Когда зацветёт пурпурник

Ночь давала о себе знать дуновениями прохладного ветерка, который то и дело ненароком блуждал вдоль каменных выступов, забирался в самые маленькие ложбинки, заставляя влажную от выпавшей росы траву колыхаться под его натиском. Окутанная лунным светом зелень мерно шелестела в унисон порывам ветра, а стрекот сверчков лишь дополнял ночную симфонию, создавая неповторимую атмосферу спокойствия и уюта. Будто бы взаправду нет никакой войны. Нет смертей, нет агонии и страха, нет ничего кроме первозданной природы и человенка, который не смел к ней прикоснуться. — Неужели ты уже спишь? , — пальцы непринуждённо перебирали пряди растрёпанных вороных волос, ощутимо влажных даже на самой макушке. Тепло чужого тела и правда заставляло глаза непроизвольно закрываться, поддавшись моменту, который никак не хотелось прерывать. В ответ лишь послышалось глухое мычание, в нотках которого прослеживались нескрываемое удовольствие и немая благодарность. Настойчивым движением руки он притянул девушку ближе к себе, касаясь носом её шеи, попутно оставляя на ней дорожку лёгких поцелуев. Горячее дыхание на собственной коже заставило её вздрогнуть, поддаваясь чужим ласкам — она подалась вперёд, сжимая в кулак часть мужских волос. Мавуика сидела у него на коленях, совсем-совсем голая, непринуждённая, счастливая. Тело ощутимо ныло, от чего девушка то и дело ёрзала на месте, пытаясь расположиться поудобнее. Но уходить совсем не хотелось. — Мави, ты… ты не жалеешь? , — мужчина чуть отстранился, заглядывая рыжеволосой прямо в глаза. Зрачки-звёздочки с надеждой всматривались в каждое её движение, а руки бережно лежали на её талии. Тёплая вода источника, который оба так и не покинули, еле слышно плескалась от любого, даже самого малого дуновения ветерка извне, языками небольших волн обизывая пару, так уютно расположивушуюся в этой небольшой пещере. — Ты опять? , — девушка нахмурилась, убирая руку с его волос, — Тебе не кажется, что ты слишком мнительный на мой счёт? О чём я должна жалеть? О сексе с любимым мужчиной? О наших с тобой отношениях? Траин отвёл згляд, в очередной раз заливаясь краской. Мавуика положила ладонь на его щёку, медленно поглаживая её большим пальцем, осторожно обводя им контур крупного шрама на щеке. Только сейчас она заметила небольшой кровоподтёк на его губе — скорее всего это её вина, ведь и правда можно было аккуратнее целоваться и царапать его спину, на которой, к слову, отчётливо были видны следы от её ногтей. При всём при этом он не сказал девушке ни слова, не желая нарушать и прерывать столь значимый для обоих момент. Он привык не обращать внимания на боль — Мавуика это прекрасно знала, но всё же чувство вины неприятным холодком пробежалось по коже, машинально заставляя её вновь потянуться за очередным поцелуем — на этот раз не столь страстным, сколько нежным, ласковым и заботливым. Её пальцы скользнули ниже, продолжая произвольно исследовать мужской торс. Рука задержалась на довольно крупном и необычном относительно других шраме, с выверенной точностью и аккуратностью проходящем аккурат меж рёбер. Было видно — рана явно зашита профессионалами — все стежки равно удаленны друг от друга, совсем нет той небрежности, которую ей доводилось видеть в полевых медпунктах Натлана, где аккуратность шва ставилась на самое последнее место. Но разве может рана быть такой… точной и неестественной? Если это удар клинка, то с его помощью подобный шрам оставить невозможно. — Наверное, ты права. Просто понимаешь, — он выдохнул, невзначай отводя её руки от своей груди, — Всю свою жизнь я что-то и кого-то защищаю: мою семью, мою страну, моих людей… Теперь у меня появилась ты и я не могу относиться к тебе иначе Мави, ты — моё сокровище, которое я хочу оберегать изо всех сил, — Траин оставил несколько