Безумец

Джозеф не спал всю ночь, размышляя о случившемся. Как ноги сами донесли его до кухни утром, он понятия не имел. Все надели маски и спокойно ели. Дженнифер, без сомнений, была в курсе всего — её глаза постоянно метались то к сыну, то к Оливеру и Лиззи. Она хотела поговорить, но отец быстро пресёк это желание. Она переживала. Печальный, полный жалости взгляд матери только злил Джозефа. Сейчас эта жалость ему не поможет. Лиззи сидела рядом с Оливером, изо всех сил стараясь не смотреть на Джозефа, но это было настоящей пыткой. А он, напротив, осматривал всех с ног до головы. Наплевать на приличия, наплевать на вежливость. Он раскачивал ногой из стороны в сторону. — Миссис Зои, вас муж избивает? — будничным тоном спросил он, будто речь шла о сущей мелочи, о чём-то, что случается каждый день. Женщина чуть не поперхнулась водой и ошарашенно уставилась на парня. Все присутствующие тоже повернули головы. Оливер спокойно ел, будто ничего не услышал. — Вы знаете, что ваш муж избивает вашу дочь? — продолжил Джозеф. Женщина молчала. Отец презрительно посмотрел на сына. Он хотел его задушить. Но не мог — не при всех. Гордость не позволяла. Сам Ричард Браун, бьющий своего сына? Нет. Никогда. (Не при людях.) Все игнорировали Джозефа. Тогда он столкнул стакан с водой на пол. Хрустальные осколки разлетелись в стороны, разрывая мёртвую тишину. Женщина крепко зажмурила глаза, а затем снова взглянула на парня. Теперь всё стало ясно.    Пазл сложился. Вот только зачем они его покрывают? Почему все делают вид, будто ничего не происходит? Джозеф ненавидел их всех. Этих людей, которые лишь играют роли, прячутся за масками и твердят себе, что всё прекрасно. — Прекрати, — тихо, но угрожающе прошептал отец. Джозеф не слушал его. Для него больше нет отца. — Зачем вы покрываете Оливера? — громко спросил он. Но даже сам Оливер не шелохнулся. Он просто ел и смотрел в пустоту. Никто не смел ему перечить.    Последние минуты Джозеф провёл рядом со своим ангелом. Он крепко сжал её руки. Они спрятались в комнате Лиззи, чтобы отец не придумал новую причину снова увезти его. Она почти плакала, но сдерживалась ради него. — Что я буду делать без тебя? — умоляюще спросила Лиззи. Их сердца разламывались на части. Эти части уже не собрать. — Психбольница — это не навсегда. Поймут, что я здоров, и отпустят, — ответил Джозеф. Он нежно поглаживал её руки. В голове созрел план. Очень хороший план. Но Лиззи он точно не понравится, поэтому придётся держать его в секрете. Он в последний раз коснулся её губ. — Если что… найди себе другого, хорошего парня. Будь счастлива, — попросил он. — Нет! Я не смогу быть счастливой без тебя! — крикнула девушка. Слёзы катились по её щекам, падали и разбивались. — Сможешь. Будь счастливой, — он умоляюще взглянул на неё. Медленно отпуская её руки, он чувствовал, как что-то ломается внутри. Лиззи тянулась к нему, она не могла его отпустить. Джозеф сжал волю в кулак, развернулся и вышел. Чем дольше он с ней, тем сложнее расстаться. Но так нужно. Он верил — без него она сможет быть по-настоящему счастливой. В мире хватает хороших парней.    Мать отвернулась и заплакала, уткнувшись в плечо отца. Иногда она била его — не сильно, но в этих ударах была ненависть. Том стоял совершенно спокойный, как и отец. Миссис Зои опустила взгляд в пол. А по щекам Лиззи катились слёзы. Джозеф сел в машину рядом с Оливером. Машина тронулась. Он смотрел в окно на Лиззи. Она бежала за машиной и кричала ему вслед: — Джозеф, останься! Но он не мог.    Машина проехала уже большое расстояние. Лиззи больше не могла бежать. В её глазах было столько отчаяния и боли. Но этой боли станет ещё больше. Ему нужно это сделать. Иначе никак. Это всё, что Джозеф может сделать. Пусть даже ценой своей жизни. Оливер вёз его в психбольницу. Там работал его знакомый, который без проблем мог устроить туда неугомонного парня — даже если бы тот оказался совершенно здоровым. "Лучше бы сам проверился", — хмыкнул Джозеф. Он хотел заплакать. Но не мог.  Не при этом монстре. Часть чего-то важного у него отняли и теперь внутри царила пустота. Джозефа больше не существовало. Без Лиззи он не мог жить. Из него вытянули кислород, без которого он задохнётся. Он высохнет, как чёрная роза, что жила внутри него, а её лепестки будут медленно опадать, один за другим. Машина мчалась по дороге. Он смотрел вперёд, но не видел ни трассы, ни пейзажа за окном — перед глазами стояла только она.    Он должен сделать это сейчас. Спасти Лиззи от этого тирана. Когда-то кто-то сказал ему: «Любовь бывает разная». Для него она была похожа на алую, полностью распустившуюся розу — красивую, но острую, готовую вонзить шипы в любую руку, что осмелится к ней прикоснуться. "Любовь — это когда ты можешь уйти и не возвращаться в жизнь любимого человека ради его счастья."  Лиззи не станет счастливой из-за его безумного поступка, но зато у неё появится будущее. Детство без страха перед собственным отцом.  Рискованно? Да. Безумно? Ещё как. Оливер мог выжить, но шансов у него было мало. У Джозефа — не было вовсе. Руки дрогнули, затем резко потянулись к рулю. Оливер закричал — может, выругался, — но Джозеф уже не слышал его. Впереди стремительно приближался огромный белый грузовик.  Он не успеет затормозить. Оливер дёрнул его, пытаясь оторвать руки от руля, и у него получилось, но он не заметил, что машина уже вылетела на встречную полосу. Прямо туда, где грузовик мчался на полной скорости. Глаза мужчины за рулём расширились от ужаса. Он резко дёрнул руль, вдавил педаль тормоза, выругался, но было поздно. Грузовик тоже пытался остановиться, но колёса несли его вперёд. По щеке Джозефа скатилась одинокая слеза. "Прости, мой ангел... Я у тебя безумец." Металл грохотал. Машину резко отбросило в сторону. Тяжесть грузовика вдавила её в асфальт, бок смялся, словно бумага, а затем её швырнуло ещё дальше. Она кувыркалась, как жестяная банка, и, наконец, врезалась в дерево.    Лобовое стекло треснуло. Джозеф ощутил сильный удар, голова дёрнулась вперёд, всё вокруг стало расплываться. Воздух наполнился запахом горящего металла и бензина. Оливер был без сознания. Его лицо заливала кровь. С губ Джозефа тоже капала алая жидкость, но он не обратил на это внимания. По машине медленно расползались языки пламени. Ядовитый дым подкрался незаметно, заполнил лёгкие, вытеснил остатки воздуха. Сознание уходило. Джозеф закрыл глаза. Он выполнил свой план. Ценой собственной жизни. Любовь — это самопожертвование. Сегодня ему исполнилось шестнадцать.