Обмен должностями

Оля следовала за мужчинами по подземелью, с любопытством разглядывая непонятные ей приборы и трубы. Мужчины непрерывно разговаривали, обсуждая что-то между собой, а она, как и подобает проректору, кивала с умным видом, словно всё понимала. Она даже не знала, что во дворце есть такие катакомбы, полные запутанных труб и механизмов. — Мы Юричу говорили, что хренотень надо заменить… Меняли? — мужчины остановились перед каким-то непонятным агрегатом. Оля видела его фотографии в статьях и, кажется, это было «сердце льда». Но она не могла быть уверена — вчерашний вечер, который она хотела поставить изучению этого всего, пошел по другому сценарию. Вечер… Жаркие объятия, поцелуи, покрывающие каждый сантиметр её кожи. Его руки, нежно и жадно ласкающие её тело. Москвину бросило в жар. Она покачнулась, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания, но вновь вернулась к ним — только теперь к лифту, где Вадим уговаривал её остаться. И с каким напором он это делал! Ещё один поцелуй, улыбка, не сходящая с его лица, и настойчивые просьбы остаться дома. Он прижимал её к себе так крепко, что она ощущала жар его тела. А эти жгучие, настойчивые поцелуи… Надо было остаться… — Сергеевна? Вы нас слышите? — голос вывел её из задумчивости. Мужчина вышел из-за труб и внимательно посмотрел на застывшую женщину. Мысли о нём не дадут ей спокойно работать. — Да? — она встряхнулась, стараясь прогнать наваждение. — Вы что-то сказали? — Я говорю, Юричу говорили, — повторил мужчина. — Менять хрень надо было. Он поменял? Хрень… Оля посмотрела на двух рабочих в синих комбинезонах. Они явно лучше её разбирались в этом механизме и называли какую-то деталь «хренью». Впрочем, этим словом можно было описать и всю ситуацию. Боже, что бы сделал Казанцев на её месте? Соврал бы? Дал взятку? Напоил? Оля слабо улыбнулась, сделала вид, что вспоминает, и уверенно заявила: — А! Вы об этой штуке! Конечно, он её заменил. Мне даже сказал вам передать. Мужчина задумчиво кивнул и перевёл взгляд на какой-то прибор. — А давно заменил? — спросил второй, проверяя датчики. — Ну, как вы сказали, буквально через неделю-полторы, — солгала она, не задумываясь. Он плохо на неё влияет. — Да? — мужчина удивлённо поднял брови. — Ну, это хорошо! Конечно, хорошо… если бы ещё знать, о чём они говорят. Хотя, даже знать не хотелось. Всё равно не разберётся. Оля оглядела помещение и тяжело вздохнула. Поскорее бы это закончилось…

