Безумец

Я не мог уснуть после времени, проведенного с моим ангелом. За окном уже сверкало утро, а веки не желали опускаться. Поднявшись с постели, я решил пойти выпить воды. Том повернулся лицом к стене и тихо сопел. Мне очень хотелось вернуть наши близкие отношения и дружбу, но это невозможно. Невозможно дружить с тем, кого боишься. Тяжело вздохнув, я вышел из комнаты. Сделал пару шагов и уже собирался направляться к кухне, как из соседней комнаты раздался шорох, а затем шум. Что-то упало на пол. Я подошел к двери, из которой доносился этот шум. Дверь была чуть приоткрыта, и, заглянув в небольшой просвет, я увидел отца, который подбирал книгу с пола и бросал её на стол. Он рухнул на старый диван и устало подпер лоб рукой. Пару раз моргнув, он выглядел крайне уставшим. Редко я видел его таким. Рядом с ним сидел Оливер — странный, подозрительный мужчина с светлыми кучерявыми волосами и зелеными глазами. Эти глаза напоминали мне взгляд Лиззи, но были совсем другими — чужыми. Комната была похожа на офис или мини-библиотеку: письменный стол, диван и стеллаж с книгами. — Я не знаю, что делать, — тяжело выдохнул мой отец, его слова звучали так, будто он был полностью сломлен. Его замученный вид заставил мое сердце сжаться. Мне очень хотелось войти, обнять его, помочь. Но он никогда не примет мою помощь или поддержку. Он не поверит, что я способен на сочувствие. В глазах людей я лишь монстр. Монстр, чье существование — большая ошибка. Но я ведь способен на чувства. Я ведь человек. Прости, отец. — Джозефа отчисляют. Директор ни в какую не хочет его оставить, — потирая переносицу, добавил отец. Его печальный тон пронзил моё сердце. Мои глаза расширились. Я ожидал этого, но не мог до конца поверить. Школа была престижной, с ней у меня были бы отличные шансы поступить в хороший университет. В эту школу мало кто может попасть. Том, конечно, прошел без проблем, а вот я — не сразу. Благодаря моему отцу мне дали второй шанс, но теперь этот шанс был утрачен. Меня отчислят. Раз и навсегда. — Можем его устроить в школу моей дочери, там директор мой знакомый, — осторожно положив руку на плечо отца, сказал Оливер. Я прислушался. — Почему ты так переживаешь из-за его отчисления? — не понимал он. — Директор напишет ему плохой мотивационный лист. В школу Элизабет его могут не принять, а с университетом будут проблемы, — отчаянно начал перебирать возможные исходы мой отец, загибая пальцы. Но его последняя фраза словно треснула по моему сердцу. Эту трещину я не смогу залечить. Затаив дыхание, я ожидал его последних слов. Он выдохнул: — Кому нужен монстр. Монстр. Я догадывался, что он так обо мне думает, но никогда не осмеливался произнести это вслух. Теперь я услышал всё, что должен был. Я никогда не стану для него идеальным сыном. Для него я лишь монстр. Всего один проступок, и вся моя жизнь изменилась. Одно слово, один щелчок пальцами — и от моей любящей семьи не осталось ни следа. — Я договорюсь с директором, — убедил Оливер моего отца. Но я не слушал их. Их слова пролетали сквозь меня. Весь мир пролетал сквозь меня. Мой проступок нельзя скрыть, вернуть мою семью невозможно. Голова медленно опустилась, и ноги переставлять становилось всё труднее. Я как будто двигался через сыпучие пески, погружаясь с каждым шагом всё глубже. Тьма тихо злорадствовала за моей спиной, тянула ко мне свои липкие, гадкие руки, но вдруг остановилась в паре сантиметров от моего плеча. Ее смех умолк, и я увидел серо-зеленые глаза. Она стояла в двух шагах от меня, одетая в милую синюю пижаму с пандами и белые тапочки. Тьма недовольно цокнула, закатила глаза и