Пленники черной крови

Оливия Стоун лежит на холодной кровати. Дверь в комнату приоткрыта, видно горящую в коридоре лампу. Ее муж минут десять назад ушел к Эндрю — светловолосому миловидному мальчику, которого они взяли под опеку чуть меньше двух месяцев назад. Сердце женщины болело по нему, каждый малыш казался ей только загоревшимся огоньком света. Годы назад она родила своих погодок: Елену и Майкла, которых материнская душа хотела уберечь от любого зла этого мира. Кто же мог подумать, что таким злом окажется ее горячо любимый муж? Несколько лет назад, когда сыну исполнилось десять, Оливия проснулась посреди ночи от громкого резкого вопля…это был крик ее мальчика. Женщина, не задумалась о том, где супруг, вбежала в комнату ребенка. И тогда ее сердце замерло на несколько мгновений, потому что на кровати сына лежал обнажённый Дерек. Отец насиловал родного сына. Майкл заливался слезами и кричал, прося о помощи. Мужчина далеко не сразу заметил жену, но когда увидел потерял всю краску с своего лица. Той ночью он ей угрожал, той ночью он рыдал — просил прощения, повторял, что ничего не случилось и не стоит ей идти в полицию. Тогда они решили, что возьмут ребенка из приюта. Подарят ему дом, уют настоящую семью, но взамен он станет забавой Дерека. Несколько лет Оливия как могла оттягивала этот момент, но одним утром к ней пришла двенадцатилетняя дочь… которую изнасиловал отец той ночью. Новый скандал и слова, что если Оливия попытается сдать его или еще немного оттянуть момент появления «игрушки», он убьет их. Женщина испугалась. Так через месяц в их дом привезли Марлен Дженну Джостен; а еще позже — мальчика Эндрю Доу. Дерек потребовал его, потому что «Наших детей двое!» Оливия вздрогнула от крика. Она разве не накормила мальчика снотворным? Нет… Это крик Дерека… Женщина надела ночной халат и тапочки. Крики в соседней комнате становились все громче…мужчина выл от боли? Выйдя из спальни, она увидела своего сына, выглядывающего из комнаты. Мать жестом показала оставаться там и открыла дверь соседней комнаты. Картина, которую она увидела, потрясла. На Дереке, прижатом к полу, сидит маленькая Марлен. Из груди мужчины торчит две рукояти ножей, ткань его белой кофты пропитана темной кровью. Еще один нож детская ладонь прижимает кончиком в основание шеи. — Я обещала тебя убить, сволочь? — она шипит, пропитывая каждое слово ядом. Ее дыхание сильно сбито, грудь вздымается резко, а лоб покрыт испаринами. Из-за года отсутствия нормальных тренировок и практики боя с соперником настолько крупнее, девочка выдохлась только от того, что уронила его на пол и несколько раз ударила. Стоун не занимался спортом, тем более боевыми искусствами. Он соперник низкого уровня… и если бы Мариэль дралась раньше с крупными соперниками, то уже убила бы его. — Что.ч-что здесь происходит? — Спрашивает, запинаясь от ужаса, Оливия. Майкл открывает дверь шире, заглядывая в комнат и за ним следует сестра. Мариэль поднимает на них взгляд. Она резким движением вводит клинок в основание шеи Дерека. И через секунду, развернувшись, всаживает другое лезвие в оголенный пах своей жертвы. Дерек, неспособный больше кричать, кряхтит или воет от боли. Он пытается двигаться, хватается за части своего тела, плачет, задыхаясь. Но рыжеволосая только достает свои ножи из него, оставляя истекать кровью. — Он теперь ваша проблема, — сообщает Мариэль, кивая на истерзанное тело под собой. Девочка открывает шкаф, бросает в свою сумку окровавленные ножи, какие-то вещи с полки и надевает лямку рюкзака на плечо. Затем достает из шкафа Эндрю какие-то вещи, кидает их укутавшемуся в плед брату. — Идем вниз, — командует голубоглазая. — Ты его убила? — Тихо спрашивает Елена, которая толкая мать и брата входит в комнату. — Нет, пока нет…он выживет. Если вы вызовите скорую, то