Склад с патефонными иголками

***

      ⁃ Ты уверен? Готов?       Короткий кивок. Ком в горле.       Нисколько он о своём решении не жалеет, конечно. Смерти и подавно не боится. Чего её, добрую соседку, бояться? Нет. Совсем не от того сворачиваются в тугой узел Грифовы потроха и мерзко потеют ладони. Другое тут.       Смешно сказать - Григорий Филин до обморока боится крови. Даже разговоры о ней с трудом переносит без того, чтобы не зашататься и не спасть с лица, что твоя кисейная барышня. Благо, в «малине» на Складах царила у них вечная полу-тьма, и лихим его молодчикам не разглядеть было, как Главный зеленеет и мучительно закатывает глаза, борясь с подступающей тошнотой, стоит речи о «мокром деле» зайти. А что сопит громко да кулаки сжимает-разжимает - так это он злится, должно быть. На то, поди, и Главный, чтоб лютовать. Невесомый укол. У Форели лёгкая рука. Ей бы в сёстры милосердия… Хуже всего то, что, ведь, медленно это будет. Десятки крохотных баночек - считай, по капле.       Предлагал, было: « - Что вы со мной маяться будете? Острым чем по горлу - да и доите себе спокойно. Или, хоть, ведро какое побольше возьмите. Всё одно, ведь - дóсуха выжимать. Мучение же и вам, и мне…». Но Форель на это побледнела страшно, а Стах лишь руками развёл, отводя в сторону охряные глаза.       ⁃ Прости, Гриф, не могу. Слишком ценная у тебя теперь кровь, попортить никак нельзя. Если вдруг что… «Панацея», это тебе не пиво, чтоб неудачную партию слить и тут же новую ставить.       Гриф отворачивается, чтобы не видеть, как набухает красным прозрачная трубка, тянущаяся от сгиба локтя к стеклянному пузырьку на низком столике возле кушетки. Первому пузырьку. За ним - целая батарея таких же, голодно поблёскивающих пустыми комариными брюшками.       Кап…       Кап…       Кап…       На Форель, впрочем, тоже лучше не смотреть. Нехорошие у неё нынче сделались глаза. Раньше, бывало, не насмотришься в них - до того ясная, пронзительная синева, что аж в собственных защиплет. Посмотришь так, под лучистым взглядом оттаешь, и, нет-нет, а задумаешься - не послать ли, и правда, к лешему Складские свои дела, весёлые да бедовые, и…       Кап…       Но то - раньше.       ⁃ Давай следующий.       Сейчас глаза у неё такие, как если стеклянный шарик с небольшой высоты уронить. Вроде и не разлетится сразу, снаружи гладким останется. Но внутри - трещинки паутинкой ползут и тихонько хрустит, будто весенний лёд под ногой. От малейшего прикосновения - вдребезги. «Сломанные» у Форели теперь глаза.       Кап…       Взгляд Грифа рассеянно блуждает по комнате, ища что-нибудь успокоительное, за что зацепиться. Отвлечься от тошнотворной «капели». От запахов железа, йода, формалина и ещё какой-то аптечной дряни. И всё не находит, всё застревает - то на проклятой резиновой трубке, то на валяющихся на полу грязноватых бинтах. Спотыкается о табуретки и тумбочки. Натыкается на Медведя, прилипшего спиной к стене напротив - ещё мрачнее, кажется, чем обычно - и сидящего в углу огромного нескладного Стаха, вытянувшего неимоверные свои ноги чуть не на пол-комнаты.       Кап…       Кап…       Вот оно. Папироса в подрагивающих Форелиных пальцах. Тянется синий дымок к солнечному лучу за замызганным окном, и в нём играют, переливаясь, золотистые пылинки.       Кап…       Он заворожённо следит за ними.       Кап…       Отрывается от обескровленного тела на кушетке, присоединяясь к их торжественному, неспешному танцу.       Сарабанда… Боссанова… Так на гитаре и не разучил. Жаль немного.       