ушла. Против Лиззи у неё не было шансов. Девочка жестом позвала меня за собой. Как верный пес, я пошел за ней. Мы поднялись на второй этаж. Впервые я оказался в её комнате. Я не знал, чего ожидать, но это была обычная девчачья комната: белые обои с цветочками, милый коврик в виде панды, письменный стол напротив окна и кровать. — Ты всё слышала? — спросил я, пряча глаза. — Нет, — спокойно ответила Лиззи и пригласила меня сесть на её кровать. — Почему тогда стояла и не ушла? — сидя аккуратно на кровати, непонимающе поднял я бровь. — По той же причине, по которой ты стоял и подслушивал, — с легкой озорной ухмылкой ответила она. Вопросов становилось всё больше. — Зачем пригласила меня к себе в комнату? — поинтересовался я. — Ты выглядел разбитым, мне показалось, тебе не помешает немного веселья, — улыбнулась Лиззи, заглянув в мои черные глаза. Её улыбка стала шире. — Почему подслушивал? — Меня отчисляют, и отец переживает из-за плохого мотивационного листа, из-за которого моё идеальное будущее может рухнуть, — с явным сарказмом произнес я, иногда сопровождая слова жестами. — Почему отчисляют? — продолжая смотреть мне в глаза, спросила Лиззи. — Неважно, — буркнул я, отвернувшись. Мне не хотелось говорить об этом. Я не боялся её гнева, не переживал, что она меня возненавидит, но это был мой скелет в шкафу. Моя проблема, и ей не нужно знать, каким монстром я могу быть. — Ладно, — пожала плечами она, поднялась и начала рыться в ящиках стола. В её комнате витал свежий аромат диких роз, и мне хотелось остаться здесь навсегда, рядом с ней. Моё сердце забилось быстрее. Оно хотело кричать о своей любви, но что я знаю о любви? Любовь — это не холодная, черная и губительная, как у меня. Это милая, розовая, окрылённая мечтами. Наблюдая за каждым её движением, я ощущал, как моё сердце стучит быстрее. — Почему ты называешь себя только Лиззи? Твоё имя — Элизабет, — спросил я. Она представилась как «Лиззи» с самого начала. Может, это что-то значило, или просто ей удобнее. Мне же больше нравилось имя Лиззи. Оно ей идеально подходило. Девочка застыла. Этот вопрос явно застал её врасплох. Никто не интересовался этими мелкими деталями. — Отец назвал меня Элизабет, а мама зовёт просто «Лиззи». Так и прижилось. Элизабет я только для отца, — ответила она с лёгкой ноткой недовольства, продолжая рыться в ящиках. В руках у неё появилась красочная книга с золотым названием: Сказки. — Есть! — довольным голосом воскликнула она и, подойдя к кровати, протянула мне книгу. Я уставился на неё. — Сочиняешь ты сказки плохо, поэтому будешь читать те, что уже придуманы, — с командным тоном сказала Лиззи, подталкивая мне книгу. — Ты ещё со сказок не выросла? — ухмыльнулся я. — Мне всего лишь восемь! И имею право, — упрекнула меня Лиззи, одаривая злым взглядом, который, почему-то, становился от этого ещё милее. Всего лишь год разницы, я был старше на год. Но она казалась такой взрослой, не скажешь, что ей восемь. Размышляет почти как взрослый. — Хорошо, хорошо, — улыбнулся я, открывая книгу и бегло пробегая глазами по тексту. Лиззи залезла под одеяло и устроилась, оперившись спиной о стену. Она сложила ручки в замочек и начала внимательно меня слушать. Я начал читать первую попавшуюся сказку о русалочке, а девочка слушала меня, не сводя глаз. Чувствуя её взгляд, я ощущал тепло в груди, которое с каждой секундой разрасталось и окутывало всё тело. С головы до пят я наполнялся этим теплом, которое мне не смогли дать родные люди, но смогла она. Мой ангел, который излучает тепло, сам того не подозревая. Не успел я дочитать историю, как мой ангел уснул. Голова тяжело