может даже останется относительно здоров, но я вам этого сделать не дам. Инвалидность — меньшее, что эта мразь заслужила. — А если мы сейчас вызовем полицию?! — Спрашивает Майкл, заходя за сестрой. — Попробуйте, но я зарежу кого-нибудь из вас быстрее — Ты зарежешь нас? — спрашивает Елена, отступая. — Смотря как вы себя поведете: создадите проблемы — да, будете сидеть так, чтобы я не заметила — сжалюсь. — Девочка говорила словами Лолы, так ее учили и так говорили все взрослые в ее мире. — Кто ты, черт возьми? — Стонет старший Стоун. — Твоя кара, — отвечает Мариэль, толкая окаменевшую Оливию и пропуская вперед себя Эндрю. Младшие Стоун ненавидят отца ничем не меньше Марлен и Эндрю, нет детской любви и нет привязанности…этот человек никогда не был достойным отцом, лишь притворялся хорошим перед приемными детьми. Он избивал жену и детей, пил и употреблял. Помешанность Оливии на муже никогда не вызывало в детях теплых чувств, это была зависимость…зависимость гораздо хуже чему у их отца. И Марлен с Эндрю это видели, чувствовали, замечали в том как старшие дети опасались родного отца, в том как виновато они смотрели на приемных сиблингов. Поэтому Мариэль остановила себя — они не дадут матери его спасти. Так подсказывало что-то изнутри и девочка привыкла этому доверять. — Как ты это сделала? — Наконец спросил Эндрю, кутаясь в плед. — Моя настоящая семья — это сумасшедшие люди… Меня всегда учили драться. — Взгляд Доу блуждал по сестре, которая вытирала влажным полотенцем ножи от крови. Все ее лезвия выглядели очень круто, это клинки с черными рукоятями и золотыми гравировками на лезвиях. — Что на них написано? — Спросил мальчик. — Мариэль Д.В. — Что это значит? — Это мое имя… — хмыкнула девочка, — я же сказала, что мои родители сумасшедшие? Это не совсем так…они просто другие, не такие как в обычных семья. Моя мать, отправляя меня в приют, дала мне новое имя. — Почему? — Чтобы отец не смог найти — Он плохой человек? — Он тоже монстр, но делал другие вещи не лучше тех, что Дерек. — Эндрю кивнул, принимая новую информацию. — Ты можешь…можешь меня научить так же? — тихо спросил блондин. — Драться? — Мальчик кивнул, — могу…но только если поверишь мне и не испугаешься… — Сообщила рыжеволосая. Эндрю удивился, но согласно кивнул и Мариэль стала рассказывать ему свою история…частично, упуская кучу деталей и каждое имя…делилась только конкретными фактами. Рассказала, что ее отец правит огромным количеством людей и то почему девочка назвала его монстром…сообщив лишь о факте лишения кучи жизней. Рассказала о том как они с матерью и братьями сбежали и о том как она оказалась в приюте. Эндрю не перебивал, слышал внимательно и впитывал всю информацию. — Ты серьезно? — Да, но ты можешь не верить. Я пойму. — Ответила Мариэль. — Я верю…но это правда звучит очень странно. — Понимаю, — кивнула девочка. — Я не боюсь… Что мы теперь будем делать? — Ложись спать…я все решу. — Я не хочу, чтобы ты решала что-то за меня. — Сообщил Доу. Марлен посмотрела на него, единственные кто так ей когда-либо говорил — это брат близнец и старшая сестра. Девочка ухмыльнулась: — Тогда будем партнерами… — предложила она и сделала лезвием небольшой порез на ладони. Рыжая протянула рукоять возможному союзнику. Доу на мгновение замялся и Мара сообщила, — можешь отказаться…я вытащу нас отсюда, дам тебе немного денег и ты забудешь обо мне. — Дрю внимательно выслушал, медленно взял рукоять ножа. — Тебя кажется не учили помогать кому-то просто так, но ты уже пообещала мне, что научишь драться… — Ответил мальчик, делая порез на своей ладони. Мариэль вновь ухмыльнулась и покачала головой на то, что Эндрю хотел вернуть клинок. — Тогда пусть этот нож пока храниться у тебя, он тебе понадобится. — Доу хмыкнул и стер с лезвия кровь краем потрепанной футболки.

