Первая встреча.
19 ноября.
Белоснежная вуаль накрыла всё вокруг, серебром искрясь в лунных лучах, что пробивались сквозь рваные облака.
Фонари роняют тусклый свет на пустынные заснеженные улицы. Тишина, нарушаемая лишь тихим хрустом снега, царит над усталым городком.
Стрелки приближались к полуночи, и город почти погрузился в дрему, предвкушая тяжесть неотвратимо грядущего понедельника.
Лишь изредка, обезображивая эту идиллическую картину, мимо Ильи ковыляют неприкаянные души, для которых завтрашний день не отмечен заботами о работе, а обещает лишь отдых в алкогольном забытьи или очередной поиск сносной пищи в мусорных контейнерах.
Погруженный в свои мысли, он шёл по аллее, ещё не тронутой метлой дворника, как вдруг нарастающий топот раздался позади. В спину впечатался кто-то, выбив воздух.
Илья обернулся, устремив взгляд на худую фигуру. Нарушитель спокойствия и слова вымолвить не успел, как он рявкнул, хватая его за ворот:
— Куда прёшь, придурок?!
Паренёк вздрогнул и, подобно пойманному на месте преступления, поднял руки, мямля:
— Простите, я... Я нечаянно... Отпустите, п-пожалуйста...
Вдруг на конце улицы показались трое парней, которых испуганный молодой человек, нервно озиравшийся по сторонам, мгновенно приметил.
— От-отпустите, пожалуйста! — уже громче взмолил он.
Раздражённый Илья, ещё не решаясь отпускать его, проследил за беглым взглядом и хмыкнул:
— От них убегаешь, что-ли?
Тот энергично закивал в ответ, смотря то на своих преследователей, то с мольбой на того, чей гнев вызвал по неосторожности.
Илья недовольно цокнул, всё же высвобождая паникера и с пренебрежением оглядывая его. Тот, не теряя драгоценного времени, рванул вперёд, крикнув напоследок:
— П-простите ещё раз!
Юноша проводил удаляющуюся фигуру взглядом и, мгновение постояв на месте, продолжил путь, мысленно покрывая мальчишку, помешавшего его безоблачному шествию, самыми сильными выражениями, о которых знал. Но между ругательствами мелькнула мысль: «Может, заступиться за этого бедолагу? Трое на одного — не честно.» Однако он тут же тряхнул головой. Нет, больше не стоит влезать в чужие проблемы. Это хорошим не заканчивается.
Пару минут спустя несколько теней пронеслись мимо него и, словно охотничьи псы, сорвавшиеся с цепи, молниеносно догнали незадачливого беглеца, затащив в проулок.
Илья остолбенел, наблюдая. С каждой секундой брови его всё сильнее сдвигались к переносице. Внутри зрело неудержимое желание вмешаться. Как бы подсознание не уговаривало проигнорировать происходящее, он не мог просто стоять и смотреть — эта сцена насилия сжимала внутренности в узел. Пока разум метался между «пройди мимо» и «врежь им», прошли 10 роковых секунд. Челюсти стиснулись, в груди закипела волна гнева, смешанного с решимостью.
Рвано выдохнув, Илья двинулся вперёд.
Он бесшумно возник за спиной одного из истязателей, рука которого занеслась, готовая нанести новый удар, но застыла в ледяном воздухе.
Оторванный от тёмного веселья парень обернулся, собираясь обрушить проклятия, но тут же замялся, поражённый габаритами вмешавшегося.
— А… А ты ещё чё за великан?
Илья покосился на корчащегося от боли парня, а после снова на того, в чью руку вцепился, оставив комментарий о своём росте без ответа.
— Не твоё дело.
— О, ебать, да у нас тут герой, — съязвил один из троицы.
Жертва, ловя момент отвлечения своих обидчиков, поспешила подняться, но тут же была отправлена снова беспомощно пыхтеть в заснеженную землю.
Илья, глядя на это, прикусил щеку изнутри, старательно сдерживая ярость, и процедил сквозь зубы:
— Отпустите его.
— Да мы только начали веселиться, не мешай, полицай.
Илья не выдержал. Оттолкнув от себя того, которого удерживал, схватил второго и толкнул его следом за первым в холодную перину сугроба.
Третий, до этого ошарашенно наблюдавший за происходящим, наконец оживился и бросился к потерпевшим крушение друзьям, помогая им подняться.
Пока хулиганьё чертыхалось, поднимаясь и отряхиваясь, спаситель рванул пострадавшего за шкирку, заставляя бежать рядом. Ноги того заплетались, и в итоге Илье пришлось тащить его на себе волоком, ухватив подмышку.
