Пленники черной крови

Артур и Вероника Волковы — семья с русскими корнями и традиционными ценностями. Артур работает телохранителем, как выразилась Малика, «большой шишки». На самом деле, Марлен не планировала собирать информацию на приемную семью, но Артур уж слишком много знал о боевых искусствах, начал обучать их азбуке Морзе и языку жестов — девочка насторожилась, что он может быть связан с Мориямами, Веснински или еще каким-нибудь мафиозным кланом, но нет он лишь элитный телохранитель с военным прошлым, четыре года назад Волков закончил карьеру спецназовца. Вероника — домохозяйка, которая обожает готовить, занимается йогой и ходит по магазинам. Супружеская пара потеряла несколько лет назад уже повзрослевшую единственную дочь — Оливию, в авиакатастрофе, еще до этого они много лет хотели второго ребенка. Волковы — прекрасные родители. Марлен раздражало лишь то, что Артур сюсюкается с ней словно с хрустальной, глупой и слабой маленькой девочкой. А Эндрю мужчина уже на второй неделе опекунства привел в военный класс, он уже строит огромные планы о том, как отправит мальчика в военную академию. В остальном родители прекрасно относятся, покупают любые хотели особенно рыжей, потому что она девочка, и, с удовольствием, обучают их великому множеству разных вещей. И если базовую боевую или даже военную подготовку Марлен легко вспоминала, то искусство готовки, чтение художественной литературы, просмотр фильмов и сериалов казались для девочки чем-то безобразно прекрасным. — Зачем сразу солить еду? Это же можно сделать уже в тарелках…да и легко пересолить. — Спросила девочка Веронику, пока они готовили борщ. — Это совсем меняет вкус блюда, еда становится гораздо лучше, если солить во время приготовления. — Улыбнулась блондинка, спуская в кастрюлю зажарку. Марлен сморщила лоб, а затем кивнула, принимая информацию. — А что сегодня будет на десерт? — Не знаю, Артур должен привести что-нибудь, позвони ему и пока можешь подняться к себе, осталось немного, я сама доделаю. — Рыжеволосая улыбнулась. Ей нравилось готовить, это спокойное, тихое, хоть и не самое легкое занятие, которым девочка наслаждалась изредка пытаясь вспомнить делали ли они что-нибудь подобное с матерью…вряд ли. Но многочасовая готовка в конце обычно ей уже надоедает, Вероника похоже это давно поняла. — Позвони Эндрю, пусть по дороге зайдет в магазин, возьмет лук и чеснок. — Джостен кивнула, беря со стола телефон. Дрю заканчивал курсы только в шесть часов, поэтому почти всегда возвращался домой сильно позже сестры. Марлен сначала хотела поговорить с Артуром и попросить записать и ее туда, но позже поняла, что вряд ли это окажется полезно с ее умениями. А брат? А Энди пусть занимается! Ему нужно учится драться и стрелять. Мара позвонила опекуну, который ответил через два гудка. — Да, дочка? — Супружеская пара купила обоим детям телефоны, чтобы иметь возможность с ними связываться, примерно тогда же Артур стал называть детей сыном и дочерью. Но взрослые сразу сказали, что Эндрю и Марлен могут называть их так как будет удобно. — Вы возьмете что-нибудь на десерт к ужину? — Возьму, что ты хочешь? — Голубоглазая задумалась глядя на женщину. — Можно взять эклеры, которые тебе понравились в прошлый раз, — предложила Волкова. Джостен довольно кивнула. — Эклеры, которые мы брали на выходных в пекарне! — Хорошо, Нике что-нибудь понадобится? — Нет, дорогой, ничего не нужно. — Ответила женщина, опускаясь к телефону. — Как скажешь, я вернусь к восьми сегодня — Хорошо, мы тебя очень ждем. — Как твой день? — Спросила Марлен поднимаясь по