***

Куда же можно пригласить женщину сегодня вечером? Спонтанно. Неожиданно. Негаданно. Театр нужно было бронировать заранее. Да и если билеты есть, то на позднее время вряд ли удастся достать. Кино — слишком по-детски. Хотя можно рассмотреть этот вариант. Ресторан? В целом, неплохо, но лучше совместить с чем-то ещё. Может, каток? Хотя… а она вообще умеет кататься? Мужчина задумчиво почесал подбородок, уставившись в стену перед собой. Он сидел на диване в кабинете и слушал, как пальцы студентки быстро постукивают по клавиатуре, изредка прерываясь на щелчки мышки. Вот и думай: выполняет она задание или переписывается с кем-то? Хотя какая разница. Сейчас всё остальное не имело значения. Только она, та, что так стремительно ворвалась в его мысли с первой же встречи и с тех пор не покидала их ни на минуту. А после вчерашнего вечера она только ещё прочнее обосновалась там. Если бы она сейчас села рядом, провела своими тонкими пальцами по его колену, начала рассказывать, как прошла её встреча, как заполнила за него отчёты на годы вперёд, как общалась со спонсором… Но воображение вдруг преподнесло другой образ — вместо него рядом с ней оказывается напыщенный, самодовольный Калинин. Обнимает её за плечи, смеётся и тянет губы в ее сторону. Омерзение. Откуда он вообще взялся на его больную голову? Вадим резко поднялся, нахмурился и зашагал по кабинету. Подошёл к столу, подхватил бутылку вина, что осталась с вечера. Выдохнул. Нужно успокоиться. Нужно будет выпить её с ней. Сегодня. — Вадим Юрьевич, вы такой счастливый, что у вас случилось? — студентка отложила мышку и клавиатуру, подняв взгляд на него. На её губах играла лёгкая улыбка, а глаза сияли — точно так же, как у матери, когда у той было хорошее настроение. В её голосе слышалась любопытная нотка, едва уловимый интерес. Всё-таки переписывалась, а не работала… Мужчина поставил бутылку обратно на стол и расплылся в улыбке: — Зарплата пришла, — ответил он, потянувшись за минералкой, что стояла посреди стола. — Вы не похожи на человека, который радуется зарплате, — прищурилась она, её голос стал чуть мягче, почти шутливым. — Вы не ночевали дома, весь такой счастливый… Какие прозрачные намёки. Словно хочет выудить из него правду. Но зачем ей это? Наглеет девчонка на глазах. — Когда деньги приходят на карту, даже самая малая копейка — уже радость. Особенно если они честно заработанные, — он открыл бутылку и сделал пару глотков. — И тебе приятно получать, и налоговой приятно отщипнуть у тебя пару процентов. — А нечестно заработанные неприятно получать? — усмехнулась она, внимательно наблюдая, как Казанцев ставит бутылку на место. — Вдвойне, — промурчал он. — Вы, как я посмотрю, падки на деньги. — Елизавета, я, конечно, не упрекаю, но посмотри на своё запястье, — он перевёл взгляд на своё запястье, где по привычке должны были висеть часы. Но там ничего не было. Где часы? Мужчина поджал губы и зажмурил глаза. Он оставил где-то целое состояние. Скорее всего, часы остались у Ольги, когда утром он мешал ей собираться на работу, украдкой целуя её шею и расстёгивая пуговицы вместо того, чтобы застёгивать. Как же он надеялся, что это состояние сейчас просто лежит где-нибудь на её тумбочке, а не потерял их раньше. Где-то в машине или же в ресторане. Черт, любовь всё-таки доведет его невнимательностью до потери не только часов, но и головы. — Ну, Вадим Юрьевич, — она расплылась в улыбке, пальцами проведя по сенсору, словно смахивая пыль. — Учусь у лучших. — Не стоит у меня учиться. Дорога близка к... — он пальцами изобразил решётку и усмехнулся. — Тебе это не надо. А если так получится, твоя