Обмен должностями

Она падает на кровать, оставшись лишь в изящном кружевном белье, и он нависает над ней. Одежда потерялась где-то за пределами комнаты, но белоснежное кружево всё ещё украшает её тело, подчёркивая изгибы. Оно манит, зовёт… Казанцев накрывает её губы жадным, страстным поцелуем, его руки скользят по столь желанному телу. Она извивается под его ласками, то прижимаясь к нему, то вновь отстраняясь, дразня. Её ногти проходятся по его плечам, оставляя за собой красные полосы, словно метки власти над этим мужчиной. Вадим шипит от смеси боли и наслаждения, вызванных её прикосновениями. В следующий момент женщина игриво прикусывает его нижнюю губу и тянет на себя. — Чертовка… — шепчет он, а она лишь улыбается, отпуская его. Мужчина приподнимается, усаживаясь меж её ног. Она закусывает губу и прогибается в спине, подставляя себя под его прикосновения. Вадим проводит пальцами по её животу, несильно надавливая, скользит вверх, пока не касается белого кружева. Он обхватывает её грудь, сжимая в ладонях. С губ женщины срывается лёгкий стон, и мужчина наклоняется, оставляя поцелуй в ложбинке между её грудей. — Вадим… — шепчет она, обвивая его ногами. Он покрывает её поцелуями, постепенно оттягивая вниз мешающую ткань бюстгальтера. Его губы поднимаются выше, оставляя влажные следы на её коже, прежде чем вновь найти её губы. Его ладони спускаются к её талии, сжимая её, притягивая ближе. Москвина впивается ноготками в его плечи, и мужчина глухо стонет, отрываясь от поцелуя. — Хочу тебя… — выдыхает Оля, едва дыша. — Что? — переспросил Вадим, охваченный возбуждением. Она притягивает его ближе, губами касаясь мочки уха: — Вадик. Я. Хочу. Тебя… — прошептала она, затем провела язычком вниз, вдоль его шеи. Её горячие поцелуи покрывают его плечи, затем опускаются ниже, к груди. Мужчина лишь выдыхает, чувствуя, как её губы изучают его тело. — И я… — прошептал он, ухватившись за тонкую ткань её белья. Он тянет его вниз, а Оля помогает ему справиться с этим препятствием. Вот она — обнажённая, прекрасная, в его руках. Лунный свет скользит по её изгибам, заставляя кожу мерцать. Мужчина любуется ею, а она смущённо отводит взгляд, краснея. Только Вадим этого не замечает — он полностью поглощён её красотой. — Ты восхитительна… — прошептал он, улыбаясь, — словно ангел, спустившийся с небес. — Вадим… — шепчет она, сжимая в пальцах простыню. — Я за него… — ухмыляется он, наклоняясь к ней. Их губы вновь сливаются в поцелуе, нежном, но с каждой секундой набирающем страсть. Её пальцы зарываются в его волосы, а он скользит руками по её телу, изучая каждую линию. Его пальцы находят чувствительную точку, и она громко выдыхает в его губы. Он снова и снова касается её, ласкает, вызывая новые стоны. Оля извивается, тает под его прикосновениями, теряя ощущение времени. — Вад-дим… — простонала она, прикрыв глаза. — Пожалуйста… Вадиму не нужно повторять дважды. Он оставляет поцелуй на её губах, затем поднимается, убирая руки. В следующий момент последняя преграда исчезает, и он медленно входит в неё до конца. Громкий женский стон заполняет комнату, за ним — мольба. Толчок, второй. Темп нарастает, как и жар между ними. Женщина судорожно сжимает простыню, пытаясь сдержать бушующий в ней пожар, но тщетно — с каждым движением её стоны становятся громче. Вадим нависает над ней, опираясь на локти, не отрывая взгляда от её лица, ловя каждую эмоцию. Он ощущает её дрожь, её жажду, её полное слияние с ним. Шлепок. Затем ещё один. Её руки обвивают его спину, а губы находят его шею, оставляя на коже следы страсти. Вадим прижимает её крепче, целует в ухо, проводит языком по мочке и сладко шепчет: — Ты совершенна… А она лишь вновь и вновь повторяет его имя, умоляя не останавливаться…

