верить.       Даже если бы Урсула не была такой ужасной лгуньей, какая польза от того, что девочка солгала о затянувшейся зиме? Ниселла не могла этого понять. Но если это правда, тысячи людей оголодают и замёрзнут в своих домах.       — Насколько я понимаю, — продолжила Урсула, — Наши основные проблемы заключаются в трёх аспектах. Во-первых, нужно максимально растянуть имеющиеся запасы, что будет трудно сделать без точной переписи населения и хороших дорог. То, что жители деревни отправляют повозку на Ведьмин холм и надеются на лучшее, оставляет много возможностей для жадных и отчаявшихся. Во-вторых, нужно найти способы разнообразить рацион. Что можно добыть охотой, рыбалкой или собирательством? В наших кладовых есть запасы, но война не позволяет семьям солить, закапывать или иным образом сохранять продукты. В-третьих…       Девушка молчала, ковыряя чернильное пятно на указательном пальце. Ей следовало бы избавиться от этой привычки, — создавалось впечатление некомпетентности. Хотя девичья застенчивость считалась добродетелью для послушницы, септа Ниселла находила её утомительной и неинтересной. К тому же, это могло подорвать доверие домочадцев, если бы она казалась неуверенной в себе.       — Несмотря на противоречие нашим целям, нам действительно может потребоваться рабочая сила. Танец был ужасен и оставил глубокие шрамы в сердцах людей. Я видела последствия в Ярмарочном поле: урожай гниёт на полях. Защита владений остаётся большой заботой. Кроме того, мы можем начать проекты, которые позволят наилучшим образом использовать то, что у нас есть, и увеличить это, если переживём зиму.       Занятые мелкие сошки также участвовали в поддержании порядка. Зимний голод — это ужасное испытание, но темнота, скука и пьянство могут не меньше разжечь толпу. Урсула приказала совету предлагать любые идеи, даже если они были лишь наполовину сформированы. Она хотела собрать как можно больше нитей для поиска решения.       Даже на составление приблизительного плана переписи уйдут недели. В то же время другие уже начали обсуждать, стоит ли восстанавливать Скалорит после того, как деревня была сожжена железнорождёнными.       У самой септы Ниселлы было несколько идей о том, как сохранить единство и дисциплину среди простых людей, несмотря на неизбежное сопротивление переменам, которые произойдут зимой. Возможно, кто-то из знакомых ей септ или послушниц захочет отправиться в путешествие?       Они погрузились в решение трудной задачи, стоящей перед ними, и проговорили до самого ужина и наступления сумерек. Тем не менее, она ловила себя на том, что время от времени бросает взгляд на водянистый зимний свет, проникающий в комнату через застеклённое окно, и на ворона, который сидел снаружи, не мигая, на карнизе.

***

       Со стола леди Майес       Едва разборчивые записи на каком-то странном языке, совершенно непонятном человеку, который их просматривает.       Вдовьи смотрины              бойцы, здоровые?       звероловы/охотники?       лесники       плотники кузнецы и т.д.       приоритет грамотности       рыбаки?       пиздец, пиздец, пиздец, пиздец       Еда:              ламинария?/Хлеб с водорослями       выращивание древесных вешенок/сосновых грибов???       разведение кроликов, план на 2 года (опасность для урожая?)       очаги?       выращивание морских жуков,       солёная рыба, холодный ветер — это хорошо       защита от цинги       дополнительный рацион для беременных женщин?       дети получают приоритетные молочные продукты?       животноводческий комплекс       Не умри              предупреждение — сигнальная вышка?       берег, чтобы обезопасить людей?       станция мужчины/женщины       тернировки с сиром К.       мыло при доставке пайка       обработка почвы в ночное время       чистота стоит рядом с благочестием       карантин? Как перекрыть реку?       Далее следует серия расчётов, которые казались бессмысленными, но проницательный взгляд редко встречающегося грамотного каменщика мог бы заметить попытку найти очень интересное применение местному известняку.       