мама мне голову оторвёт. А мне этого тоже не надо. Не говорить же ей в открытую, что в своё время он мог сесть, пока работал в федерации… Лицо Лизы выражало немое непонимание. Она словно хотела узнать, уточнить у него, но её желание прервал стук в дверь, а затем в кабинет вошёл мужчина. Евгений Валентинович. — Ольга… — ректор замер, рассматривая «посторонних» людей в кабинете проректора по учебной деятельности. — Всем добрый день. Простите, а что тут происходит? Ректор. Про него совсем забыл Казанцев. Хотя, как забыл… Мужчина очень редко сам заходил к ним в кабинеты, лишь отправлял сообщения или действовал через помощниц. Только вот никто его предупреждать об обмене не стал. Тут и Наденьку никто не предупреждал — она словно человек без прав и свобод, лишь тяжело вздыхала, когда эти ребята разбредались по чужим кабинетам, и доливала в свой кофе бальзам на травах, пытаясь хоть как-то сохранить свои нервы. И это только конец первого полугодия без защиты дипломов. А что будет в следующем семестре? Она даже думать не хотела… Действительно жалко помощницу. Вадим отодвинул бутылку с вином подальше от себя и с натянутой улыбкой развернулся к ректору, внутренне ощущая, как в груди сжалась неприятная тревога. — Евгений Валентинович, добрый день! А мы тут, — он махнул рукой на вжавшуюся в кресло Лизу, которая испуганно смотрела на ректора. Она-то понимала, что никто не знает о споре двух проректоров. Вадим, словно хотел заговорить ректора, продолжил: — С Лизонькой ждём Ольгу Сергеевну. Она у нас такая занятая! Столько работы делает. Я поражаюсь, как она всё успевает. Не женщина — а чудо. Вы же со мной согласны? Ректор опешил от такого потока слов. Он лишь задал один вопрос, а вместо ответа получил ещё кучу информации. Вот в этом весь Казанцев. Лиза же всё больше вжималась в кресло, ощущая, как щёки начинают предательски краснеть. — К-конечно, она и впрямь для нас чудо света. Великолепная женщина. А где она? — В деканате, — подала голос Лиза, пытаясь успокоить сердце, которое бешено стучало в её груди. Не каждый день приходилось врать ректору. — Маму позвали по поводу должников на экономическом факультете. Врать — это заразно? Или семейное? Ректор перевёл взгляд с Казанцева на Лизу и расплылся в улыбке, от чего девушке стало не по себе ещё сильнее: — Елизавета, а я смотрю… — он обвёл пальцем кабинет, и Лизе захотелось провалиться сквозь землю. — Вы помогаете своей маме? Это очень похвально. Знаете, вот смотрю и думаю: не зря учим вас. Всё-таки у нас замечательное подрастающее поколение! Есть кому продолжить наше дело, да, Вадим Юрьевич? Девушка облегчённо выдохнула и кивнула, выдавливая улыбку, хотя внутри всё ещё бушевал огонь тревожности. — Конечно, Евгений Валентинович, я полностью с вами согласен, — он кивнул и повторил: — Полностью. А вы что-то хотели передать Ольге Сергеевне? — Да, хотел лично сообщить, что у нас новый преподаватель. Всё-таки не чужие люди, — он почему-то улыбнулся Лизе, от чего ей стало не по себе ещё больше, и вновь посмотрел на Казанцева, — но ладно, пусть будет для неё сюрприз. Всё-таки такую чудесную женщину нужно удивлять. — Такую женщину только и надо, что удивлять и радовать, — Вадим натянул улыбку, но внутри чувствовал, как напрягается каждая мышца. — Ладно, пойду я, — ректор уже собирался выйти из кабинета, как вдруг бросил на прощание: — Вадим Юрьевич, только свою бутылку со стола Ольги Сергеевны уберите. Мало ли, студенты зайдут… Вадим сильнее натянул улыбку, но как только дверь захлопнулась, его лицо мгновенно потемнело. Он тяжело выдохнул, поднимая взгляд к потолку. Почему сразу моя?

