Безумец

Снова она. Та самая девочка с изумрудными глазами. Теперь она была одета в белую рубашку и коричневые брюки. Напоминая фермера, она сидела на старом диване в гостиной и махала ножками. Ее светлое личико, как у ангела, улыбалось, от нее исходил яркий свет, ярче самого солнца. Рядом с ней я чувствовал себя грешником, который не должен был ее касаться, дабы не испортить. Она водила глазами по комнате, остановила взгляд изумрудных глаз на мне. — Ты никогда меня не забудешь? — Писклявым голосом, серьезно спросила она. — Никогда, — громко ответил я. Тьма. Гостиная и она исчезли. Я очутился в черной комнате. Здесь нет ни входа, ни выхода, пустота, тьма. Я не пытался выбраться, знал уже сразу — отсюда нет выхода. Сидел в ожидании чего-то страшного, непредсказуемого, но царила тишина. Из тьмы появилась девочка, она прошла сквозь нее, будто это дым. Встала передо мной, и цвета ее глаз я уже не видел. Видел лишь слезы, которые катились по розовым щекам. — Ты не сдержал обещания! — Завопила девочка, обвиняя меня. Вскоре всхлипы стали громче. Капли хрустальных слез падали на пол и разбивались. Я протянул к ней руки, хотел обнять, но она отшатнулась. Нет, не плачь, ангел. Я не хотел. Я потерял доверие самого ангела, что может быть хуже? Сердце разрывалось на кусочки. От меня не осталось ничего. Я стал никем. Девочка испарилась во тьму, а головная боль усиливалась. Звон в ушах заглушал собственные мысли и стук сердца. Джозеф вскочил с кровати, руки крепко сжимали голову, пытаясь прекратить этот звон и боль, которая пронзала виски. Медленно шатаясь по комнате, он попытался найти таблетки от головной боли. Но боль сковала его движения, и он рухнул на пол. Спустя столько лет головные боли вновь вернулись, а Джозеф только успел забыть об их существовании. Голову будто пронзал острый кинжал. Положив одну руку на кровать, он хотел подняться. Но ноги не слушались, они валялись на полу, не поддаваясь мужчине. Вокруг все потемнело, дыхание участилось, а сердце громко забилось в ушах. С каждым новым биением стук сердца отдавался в ушах всё громче. Он ощущал, как его тело будто находилось внутри огромного колокола, по которому били без остановки. Рука вяло сползла с одеяла, тяжелая, свинцовая голова упала на холодный пол. Джозеф уже ничего не ощущал. Он не мог подняться. Грудь едва поднималась, черные глаза смотрели в дверной проем. Грязный козырек сапога появился в комнате. Веки медленно опускались, последнее, что успел увидеть Джозеф, — перепуганное лицо Роджера. Он погрузился в сон. Снова. Вечная тьма, которая окружала его. Он сидел по центру, сжимая колени к груди. Не было ни девочки, ни поля, никого. Лишь он сам и тьма, которая жаждала поглотить его и забрать в свое темное царство. Джозеф привык к тьме, он здесь уже был далеко не один раз. Но в этот раз его нахождение здесь оказалось недолгим. Открыв глаза, он увидел свой потолок. Потолок своей квартиры. Повернув голову, он увидел рыжеволосого мужчину, который сидел на стуле возле кровати и чистил мандарины. — Головные боли вернулись? — Буднично спросил Роджер. Но по его вздутым венам на шее и желвакам, которые бегали по лбу, было ясно — он сдерживал свою злость. Его страх порой переходил в злость. Такова его защитная реакция. — Похоже, — спокойно ответил Джозеф. — Какого черта, ты выкинул свои таблетки?! — Бросив неочищенный мандарин на тумбочку, крикнул он. В его летних голубых глазах появилась буря и гроза. В глазах стреляли молнии. Роджер свел брови и злостно посмотрел на пострадавшего. — Разве? — Удивился Джозеф. Глубоко в душе он догадывался, что выкинул таблетки. — Я перерыл всю твою квартиру, их нет, — снова взявшись за мандарин, сказал Роджер. — Тебе их выписывали не просто так, они тебе нужны. Ты же и сам видишь, иногда головные боли пропадают, а иногда