поцелуев на тыльной стороне ладоней возлюбленной, нежно касаясь их носом. Мавуика фыркнула, удобнее устраивая голову на мужском плече. Хитро прищурившись, она высвободила свои ладони из его и вновь стала перебирать вороные пряди густых волос — Значит, ты собственник? — Я? Почему ты так решила? , — он удивлённо развернулся в её сторону, заставляя девушку поднять голову и убрать руки, — Я же не держу тебя здесь насильно, не заставляю что-то делать против твоей воли, и тем более никогда не считал тебя какой-то там собственностью. Я очень счастлив, что ты есть у меня, но я никогда даже не допускал мысли о том, чтобы держать тебя рядом насильно. Может я что-то не так делаю? Давай поговорим об этом, — по обеспокоенному взгляду Траина было видно, что этот вопрос его задел. Ухмылка Мавуики быстро сошла на нет — шутка явно оказалась провальной, а атмосфера стала слегка напряжённой. Она постоянно забывает, что он слишком близко к сердцу принимает всё, что касается их отношений. Девушка встала с его колен, от чего вода вокруг вновь заплескалась, расходясь кругами и переливаясь серебром в лунном свете. Воительница Потомков Крон, своенравная, свободолюбивая и пылкая, своим видом она будто бы олицетворяла свой родной регион — огненная, яркая, всегда готовая к бою. Но при всём при этом такая ласковая, нежная и заботливая, жаждущая любви и отчаянно желающая быть любимой в ответ, какой бы независимой она не пыталась казаться. Каждый изгиб её поджарого подтянутого тела выделялся холодными лучами Луны, проскользнувшими под свод небольшой пещеры. Нахмурившись, от неприятного ощущения тянущей боли внизу живота, она осторожно наклонилась к всё ещё сидящему в растерянности Траину, заводя руки за его спину и как можно ближе прижимаясь к его торсу. — Прости, я не должна была этого говорить. Просто неудачно пошутила, не бери в голову, — Мавуика тепло улыбнулась, хмыкнув мужчине в плечо, — Я очень тебя люблю… очень-очень Через пару секунд она почувствовала чужие ладони уже на собственной спине, а шею вновь обожгло горячим дыханием. — Траин… — тихо произнесла девушка, не пошевелившись, — Как ты думаешь, у нас есть шанс стать семьёй? , — ладони произвольно сжались в кулак — она давно об этом думала — а смогут ли они? Что если всё это для них просто ложная надежда, просто недолгая возможность почувстовать себя любимыми? Он ведь живёт так далеко отсюда, а она… она даже Натлан никогда не покидала, да и не сможет этого сделать при всём желании. Она не раз видела его при исполнении, не раз видела как он раздаёт приказы, видела даже как он отчитывает своих солдат, — казалось, что тогда и сейчас это два совсем разных человека. Разве можно поверить в то, что требовательный и строгий командир чужеземного отряда так трепетно относится к какой-то обыкновенной натланской девушке, коих помимо неё тут огромное множество? Вот так, просто, сидит, обнимает её, как маленький мальчик обнимает свою любимую игрушку, но игрушку ли? Вряд ли. Он боится за неё, оберегает, дай ему волю — начнёт сдувать пылинки, лишь бы она ни в чём не нуждалась. Но хочет ли он создать с ней семью? Сможет ли ради неё остаться здесь, в Натлане? — Конечно есть, мы ей обязательно станем, — он приподнял голову, оставляя несколько поцелуев на её щеке. Мавуика засмеялась, вновь зарываясь пальцами правой руки в волосы на его макушке — А как ты думаешь, у нас могут быть… — девушка не успела договорить, как вдруг неподалёку раздался неясный звук, угрожавший обнаружить уеденившуюся парочку и создать обоим немалые неприятности. А если это один из дозорных? Если это ночной патруль каэнрийского отряда? А если это новое нападение со стороны Бездны? Из этого что угодно создавало угрозу и неясно было какой из вариантов в данной ситуации был лучше — застать полностью обнажёнными командира