***

Солнечные лучи пробиваются сквозь белоснежный тюль и освещают их тела. Сон ли это? Казанцев морщится от назойливого луча, что так и пристал к нему. Он хотел было смахнуть его, отвернуться или спрятаться под одеяло, но вдруг почувствовал под рукой что-то тёплое… Вадим приоткрыл глаза и заметил, что рядом с ним лежит Оля, её волосы были разбросаны по подушке. Она спала, повернувшись к нему спиной, а он бессознательно прижимал её ближе. Мужчина приподнялся на локте и оставил лёгкий поцелуй на её оголённом плече. Не сон. Он аккуратно улёгся рядом, ещё крепче прижимая её к себе. Оля слегка зашевелилась, а затем и вовсе открыла глаза. Её тело приятно ныло, и она простонала, потянувшись. Затем повернулась к Вадиму лицом и посмотрела на него. — Доброе утро, — прохрипела она, рассматривая его улыбку. — Вот теперь оно по-настоящему доброе, — мужчина наклонился к ней и оставил лёгкий поцелуй на её губах. За ним последовал ещё один. И ещё. С каждым поцелуем он становился всё настойчивее, пока Оля не положила руки на его плечи. Вадим резко зашипел, отстраняясь. — Ч-что случилось? — испуганно спросила она, убирая руки и внимательно осматривая его. На плечах, груди, шее и лопатках виднелись красные полосы — где-то менее заметные, а где-то ярко выраженные. — Чёрт, прости… — она смущённо отвела взгляд, спрятав руки, боясь причинить боль. — Оль, всё хорошо, — он лёг на спину рядом с ней, поморщившись от боли в области лопаток. — Можно считать, что каждая царапина — как медаль. За покорение вершины, за выдержку, за отвагу… за хороший секс. — Вадим, — фыркнула она, аккуратно устроившись на его груди, стараясь не причинить дискомфорт. — Мне так нравится слышать с твоих уст своё имя, — он обнял её за талию и поцеловал в макушку. — А мне так нравится быть с тобой рядом, — она провела пальцем по его груди, вырисовывая невидимые знаки. — Но через минут пятнадцать прозвенит будильник, и нам нужно будет собираться в вуз… — Может, прогуляем? — усмехнулся он, прикрыв глаза. — Вадим Юрьевич! — возмутилась она. — Я знала, что вы дурно влияете… — Неправда, — он повернулся к ней и оставил на её губах сладкий поцелуй. — Пойду завтрак нам приготовлю. — Я помогу тебе, — прошептала она, улыбаясь. — Лежи, давай, я сам, — он осторожно выпустил её из своих рук и поднялся с кровати. Как только дверь за ним закрылась, женщина расслабленно закрыла глаза. Что же делать? Правильно ли всё это? Зачем? Ей было так привычно быть одной. Только она, дочь и работа. Тишина и спокойствие. А теперь… он ворвался в её жизнь и рушит весь привычный уклад… Или разбавляет её скучное существование? Она уткнулась лицом в подушку и простонала. А если это было всего лишь однажды? Оля, ты слишком глубоко копаешь. В какой служебный роман ты ввязалась… А может, всё не так уж плохо?

