CLOSER

***

За несколько дней в больничном крыле Вон успевает соскучиться по собственной кровати, отлежав себе всё, что только можно, на неудобной койке. Наконец, парень полностью восстановился, отчего Смоук ближе к полудню, сделав последнюю капельницу, отпускает младшего на все четыре стороны, советуя сильно не напрягаться. Черноволосый, конечно же, слушает, однако часть всё равно пропускает мимо ушей, поскольку очень скучает по активностям. Хочется ворваться на тренировку с новыми силами и показать там всем, как нужно, ну, или хотя бы элементарно прогуляться по ближайшим крышам, чтобы подышать свежим воздухом. Что угодно, главное, не лежать овощем под строгим надзором Хуна, который чётко следил за показателями друга. Ян впервые видел его таким дотошным. Надеется больше не увидеть, а то они с Джеюном уже знатно покапали на мозги. Теперь не понятно, рад ли младший на самом деле, что эти двое спелись. Видимо, слишком сильно вжились в роль родителей, ими не являясь. Чуть ли не вприпрыжку Чонвон первым делом направляется к себе в комнату, чтобы, наконец, принять душ с привычными средствами и смыть с себя запах лекарств, преследующий на каждом шагу. Телефон мигом располагается на зарядной панели, а вещи стремительно летят в стирку, позволяя парню встать под тёплый напор воды и прикрыть глаза. Тело заметно расслабляется, и Вон стоит так ещё минут пять, не двигаясь и позволяя струйкам воды стекать по каждому изгибу, чтобы, в конце концов, разбиться о выложенную на полу плитку. Приятный запах вишнёвого геля для душа окутывает с ног до головы, побуждая парня по-настоящему осознать, как бывают хороши уже привычные вещи. Мытьё головы не занимает много времени, отчего Вон вскоре покидает ванную комнату, натянув лишь домашние штаны и ничего более. В спальне заметно теплее, чем в общих помещениях базы, поэтому Ян со спокойной душой расхаживает так по всей своей жилплощади и вытирает влажные волосы небольшим полотенцем, впоследствии накидывая его себе на плечи, чтобы капли не попадали на кожу. Когда собирается потянуться к мобильному, чтобы проверить наличие новых уведомлений, внезапно останавливается, ведь стук по металлической поверхности привлекает внимание сию же секунду. Не понятно, почему черноволосый направляется встречать гостей в таком виде, но оно и не так важно, ведь ладонь уже давит на вытянутую ручку и тянет дверь на себя. Прохладный воздух обдаёт распаренное после в меру горячего душа тело, отчего то покрывается мурашками, а парень еле заметно ёжится. Кажется, всё же нужно было накинуть хоть что-нибудь, прежде чем открывать. Чонсон, стоящий напротив, удивлённо вскидывает брови и усмехается, несмотря на то, что взгляд с любопытством сканирует фигуру младшего. — Неплохо так ты встречаешь меня, Ян, — синеволосый ухмыляется и заходит внутрь, побуждая спутника сделать то же самое. Только поднялся с больничной койки, не хватало ещё, чтобы заболел. — Выглядишь намного свежее, чем с нашей последней встречи, это успокаивает. Пока Чонвон отлёживался под надзором Смоука, Пак младший занимался всем, что только попадётся под руку. Тренировки, внезапно появившаяся вылазка по поводу оружия, разборки со спецотрядами — парню действительно некогда скучать, однако о Воне он забыть не мог. Джей каждую секунду думал о его самочувствии, надеясь, что подобного больше не повторится, и даже несколько раз в день писал, спрашивая об этом лично. Старший чувствует, что привязывается намного сильнее, но почему-то ничего с этим не делает. Особенно, после того, как Вон напомнил ему о брелке, который, оказывается, сам же ещё и подарил. Поистине невероятное совпадение, всегда заставляющее синеволосого глупо улыбаться, когда в голове всплывает подобная мысль. Чонсон плавится конкретно и каждый раз, как пытается себя остановить по какой-то непонятной причине, вспоминает слова брата о том, что нужно защищать тех, кого любишь. А ведь он действительно, кажется, любит… Именно поэтому сокращает расстояние между ним и Воном и, обхватывая тонкую талию, прижимает тело к себе. Губы тут же находят чонвоновы, после чего Джей чувственно сминает их, не забывая про постоянно дразнящий пирсинг на нижней. Зубы самостоятельно идут в ход, и Ян шипит, когда старший начинает забываться, кусая сильнее, чем должен, а потом и сам углубляет поцелуй, приобнимая того за шею. В каждом движении чувствуется что-то особенное, что не разглядишь невооруженным взглядом, и оба в этот момент осознают, что скучали друг по другу, пускай даже если и не признаются словесно. На удивление, Пак останавливается первым, в который раз сканируя состояние черноволосого, однако из своих рук не выпускает, поглаживая изгиб талии, так сильно контрастирующий с широкими плечами. Кожа до безумия мягкая, и Джею кажется, будто у него начинают чесаться зубы при одной мысли об этом, однако нужно взять себя в руки, поскольку Вон только-только выздоровел, а сам старший едва ли успел вернуться с задания. Следует научиться терпеть. — Липучка, — беззлобно усмехается парень, не подавая виду, что на самом деле очень даже наслаждается