***

С утра, в семь, Марлен и Эндрю зашли в спальню хозяев. Дерек лежал все там же, они обработали раны, перевязали их и уложили урода в кровать Эндрю. Оливия не спала всю ночь, прижимая к себе детей, погодки Стоун уснули на кровати родителей уже под утро. Увидев приемных женщина вздрогнула и неосознанно сильнее прижала к себе детей от чего проснулся Майкл. — Мам, ты чего? — Сонно спросил подросток. — Нам нужно поговорить, — обозначила себя и новоприобретенного брата Джостен. — Что вы хотите? — Потребовал ответа парень, толкая сестру, чтобы та проснулась. — Ну, вы же не собираетесь делать вид, что ничего не произошло. — Резонно заметила рыжеволосая. — Уверена: мы договоримся. — Доброе утро, — поздоровалась девочка. — Доброе утро, Оливер Тейлор — Мариэль Хэтворд — Юная госпожа? Что вам понадобилось в такое время? — Господин Тейлор, мне нужно стереть с этого света человека. — Оливер — это близкий подчиненный матери, кто-то из государственного сектора, Мэри оставила дочери лишь пару важных номеров для решения проблем и он как раз один из таких. — Какая ситуация? — Он травмирован, мне нужно чтобы был мертв. Чтобы ни у кого не было вопросов. — Оплата? — Восьмой личный счет матери. — Кто? — Дерек Стоун, Эмеривилл. Женат на Оливии Стоун. Его семья не должна пострадать. Мне нужно, чтобы никого не заинтересовала смерть этого человека. Я значусь в этой семейке приемной дочерью, вытащи меня и Эндрю Доу в… — Мгновения мыслей, — Окленд, любой детский приют. Чтобы не было вопросов. — Это будет дорого, — уведомил мужчина. — Сколько? Завтра вечером я должна быть в Окленде. — Я могу добавить услугу для вашей безопасности и комфорта. Тогда сорок тысяч. — Марлен на мгновение задумалась — дорого, но должно того стоить. Пора завязывать с приобретением проблем. Она согласилась на предложение. В общей сложности у Мариэль около полумиллиона, оставленных матерью, долларов. Постоянно влипать в неприятности и пользоваться деньгами просто нельзя. К тому же Мэри запретила связи часто. Еще несколько вопросов Оливер задал в переписке, одним из которых был статус Доу. Марлен размышляла мгновение после чего спросила у блондина: — Что если нас добавят в систему под одной фамилией? Некоторое время будем считаться братом и сестрой, чтобы нас не растащили по разным семьям? — Дрю легко на это согласился.

***

Мэри неохотно отвечает на звонок, этот номер есть лишь у пары человек значит что-то важное. — Мэри? — Спрашивает собеседник по ту сторону, — это Оливер — Чего тебе? — Бросает женщина, поджигая сигарету. — Твоя дочь сделала у меня дорогостоящий заказ. — «Черт возьми, во что уже вляпалась эта глупая девочка? Расстались всего четыре месяца назад! Ну не документы же сменить понадобилось одиннадцатилетней малышке, так?» — подумала Хэтворд, но вслух произнесла лишь: — Какой заказ? — Убийство человека и переезд на новое место. — И что же ты от меня хочешь? — Мне нужно только уточнить оплату, она сказала снять деньги с твоего восьмого счета — Оливер, когда я четыре месяца назад сообщила тебе, что Мариэль теперь сама по себе, ты этого не понял? — Женщина произносила каждое слово нарочито четко. — Я понял, но это твой счет. На нее ты открыла отдельные. Что я должен был делать? — Восьмой счет принадлежит мне формально, это ее деньги — Я понял, — ответил мужчина, он печатал что-то на клавиатуре. — Какая там сумма? — Сорок тысяч — Ты в своем уме? Такие мелочи за сорок? — Я планирую в счет этого несколько облегчить твоей дочери жизнь. Вы наследили, я подчищу. Оставлю ей базовый набор оружия и позабочусь о том чтобы не задавали ненужных вопросов. — Если бы Мариэль все это было нужно, то она бы заказала. — Мэри, юной госпоже нужно начать жить вне побега. Если при ней будет оружие и никто не станет трепать мозги, она наконец сможет осесть на одном месте. Мари выросла на моих глазах, я сделал огромную скидку за все это для малышки. — Будь ты проклят, — сказала Хэтворд совершенно без эмоционально, — хорошо, сними деньги с моего третьего счета. Это последний раз, больше не звони мне, если только это не новости о ее смерти. Мариэль — отдельный человек, не связанный ничем со мной. — Как скажешь.