иностранного отряда вместе с молодой девушкой из местного племени было крайне странно как для чудища Бездны, так и для простого дозорного. Мавуика тут же закрыла своей ладнью рот мужчины, не давая ему сказать ни слова, продолжая осторожно вслушиваться в ночную тишину. Спрятаться возможности не было, оставалось только ждать и надеяться, что это «что-то» или «кто-то» минует их, или же окажется чем-то, не представляющим опасность. До уха донесся всплеск воды, затем ещё и ещё один — с каждым разом звук раздавался всё ближе и ближе, будто бы тот, кто издавал его, целенаправленно шёл, а скорее всего плыл, именно сюда. Траин дёрнулся, явно намериваясь встать и в случае чего дать отпор, но сделать этого Мавуика ему не дала — Куда ты собрался? Без оружия, ещё и в таком виде, — сквозь зубы прошипела она, — Даже не думай геройствовать, ты мне нужен живым — А ты хочешь чтобы чуть что мы оба тут с жизнью распрощались? , — мужчина вновь попытался подняться на ноги, но рыжеволосая вновь помешала его затее, надавив коленом в область паха, на что получила харрактерную реакцию — Мавуика, прекрати! , — он зашипел от боли, осторожно, но крайне настойчиво отпихивая девушку от себя — Тихо! — Мавуика сердито посмотрела на него, приложилв палец к его губам, но колено всё же убрала, — Ты же вроде профессиональный воин, вас что, разве не учили сидеть тихо и не высовываться без надобности?! Траин хотел было что-то возразить, но не успел — в нескольких метрах от них вновь раздался всплеск воды, уже куда более громкий и отчётливый, отражазившийся от стен пещеры приглушенным эхом. Водная гладь разошлась кругами от посторонних движений, заблестела тысячами искорок под мягким светом уже клонившейся к горизонту Луны. Тёмное пятно, отчётливо обрисовавшееся по мере приближения, плавно подплывало всё ближе и ближе, явно будучи заинтересованным в двух стоящих неподалёку фигурах. Мужчина поджал губы, крепко сжав руку девушки в области запястья, тем самым ограничивая её в возможности передвижения. Он сможет постоять за них двоих в случае чего, а ввязаться в драку и так обессиленной Мавуике он не позволит, что бы она ему не говорила. Рыжеволосая в совю очередь недовольно фыркнула и тут же тепло улыбнулась, вновь обратив внимание на застывшую в уже ровной глади воды тёмную тень. — Не бойся, плыви сюда, — девушка, воспользовавшись замешательством партнёра, без особого труда высвободила руку из его хватки и вытянула её перед собой, жестом подзывая к себе незванного гостя. В «тёмном пятне» она без труда угадала силуэт детёныша кохолозавра, который, по-видимому, не ясным для неё образом отбился от семьи. Заврианы как правило живут небольшими стаями — обычно это несколько поколений, заботящихся друг о друге — чем же они не люди? Зверёк уже заметно приподнял голову над водой и, виляя хвостом из стороны в сторону, подплыл ближе к Мавуике, но всё же соблюдал осторожность, боясь приближаться вплотную. Траин облегчённо выдохнул, пальцами потирая переносицу — опять он надумал себе опасность, которая на деле оказалась не более чем безобидным детёнышем завриана, с которым уже во всю играла девушка. Внезапно на ум пришла очередная тревожная мысь — Мави, ты не думаешь, что его родственники, — он указал на кохолозавра, который уже без тени сомнения и страха тёрся о торс девушки, урча от прикосновений её ладонями, — обитают где-то поблизости и ищут его? — Заврианы агрессивны только в период размножения, да и сюда дикие особи не заплывают, они обычно кучкуются на Востоке, подальше от племени Народа Родников, — она вновь лучезарно улыбнулась, подхватывая увесистого зверёныша на руки, который в свою очередь стал очень старательно облизывать её щёку — Смотри какой страшный, сейчас и меня, и тебя съест! , — Мавуика протянула зверька мужчине, нарочно меняя интоннацию