опустилась на подушку. Я встал, положил книгу на стол и аккуратно укрыл Лиззи одеялом. Беззащитный, спящий ангел, который спас меня от вечной, холодной тьмы. Постояв у её кровати пару минут, я решил, что пора уходить, пока остальные жители дома не проснулись и не застали меня здесь. Это зрелище могло их насторожить. Закрывая тихо дверь, я в последний раз взглянул на своего ангела. Обернувшись, я столкнулся с зловещим, почти яростным взглядом чёрных глаз. Передо мной стоял Том. Том окинул его взглядом с головы до ног и быстро перевел его на дверь, ведущую в комнату девочки. Джозефу не хотелось все рассказывать, особенно старшему брату. Он попытался пройти мимо, но столкнулся с плечом Тома, который загородил ему путь. Том не отпускал его взглядом, и было ясно, что он не отстанет без ответа. Черные глаза брата сверкали угрозой. Но Джозеф не отличался упрямством. Все-таки это был его брат, родная кровь. Он снова попытался обойти его, но вновь наткнулся на взгляд Тома. — С чего я должен тебе что-то говорить? — язвительно бросил Джозеф, уперши руки в бока. Он хмуро взглянул на брата, сдвинув брови. — С того, что тебе не следует возиться с ней, — холодно ответил Том, сложив руки на груди. Он с вызовом заглянул в черные глаза младшего брата. Непонимание отразилось на лице Джозефа, но Том не стал объяснять: он знал, как близки они стали друг другу, но Джозеф был опасен. — Почему это? — с вызовом бросил Джозеф. — Ты слишком враждебный. Вдруг навредишь ей? — Том стараясь мягче передать слово "монстр", сказал с явным презрением. Эти слова разозлили Джозефа, его рука сжалась в кулак. Но он не хотел бить брата. Том заметил этот жест и отступил шаг назад, между ними воцарилась дистанция, чтобы Джозеф не мог его достать. — Она ведь не знает? — неожиданно спросил Том. Джозеф открыл рот, но не сказал ни слова. Он быстро закрыл его, ослабил хватку, а кулак стал ладонью. Он стоял, пряча глаза под черными волосами, и Том понял: она не знает. — Ну, конечно же, — ухмыльнулся Том, проводя рукой по волосам. Улыбка становилась все шире, почти как у безумца. — Кто захочет общаться с таким, как ты, брат? — С насмешкой и презрением сказал он. Тот человек, который всегда защищал его перед родителями, которому Джозеф доверял все свои секреты, теперь стоял перед ним. И вот этот человек насмехается и при этом боится. Это было омерзительно. — Как думаешь, что будет, если я ей расскажу? — вскидывая подбородок, спросил Том, явно злорадствуя. Его брови приподнялись, а уголки губ поползли вверх. — Захочет ли она с тобой после этого общаться? Том, как гремучая змея, медленно обвивал его, подталкивая к действию. Он двинулся к двери, но Джозеф вовремя схватил его руку, не давая раскрыть его тайну. — Не посмеешь ей рассказать! — рявкнул Джозеф, срываясь. Он откинул руку Тома и встал перед дверью, закрывая ее спиной. — Почему ты так уверен? — ухмыльнулся Том, снова медленно и вызывающе приподняв уголки губ. — Зачем тебе это? — сдерживая злость, спросил Джозеф. — Хочу защитить невинное дитя, которое может пострадать от твоих грязных рук, — с брезгливостью ответил Том, бегло взглянув на ладони младшего брата. Он был таким же, как их отец, и не мог увидеть в Джозефе ничего, кроме чудовища. — Одна ошибка, и ты уже так ненавидишь меня? — продолжал Джозеф, не в силах поверить, что вся его семья отвернулась от него. После одной ошибки. Родные отвернулись, оставив его наедине с войной, с собственными печалями. Даже брат, с которым они были не разлей вода, отвернулся. Том видел в нем чудовище, рождение которого было ошибкой. — Да, ненавижу. Ты мог убить того парня! И