подобными прикосновениями и порывами со стороны спутника. Ему не обязательно знать всё-всё, а то иначе никакого интереса. — Как прошла вылазка? По-любому меня там не хватало. — Всё нормально, — без раздумий отвечает Пак, наблюдая за тем, как Чонвон отходит в сторону кровати и садится на в меру мягкий матрас, похлопывая по месту рядом с собой. Джей присаживается следом, поворачивая голову на собеседника. — Оценили обстановку в Рифте, даже поболтали с некоторыми жителями, узнав, что да как, а потом поиздевались немного над спецотрядами на границе с Мидом. Думаю, последнее бы тебе точно пришлось по вкусу, ведь драконить ты явно любишь. — Люблю, но развращать тебя мне нравится больше, пускай ты и сам с этим отлично справляешься, — черноволосый не упускает возможности подразнить, напоминая о той ночной близости, а также о всех остальных ситуациях, когда старший самостоятельно зажимал его, где только можно. Чонвону нравится, и он бы ни за что не стал жаловаться на подобное, просто не подколоть Джея считается преступлением. Тем более, когда тот так пристально смотрит, не скрывая искреннего желания в глазах. Привлекательно до чёртиков. — Я смотрю, ты всё не можешь перестать кидать мне однозначные намёки, да, Чонвон-а? — парень подвигается ближе, пока, в итоге, не кладёт собеседника на постель, нависая сверху. Между губами вновь мизерное расстояние, и Пака ведёт в который раз, поскольку, оказавшись так близко к Вону, по-другому быть не может. Просто невозможно. — Хочешь прощупать границы моего терпения, м? — А просто пощупать можно? — Тебе лишь бы пощупать. — Кто бы говорил, мистер «я зажму тебя у ближайшей стенки», — Ян довольно смеётся, когда в ответ старший лишь закатывает глаза, а затем несильно впивается пальцами в бок парня, вжимая в матрас чуть больше. Черноволосый от неожиданности делает резкий вдох, после чего хитро ухмыляется, проводя языком по собственным губам. — Так, и что это было? Терпение всё-таки сдаёт, тренер Пак, или мне почудилось? — И почему я, как идиот, каждый раз ведусь на эти глупые провокации?.. — Потому что ты меня слишком сильно хочешь, — выдаёт Вон то, что крутится на языке, заставляя старшего по какой-то причине нахмуриться. Видимо, формулировка ему пришлась не по вкусу. — Чтоб ты знал, это лишь одна из причин, Ян, и вообще не основная. Я уже говорил, что ничего «по приколу» не делаю, — Джей серьёзен, как никогда, а младший не может перестать довольно улыбаться, наблюдая за данной картиной. Действительно милый. — Тогда почему я ещё не твой парень? — черноволосый даже не колеблется, задавая подобный вопрос, ведь давно для себя разложил всё по полочкам, касаемо чувств. Ему нравится Джей. То, как он касается, смотрит, целует. То, с какой серьёзностью говорит о своих намерениях и выходит из сурового образа, когда рядом с ним. Чонвон не испытывает проблем в принятии собственных чувств, поэтому просто ждёт следующего шага, даже если к нему и нужно подтолкнуть. — Если предложу, то буду встречаться только с тобой или с Джугым тоже? — оба усмехаются, ведь это звучит по-настоящему забавно и с какой-то стороны абсурдно. Вон ведёт ладонью по медовой шее, медленно поглаживая, и останавливается на изгибе, поскольку из-за одежды не может продвинуться дальше. Кажется, оно сейчас и не нужно. — Я думаю, он бы ответил, что не особо против, однако Джугым понятия не имеет, что сейчас происходит и о чём мы с тобой говорим, поэтому…вариант «только со мной» устраивает? — Блять, до сих пор не понимаю, как у вас там всё работает, но не суть, — Пак усмехается, рассматривая хитрое лицо младшего под собой. Опускается ниже и, прежде чем легонько поцеловать, всё-таки спрашивает: — Хочешь стать моим…парнем? — Ну, даже не знаю, если честно. Надо бы, конечно, обмозговать кое-какие нюансы и…ай! — пока Чонвон в открытую издевается над терпением спутника, Джей тоже времени зря не теряет и прикусывает тонкую кожу на привлекательно выпирающей ключице, всем видом показывая, что пора бы уже ответить серьёзно. — Да буду я, буду, блин. Даже не даёшь мне поразвлекаться, зато кусаешься за милую душу. Вкусный такой? — Я ещё не пробовал. — В смысле не… — осознание настигает моментально, как только черноволосый хочет возмутиться, а старший довольно ухмыляется, побуждая Яна закатить глаза и усмехнуться. — Ну ты и пошляк, конечно. — А ты типа нет, раз так быстро понял? — Чонсон еле ощутимо касается чужих губ и как бы специально задевает их языком, чтобы подразнить. Вон пытается что-то сказать в ответ, однако все слова растворяются в чувствах, с которыми старший целует его пускай не так долго, как хотелось бы, но очень даже старательно. Когда синеволосый вообще встаёт с кровати, лишая всякого ощущения близости, Ян сам не замечает, как дует губы, слегка расстраиваясь. От зорких глаз это не укрывается, отчего Джей протягивает руку и совершенно спокойно произносит: — Не хочу валяться в твоей кровати, будучи в уличной одежде, в которой меня где только не носило сегодня, поэтому не дуйся. Пойдём лучше пообедаем, а потом найдём, чем заняться в оставшееся время.