лестнице к себе в комнату, блондин шел за ней параллельно, снимая куртку. — Нормально, но устал. Сегодня снова были ножи…это сложно. — Меня учили с ними драться сколько я себя помню…но уверена, что ты совсем скоро составишь мне хорошую конкуренцию. — Ты преувеличиваешь, я только научился нормально держать лезвие… — усмехнулся мальчик, открывая дверь к себе. — Когда придет Артур? — Обещал к восьми. Как переоденешься, зайди ко мне…нужно сделать химию. — Эндрю кивнул. У них была очень простая договорённость: предметы, которые довались легко Марлен, делала она, а те, что нравились Эндрю, он. Так вот естественно научный сектор недовался никому. Биология и химия — это темный лес. И если в первой было хоть что-то понятно и интересно, то вторая… Зато математику, географию и физику понимает Мара, Дрю нравятся языки, литература и история. — Нет, я не буду это делать. Да это же бред! Надо мной в Балтиморе не издевались, как на химии! — Здесь можно разобраться…в учебнике была такая формула. — Постарался успокоить сестру блондин, сдерживая смех. — Да это же проклятье на древнегреческом! — Не преувеличивай, — усмехнулся Эндрю, — ты же немецкий с французским как-то выучила? — На хреновом уровне и знаешь: не то чтобы меня спрашивали, находясь в Европе мне нужно заговорить на тамошнем языке… — Вот и находясь здесь начинай говорить на химическом — Я уже учу русский, не до химического сейчас, — парировала Марлен. — Дети, мне звонила директриса вашего детдома. У них там какая-то проверка, на следующей неделе нужно быть там. — Сообщил Артур. Семья накрыла стол. Эндрю и Артуру очень понравился борщ, они даже говорили похожие вещи, нахваливая Марлен и Веронику. Нельзя не заметить то, как легко Эндрю перенял характер Артура, к тому же они оба были похожи внешне, поэтому никто бы не сказал, что мальчик приемный. В отличии от Марлен, которая с совершенно другой внешностью и взбалмошным характером у девочки походила на белую ворону…ну или лису в окружении белой стаи волков. На слова опекуна дуэт недовольно хмыкнул. В целом, им совсем не плохо находится в приюте — это удобно. Там их не трогают, есть время и место для тихих занятий борьбой и немецким, который по непонятной для Марлен причине очень хотел выучить Эндрю, а главное комната, в которую так никого и не заселили прекрасное место для чтения по ночам вместе, длительных рассказов Мары о жизни наследницы Балтимора, сон на полу только с подушками. Веснински рассказала приобретенному брату почти все подробности своей жизни за это время, доказательствами были деньги, документы и ее умения…и да, Эндрю верил всему. Приют, где до вас совсем никому нет дела — это идеальное место для скрывающейся Мариэль. Но все равно дом Волковых за полгода стал гораздо более лучшим вариантом. Здесь нельзя было заниматься борьбой, потому что опекуны не поймут; дуэт постоянно дергали то на занятия, то на совместное времяпрепровождение. Но все это именно то, чего не хватало Джостенам всю их сознательную жизнь. Они оба могут быть здесь слабыми, шумными…раздраженными — любыми. Оба ребенка не хотели этого, Марлен хорошо понимает, что не может быть так счастлива и что своим нахождение здесь подвергает эту семью опасности, Эндрю видит то, что сестра не может себе позволить оставаться и он тоже не должен. Да, Мара уже говорила, что Энди может остаться с ними…она даже предлагала решить вопрос с документами. Только…он один. Но спустя год, проведенный вместе, Дрю уже не может отпустить родную сестру — единственного своего настоящего члена семьи. Поэтому если они уйдут…то только вместе.