и улыбаясь во все тридцать два зуба. Траин глубоко вздохнул, но всё же взял из её рук завриана, рассматривая причудливый узор на его спине. Тот в свою очередь всем своим видом настаивал, чтобы его почесали, от чего сам тёрся то боком, то мордой о руки мужчины — ничего не оставалось, как поддаться вербальным просьбам животного и сделать так, как оно хочет. Девушка уселась рядом, крепко обнимая взлюбленного за руку и с умилением смотрела на нежащегося в крупных мужских руках кохолозавра, урчавшего от удовольствия. Интересно, она выглядела точно также? Всего час назад эти же большие и грубые ладони жадно изучали каждый миллиметр её тела, о Архонты, каждое его прикосновение отзывалось сотней бушевавших под кожей пожаров, каждая клеточка организма кричала «ближе, ближе!»… Он был близок к ней настолько, насколько мог, близок гораздо больше, чем было положено — он трогал, целовал её губы, шею, грудь, живот, сдерживался, не кусал — остались бы следы. Она же была готова на все, лишь бы этот момент продлился дольше хоть на минуту, лишь бы ещё дольше он хриплым от возбуждения голосом шептал о том, что любит. — Кода будем жить вместе, обязательно заведём с тобой своего юмказавра, — девушка с силой выдернула себя из облака приятных воспоминаний, перенося мысли в реальность, — Возражения не принимаются! Юмказвар — самый лучший вариант из всех возможных, ты сам подумай — тепетлизавры слишком большие и неповоротливые, как и татанказавры, кохолозавры очень требовательны в содержании, кукузаврам тоже нужно много места, а ещё они сильно линяют, иктомизавры слишком замкнуты и нелюдимы, поэтому юмказавр будет лучшим вариантом, — она протянула руку к урчащему в руках Траина кохолозавру, погладив его по гладкой кроткой шёрстке, от чего тот выгнулся, зажмурив глаза и перевернулся на спину, подставляя под предоставленные ему ласки свой белый живот — А я и не возражаю, — мужчина слабо улыбнулся, продолжая играться со зверьком. Он всё ещё был напряжен, видно было — ему явно неловко и он не знает куда деть свой взгляд, лишь бы не смотреть девушке в глаза, — Будем жить с тобой в большом красивом доме где-нибудь у озера или у реки, заведём юмказавра, можно даже двух, и… — Я люблю тебя, — ладонь Мавуики вновь оказалась на чужой щеке, а через секунду её пухлые губы нежно коснулись его, затягивая мужчину в недолгий чувственный поцелуй, — Пойдём домой, скоро рассвет… — она отстранилась, вставая на ноги и жестом позвала Траина к выходу, где на траве лежала их одежда. Спустя десять минут последняя пряжка на униформе была застёгнута, завриан уплыл в своём направлении, а Мавуика уже ждала возлюбленного на небольшом камне неподалёку — Пойдём? , — он протянул руку, помогая ей подняться на ноги. Девушка немного прихрамывала, переминаясь с ноги на ногу из-за определённого дискомфорта, на что мужчине было вдвойне больно смотреть. — Мавуика, сейчас никакие возражения не принимаются, — Траин присел на колено и, не давая девушке опомниться, подхватил её на руки, от чего та тихо ойкнула, крепко обхватив руками его шею, ища хоть какую-то опору — Не стоит, я спокойно могу дойти сама, — в ответ она лишь ощутила, как крепче сжалась рука, державшая её под коленями. Силой сопротивляться его решению совсем не хотелось, да и сил по сути на это особо не было. Ей ничего более не оставалось, как смиренно положить голову ему на плечо, прикрыть глаза и вдыхать свежий ночной воздух, наслаждаясь моментом собственной слабости. Слабость… Она совсем не любила показывать её на людях, как и подобает многим жителям Натлана — слабость для них есть потеря гордости, а гордость для воина по значимости стоит наравне с оружием в бою. Открыться и показать свои слабости чужому по сути своей человеку — огромный риск, на который пойдет далеко не каждый, ставя себя перед