***

      

Сир Коэн Харт

       Коэн привык обходить приказы.       Они с Андором часто шутили по этому поводу, следуя за лордом Кермитом Талли на войну. Всегда был кто-то ниже их по статусу, но межевые рыцари жили в мире, где им приходилось выполнять множество сложных приказов, не получая за это ни денег, ни славы. Это было лучше, позволить лордам из более знатных домов взять на себя ответственность, ведь они привыкли к славе. На практике это означало, что им приходилось соглашаться с приказами, которые, как они знали, были неразумными или даже опасными.       Хитрость часто заключалась в том, чтобы полностью соглашаться с человеком, который отдавал приказы, а затем добиваться результатов, которые он на самом деле хотел, несмотря на его указания.       Командиру было безразлично, отправлял ли он своих солдат на кровавую бойню. Его интересовало только, принесет ли этот поступок ему победу или позволит сбежать.       Высокомерному молодому лорду было всё равно, если бы вы обучили тысячу смертоносных и эффективных воинов за меньшее время, чем потребовалось бы, чтобы собрать их. Он хотел, чтобы они гордо и стойко стояли в доспехах и выполняли впечатляющие синхронные упражнения для его развлечения и воркования его приспешников.       Леди вашего сеньора на самом деле не хотела вас доебывать. Она просто хотела почувствовать, что берет верх над мужем, которого терпеть не может.       Хитрость заключалась в том, чтобы не обращать внимания на их слова и понимать, чего они хотят. Тогда вы могли бы позиционировать себя по мере необходимости, чтобы выжить.       Возможно, это будет приказ, от которого ему придётся прямо отказаться.       Как член благородного рыцарского рода, он пользовался определённым уважением. Однако, будучи третьим сыном, не имел прав на земли и был вынужден отправиться в мир, чтобы сделать себе имя на турнирах, войнах или на службе у знати.       Хотя его семья происходила из Долины, когда Андор попросил его помочь основать ему новый род, Коэн почувствовал себя обязанным помочь своему старому другу. Леди Майес оказалась такой же умной, какой её описывал покойный отец, и у неё были интересные идеи по защите их складов от налётчиков и организации более эффективных патрулей.       Она была светом очей его старого друга, уступая только сыну и наследнику, что было естественно для мужчины. Коэн был готов хорошо служить ей. Он набил себе шишек на Ступенях, отточил навыки в Танце и знал, что повидал достаточно войны, смерти и безумия, чтобы обучить достойный гарнизон из неопытных солдат, способных противостоять жестокости людей.       Он был готов усилить подготовку новобранцев, собрать и обучить больше солдат, даже организовал и перераспределил население, чтобы как можно быстрее собрать урожай.       Однако он не был готов обучать женщин.       — Леди Майес, как верующая, я уверен, что вы понимаете, почему Семиконечная Звезда не поощряет женщин брать в руки оружие. — Он осознавал, что его тон был вызывающим, и это ему не нравилось. Однако он не видел другого выхода, кроме как открыто возразить или уйти. Он искал способ достичь её целей без такого решения, но его тревожило, что она говорила о вещах, которые ей не следовало обсуждать. Независимо от их отношений, он не мог смириться с таким поведением.       На лице леди Майес застыло кислое выражение. Широкий рот плотно сжат, а нос сморщен, словно в воздухе витал какой-то неприятный запах. Она была высокой для своего возраста и, возможно, однажды смогла бы смотреть ему прямо в глаза, но сейчас ей приходилось вытягивать шею, чтобы взглянуть на него, и, казалось, это не вызывало у неё никакого смущения. Она скрестила руки на груди и возразила:       — Мне не нужно, чтобы вы напоминали мне о писании, сир Коэн. Я уверена, что вы такой же хороший и верный рыцарь, как я — верующая. Однако у нас остался гарнизон из пятидесяти человек. Пятьдесят. И мы отвечаем за жизни тысяч простолюдинов, если железнорождённые неизбежно вернутся, когда закончат с запасами, которые они уже у нас украли!       — Я предлагаю вам представить, что может быть более неугодным богам — просить Воина и Старицу о наставлении, пока работаем, чтобы эти женщины могли защитить свои дома этой зимой? Или ничего не делать, кроме как молиться о милосердии Девы прямо перед тем, как мой народ будут убивать и угонять, как скот? — к концу её голос начал повышаться, и леди Майес явно оборвала себя и сделала глубокий вдох.       Коэн старался сдержать свои эмоции, и его кулак в перчатке скрипнул. Он понимал, что не должен так быстро выходить из себя. Проклятый Андор, о чём он только думал? Одно дело — уехать с половиной гарнизона, но он рисковал не только собой, но и своим единственным сыном, у которого не было других наследников мужского пола.       Если бы Коэн только знал, он бы отправился вместе с ним или привязал его к чему-нибудь. Возможно, тогда он не стал бы пытаться убедить второсортную септу, которая утверждала, что знает об ужасах, выпавших на долю простого народа.       Он потерял концентрацию, и в этом была его проблема. Андор был опытным рыцарем и предложил Коэну своё доверие и внимание. Однако Коэн слишком долго отвыкал от необходимости выражать свои мысли в вежливых формах, которые должны быть свойственны благородным людям, чтобы задуматься о здравом смысле.       Он попытался придать своему лицу более располагающее выражение, вспомнить, как облекать свои слова в сладкие речи, чтобы его новая леди могла услышать разум. Он также попытался не так сильно скучать по прямоте своего старого друга. Сжав зубы, чтобы не вздохнуть, он произнес:       — Я отправлю весточку своей семье, чтобы они прислали рекрутов, или, может быть, кто-то из вернувшихся с войны мужчин согласится служить. Миледи желает иметь полноценный гарнизон, и я искренне согласен с тем, что мы уязвимы для вторжения, но женщины не приспособлены к войне! Честно говоря, я не думаю, что мужчины это одобрят.       — Я не спорю, — решительно ответила леди Майес, и в её глазах что-то сверкнуло. — Честно говоря, у нас столько проблем, что если бы у нас было достаточно людей, я бы не стала вас обременять. Но сейчас у нас нет людей. Сколько времени займет у ваших родственников сбор рекрутов? На сколько мы можем рассчитывать? Это хорошая идея, и я призываю вас немедленно её осуществить. Долина тоже пострадала от войны, и они разделяют наши опасения по поводу потери рабочей силы. Я уверена, что мы могли бы собрать вернувшихся ветеранов, но факт остаётся фактом: сейчас сезон вдов, сир Коэн.       Хотя её идеи о том, как обучать женщин, казались ему совершенно безумными, Коэн был вынужден признать, что она права, беспокоясь о состоянии их обороны. Если бы сотня воинов была обучена, они могли бы разгромить железнорождённых, но тогда окрестные деревни оказались бы во власти налётчиков. Учитывая состояние гарнизона, патрули, которые могли бы предупреждать о нападениях и поддерживать порядок, практически невозможны.       Тут она немного утратила самообладание, рассеянно провела рукой по волосам и неопределённо махнула рукой в сторону окна. Внизу он видел суету слуг и рабочих на территории.       — Вы — военный ветеран и друг моего отца, предлагающий службу и советы, которые я не могу игнорировать. Не собираюсь переодевать наших женщин в доспехи, но отец учил меня не только владеть мечом. Сколько женщин погибло, не имея сил и скорости, чтобы спасти себя и детей? Кто из них умел справляться со страхом и сохранять спокойствие? Что они делают, когда приходят разбойники? Не утверждаю, что мы изменим ход битвы с помощью отважной группы воительниц, я не сумасшедшая. Но даже если все крестьянки смогут добраться до наших стен, у нас вряд ли найдутся те, кто сможет защитить их в случае нападения.       В целом, налётчики не были чем-то необычным для сира Коэна. Майес — новый дом, и у Андора было всего несколько лет, чтобы освоиться со своими новыми обязанностями лорда. В то же время, чтобы вести ополчение в бой, пытаться починить замок и платить огромные суммы за продовольствие на зиму, все опытные воины, которых им удалось обучить, скорее умрут, чем вернутся домой.       После того как в первый год зимы люди устали или восстанавливались после ранений, они сосредоточились на том, чтобы защитить свои дома от холода. Эти кальмары были жестокими созданиями, но они выбрали неохраняемую береговую линию вдали от патрулей Морской стражи и наживались на уязвимом населении. Если бы он отвечал за добычу ресурсов во время зимней войны, он мог бы поступить так же.       