Кап…       Кружится голова. Не сильно пока.       Кап…       Кружатся яркие искорки, сходясь и расходясь, закручиваются дивными, сияющими спиралями на лёгком сквозняке.       Кап…       …Мне сегодня прольётся Белой кошке в оконце       Лучик бисера-пыли       Доброе утро…*       Надо же, что вспомнилось. Это от того, должно быть, что они четверо, после стольких лет и стольких ссор, сейчас снова вместе. Как тогда, у камней.       Кап…       ⁃ Гриша, ты в порядке? Хочешь - прервёмся? Не обязательно же всю сразу…       Он чувствует улыбку на своих губах.       ⁃ Обязательно, Форелька. Сама знаешь.       Кап…       Летит, сверкает на солнце дивная пыль.       Кап…       Перепутала всё Лара-Форель. На самом деле, она говорит…       ⁃ Гриш, а сыграешь?       На самом деле…       Занимается рассвет, постепенно возвращая августовской степи её краски. Хоть и яркие, их не много совсем. Соломенно-жёлтый - сухой траве, негромко шелестящей под тёплым ветром. Серый, с зеленоватыми мшистыми пятнами - валунам, торчащим из земли кривыми клыками неведомых чудищ, и пронзительный, васильково-синий - бездонному небу над их головами.       Засиделись они сегодня на «Яблоневой ветке». Домой бы пора. Но слишком уж умоляюще смотрят три пары глаз: желтовато-карих, серо-зелёных. Небесных. Как тут не сыграть?       Задремавший было под вялую перебранку Стаха с Медведем, рыжий Гриф обречённо вздыхает.       ⁃ Одну, если только.       Ларина гитара - видавшие виды, вечно расстроенные «дрова» - с жалобным звоном плюхается к нему на колени.       Он корчит недовольную гримасу. Мало ли, что «дрова»! Бережнее надо, с инструментом-то. Если к вещам ласково, да с пониманием - они и служат верой-правдой, и сюрпризов зловредных не подкидывают.       Грифова гитара, вот, прилично себя ведёт. Не фальшивит, струнами мстительно в пальцы не впивается. Чинно-мирно дома висит. На гвозде. Потому, что Гриф - хозяин заботливый. Ни по чём не потащил бы он новенькую, голосистую свою «испанку» в Степь. К ветру, к песку да к холодной росе. Но Форели, ей разве втолкуешь?       Он принимается крутить колки, прислушиваясь к сварливому дребезжанию струн. Досадливо цокает языком. «Едет», «едет», собака…       Кап…       Впрочем, и так, пожалуй, сойдёт.       Кап…       Как-будто, теплее становится.       ⁃ Сколько ещё?       ⁃ Не много…       Это солнце припекает, должно быть.       Кап…       …Мне по ранней дорожке       До беззубой старушки       Пауки в паутинке       Шалом алэйхем…       Звуки отскакивают от валунов. Двоятся. Дробятся. Рассыпаются…       …я хочу улыбаться…       Кап…       …чтобы не разминуться…       Кап…       И уже не хочется уходить. Да и не нужно.       …три попытки вернуться две попытки остаться…       Можно остаться здесь. Греться под лучами вечно встающего солнца. Под взглядами друзей. Не поломанных ещё. Перед которыми не за что ещё извиняться.       Кап…       …станет горьким лекарством…       Не жаль.       Кап…       Всё одно бы сгорел. Так - хоть согреет. Согреется.       Кап…       ⁃ Ты слышишь меня?       Кап…       Кап…       Нет. Снова ошибка. На самом деле, он говорит:       ⁃ А что значит вот это вот: «шалом алейхем»?       Пальцы лениво перебирают струны.       ⁃ А, пёс его знает, Медведь. Белиберда какая-то, для рифмы просто.       ⁃ Красиво…       Кап…       ⁃ Проверь пульс.       Кап…       Становится совсем уже жарко.       ⁃ Всё?       Потом - холодно.       Кап…       Потом…       ⁃ Да.       Кап.

***

*Веня Д'Ркин - Кошка