***

В вуз они зашли вместе. Всю дорогу от дома до университета, сидя в такси, они держались за руки, словно не могли оторваться друг от друга. Вместе. Но как только такси остановилось перед вузом, Оля натянула маску строгости, а Вадим, закатив глаза и пряча улыбку в бороду, едва сдерживался, чтобы не рассмеяться от ее преображения. Будто ничего не было, словно он не приставал к ней в лифте, а она не шептала ему на ухо, не отбивалась от его цепких рук, что так и норовили забраться под её кофту. Сейчас они шли рядом, он улыбался всем окружающим, а она смущенно бегала взглядом по стенам вуза. Казалось, что каждый студент, каждый посетитель учреждения знает, чем она занималась этой ночью. Но как сияли её глаза… — Ольга Сергеевна, вы сегодня вечером после работы идете со мной на ужин в ресторан? В этот раз вдвоем, — произнес он, заведя руки за спину. — Что? Вадим Юрьевич, — она остановилась у дверей их общей приемной и тихо продолжила, — чтобы наш ужин хоть немного напоминал свидание… А вы ведь на свидание намекаете? Мужчина кивнул, расплываясь в улыбке. Она продолжила: — А не деловой ужин партнёров я бы предпочла провести в другой одежде, хотя бы... — Тогда сегодня вечером у тебя дома? Ужин полностью за мной, — шепотом ответил он. Ужин… вечером… Москвин! Женщина зажмурилась, сдерживая брань: — Черт, вечером… — простонала она, дернув ручку двери, и чуть громче добавила: — Давайте обсудим позже… Мужчина перехватил у неё дверь, придержал, чтобы та вошла, и с озадаченным выражением последовал за ней, параллельно здороваясь с Наденькой, которая уже сидела на своем месте. Что-то она сегодня рано. — Оль, Оля, Ольга Сергеевна, — он прошёл с ней в кабинет проректора по молодежной политике. — Что я не так сказал? — Всё нормально, — она начала снимать верхнюю одежду, а Вадим перехватил её шубу, помогая высвободить руки. — Просто вечером у меня дома будет не очень приятный гость… Она аккуратно забрала свою шубу из его рук и повесила в шкаф. — Если я вам так неприятен, могли бы просто сказать, что заняты, — пробурчал он, хмуря брови. — Вадим, — шепотом произнесла она, бросив взгляд на приоткрытую дверь, — не ты. Дочь пригласила к нам своего отца… Признаюсь честно, я не хочу его видеть. Москвина подошла ближе и обвила его шею руками. — Тогда я, как настоящий герой, спасу тебя. Давай вечером куда-нибудь сходим? — его руки легли ей на талию, а пальцы нежно поглаживали кожу сквозь ткань. — Или могу стать злодеем, украсть тебя и утащить в своё логово. Она провела пальцами по его щетине, расплываясь в улыбке. — Я подумаю: герой ты или злодей, — она потянулась и оставила легкий поцелуй на его щеке. — У меня через час встреча, мне нужно подготовиться. — Я тебя понял, — кивнул он, спуская руки на её бёдра, и прищурился. — Надеюсь, не с Калининым? — Ревнуешь? — тихо рассмеялась она. — Признайся, что ревнуешь… — Оля… — шепотом произнёс он её имя и оставил короткий поцелуй на её губах. Затем ещё один. И ещё. С каждым касанием губ поцелуи становились всё глубже, пока его язык не скользнул по её губам и с её позволения не ворвался внутрь. Их языки сплелись в страстном танце, а мужские ладони стали крепче сжимать её бёдра, притягивая ближе. Её губ сорвался тихий стон, но она вовремя опомнилась, где они находятся, и отстранилась, поправляя одежду. — Вадим Юрьевич, — строго прошептала она, пряча улыбку и блеск в глазах. — Мне работать нужно. Она направилась к своему столу, и, проходя мимо него, почувствовала лёгкое касание к своему бедру. Женщина сделала вид, что не заметила этого, но довольную улыбку на лице Казанцева было трудно не разглядеть. Он сиял, как самая яркая звезда на небе. Вот что с человеком делает любовь…. Любовь? — Ольга Сергеевна, представляете, мне тоже надо. Я пойду. — Он развернулся и направился к двери. — Идите уже… — бросила, не скрывая смущённую улыбку. Ой, Оля, попалась в этот капкан… Один только утренний лифт чего стоил. Женщина прикрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. Он зажал её в угол лифта и жадно целовал губы, а руки блуждали по телу в поисках лазейки, дабы коснуться голой кожи. Он словно зверь, что поймал свою добычу и жаждет её… Губами он спустился к шее и стал покрывать её поцелуями, руками же сжимая ягодицы и прижимая её ближе к себе. — Оля, давай застрянем в лифте, — сбивчиво шепчет он ей на ухо, облизывая мочку языком. — Зачем нам эта работа… — Вадим, нет, остановись, — она схватила его за кисти и попыталась отцепить от себя, но её сила не могла сравниться с мощью и желанием Казанцева. — Оля, давай скажем, что мы заболели… ангиной, и останемся дома, — жадно целуя её губы, прошептал он. — Вадик, это детский сад, — отвечая на его поцелуй, проговорила она у его губ. — Я хочу тебя… Он подхватил её под бёдра, а та, вскрикнув от неожиданности, даже не поняла, как оказалась у него на руках, а ноги обвили его торс. — Вадим, пожалуйста, поставь меня, — попросила она, обхватив его шею руками, боясь упасть. Только вот лифт оповестил о том, что прибыл на первый этаж, и Вадим послушно поставил её на землю. Запыхавшись, он посмотрел на выход и прикрыл глаза: — Хорошо, один ноль. А потом, как они ехали в такси… Мужчина сидел позади водителя и, как бы невзначай, положил руку на колено даме. Он наклонился к ней, что-то рассказывая. Только Оля даже не понимала, что именно. Она лишь следила за его рукой, которая с каждым словом поднималась всё выше и выше, нежно сжимая внутреннюю сторону её бедра. Москвина накрыла его руку своей и сжала, пытаясь остановить. Она посмотрела в его глаза, а взгляд у мужчины был такой невиновный, словно ребёнок, который всеми силами хочет показать, что он ничего не делает. — Вадим… — Я за него. — Пожалуйста. — Я ничего не делаю, — расплылся он в улыбке, такой довольной. Он был словно мальчишка, который впервые влюбился. И не важно, что им двоим давно за сорок. Он вёл себя как ребёнок, и это забавляло Олю. Хотя сама она рядом с ним чувствовала себя девочкой… Всё-таки любовь омолаживает… Любовь?