И всё же, когда эти семьи вышли из убежища, они плакали. На лицах матерей, чьи дочери были вырваны из родных домов, застыла боль. Каждая из них ненавидела себя за то, забрали не их. К такому невозможно привыкнуть.       Андор был отважным воином, но, к сожалению, в конце сражения он не заметил, как у него поднялась температура, и не почувствовал гнилостный запах из раны в животе. Он просто плакал и в отчаянии звал своего сына.       Она чувствовала его колебания, и он это знал. Она воспользовалась своим преимуществом:       — Если не будет особых талантов, — а я верю вашему мнению больше, чем кому-либо еще на моей службе, — мы не будем обучать женщин владеть оружием. Это пожизненная дисциплина, и я не хотела бы относиться к этому легкомысленно. Предлагаю арбалеты и копья для тех, кто может отступить в безопасное место, и упражнения для улучшения выносливости и скорости, чтобы больше людей могли укрыться за стенами. Когда припасы будут доставлены и распределены по соседним деревням, ваши люди могли бы провести тренировки и побудить их практиковаться, чтобы они были готовы к вашему следующему возвращению.       Это не плохой план по подготовке ополчения. Просто он противоречил всем его представлениям о жизни. Обычно, когда такое случалось, ему приказывали предать женщин мечу совершенно иным способом. И всё же он ещё не закончил.       — Дело не только в моих возражениях, миледи, — начал он. — Женщины не созданы для войны, они не хотят сражаться и, вероятно, не обладают дисциплиной для вашего плана. Какая женщина захочет узнать такие вещи? Говорят, что в каждом мужчине есть зверь, который пробуждается, когда ты вкладываешь меч в его руку. История полна примеров воинов, в то время как женщины, достойные этого имени, ездили верхом на драконах. У женщин нет инстинкта убийства, как у мужчин, и нет примеров для подражания. Будь так просто вооружить женщин, мы бы удвоили армию. Я беспокоюсь, что это будет потраченное впустую время, которое лучше потратить на другие занятия. Ваши идеи заслуживают внимания, миледи. Используйте их, чтобы управлять простыми людьми, лучше, если они будут следовать разумному примеру. — Он ждал, затаив дыхание. Поможет ли это ей наконец-то прийти в себя?       Она на мгновение замолчала, а затем кивнула с выражением глубокой печали на лице:       — Вы говорите правду, я знаю, сир Коэн. Дева призывает к благородству и милосердию, Матерь вещает о домашнем очаге и доме, а Старица дарует мудрость. Воистину, женское сердце и тело не созданы для сражений. Ваши слова достойны внимания и тронули меня.       Коэн женат четырнадцать лет и кое-чему научился, и хотя не видел, в чём дело, он чувствовал, как захлопывается ловушка.       Леди Урсула расправила плечи и вздёрнула подбородок, её широко распахнутые серые глаза были полны решимости.       — Я должна подавать пример. Нельзя ожидать, что мой народ будет терпеть это унижение, если я не разделю его с ними. Как их госпожа, простолюдины будут обращаться ко мне за советом. У меня лишь тело слабой женщины, сэр Коэн, но я дочь своего отца. Я последую вашему совету в этом вопросе и не отступлю.       Она коснулась его руки и с улыбкой повернулась к нему. Её внезапное веселье стало для него полной неожиданностью, и он, не раздумывая, последовал за ней. Это было как удар молнии, и Коэн пытался понять, как она могла прийти к такому выводу, основываясь лишь на его словах. Они вместе направились к казармам, и она, снова улыбнувшись, тепло произнесла:       — Не многие дали бы мне такой мудрый совет, сир Коэн. Я ценю вашу преданность, которая позволяет вам не уклоняться от суровых истин. Стыдно признаться, но без вашего наставления я бы пренебрегла долгом подавать пример. Такие люди, как вы, обеспечат продолжение наследия моего отца, а не те, кто будет улыбаться и подобострастно кланяться.       Только гораздо позже, составляя план тренировок, учитывая опасения леди Урсулы относительно командной работы и протоколов для каждого участника на случай нападения, он осознал, как именно его одурачили.