***

Через четыре часа из дома Стоунов Марлен и Эндрю забрала девушка в полицейской форме. Еще около четверых человек осталось там. Уже сидя в автомобиле женщина представилась: — Госпожа Мариэль, я — Малика. Для вас уже подготовлено место в системе Окленда, на временное проживание вы отправитесь в приют. В базу вас с господином Эндрю внесли под одной фамилией в статусе сиблингов. К вам не будет лишних вопросов. Это, — девушка протянула коробку, — то что может вам понадобиться в будущем. — Обращайтесь ко мне по имени. Хорошо, спасибо. — Марлен открыла крышку, когда гос. служащая села за руль, они с Эндрю сели на задние пассажирские места. В коробке лежало четыре металлических, остро заточенных куботанов, десяток различных ножей; что-то похожее на мультитулы, перцовки и электрошокеры — всего по паре; две небольшие сумки-пеналы. — Добрый день, меня зовут Алиса Паркер, я директор приюта. — Поздоровалась женщина сорока лет с Маликой. — Добрый день, офицер Добсон, — девушка протянула ладонь для рукопожатия, — меня зовут Малика. Марлен и Эндрю Джостен принадлежат государственной программе. Я являюсь их гос. представителем ближайшие два года. — Очень приятно, — директриса охотно пожала руку полицейской. Дети уже есть в системе и добавлены в списки нашего приюта. Белла, отведи малышей в их комнату. — Конечно, — кивнула блондинка лет тридцати на вид. Она посмотрела на Джостенов и, позвав за собой, пошла внутрь здания. Никто не стал осматривать вещи детей, их, на удивление Эндрю, вообще не осматривали, даже базовые медицинские данные никто не собрал. Через минут пятнадцать зашла Малика, девушка осмотрела комнату на четыре человека с перегородкой, отделяющей мальчиков от девочек. Никто больше здесь пока не жил. — Мариэль, мой номер есть в обеих ваших сумках. Обращайтесь по нему в экстренных ситуациях. Это входит в мои прямые обязанности ближайшие два года. — Хорошо, — кивнула девочка, — Малика, все что вы должны делать для меня, вы должны делать для Эндрю, ясно? — Как скажите. — Ответив Добсон попрощалась и ушла. Марлен несколько секунд смотрела ей вслед, а затем достала телефон из своей сумки. Эндрю хмыкнул и вернулся к своей сумке. Он достал пенал с оружием. — Ты обещала научить меня драться, — напомнил мальчик. — Я научу… нужно только узнать насколько мы здесь можем расслабится. — Мне показалось, что эта Малика вообще все может сделать… Ты могла бы попросить ее отдать нас в семейный детский дом, — про такие мальчик слышал от других детей, — там было бы гораздо спокойнее. — Таким людям как она платят за каждое выполненное дело отдельно и зависимо от сложности. Могла бы, но за такой детдом нужно платить — это во-первых, а во-вторых такая услуга стоила бы гораздо дороже. Думаю: приют не должен стать большой проблемой. — У тебя много денег? — Вообще должно быть достаточно, чтобы постараться спокойно жить. Но если мы будем постоянно обращаться к людям матери, их не хватит даже на пару лет.