хочешь, чтобы я тебя простил? — ухмыльнулся Том. Теперь его лицо исказилось от злости. — Я не прошу прощения, но ты понял меня, тот парень насмехался надо мной! Я должен был терпеть? — Да! — резко ответил Том. Этого ответа было достаточно, чтобы понять: между ними пропасть, которую нельзя преодолеть. Они остались чужды друг другу, как незнакомцы. Джозеф отводил взгляд и хмурился, уже не надеясь на понимание. Его брат продолжил: — Мы сюда поехали ради тебя! Отец считает, что тебе свежий воздух поможет, и ты вылечишься. Теперь будем сюда каждое лето ездить! — раздраженно сказал Том. Эта идея не приносила ему радости, ведь он не сможет видеться с друзьями в летние каникулы. Джозеф медленно повернул голову, глаза стали шире, а брови приподнялись. — Вылечусь? — повторил он глухо. Том заметил его странную реакцию, но быстро понял, что Джозеф не в курсе, что отец считает его "болезнь" чем-то таким. — Что вы здесь орете? — раздался недовольный голосок позади. Джозеф обернулся и встретился с сонными глазами своей ангела. Для Тома это было идеальной возможностью. — Элизабет, верно? Как ты смотришь на то, что общаешься с убийцей? — с натянутой улыбкой спросил Том. — С тобой что ли? — изогнув бровь, спросила Лиззи, не проснувшись толком. Том удивленно моргнул, но улыбка быстро исчезла. — Вообще, ребят, если по секрету... — Лиззи наклонилась и прошептала, прикрывая рот рукой. — Я все слышала. Все стояли в недоумении, пока она не выпрямилась, гордо выгнув грудь. — Том, верно? — передразнила она его акцент. — Я и Джозеф — друзья. Он имеет полное право быть в моей комнате. Он мне сказки читал, если интересно. А решать, с кем мне общаться, буду только я. — Джозеф, пошли, обсудим тот случай с парнем. А Том, прошу больше не совать нос куда не нужно, — предупредила Лиззи, пристально взглянув на брата. Том развернулся и ушел, оглядываясь на них. Джозеф прошел в комнату следом за девочкой и сел напротив нее. Лиззи устроилась на кровати и внимательно слушала. — Тот парень был моим одноклассником. Раньше мы дружили, но поссорились из-за девочки. Она нравилась ему, а мне — нет, но потом мы узнали, что ей нравлюсь я. Тогда он обозлился, стал избегать меня, презирать и насмехаться, чтобы выставить меня полным ничтожеством. За ним начали повторять многие. Меня преследовали насмешки, слухи, иногда даже били. Я терпел. Не знал, как дать отпор. И не хотел тревожить семью, не хотел быть слабаком в их глазах. Но однажды не выдержал. Когда он снова начал насмехаться, я его ударил.Он упал, и я продолжил его бить. Он молил меня остановиться. Остановил учитель, которого позвал Том. Одноклассник лежал в луже крови. Его отвезли в больницу, едва успели спасти. Я понял, что сильный, купил боксерские перчатки и начал тренироваться. В конце концов, кулаками можно решить все. Джозеф замолчал, опасаясь увидеть ужас или презрение в глазах Лиззи. Но, взглянув на нее, он увидел только спокойствие. — Что ж, Джозеф, кулаками нельзя все решить, — спокойно сказала Лиззи. — Я не перестану с тобой общаться, но если ты не перестанешь решать все силой, нам придется прекратить общение. Она сделала паузу, а потом добавила: — То, что сделал одноклассник, ужасно. Ненавижу таких, но и твои родители не стали слушать тебя. В этой ситуации жертвой был не тот, кто лежал в луже крови, а ты. Эти слова, казалось, прогрели его сердце. Джозеф замер, почувствовав, как тепло разливается по всему телу. Именно эти слова он так ждал. Она не отвернулась от него, не испугалась, а поняла и приняла. Он не был один в этой войне. И она пришла на помощь, как луч света, пробившийся сквозь грозовые тучи.