***

Со стола септы Ниселлы       В элегантном письме, которое каким-то образом уже излучало неодобрение по поводу неизбежности вашей собственной неопрятной руки.       «Предстоит интересная работа, и велика вероятность, что я умру от голода или буду убита железнорождёнными. Очень занимательно. Пришлите пятерых с грубыми руками, двоих с мягкими.       Н»       Это было тщательно переписано на новый пергамент, хотя они по глупости сдвинули копию «Семиконечной звезды» септы Ниселлы на полдюйма влево.       

***

      

Седра

       Она не была близка с лордом при его жизни. Его одежда была хорошо сшита и ухожена, но, будучи не настолько знатным, чтобы иметь слуг, он в основном одевался сам. Он не спал ни с одной из известных ей девушек, хотя, возможно, у него водились деньги на дорогих шлюх.       Хотя она знала, что нужно опасаться мужчин с мечами, он ей очень нравился. Он не был настолько близок со слугами, чтобы она беспокоилась о его необычных вкусах, но и не был настолько груб, чтобы оскорблять тех, кто ему служит.       Когда он умер, она испугалась, как и все женщины, ведь следующий кузен или дядя, который приедет, будет незнакомцем и может оказаться как хорошим, так и плохим лордом.       Все были поражены, когда леди Майес появилась в Южности. Она не походила на леди. Когда она приехала, на ней был один из тех капюшонов, которые носят септонские послушницы. Она даже не любила, чтобы её одевали, поскольку, видимо, слишком привыкла к своим рясам. Она с удовольствием задирала кружевные передники, прежде чем отправиться по своим делам.       Седра уговорила леди Майес сесть для одевания. Она никогда раньше не занималась ничем настолько изысканным, как наряды леди, и она бы не потерпела, если бы кто-то сказал, что она плохо одевает свою госпожу.       У леди Майес были прекрасные волосы, за которым явно хорошо ухаживали. Будучи незамужней, она носила их распущенными и почти без украшений. Ей не нравилось, когда они падали на лицо, поэтому Седра использовала шёлковые ленты, чтобы создать что-то из кос. Её госпожа всегда хвалила и благодарила её за старания.       С тех пор как она стала послушницей, у неё вошло в привычку просыпаться до рассвета вместе с Седрой, что поначалу вызывало неловкость. Госпожа обычно оставалась в ночной рубашке и халате и в любом случае использовала первый час дня для уединённой молитвы. Так что Седра успевала привести себя в порядок, разжечь огонь и закончить несколько дел, прежде чем заняться госпожой.       Седра была послушной девочкой, чтила богов и часто молилась. Она мечтала о сильном лорде с охраной, который защитит их от набегов. Она не могла рассказать об этом, боясь наказания, но замечала, что её мысли могут стать реальностью, если она их достаточно громко озвучит.       Когда пришёл приказ о нормировании, Седра сначала громко возмущалась про себя. Леди Майес могла быть строгой, но всегда отдавала приказы с учтивостью, как и подобает настоящей леди. Однако она ожидала, что её приказы будут выполнены.       Седра беспокоилась, что её обманули оболочкой верующей леди. Она думала, что леди Майес не будет так сурова с ними, ведь они и так страдали от зимы. Кузен Седры помогал разгружать повозки из магазина, и он сказал, что они были забиты под завязку, так что она не видела причин для беспокойства.       Она не почувствовала облегчения, — это было не совсем то, чего она ожидала, но стало ясно, что какой бы план ни придумала её светлость, он не так страшен, как боялась Седра.       