***

Казанцев зашёл в свой кабинет, как ни в чём не бывало. Только вот за его столом уже сидела Лиза, уткнувшись в экран компьютера. Да, приехала она сегодня рано. И вид у неё был какой-то грустный. В одной руке студентка держала стаканчик с кофе, в другой — глазированный сырок. — Доброе утро, — пробормотала она, жуя. Окинув его внимательным взглядом, Лиза усмехнулась: — А что, вы во вчерашнем? Дома не ночевали? Казанцев повесил пальто в шкаф, повернулся к ней и так же оценивающе посмотрел: — Я так понимаю, это теперь дресс-код в кабинете — приходить во вчерашнем? — Он прошёл к окну и, сложив руки на груди, добавил: — Дома не ночевала? — Вадим Юрьевич, так не честно, — закатила она глаза. — Это же мои фразы. — А у нас были установлены какие-то правила? — хмыкнул он, оборачиваясь. — Почему у тебя такой вид, будто ты ночью кого-то хоронила? — Ч-что? — Лиза удивлённо приподняла брови. — С чего вы взяли? — Выглядишь грустной, — кивнул он, тяжело вздыхая. — Что-то случилось? — А у вас, между прочим, слишком воодушевлённый вид, — съязвила она. — Ничего… Просто Егоров всё испортил. — Поверь, Егоров мне тоже всё испортил… — Кирилл? — она вдруг оживилась. — Он вам тоже всю ночь пьяный звонил? — Пока его отец мне пьяным не звонил, — усмехнулся Казанцев. — Но я бы послушал. А то, только отказы в спонсорстве слышу...