***

— Натаниэль, возьми нож! — В ответ только безразличие, Анабель легко выбила оружие из рук брата. Две тренировки с младшим пасынком давались Лоле сложнее сотен с дочерями. Натаниэль лениво упал по стене на пол даже не глядя на лезвия, которое потерял. — В чем дело? Ниэль, ты можешь заниматься? Какой из тебя может вырасти боец? — Никакой, я не хочу быть псом отца. — Протянул мальчик. — Это не выбор, тебя никто не спрашивает. — Сообщила Бель. — Ты умрешь во время первой же драки! На ринге никто не взглянет на твой статус. — Раздраженно сказала старшая Малкольм. — Мариэль была лучшим бойцом, ей это не помешало умереть. — Парировал рыжий. — Она сгорела, Нат! Здание взорвалось ночью, понимаешь? Она не могла повлиять на свое положение! А ты хочешь подставится специально. — Сказала сестра. — Я не собираюсь подставляться. Но и быть на привязи сначала у отца, а затем у тебя не собираюсь. Лучше умру во время первой же драки. — Кем ты тогда будешь? Мариэль в десять лет имела за спиной десятки идеально прошедших драк, два чистых убийства голыми руками. А ты не выдержишь пробного боя? Ты опозоришь себя, — рыжий незаинтересованно хмыкнул, — семью и отца, — мальчик усмехнулся, — Мариэль. Ты опозоришь нашу сестру. — После этих слов взгляд Веснински похолодел, Ниэль посмотрел на старшую сестру так, словно планировал жестоко убить. — Мне плевать на ваш позор, хоть убейтесь. Ты сейчас просто пытаешься вырастить из меня хорошую собачонку для дочери. — Обратился Натаниэль к Лоле. — Натаниэль, это неуважение! Ты должен обращаться к моей матери как положено, она выше тебя по статусу. — Зло ответила ему Анабель. — Если верить твоим словам, то меня всю жизнь воспитывали собакой для Мариэль. — Нат кивнул: «так и было». — Даже если так. Мариэль никогда в жизни не позволяла себе не уважать мою мать, меня, тебя, Мэри, отца, Абрама и кого-либо другого, хотя все они были ниже ее по статусу. Она всегда относилась ко мне как к равной. Никто бы и никогда не позволил себе ее не уважать. Знаешь почему? — Брат поднял на нее взгляд, — Потому что она этого заслуживала, она была лучшей во всем. Она заслуживала свой статус наследницы нашего отца. Заслуживаю ли я его? Это решать не нам, но в конце концов это решит конечный бой, не так ли? Если ты так не хочешь остаться чьим-либо бойцом, если так не хочешь быть «собачонкой» так докажи это. Если я не смогу убить отца, попробовать сможешь ты. Если я его убью, ты сможешь попробовать убить меня, разве нет? Если все мы тебе так омерзительны и противны. Если никто из нас не заслуживает шанса стать выше Мариэль. Так защити ее право. Позаботься о том, чтобы никто кроме Мариэль не мог владеть Балтимором. Согласись, что из всех нас ты ближе всего к ней…вы еще в утробе матери были вместе, ты ей так верен. Так будь по твоему. Да и если что, ты всегда сможешь умереть, Нил. Можешь это сделать сейчас уже никогда не позаботившись о статусе нашей сестры, или можешь позаботиться и сделать это…а если вдруг не получится или тебе это наскучит умрешь тогда — позже. Разве нет? Натаниэль минуту просто смотрел на сестру. Сказать нечего — она права. Но кто ответит на десятки его вопросов, кто или ради кого он может это делать? Ради фантазийной…глупой, бессмысленной памяти о Мариэль? Разве это не шаг к безумию…безумию отца? С другой стороны оно уже течет в их крови…в его брате и сестре, черная кровь текла в венах близняшки. Лола вышла из зала, бросив дочери что-то о перерыве. Анабель еще несколько секунд просто смотрела в глаза младшего брата. А затем села, опустившись на его уровень, грубо упала на стену, убирая лезвие в ножны: — Ты винишь меня за безразличие к ее смерти, всех нас. И у тебя есть такое право…но Нил, мы…- девочка запнулась, — я потеряла вас два года назад. Больно и резко, но вырвала из своих мыслей…хоть и продолжаю скучать по ней даже сейчас. Мне нужно было это сделать, чтобы вас защитить, чтобы не захотеть в будущем вас найти, чтобы не позволить отцу гонятся за вами по миру. Я больше всего не хотела, чтобы вы сюда вернулись. Испугалась, когда мать сказала, что вас нашли… Нат, я скорбела по вам все это время, просто сейчас это ушло глубже, стало тише… Когда ты