***

Третьи чертовы сутки двенадцатилетний Натаниэль сидит прикованный кандалами к стене в темном, сыром и грязном подвале. Их поймали… Натан лично встретил жену и сына в аэропорту Нового Орлеана. Тогда в здании погибло более сотни невинных человек. Старший Веснински подорвал сооружение в нескольких различных точках, там тогда были десятки боевиков. Нападавшие открыли огонь по находившемся в аэропорте мирным людям, подожгли залы ожидания, а затем еще до приезда полиции и пожарных большая их часть скрылась. Осталось лишь десяток человек, которые схватили Ниэля и его мать. В результате атаки погибло больше 145 человек, десяток из которых — дети, более полутысячи — остались ранены. Мэри получила сотрясение мозга и травму, от которой началось внутреннее кровотечение. Натаниэль сломал руку, попал под несколько пуль — получил больше десятка новых шрамов. Тогда в результате взрывов и пожара здание было разрушено почти на треть. В автомобиль они садились связанными и с мешками на головах. Нат слышал голос отца, чувствовал дрожащую ладонь матери, которая даже связанной нашла его руку. То что удивляло его сейчас больше всего — это отсутствие страха. Он понимал, что в лучшем случае сейчас умрет…если очень повезет быстро и без страданий. Но то подобие жизни, которое подарила ему мать… — выживание хуже в десятки раз. Натан громко, на весь салон спросил: — Где моя дочь? Мариэль. Где она? — Раздражение…вот, что слышал мальчик в голосе отца. Мэри не решалась ответь, ее ладонь стала дрожать сильнее… Поэтому заговорил Ниэль: — Она мертва — Не ври мне, сукин сын. — Натан ударил подлокотник. — Я не вру, ее не стало две недели назад. Мать, — голос дрогнул, а Натан прорычал не звать так жену, — Мэри оставила ее в приюте для бездомных. Потом здание, в котором она была сгорело… Мариэль числится погибшей. Люди Мэри подтвердили это. — Не лги мне, сволочь, — вновь прорычал Натан. — Я не вру, — повторил мальчик, его голос вновь дрогнул. Из глаз потекли слезы, а сердце обожгло болью. — Окленд, Марлен Дженна Джостен… Здание приюта сгорело, выживших нет. — Повторил мальчик в точности то, что услышал от человека матери. Сердце снова обожгло болью от воспоминаний. Как она могла умереть? Как могла так глупо сдохнуть та, которую с детства дрессировали чувствовать любую опасность? Та, которую учили не гореть в огне. Как она могла сгореть заживо? Треклятый Оливер за три вечера до их перелета в Новый Орлеан позвонил матери при Нате и сообщил, что Марлен мертва. Ниэль не поверил в это, не верит до конца и сейчас…но этот Оливер близкий и надежный подчинённый матери…к тому же вроде как все это время именно Тейлор присматривал за сестрой… а единственным глупым аргументов против было то, что Мариэль «не может умереть» — это было целью воспитания Натана…сделать все, чтобы его наследница была недоступна пулям, ножам, огню, воде…ничто не должно было ее убить. Но даже двенадцатилетний Натаниэль понимает, что стать совсем бессмертным нельзя…просто невозможно. В подвал спустился человек, глаза юного Веснински сощурились от света. — Нил, — прозвучал тихий голос. — Это кто? — Голос охрип, а слух и вовсе резал любой громкий звук. — Это Анабель, — ответила юная госпожа Малкольм. — Бель? Ты чего здесь делаешь? Иди к себе, Натан если узнает — задушит. — Ниэль ни на секунду не задумался о том, что сестра может быть опасна. Прошло два года с их последней встречи и уходя, они подвергли Бель ярости отца…сестричка могла стать кем-угодно за это время. Но Натаниэль уже потерял брата и одну из сестер…потерять вторую, когда она сама к нему вернулась…означало бы просто добить себя. — Не задушит. Он разрешил спустится к тебе, — сообщила