Он, может, и наводит страх своим видом, и драться умеет, но не настолько безрассуден, чтобы лезть в драку против троих — больничная койка будет обеспечена.
Нападавшие бросили на сбегающих бычьи взгляды. Один из них дернулся было следом, но приятель схватил его за рукав:
— Да брось ты, завтра этого педика поймаем.
Вскоре запыхавшийся брюнет сбавил темп, переходя на шаг, но по-прежнему тащил на себе хрупкое тело.
Избитый первым нарушил гнетущую тишину:
— Спасибо, конечно, но… З-зачем?
Илья ответил не сразу, тем самым заставляя робкое нутро парня сжаться от неловкости и страха. Вдруг с него сейчас потребуют плату за спасение? Или примутся мстить за стычку на аллее?
— Захотел, — неохотно бросил он спустя несколько минут мучительного молчания.
— А, вот как… Ясно, — пробормотал спрашивающий, а затем, набравшись смелости, добавил: — М-может, отпустите? Я ж тяжёлый…
— Нет, — Непонятно, относилось ли это к просьбе или к комментарию о весе, но было ясно одно: он не отпустит. — И обращайся ко мне на "ты", мне восемнадцать, а не сорок.
Паренёк поджал губы, не решаясь перечить.
— Тебя как зовут-то? — попытался вдохнуть жизнь в едва начавшуюся беседу Илья.
— А-акакий… А вас? Ой, то есть... Тебя?
Имя показалось Илье причудливым, но комментировать это, как и ошибку в обращении, он не стал. Лишь подумал: «Родители постарались.»
— Я Илья.
Акакий также не стал комментировать имя своего спасителя, и путь продолжился в молчании, которым один упивался, а второй, наоборот, с каждой минутой, проведённой в тишине, прерываемой лишь скрипом снега под сапогами и болезненным хрипением, напрягался всё больше.
Так они двигались ещё минут десять, пока Акакий, вытянув руку, не указал на чернеющий впереди переулок.
— Мне туда… Дальше... сам могу. Там немного идти, — заикания прошли, остались лишь короткие паузы.
Илья остановился. Пару секунд он пялился в чернильную тьму проулка, всё ещё удерживая его за плечи.
— Ты один живёшь? — спросил он вдруг.
Акакий напрягся, благодарность во взгляде вмиг сменилась недоверчивостью.
— А что?..
Его спаситель нахмурился, повторив свой вопрос с нажимом:
— Ты один живёшь?
Акакий тоже сдвинул брови. Стоит ли доверять незнакомцу, пусть и вытащившему его из беды, подобную информацию?
В конце концов, он слабо кивнул в ответ.
Илья вздохнул. Раз уж ввязался, нужно соответствующим образом привести это дело к завершению.
— Я доведу тебя прямо до дома.
С этими словами, не слушая слабых возражений, он двинулся вперёд.
Они миновали всего пару-тройку домов, как Акакий вновь прервал неспешное хождение, указав на одно из строений, едва проглядывающихся во тьме.
— Вот… Мы дошли.
Илья, мгновение посвятив изучению тёмно-зелёного забора, за которым виднелся силуэт небольшого здания, наконец, отпустил хозяина этого жилища. Ослабевшие ноги того подкосились, но удержали равновесие.
— Не ходи больше один так поздно.
Акакий тяжело вздохнул, плечи его поникли.
— Не думаю, что получится…
— Раз хочешь и дальше получать по харе, то продолжай в том же духе, — раздражённо ответил на это Илья, тем временем рассматривая израненное лицо паренька, что казалось мертвенно-белым в тусклом свете луны. Чёрные кудрявые волосы, беспорядочно змеящиеся до плеч, привлекли внимание. И то, что он был без шапки, тоже, но, увидев как тот трясётся в испуге, проглатывает слова.
Акакий почувствовал себя ребёнком, отчитываемым за плохое деяние. Он, не возражая, кивнул и протянул дрожащую руку для пожатия.
— Ладно, пока, спасибо ещё раз…
Юноша немного помялся, нерешительно покосившись на тонкую, окоченевшую кисть, вытянутую перед ним, но всё же ответил на рукопожатие.
— Не за что. Береги себя.
Черноволосый ответил вялой улыбкой, а после со скрипом петель скрылся за железными воротами.
Илья проводил его долгим взглядом и, убедившись, что тот оказался внутри дома, отправился в обратный путь, размышляя о произошедшем сегодня и наслаждаясь умиротворением, что дарила ночная тишь.