вернулся, я была счастлива и разбита. — Рыжеволосый поднял брови. — Столько времени мечтала вас увидеть, столько времени хотела поговорить и вот она…возможность. Но, оказавшись здесь, ты попал в руки злого отца… мог умереть, жутко пострадал и…будешь страдать. Это эгоистично, знаю, но я рада, что ты здесь. Я не могу принять того факта, что наша ведьма мертва, — брат хмыкнул, — я просто не понимаю, что это такое…для меня она все еще где-то далеко прячется от отца. Извини, что я не могу разделить с тобой скорбь. Я уже скорбела по вам, приняла то, что мы не встретимся с Мариэль…я заверила себя в том, что она в безопасности, хоть это и не так, но все же. Лола открыла дверь в зал с мыслями о том, как мягче передать пасынку слова мужа. Натан пообещал сжечь его живьем, если он сейчас же не перестанет валять дурака. Сплеча упал груз, когда через открытую дверь женщина увидела двух подростков на ринге. Хватило минуты на то, чтобы понять, что Натаниэль отлично смотрится в бою… Мэри сносно его обучила. Все это время: почти три недели, он отказывался даже держать клинок правильно, а сейчас уверенно отражал удары профессионально обученной Анабель и неплохо бил сам. Конечно, работы им предстояло безобразно много, но Малкольм расслабилась, понимая, что у них уже есть сильный фундамент для начала учебы. Соперники поднимались из раза в раз. Нат падал чаще и ударялся больнее, но даже не задумывался о синяках, которые получал. Не большой, но сложный и спокойный разговор с сестрой дал ему маленький и плохо различимый ориентир, чтобы двигаться. Старшая дала ему право делать то, что он захочет, дала иллюзию контроля над собственной жизнью, которая нужны была больше воздуха. Но Анабель так же ясно дала понять, что это все у него могут забрать так же легко, как она подарила, и если Натаниэлю это было нужно…ему придется бороться и стать сильнее всех остальных. Простая система: тренировки, режим, дисциплина, занятия…сложно, долго и местами скучно, но нужно. Если он захочет, то сможет вернуть им статус его близнеца. Мариэль была будущим криминальной Америки, светлым будущим темного мира. Ее нарекли ведьмой и королевой, «леди Балтимор», «леди Веснински» — много разных прозвищ витало вокруг юной дочери Натана. Ниэль заставил себя пойти на все, чтобы оправдать каждое из восхищенных и уважительных о сестре слов. Даже если это значило то, что где-то придется прогнуться, упасть, может быть умереть… Это не значило, что он станет хорошим мальчиком или достойным сыном своего отца. Это лишь означило, что Натаниэль Абрам Веснински сделает все, чтобы оказаться сильнее всех остальных в решающий момент. Была ли эта цель глупой и бессмысленной, как минимум потому что Мариэль теперь плевать на свой статус на проклятой Балтиморской земле? На земле и, в частности, в криминальном мире? Возможно. Послал ли Ниэль эти мысли к черту? Безусловно. Иногда цель нужна только, чтобы начать двигаться хоть как-то и зачем-то, иногда она не имеет смысла, но заставляет вставать.

***

— Марлен, милая, тебе безумно идет это платье! — Вероника лучезарно улыбнулась. В следующем месяце Джостены заканчивают седьмой класс и будет школьный бал. Эндрю, как ученик кадетского класса пойдет туда в парадной форме. Школа, в которую они пошли смежная: классы гражданские и кадетские. Изначально Артур хотел отправить Эндрю в специализированную военную академию, но дети были ужасно против, поэтому пришлось найти компромисс. Их школа на другом конце города и с платными курсами кадетских классов, но Волковых это не смутило. Марлен улыбается отражению в зеркале. Легкое белое платье с поясом из страз на талии, пышными полупрозрачными рукавами и квадратным разрезом на двенадцатилетней Марлен действительно прекрасно смотрелось. Девочка нашла взглядом Артура и Эндрю, которые подходили к примерочной. — Как вам? — Спросила рыжеволосая. — Очень красиво! — Ответил Волков широко улыбнувшись, — повернись, — Джостен послушалась указания покрутившись пару раз вокруг себя. — Тебе очень идет, красивое платье. — Сказал Эндрю, наконец встретившись с сестрой взглядом. — Тогда осталось только выбрать туфли. Дорогая, ты уже взрослая девушка пора учиться ходить на