Она удивилась, когда леди Майес распорядилась, чтобы все ели одинаковую еду в Большом чертоге на рассвете и в сумерках, если только не работали всю ночь или на кухне. В великих домах залы заполнялись знатными гостями, рыцарями и их родственниками во время трапез. В малых домах собирались домочадцы, слуги, стражники и члены семьи. Леди Майес оставляла один из больших длинных столов пустым, чтобы любой житель Южности мог прийти погреться у огня и выпить разбавленного эля или горячего отвара.       Больше людей, чем ожидала Седра, воспользовались её предложением, сначала из любопытства, а затем по причинам, известным только им. Леди Майес была помешана на чистоте, и никому не разрешалось садиться, пока они не вытирали руки щелочным мылом и водой у входа, к удовлетворению септы Ниселлы, которая, да простят её Боги, была настоящей стервой.       На утренней трапезе септа Ниселла или леди Майес читали молитву и пели гимн для всех присутствующих. Некоторые из них особенно нравились Седре, ведь леди Майес явно получила прекрасное образование в Староместе. Обычно она обсуждала с советом предстоящую работу на день, хотя Седра с трудом разбирала половину слов, которые могла уловить со своего скромного места среди других слуг.       По вечерам галерея менестрелей обычно пустовала, так как леди с Ведьминого холма, похоже, была немного скупа и не любила тратить деньги на развлечения. Вместо этого леди Ивонна предпочитала беседовать с кем-нибудь из домочадцев или играть для всех на лютне. Зима была унылым временем года, и любое развлечение было как нельзя кстати.       Иногда по вечерам леди Майес принимала просителей за высоким столом. Она называла это «рабочим ужином». Седре нравились сплетни, если она могла их услышать, но больше всего ей нравилось, когда просителей было немного, и её леди могла хоть немного отдохнуть.       Иногда леди Ивонна уговаривала её спеть одну-две песни, но изредка у неё было плохое настроение или она сильно уставала. Лорд Андор тоже обладал приятным голосом, вспоминала Седра, и часто пел со своими людьми старые солдатские песни, когда был навеселе. Некоторые слова до сих пор заставляли её краснеть.       Госпожа даже питалась так же, как и домочадцы: она ела простую еду и блюда, приготовленные по рецептам, которыми делилась с поварами. Она не употребляла хлеб из пшеничной муки, но настаивала на том, чтобы все ели чёрный хлеб, испечённый в её доме с добавлением семян или орехов для вкуса.       Однажды она даже принесла сушёное морское растение, чтобы испечь ячменный хлеб. Седре, которая была слишком голодна, чтобы не оценить его, очень понравился этот хлеб своим пикантным солёным вкусом. К солёной рыбе или маринованным овощам подавались острые твёрдые сыры или яйца.       Когда готовили мясо, кости не выбрасывали, а использовали в супах с зеленью и кореньями. В домах простых людей часто готовили похлёбку, но обычно её подавали только в господских залах, чтобы растянуть запасы в конце зимы.       Каждые несколько дней предлагали небольшие угощения. В некоторые дни молоко подслащивали сахарной свёклой, а в другие — блюда с сушёными ягодами и яблоками, которые добавляли в жидкую овсяную кашу.       Её мейстер отобрал людей для управления складами и их охраны, чтобы простые люди могли раз в неделю приходить за своей порцией еды. Некоторые были благодарны, ведь война лишила их семей средств к существованию, а соленья и сыры были роскошью, недоступной жителям Мирополя. Другие были менее благосклонны, утверждая, что за их тяжёлый труд им должны давать больше, чем их соседям.       Однако люди леди Майес не уменьшили количество продуктов, за исключением некоторых категорий, что вызвало недовольство горожан. Беременным женщинам выдавали дополнительный рацион, состоящий из тёмной зелени, фруктов и рыбы, а детям — молоко, которое не использовалось для изготовления и хранения сыра.       