***

Москвина спокойно шла по коридору вуза. Наконец-то она отделалась от мужчин, которые то ли делали вид тщательной проверки, то ли и правда интересовались всеми датчиками — она не знала. Но без них было как-то спокойнее. Сейчас у неё была одна цель: дойти до кабинета, с облегчением упасть на диван и выпить чашечку горячего чая. У Вадима же вроде есть свои запасы разных сортов? Он не обеднеет, если она возьмёт себе пару ложек на чай? — Ольга Сергеевна! Вы уже освободились? — рядом с ней раздался голос начальства. Это был ректор университета. Она внутренне напряглась, но внешне осталась спокойной. — Да, Евгений Валентинович, а что-то случилось? — Ольга продолжала идти к своему кабинету, а мужчина не отставал. — Ну что вы, нет, конечно! — он слегка одёрнул свой пиджак, поправляя манжеты. — Я просто хотел выразить восхищение вашей дочерью. Ольга едва заметно нахмурилась, но быстро скрыла эмоции. — Да вы что говорите, — она удивлённо приподняла брови. — Я польщена. — Она чудесная девочка. Учась в институте, занимаясь чирлидингом и ещё находит время помогать своей матери с проректорскими делами. Женщина резко остановилась. Ректор чуть не прошёл мимо, но вовремя заметил её замешательство и вернулся к ней. — Но вы, наверное, всему её обучили. Хорошая замена на будущее. У вас есть кому передать дела. Знаете, очень редко можно встретить ребёнка, который с таким энтузиазмом помогает с отчётами и другой бумажной волокитой. Была бы это другая студентка, я бы засомневался в корректности выполнения работы, а здесь… Женщина его уже не слушала. Она стояла неподвижно, её мысли бешено заметались в поисках важной детали среди всех этих слов. Помогать мне с отчётами? — Простите, что перебиваю, — голос её был напряжённым, но ровным. — А что она сейчас делает? — Ну как что, сидит в вашем кабинете вместе с Казанцевым, — ректор сложил руки в замок перед собой, — который, к слову, ждёт вас. Сидит в МОЁМ кабинете… вместе с Казанцевым. Ольгу передёрнуло. Она резко вдохнула, пытаясь осознать услышанное. Зачем она сидит в моем кабинете, зная, что мы с ним обменялись? Что она там делает? И, главное, что там делает Казанцев? Работает или всё скинул на ребенка?! Ах, Вадим Юрьевич… — Большое спасибо! Я совсем забыла! Казанцев ждёт меня по очень срочному вопросу! Мне нужно бежать! — женщина ускорила шаг, намереваясь как можно скорее оставить ректора позади и ворваться к этому… к этому… к Казанцеву! Опять соврала. Кажется, умение врать передалось от Вадима через прикосновения. — Шикарная женщина. И работе отдана с головой, и красивая… — мечтательно вздохнул ректор, глядя ей вслед.

***

Она влетела в приемную, надеясь так же быстро добраться до СВОЕГО кабинета и наконец получить заслуженную победу, а заодно высказать Казанцеву за то, что он использует её дочь. Но вдруг она наткнулась на широкую мужскую спину. Она уже собиралась извиниться, как мужчина, который повернулся к ней, заговорил первым: — Ольга Сергеевна, доброе утро! — Калинин улыбнулся во все тридцать два зуба и кивнул на стаканчики с кофе в руках. — А я, знаете ли, мимо проходил, подумал, зайду, с такой прекрасной дамой кофе выпью. Вы же не против? Хоть как-то хочу искупить свою вину за то, что не проводил вас до дома. Калинин, какой к черту кофе? Женщина пыталась успокоиться. Она всё это время готовила пламенную речь для Казанцева, чтобы высказать ему, как нечестно он поступает, втягивая её дочь в свои игры. А она, вероятно, из-за него еще и пары пропускает! Учёба должна быть на первом месте! Закрыв глаза, она попыталась натянуть на себя улыбку. Получилось неплохо. Она посмотрела на жизнерадостного Калинина и ответила: — Доброе утро, конечно, я не против выпить с вами кофе. Пройдёмте в мой кабинет, — она направилась к своей временной обители, пропуская мужчину вперёд. — А почему "вину"? — Ну знаете, я не могу доверять Вадиму. Он мне вообще заявил, что вы ужасный специалист и что вас нужно проверять на профпригодность. А вы оказались очень даже… — Что он вам сказал? — женщина с удивлением в голосе уставилась на Калинина, а затем захлопнула дверь в кабинет.

***

Казанцев, который буквально вышел из кабинета на пару минут, чтобы поговорить с акулятами по поводу посещения пар, вернулся в приемную в самый подходящий момент — когда дверь его коллеги громко хлопнула. — Наденька, к Москвиной кто-то пришел? — невзначай спросил он. — Да, — девушка оторвалась от экрана телефона и посмотрела на Вадима. — Мужчина представился Калининым…