каблуках! — Сообщила Вероника, поднимая свою сумку с кресла. Конечно, Мариэль умолчала о том, что ее учили ходить на каблуках…более того ее учили на них даже драться. Бессмысленное, конечно, занятие при условии, что Веснински всего пару раз выходила в свет в туфлях…то были званые ужины в других семьях на Рождество. Но Натан был непреклонен в совершенстве дочери: если уметь драться, то уметь в любых условиях, любой одежде и обуви — так считал мужчина. Волков легко приобнял жену за талию и поцеловал в висок. Дети постоянно видели проявления любви супругов и было бы глупо не признавать, что Джостенам это нравится. У Эндрю и вовсе никогда не было настоящих родителей, у Марлен они никогда друг друга не любили и даже не уважали. Сначала, конечно, нежности смущали их просто потому что никогда не были нормой, но сейчас… Эндрю и сам часто обнимает сестру, готовит ей закуски к фильму и поддерживает всегда и везде; и Марлен отвечает на это взаимностью. Давно уже Джостены не просто вынужденные союзники, а единственные члены настоящих семей друг друга. Может быть совсем скоро Волковым все же удастся их усыновить; может быть Мариэль все же решит остаться здесь и построить жизнь Марлен Дженны Волковой…с по-настоящему прекрасной семьей…только какое ей предстоит будущее? Кем она может стать скрываясь от тех у кого в венах течет такая же черная кровь как и у нее? Да и одна только эта кровь уже большая проблема…может ли она оставить, просто бросить Мариэль Веснински в прошлом? Последние ночи проходят только в этих мыслях. Они с Эндрю находятся под частичной опекой Волковых уже восемь месяцев, Марлен уже столько же времени двенадцать лет, Мариэль в январе исполнилось одиннадцать. Время быстро движется с побега из Балтимора прошло почти два года, с момента как мать оставила ее в Калифорнийском городе — больше года…и почему-то теперь фамилия и судьба Веснински все больше казалась прошлой жизнью…не ее, совсем чужой и незнакомой. Мари не хотела этого…поэтому рассказывала все Эндрю, поэтому делилась каждой даже самой мелкой деталью своего прошлого, поэтому проводила каждый день в детском доме тренируясь, ощущая тяжесть ножей в руках, поэтому задумывалась о покупке пистолета у Оливера…чтобы не забыть о прошлой себе, чтобы не забыть о Мариэль. И нет, не потому что слишком ее любит или дорожит ею; а потому что знает, что стоит о ней забыть как Марлен сама, своими руками, попадется по глупой мелочи. Засветится в какой-нибудь базе, покажется в системе…и не пройдет и дня, как в доме новой семьи появятся люди отца. Нужно не так много, чтобы оставить свой след по которому ее найдут, нужно не так много, чтобы ее узнал кто-нибудь из многочисленных подчинённых Натана и подчиненных его союзников. И Марлен точно знает, что попавшись тогда…потеряет все то, что смогла получить… Но как теперь, ощутив настоящую жизнь, она может от нее отказаться? Как может забрать у Эндрю первых настоящих родителей? Или как может сама отказаться от него? Теперь это все звучит как бред, которому нельзя произойти. Почему сбежать из дома, в котором она провела десять лет, было гораздо проще чем уйти из места, которому посвятила меньше года? Почему только от мыслей о побеге отсюда появляются чувства отвращения и полного опустошения? Почему само тело отзывается отказом на только мысли об этом? Неужели дело в одежде, сладостях, комнате и книгах?.. Нет, дело в завтраках и ужинах за одним столом, в покупках, на которые все они ходят вместе, в сладостях, которые Артур приносит каждые вечер, в комнате, которую ремонтировали так как нравится ей, в книгах, которые они покупают и читают вместе…во времени, которое семья дарит, в безопасности, которую дети испытывают, в интересе, который испытывают Волковы к Джостенам, в Эндрю, который всегда рядом, который доверяет ей несмотря даже на все истории, который выбирает ее. Вот в чем дело…и вот в чем Марлен не может заставить себя отказаться, испытав. Плевать девочка хотела на все то, что давали ей деньги отца, плевать она хотела на влияние, которое давала фамилия наследницы Балтимора. Но почему не плевать на глупости в виде времени, интереса, заботы, доверия…на вещи, которых глупостями называли все на кого