Безумец

Раскинувшись в кресле, я устремил взгляд высоко в потолок. Даже этот потолок казался более интересным, чем монолог директора о том, как плохо драться и как это может помешать мне при поступлении в престижный университет. О каком университете шла речь, я не имел ни малейшего представления, но старик даже не задумался о том, что я НИЧЕГО не помню. О моем амнезийном состоянии знали не многие, но его об этом не раз предупреждали. Такое ощущение, что амнезия — это у него, а не у меня, или хотя бы кратковременная потеря памяти. Директор отпустил меня только спустя полчаса адских нравоучений. Проходя мимо учеников с опущенной головой, я чувствовал на себе косые взгляды, полные страха. Иногда попадались и любопытные глаза девчонок из девятых классов, которые считали парней-хулиганов неписанными красавчиками и крутыми. На этих девочек было даже тошно смотреть — кто в наше время считает хулиганство чем-то крутым? Слухи о недавней драке разлетелись быстро, словно электрический ток, заполняя каждую щель и проникая в каждое тело. Я стал местной знаменитостью, но, увы, наоборот. Меня боялись. Конечно, не каждый может так красиво изуродовать лицо парню с параллели, который физически превосходил меня. На моем лице появилась зловещая ухмылка. Бойтесь меня. Прошлого Джозефа больше нет. Теперь есть только Я. У меня нет ни малейшего понятия о том, каким был настоящий Джозеф, так что свою личность придется строить с нуля. Она будет кардинально отличаться от меня прежнего, того, кто гнил где-то в земле. Родители и брат почему-то не говорили о том, каким я был раньше. Ни слова о моем детстве, ни слова о моих постыдных поступках, когда я был мелким. Как будто вспоминать не о чем. Или они просто не хотели вспоминать? Зайдя в класс, я уселся на свое место и принялся читать учебник по биологии. Голубые глаза пристально оглядывали меня с ног до головы. Я хорошо ощущал это, поэтому резко откинул учебник и направил лицо в сторону парня. — Бу! — крикнул я, приподняв руки над головой. Парень от неожиданности отскочил и прикрыл лицо кистью руки. Он тоже боится меня. Этого стоило ожидать. Опуская руки, мои веки устало опустились. — Чего тебе надо? — грубо спросил я. Нужно его отпугнуть, пусть держится подальше от опасного человека. Он хороший парень, ему незачем портить себе репутацию, общаясь со мной. Открыв слегка бледное лицо, он замешкался и почесал затылок. — Что директор сказал? Отчисляют? — неуверенно спросил он. — Да, сегодня последний день, когда я хожу в эту школу, — соврал я, обреченно закатывая глаза, будто мне очень жаль. — Лжешь, — холодно перебил мою актерскую игру этот наглец. Голубые глаза в одно мгновение наполнились решимостью и ледяным ветром. Я не знал, что он так умеет. — А ты хотел бы? Клоун, — нахмурился я и впился в него темными глазами. Ожидал услышать что угодно, только не это. — Нет, — серьезно ответил клоун. Мы молча уставились друг другу в глаза. Я пытался найти в них ложь. А он? Что он пытался разглядеть в вечной тьме? Ему не говорили, что в темноте нет даже маленького лучика света? В темноте можно только погибнуть, но не спастись. В моих глазах нет ничего хорошего. Голубые глаза, как летнее небо с осколками льда, не врали. Этот парень точно рехнулся. Игра в гляделки завершилась моей победой. Отводя взгляд, я лишь недовольно заворчал, как старик, разочарованный проигрышем. Но на лице парня засияла лучезарная улыбка победителя. От него исходили искры солнца. Это меня бесило. Укрывшись капюшоном от его палящего сияния, я продолжил читать учебник. — Кот, — раздался его голос у моего уха. Хотелось бы врезать ему, но второго похода к старикану я не переживу. Теплый, легкий голос, но слово колкое и противное. Этот парень умеет выводить из себя. Устремив на него взгляд, в котором таилось желание придушить его, он лишь засмеялся. Не каждый день видишь, как солнце смеется. — Тебе подходит, такой же неукротимый и своенравный. Даже погладить себя не даешь, — обиженно прошептал клоун, и его теплая ладонь потянулась к моим черным волосам. Я быстро отвел голову в сторону и перехватил его руку. Потянув его за запястье поближе, я заглянул ему в глаза. — Сам сказал, я себя гладить не даю, — произнес я четко и внятно. Отпустив его запястье, продолжил бесцельно листать страницы учебника. Тьма бушевала в моих глазах. Видимо, она все-таки убедила парня отстать от меня. Рыжеволосый клоун уселся на свое место и больше не трогал меня. Кот... Какое же тупое прозвище. Но сердце вдруг забилось быстрее. Я думал, оно мертво, как и настоящий Джозеф. После уроков я направился домой. Пусть у меня была амнезия, память сейчас работала неплохо, я быстро запомнил дорогу домой. Но все равно не мог вспомнить прошлое. Как будто на него стоял блок в голове. Вернувшись в холодный, якобы родной дом, я прошел в комнату. Нигде не мог почувствовать себя нужным, даже здесь, в родном доме. Чувствовал себя чужим, словно прохожий. Кинув портфель в угол, я упал на кровать и стал разглядывать потолок. Видеться с родителями не хотелось. Они были в ярости, узнав про драку, особенно отец. Конечно, они никогда не смогут привыкнуть к тому, что их настоящий, хороший сын больше не существует. Есть только такой отброс, как я. Хотелось убежать, но куда? Меня нигде не ждут. Я встал и сел за стол, достал потрепанный листок и ручку. Стал черкать на бумаге. Вот так и появились первые фразы, полные боли и отчаяния. Но этого никто не увидит. Я должен чем-то заполнить пустоту внутри. Бумага и ручка стали моим спасением. Отложив свои мысли, я полез в поисках других листов бумаги, но, открыв самый нижний ящик стола, мои глаза округлились. Легкий свет пробежал по красной натуральной коже. Перчатки выглядели потрепанными, ими часто пользовались. Беря боксерские перчатки в руки, я осознал одну маленькую, непримечательную вещь. Я не сильно отличался от настоящего Джозефа.