Отравленные стрелы насмешек, колючие взгляды, тычки пальцев, преследующие со всех сторон. Быть может, я и впрямь безумец, жалкий, поглощенный собственной одержимостью. Но я не закрою глаза на ускользающую истину. Обеими руками я вцепился в разгадку тайны, надуманной моим же разумом. А вдруг это не плод больного воображения? Ответ схоронен во мраке неизвестности. Я просею тонны информации, пока не доберусь до сути происходящего. Но я боюсь что он мне не позволит.

Наги сглотнул ком в горле и взглянул на Рео, резко выпалив: — Прости меня. Рео замер на мгновение. Он ожидал услышать всё, но не это. До конца натянув кофту и приступив к штанам, он обернулся и посмотрел на Наги. У него глюки или он реально это сказал? — Чё?.. — Прости меня, — повторил Наги, смотря прямо в фиолетовые глаза напротив. У него чуть запершило в горле. Блять. Это труднее, чем он думал.

— Йоичи сосредоточенно смотрел на экран, а вот Мегуру уже давно не смотрел в сторону маниторов. Его не интересовало то, как хорошо катают мяч по полю их противники, его интересовал парень рядом. Исаги. Этот барбордиец заинтересовал его с самого начала. С самой первой встречи. Бачира видел, что Исаги такой же, как и он, ему даже казалось, что его сокомандник намного лучше, чем он сам. От увлечённого просмотра Йоичи отвлекло чувство прикосновения чего-то мягкого в области уголка губ.

— Иногда, чтобы поддержать дорогого человека, можно просто молча посидеть рядом.

Илья и Фил — два одиночества, притянувшиеся друг к другу в хаосе своих жизней, словно пара осколков разбитого зеркала. Они с опаской изучали друг друга и, постепенно, слово за словом, шрам за шрамом, они стали открываться, обнажая свои израненные души. В тиши ночных бесед, под мягким мерцанием лампы, они искали — и обретали — хрупкое, но такое необходимое утешение. Их история о том, как даже самые глубокие раны, оставленные жизнью, могут быть исцелены теплом любви и светом понимания.