девочка. Малкольм подошла и отстегнула замки кандалов. Натаниэль опустил руки и потер запястья. До заключения в подвале Натан четыре дня издевался над телом Ниэля. Он вырезал лоскуты его кожи на ногах и руках, отрезал кончики ушей и паяльником оставил на детской груди поле для игры «крестики-нолики», на котором победили кресты. На спину сына старший Веснински, без тени сомнений, вылил кислоту, которая выжгла ткани почти до костей. Голос совершенно пропал уже к утру второго дня… Не было больше сил кричать, слезы текли по лицу, суша чувствительную кожу, кровавый от избиения кашель рвал легкие. Натан с мясом вырывал ногти мальчика и прикладывал к ладоням раскалённые угли, оставляя ожоги. Натаниэль помнит лишь то как в перерывах к нему вместо отца подходит Лола. Женщина прикладывает к ранам лед и аккуратно, но все же больно смывает с его тела засохшую кровь. Очередной раз после обморока мальчик проснулся уже в подвале…совсем ином помещении, весь в бинтах и пластырях. Ниэль не чувствует боли даже сейчас, благодаря дозе обезболивающего, которым его напоила Лола… Натан не пустил к сыну врачей, но дал второй жене его поставить на ноги. К Мэри старший Веснински пустил только медсестру, которая поставила диагноз внутреннего кровотечения. Лишь в последний момент Малкольм смогла уговорить мужа дать разрешение на операцию, обуславливая это тем, что можно будет поиграть с Хэтвордами. Скорее всего чертов Стюарт и проклятый Абрам многое захотят отдать за жизнь этой дуры и можно будет поиграть на их нервах…а может быть даже запросить за ее жизнь (не свободу или выкуп, а просто за факт сохранения ее жизни) большие активы и крупные территории. На всеобщее удивление… Натан Веснински почти сразу решил, что пока временно, но сохранит жизнь сыну… Мальчик заинтересовал Кенго Морияму и тот хотел попробовать воспитать из него гончего пса для своего клана… Анабель — девчонка, к тому же наследница (к сожалению Кенго) свободного Балтимора и рода Веснински. А вот бесполезный для Натана мальчишка…близнец все еще очень знаменитой Мариэль Веснински, если окажется таким же талантливым как его женская версия, может стать шикарной инвестицией. — В смысле разрешил? Приказал может быть? Куда ты меня поведешь? Я сдохну наконец? — Когда ты спрашиваешь человека и он позволяет тебе, как считаешь: это приказ или разрешение? — Вопросом на вопрос ответила голубоглазая блондинка. Глаза старшей сестры такого же голубого цвета, как и у Мариэль, и у отца, и самого Натаниэля… Но волосы темные: как у ее матери. — Нет, не сейчас…возможно, позже. Отец подготовил твою спальню, тебе наверное лучше будет наконец поспать… — Отец? Мариэль, — Нат на мгновение сбился, — Анабель, он чуть не убил меня десяток раз за последние дни! Ты бы его еще папой называла, чего так официально? — Тринадцатилетняя девушка на секунду замерла: — Если он захочет, чтобы я звала его папой, так и будет. — Холодно сообщила она, — и если он захочет ты тоже так будешь его называть, Натаниэль! Ты наконец дома и жив, какого черта тебе не нравится? — Да лучше бы сдох под каким-нибудь мостом, Балтимор мне не дом! — А что тебе дом? Что ты можешь назвать домом, если не особняк в котором рожден и воспитан?! — Что, блять, угодно! Хоть весь чертов мир, хоть ни один единственный угол в нем…но не Балтимор. И тебе это не дом, дома не должны убивать и насиловать. — Может тогда Британия? Абрам с вашим дядюшкой приезжает, так светится весь! Головы перед отцом не опускает, что же вы там то не остались? — Абрам? Он приезжает сюда? — Да, с вашим дядей иногда. Обычно приходит на полчаса и по дому расхаживает словно король с охраной… Вы вообще в своем уме? — Иди к черту, Анабель. Ты