Мейстер позаботился о том, чтобы все в деревне были учтены и записаны, поэтому было трудно притворяться, что у вас есть лишние рты. Особенно учитывая, что почти никто не умел читать ту хитрую маленькую книжицу, которую он дал своим людям.       Седра делилась мыслями с другими женщинами о тренировках, которые устраивал для них сир Коэн. Она закатывала глаза и говорила, что у неё и так много обязанностей, которые не оставляют времени на подобные занятия. Это было очень разумно и по-деловому с её стороны.       Однако, тайный голос в её голове шептал совсем другое. Ей было весело и даже немного глупо бегать по городу с девочками, с которыми она выросла, но которых редко видела, разве что на праздниках и в святые дни. Ей нравилось подшучивать над некоторыми пожилыми вдовами, которые смотрели на сира Коэна так, будто он был самым сладким кусочком пирога.       Стрельба из арбалета не была её сильной стороной, но она могла заряжать его почти так же быстро, как прачки и кухарки. Это определённо делало её сильнее! Какой-то тихий голос внутри неё подсказывал ей, что это хорошо.       Она знала, что если какой-нибудь негодяй с Железных островов снова придёт сюда, она будет лучше подготовлена. Она знала, где находится оружейная комната, и представляла, как стоит на эшафоте с красным поручнем. Она знала, что будет готова выстрелить в глаз следующему ублюдку, который решит, что может убить её друзей и забрать то, что ему не принадлежит.       Её светлость иногда присоединялась к тренировкам, хотя и нечасто. Было забавно наблюдать, как леди достаёт арбалет и стреляет из него или бегает с ним в тяжёлых юбках, а её ручной ворон пикирует на неё всю дорогу. Однако у неё и так было много обязанностей, даже будь она лишь наследницей, а не хозяйкой Ведьминого холма.       Леди Майес мало спала и подолгу работала при свечах и свете камина, даже после того, как Седра удалялась в комнаты для прислуги. Она даже заказала маленький металлический крюк и чайник, чтобы готовить отвары поздно вечером в своей спальне, не вызывая слуг. Седра не могла избавиться от страха, что это из-за её плохой работы днём, ведь если бы её работа была хорошей, её бы вызывали чаще.       Несмотря на все странности, Седра привязывалась к леди Майес. В целом, жизнь была такой, какой и следовало ожидать после того, как привычный порядок вещей был нарушен. Каждую ночь Седра молилась о короткой зиме и крепком здоровье. Она была хорошей девочкой, как говорила её мама, и знала, что не стоит просить большего.       

***

       Из золы в камине в покоях леди Майес.       Собранные фрагменты не складываются в полноценные письма. Какие-то наброски? Почерк не похож на почерк леди Майес.       »…» Дорогая Урсула «…»       »…» прислушались к твоим предупреждениям и начали абсурдную погоню за зимними припасами «…»       »…» скучаю по тебе больше, чем можно выразить словами «…»       »…» за мной внимательно наблюдают, но если я никогда не увижу другого дракона «…»       »…» ячмень и сено «…»       »…» зря потратится на этого дурака, хотя, кажется, он тебе очень нравится «…»       »…» Дикон — прекрасный сын, на которого только может надеяться мужчина, но я не могу не желать «…»       »…» постарайся повеселиться, хотя я знаю, что тебе не свойственно ничего делать, кроме как переживать «…»       »…» вернись к нам. Клянусь, ты выберешь мужчину, за которого выйдешь замуж. Разве я не проявил себя с Ивонной? «…»       Каждая деталь собрана и спрятана до того, как служанка госпожи пришла разжечь камин. Следы от закопченных рук, оставленные на краю очага и вдоль плинтуса, остались незамеченными как преступником, так и служанкой.