появляются. — Их не было уже несколько лет, — отводя взгляд черных, усталых глаз, сказал Джозеф. — Упрямый, — сделал вывод Роджер, протягивая ему очищенный мандарин. Джозеф взял фрукт и разделил его на две половинки, одну протянул Роджеру. Тихо прыснув от смеха, Роджер взял половинку мандарина и взглянул на своего друга. — Это опасно. Что могло бы случиться, не будь у меня копии твоих ключей или опоздал бы я на пару минут? — Ответ был очевиден и не требовал оглашения. Только когда Джозеф погряз в вечном самобичевании и унынии, Роджер попросил сделать копию ключей от квартиры и отдать ему. Роджер иногда слишком сильно беспокоился за друга, пользовался ключами лишь в экстренных ситуациях. — Чего ты вообще приехал? — Изогнув бровь, спросил Джозеф. — Я не собирался приезжать. Дети хотели с тобой поговорить по телефону, скучают по дяде Джозефу, который им всё разрешает. — Тёплая улыбка расцвела на лице Роджера. Он любил то время, когда всё было хорошо, и все были счастливы. Но от того времени остались лишь тусклые, блеклые воспоминания. — Ты не брал трубку, и я забеспокоился. Приехал, ты не открывал. Когда вошел в квартиру, увидел тебя, лежащего почти без сознания. Вызвал скорую, они дали тебе таблетку, выписали лечение и дали направление к врачу. Мне оставалось только ждать, сходил в магазин, купил мандаринов и вот сижу. — Я не пойду к врачу, — отрезал громко Джозеф. — Пойдешь, — приказал Роджер. — Нет, — отказался возмущённый мужчина. — Тебя никто не спрашивает, — серьёзно сказал Роджер. — Да пошел ты! — обиженно плюнул Джозеф. Его тошнило от белых, до блеска, стен, противного запаха таблеток и разных лекарств. Это было место с двумя исходами. Ты здоров или умрешь, третьего не дано. Обычная лотерея, в которой может выиграть не каждый. Это было самым ужасным — увидеть, как чьи-то родители рыдают навзрыд, потому что их ребёнок не выжил. При виде такой сцены по телу пробегала дрожь, и где-то далеко в голове засела мысль, что ты тоже можешь проиграть, и рыдать будут уже твои родители. Это пугало, и этого боялся Джозеф. Боялся услышать смертный приговор. Его страшила не сама смерть, а осознание, что своей смертью он причинит боль окружающим. Роджер вышел в туалет, а Джозеф быстро нашёл телефон и включил его. Заходя в почту, по телу пробежала дрожь. Сердце забилось сильнее, воздуха стало не хватать, он по несколько раз выходил и заходил в почту, надеясь, что это сон. Это не может быть правдой. Это ложь. Он всё ещё спит. На экране он видел пустой лист, никаких упоминаний о Лиззи. Ни одного сообщения от неё. Она как призрак, неожиданно появилась и так же исчезла, без предупреждения. Джозеф клацал по разным кнопкам, пытаясь найти хоть одно упоминание о её существовании. Но тщетно. Вдруг что-то случилось? Вдруг она в опасности? Мысли поглощали Джозефа, окутывая его в свою пучину страданий и боли. Сердце заглушало все посторонние звуки. Стук за стуком, телефон выпал из рук. Бесполезная металлическая игрушка упала на покрывало, а Джозеф схватился за голову. Дышать становилось труднее. Он не услышал, как Роджер вошел в комнату и подбежал к кровати. — Снова голова? — Испуганно крикнул он. Роджер залез на кровать и уселся перед лицом друга. В черных глазах таился страх, отчаяние и боль. Боль, которая хотела его заполучить и уничтожить как личность. Она могла перерасти в вечную тьму, из которой невозможно выбраться. Во тьме ты тонешь, как в зыбучих песках. Роджер стал трепать друга за плечи, пытаясь вытряхнуть из него все эти чувства, которые читались в его глазах. — Джозеф, ДЖОЗЕФ! — Заорал он. Стук сердца в ушах прекратился. Мужчина направил свои грустные глаза на друга. — Я с ума сошел? — Тихо и отчаянно спросил Джозеф. Боль пылала в его черных, как ночь, глазах. Эта боль хотела им овладеть, и у неё это отлично получалось.