ровнялась юная Мариэль всю сознательную жизнь…почему все это имеет значение? Почему Марлен не может назвать это глупостями? С ума сойти только не хватало сейчас… Треклятое счастье. — Марлен, какую ты хочешь книгу? — Спросил Артур, проходя мимо стеллажей…книжный магазин — еще одно место, куда рыжеволосая обожает приходить. — Есть «Волшебный камень» Джоан Роулинг? — Волшебный камень? Вы, наверное, имеете ввиду Гарри Поттера? — Улыбнулась консультантка. — Да, у нас уже есть эта книга! — Про эту историю часто говорят в школе, кажется обычная сказка, но ее популярность заинтересовывает многих еще больше. — Ты детские сказки читать собралась? — Ухмыльнулся Эндрю с очередным детективом в руке. — Ну не просто же так о ней все говорят, — хмыкнула Марлен, — меня раздражает, что ты постоянно раньше меня угадываешь, кто убийца… — Фыркнула девочка. Волков, стоя за ними, усмехнулся. — Я просто запоминаю детали, — сообщил блондин. — А я просто устала спорить с тобой, — ответила девочка, беря из рук консультантки книгу. — Потом расскажешь, что случилось семьей, которая переехала жить в отель с призраками. — Эндрю кивнул: — Я думаю, что в конце Джек умрет, — предположил мальчик. — Это еще почему? — Спросила сестра. — Его разумом завладел дух…он сошел с ума. Как так жить? — Марлен пожала плечами, задумавшись о смерти объективно сумасшедшего Натана. Мара неплохо справлялась с книгами без мистики, ее всегда учили видеть во всех и всем предателей, но всякая магия… Продавец похоже удивилась интересам двенадцатилетних детей, так было и с Волковыми, но супруги легко согласились покупать те книги, которые нравились Джостенам. — Это не сложно, Эндрю…попробуй еще раз, главное не торопись. — Посоветовал мужчина. Еще один спокойный семейный вечер выходного, на днях Артур нашел в кладовке гитару и вот уже второй день учит играть ребенка. Дрю способный ученик, но первое время пальцы путаются в струнах, поэтому случаются промахи. Вероника и Марлен готовят на кухне выпечку: булочки с малиновым и клубничным вареньями, на весь дом разошелся потрясающий запах. Вновь зазвучала мелодия, Эндрю несколько раз пробежался глазами по листу бумаге — «табулатуре», где Артур записал гитарные лады, на которых Эндрю должен зажимать струны для получения звука. Все это напомнило Марлен занятия игры на фортепиано…девочка всегда их ненавидела, поэтому поспешила помочь Веронике с готовкой. Новая попытка оказалась гораздо лучше, уже даже можно было проследить саму мелодию и Волков довольно улыбнулся: — Отлично, ты молодец…еще пара занятий и сыграешь нам эту песню! — Сообщил мужчина. Рыжеволосая подошла к нему из-за спины со всем тихо: — А что это за песня то? — Мужчина вздрогнул от неожиданности: — Боже, Марлен, ты меня напугала. — Извините. — Девочка прикусила губу. — Ничего страшного, эту песню написала Оливия…наша дочь, — Волков грустно улыбнулся, — точнее мы с ней вместе. Мы подарили ее Вероники на наш юбилей пятнадцати лет брака. — Дети поджали губы: — Вы уверены, что хотите, чтобы мы ее знали? — Спросил Эндрю, Марлен села в кресло и подняла брови поддерживая интерес брата. Из кухни вышла женщина: — Да, уверены, милые. — Легко улыбнулась Волкова. — Эта песня уже почти десять лет символ нашей семьи…а вы ее часть. — Мужчина улыбнулся и кивнул: — Да, эта песня будет и вашей как только вы ее запомните…мы уже очень много времени считаем вас двоих нашими детьми…поэтому и песня эта так же ваша. — Сообщил Артур. Джостены легко улыбнулись, они оба почувствовали странное тепло разливающееся изнутри…то, что появлялось только в этом доме. Дети чуть погодя обняли своих опекунов, это все еще было большой редкостью… Эндрю все еще не любил прикосновения, но сейчас ни одни слова не смогут заменить это простое действие. — Спасибо, — совсем тихо прошептали оба ребенка. Марлен взяла со стола лист с текстом песни. Кроме фортепиано у нее были занятия вокалом, которые нравились девочке в десятки раз больше и получалось у нее петь гораздо красивее, чем играть на клавишах. — Текст немного сложный, но уверена: вы с Эндрю легко его запомните. — Сказала Вероника, понаблюдав за ней. — Я тоже так думаю…меня учили петь. Это не должно быть сложно…