просто заняла место Мари и радуешься этому. Единственная девушка, которая когда-либо могла ходить по этому треклятому особняку главной госпожой — это она. Ни ты, ни твоя мать шлюха этого не достойны. — Даже в темноте Нат видел как загорели от злости глаза сестры: — А твоя мать достойна? — Спросила девушка столь язвительно, что ее шипение напомнило рычание Натана в приступе безумной ярости. — Она вообще не имеет права существовать… — кажется мальчик хотел добавить что-то еще, но решил, что сказанного как раз будет достаточно. В детстве, Анабель всегда видела любовь и трепет, что был между Мэри и ее сыновьями. Мариэль гораздо больше времени находилась рядом с ней и Лолой. Младшая Малкольм никогда бы не подумал, что именно Натаниэль скажет эти слова. Ее глаза неосознанно чуть расширились, но братец уже уверенно шел к выходу из подвала. Он сильно хромал и совсем немного покачивался в разные стороны, не способный идти прямо, но в остальном выглядел вполне сносно. Только перед самой дверью рыжеволосый дождался сестру, дабы она вышла из подвала первой. Анабель все еще не знает о том, что случилось с ее сестрой. Именно Мариэль приходила к ней во снах и именно по этой рыжей ведьме Малкольм скучала больше всего. Не только она… И отец, и мать так же хотели видеть юную Веснински дома. Натан был в ярости после побега, больше всего его злило то что сбежала наследница. Поступок жены и сыновей ему казался мерзким, но на них мужчине было плевать… его кажется изнутри сжирала мысль о том, что ушла дочь…наследница его семьи. Лола несколько раз даже вслух говорила о том, что хотела бы видеть дома свою лучшую ученицу. Поведение брата сейчас казалась глупым и совершенно лишенным рассудка. Мариэль, будь она здесь, сама вы ударила его по голове за проявленное безрассудство. Уже в коридоре мальчик спросил: — Где Мэри? — Обращение вновь смутило Малкольм… Мари в детстве неоднократно звала мать по имени в ее отсутствии, но Натаниэль… — Вроде в клинике, ей сделали операцию неделю назад…наверное, что-то серьезное — Неделю? — Сколько я там просидел? — В подвале — три дня, четыре — в гараже и почти день мама занималась тобой в мед. блоке. Ну и почти день вы сидели в гараже без дела. — Натаниэль хмыкнул. Всего через минут десять Анабель вошла в комнату Ниэля без спроса. Рыжий лежал на кровати лишенный сил. Кажется, некоторые новые швы держали кожу слишком слабо, а некоторые стягивали слишком больший отрезок тела. В голове мелькала мысль о том, что Лола — хороший учитель, но Мэри гораздо лучше оказывает медицинскую помощь. Один — один, возможно, когда-нибудь Нату посчастливится узнать: за что Мари так любила мачеху. — Отец зовет тебя в свой кабинет. — Сообщила вошедшая, Нат заметил сестру еще за дверью, но так и не поднялся, чтобы это для себя подтвердить. Рыжеволосый медленно, но достаточно спокойно сел, а затем поднялся в том же темпе. В кабинете отца были обе его жены, Мэри выглядела ужасно рядом со здоровой и накрашенной Лолой. Сейчас никто бы в жизни не сказал, что законная жена Натана — Хэтворд, потому что сам Веснински выглядел как и всегда хорошо: белая рубашка с закатанными рукавами и расстегнутыми двумя пуговицами сверху, темные прямые брюки, такие же гольфы и лакированные туфли, пиджак аккуратно весит на спинке хозяйского кресла, тогда как сам Натан стоит лицом к окну. Женщины стоят около дивана рядом с дверью, Мэри не дали сесть, не смотря на ужасное состояние, а Лола не садилась сама, пока того не сделает муж. Ее безмерные любовь, преданность и уважение…раздражают Хэтворд почти так же как вид невозмутимого Веснински или сильнее… В комнату вошли дети, Натан даже не шелохнулся, пока Анабель низко