другими в уязвимое положение. Траин сам знал об этом не понаслышке — зная слабость противника его в разы легче одолеть. Но будет ли в таком случае победа честной? Забавно получается — для кого-то потеря гордости это демонстрация слабости, а для кого-то потеря гордости это использование этой слабости в угоду себе. Однажды Мавуика тайком пробралась к каэнрийскому лагерю, сместившего свою дислокацию ближе к племени Детей Эха из-за большого скопления источников флогистона в данной местности. Девушка оказалась там чисто в рамках личного не унимающегося интереса — мужчина мало рассказывал ей о работе, обычно всё обходилось дежурными фразами — «сегодня помогали местым отрядам отбивать очередную атаку со стороны Бездны», «сегодня было спокойно, отправил пару отрядов в патруль» и так далее. Иногда казалось, что что-то он всё же скрывал, о чём-то не договаривал, но Мавуика не особо придавала этому значение — они же не собираются вредить Натлану и его жителям? Тогда он показался ей совсем другим человеком. Она никогда до этого не видела его за работой, не видела его отряд, не видела как он общается с подчинёнными, да и честно говоря, она мало что знала о его жизни вне региона войны. Тогда в его голосе чётко улавливались стальные нотки, холодные, формальные, должно как и подобает командирам. Холодный блеск в глазах, точно множество маленьких льдинок, заставил невольно поёжиться, в особенности, когда весь этот холод обрушился на нерадивого солдата, совершивший какой-то неведомый ей просчёт. Не было ни криков, ни ругани — лишь чёткое «уяснил?», за чем последовала тяжёлая поступь отдаляющихся солдатских сапог. Он был тогда совсем другой, — Мавуика подняла взгляд, стараясь заметить в его глазах хоть капельку тех морозных ноток, которые никак не давали ей покоя. Ничего. Ничего не осталось от формального солдатского общения, ничего от той требовательной интонации в голосе. Почему он так менялся рядом с ней? Стало холодно. Ночами и правда холодно, — девушка поморщилась от пробежавшихся по спине мурашек, щекой потеревшись о шелковистую ткань бело-голубой униформы. — Ты хорошо себя чувствуешь? , — спросила она по прошествии нескольких секунд, сильнее прижавшись к груди мужчины — Вполне, а ты думаешь что что-то не так? , — Траин едва заметно наклонил голову, вопрошающе приподняв бровь — У тебя сердце странно стучит, мне кажется, так быть не должно, — девушка приложила одну ладонь к месту, где должно было находиться его сердце, задумчиво поглаживая область груди — Тебе просто кажется, со мной всё хорошо, не переживай, — он тепло улыбнулся, — Лучше позаботься о себе, чтобы я не волновался — тогда и со мной всё будет хорошо, — он вновь присел на колено, помогая Мавуике встать на ноги, — Вот мы и пришли И правда — прямо перед ней её дом. Сейчас она осторожно проберётся к себе в комнату, стараясь не разбудить родителей и Хини, укутается в одеяло и провалится в глубокий долгожданный сон. Проспит до обеда, мама спросит «почему так долго спала», Хини обязателно посмеётся, потом тренировка… А потом она опять встретится с ним. — До встречи? , — Мавуика оставила на его щеке лёгкий, почти невесомый поцелуй, пытаясь одним взглядом выразить весь спектр эмоций, которые она испытала за весь день. Пыталась вспомнить их, напомнить ему, не дать забыть. Он отвечал ей тем же — в такие моменты молчание было куда интимнее физической близости, оба это прекрасно понимали и наслаждались этим сполна. — До встречи… — Траин провёл фалангами пальцев по нежной щеке девушки, не переставая улыбаться краешками губ, — Мави, я… — он осёкся — нет, сейчас не время. Для этой ночи уже хватит впечатлений. Это может подождать, определённо может. Он обязательно скажет это, но чуть позже, когда вернётся из родной Каэнри’ах с самым красивым кольцом во всём Тейвате.