кланялась отцу и незаметно толкала брата для того же, Натаниэль легко подчинился сестре. — Отец, мы здесь. — Сообщила о собственном присутствии юная госпожа, скорее станов, — такое благородное и сильное имя, как же ему не повезло с обладателем. О чем я думал, когда так называл тебя, мое величайшее разочарование? — Не дождавшись даже малейшей реакции мужчина про себя усмехнулся и задал интересующий его вопрос. — Расскажи все как было. — Что именно? — Уточнил ребенок, голос младшего звучал совершенно спокойно. Он сам был удивлен этому, но не хотелось даже думать о возможном страхе. Ему было плевать. Он смотрел на отца, не в глаза…совсем рассудка и мозгов он не лишен…чуть ниже носа. Натан вновь ухмыльнулся сам себе. — Мариэль, все что с вами было. — Натаниэль молчал мгновение прежде чем начать говорить…почти все сказанное им было ложью. Еще неделю назад, пока они сидели в гараже с матерью, Мэри заставила его пообещать рассказать все так, что виновной окажется только она. Мать потребовала от сына придумать историю, в которой они с Мариэль ни в чем не виноваты, в которой они пытались бороться с обезумевшей матерью и хотели вернутся в Балтимор. Ниэль винит в смерти сестры…и в их разлуке с братом мать. А кто еще? Похоже Абраму все нравится и новая жизнь его устраивает…но Мариэль по вине Мэри теперь мертва. Недели на размышление было с головой достаточно. Нат сочинил ложь, в которой нельзя было найти несостыковок…по крайней мере на первый взгляд точно. Мальчик рассказал о том, как во время пожара их из дома вытащили почти силой, навредив Лоле; что Мэри угрожала им жизнью Абрама; и что сестра неоднократно пыталась сбежать из-под опеки матери, но каждый раз женщина калечила сыновей в наказание. — Затем я слышал, как Мэри разговаривала с кем то по телефону…там сказали, что Мариэль мертва. Она мне сказала тоже самое. — Нат сжал ладони в кулаки. — Я могу быть не прав, она могла снова врать. — Натан рассматривал сына словно под лупой. Весь рассказ он поглядывал на мать с опаской, был похож на загнанное животное. Затем мужчина достал конверт с бумагами, которые приказал собрать на «Марлен Дженну Джостен». Ее смерть подтверждена в системе, никаких следов от той девочки нет. Но то что собрали люди Веснински подтверждало, что это его Мариэль.

***

— Ты думаешь это смешно? Эндрю! — Взвизгнула Марлен, братец совсем недавно выяснил, что рыжая боится щекотки. Поэтому сейчас девочка чуть не роняет со стола кружку с чаем в попытках отбиться. Как раз тогда в комнату входит мужчина тридцати семи лет: Артур Волков. Он светловолосый с темными карими глазами и высоким ростом. — Эндрю, перестань, сестра же просит тебя. — Произносит мужчина, у него грубый низкий голос, но оба ребенка понимают, что он не навредит. Мальчик отпускает свою пленницу, оборачиваясь к опекуну. — Артур, вы сегодня поедите куда-то? Вероника с утра собирала вещи… — Заметила Марлен. — Да, ребята, мы узнали только с утра… нам очень срочно нужно будет съездить на несколько дней в Нью-Йорк. Вы же не против, да? — Не против, — легко отвечает Эндрю за двоих. Волковы являются лишь их временными опекунами. Они забирают Джостенов к себе, но время от времени обязательно привозят обратно в приют. Последние две недели дети провели в прекрасном доме семьи с русскими корнями. Поэтому всем было ясно, что несколько дней им нужно будет провести в приюте. Волковы могли бы стать полноценными опекунами для детей, но из-за каких-то проблем возникших с оформлением, вот уже полгода они мотаются туда-сюда. — Это насколько? — Спрашивает рыжая Джостен, лохмача блондинистые волосы брата, и Эндрю морщится. — На три дня, в пятницу мы вас заберем. — Обещает мужчина.