***

Причудливая вещица поблёскивала на солнце, приломляя его лучи и рассыпаясь сотнней солнечных зайчиков, осевших на всех близлежайших поверностях. Золотая резная окантовка, подстать традиционным геометрическим узорам Натлана, благородно переливалась, отражая в себе хмурое и озадаченное женское лицо. Вытянув руку, она с недоверием рассматривала попавший ей в руки предмет — с виду простая стекляшка или затвердевший сгусток флогистона, красиво обрамлённый будто бы дорогое украшение прямиком из ювелирных мастерских Фонтейна или Снежной. Она бы и вправду подумала, что это не более чем дорогая безделушка, если бы не знала истинного предназначения каждой такой штуковины. Может быть это чья-то злая шутка? Чем она, обыкновенная, ничем особо не выделившаяся девушка, заслужила признание богов? В последнее время пользы от неё было мало, скорее не было совсем — всё, что она делала последние месяцы ограничивалось непрекращающимся потоком мрачных мыслей, жалостью к себе и чувством невосполнимой утраты. За это ей был дарован пиро глаз бога? Возможно, это было как-то связано с событиями прошлой ночи, которые оставили в её памяти смутные и противоречивые воспоминания, заставившие её в кои-то веки по-настоящему побеспокоится за собственную жизнь и за жизнь своего ребёнка. До этого чувство страха всегда прикрывалось или амбициями, или горем, а как известно — именно страх в определённый момент толкает человека на геройства. И вот, через день, у собственной кровати, она нашла такую желанную многими жителями Тейвата вещь. Для детей это загаданное на День Рождения заветное желание, для взрослых - заслуженное призвание. Мавуика вздохнула, опуская руку, а вместе с ней и взгляд. Проведя большим пальцем по гладкой поверхности «дара богов», она вновь задумалась — а как вообще он работает? Как им пользоваться? А что, если его использование может как-то сказаться на ребёнке? Слишком много «а что, если». Сейчас лучше не рисковать, да и подождать осталось совсем немного. По словам Макои осталось всего полтора-два месяца до того, как она сможет увидеть своего малыша, сможет обнять его, приласкать, как и подобает настоящей маме. Но ей страшно. Страшно рожать, страшно за ребёнка, страшно впервые посмотреть на него. Страшно увидеть в нём его отца. Не было ни дня, без того, как она представляла его рядом, изо всех сил обнимая подушку, представляла, как он заботился о ней, как переживает, как бы они вместе ждали этого ребёнка, жили бы полной и счастливой семьёй. Нет. Надо собраться, нельзя всю жизнь так страдать. Жизнь и небеса дают ей шанс, за который она должна ухватиться, должна превозмочь себя и продолжать свой путь. Без него. — Мавуика! Мавуика, ты вышла погулять? Как хорошо, ты большая молодец… — рядом на скамейку подсела мама, заботливо забирая за ухо прядь волос дочери, — Мави, дорогая, ты уже слышала? Пиро Архонта не стало… — она взяла её руку в свою, в знак немой поддержки. Девушка слегка повернулась в сторону матери, та же в свою очередь рассчитывала на уже привычный печальный взгляд с её стороны, слова о сожалении и утрате лидера региона. Женщина невольно отшатнулась. Мавуика поджала губы, крепко вцепившись в руку матери, в её глазах не было ни капли сожаления и скорби об Архонте. В них бушевало новое, ранее не свойственное ей пламя решимости, пламя лидера, выбранного кем-то свыше.

Вот он — её шанс.