***

Старый, полуразвалившийся ангар, расположенный на самой окраине города, если вообще не за его пределами, выглядит по-настоящему мрачно. Стены из гофрированных стальных листов, присверленных к металлической основе постройки, местами отходят и под потоками ветра издают действительно мрачные звуки, буквально призывая бежать куда подальше. Солнечный свет еле пробивается сквозь вызванные коррозией дыры и падает прямо туда, где сидит человек. И сидит там этот человек не по своей воле, хотя, в принципе, последствия его неправильных выборов в течение жизни привели именно к такому исходу. Сам виноват, что привязан к металлическому стулу. Сам виноват, что на лице практически нет ни одного живого места. Сам виноват, что лично попался в лапы вершителя его судьбы, который плевать хотел на то, что у него, быть может, совсем нет на это права. На-пле-вать. Мужчина, расхаживающий по помещению с лёгким шорканьем ботинок, постоянно смотрит на время и покручивает нож в руках, несмотря на то, что кое-что посерьёзнее прячет за поясом. Вот уже сорок минут, как мышка угодила в ловушку, и пятнадцать из них блондин просто ждёт, когда «та» очухается. Быть может, Рэй не такой уж и терпеливый, как хотелось бы, однако ждать всё-таки умеет, поскольку знает, что зачастую приходится это сделать, чтобы, в итоге, получить хорошее вознаграждение. Гат его научил в своё время, вот он и запомнил раз и навсегда. Полуживой силуэт начинает подавать маломальские признаки жизни, еле слышно кряхтя, а потом, наконец, открывает веки, оглядываясь. Крепкие верёвки слишком сильно сдавливают тело, отчего дышит тот затруднительно и вскоре начинает дёргаться, заприметив неподалёку Хвана, который словно бы слился с местностью, подгадывая момент для нападения. Блондин вальяжно подходит ближе и высокомерно усмехается, неотрывно глядя на жалкого мужчину перед собой. Никакой жалости, ведь он должен знать, что следует за предательством. Особенно, предательством доверия Минхо. — Чёртов псих, развяжи меня! — связанный подаёт голос и пытается звучать максимально уверенно и громко, однако оба понимают, что это не подействует. Хвану плевать на его приказы, просьбы, мольбы о пощаде, ведь для него в этом мире существует лишь одно авторитетное мнение. К несчастью пострадавшего, или же, наоборот, к счастью, главы Райот здесь нет. Он должен быть благодарен. — Когда-нибудь ты точно поплатишься за… Фраза остаётся незаконченной, поскольку небольшой нож, внезапно вошедший в бок, договорить не позволяет. Мужчина, чьё лицо покрыто засохшей кровью, сдавленно кричит, несмотря на то, что от этого становится лишь больнее, когда всё тело в секунду напрягается. Хёнджин с нездоровой улыбкой наклоняется чуть ниже и, оперевшись ладонью на чужое плечо, пока вторая рука занята ножом, смотрит прямо в светло-голубые глаза жертвы, упиваясь страданиями, за которыми наблюдает. Рэю нравится выступать в роли карателя, ведь он считает, что это абсолютно заслужено. Выблядкам же нужно показывать, где их поганое место в таком огромном мире. Особенно, когда они сами себя закапывают. — Что ты ещё слил Ян Сонхёну, шавка? — Хван хоть и говорит спокойно, но тон его голоса не предвещает ничего хорошего, а взгляд только подливает масла в огонь. Собеседник пытается выглядеть так, будто что-то из себя представляет, однако лезвие в бочине даже не позволяет полностью выпрямиться, чтобы не выглядеть настолько жалко. — Отвечай, пока я добрый и вообще не начал отрубать тебе пальцы по фалангам. — Ах сукин с..! Хёнджин вводит нож глубже, отчего спутник вновь вскрикивает, а впоследствии слегка меняет угол проникновения, вызывая лишь новые приступы боли. Кажется, он задевает желудок, отчего мужчина в скором времени начинает харкаться кровью, которая смешивается со слюной и свисает с губ по подбородку. Зрелище то ещё, но блондин даже не дёргается, когда его кофту пачкают алой субстанцией — лишь смотрит на пятно, а затем просто возвращает взор на голубоглазого. Тому явно плоховастенько. — С порванным желудком и без какой-либо медицинской помощи ты не жилец, поэтому советую говорить только по делу, а не разбрасываться своими бессмысленными оскорблениями в попытках задеть меня. Ты полнейший идиот, раз думаешь, что это как-то заденет меня, — Рэй отчеканивает каждое слово так, чтобы до мужчины, наконец, дошёл их смысл, а затем спрашивает ещё раз: — Что ты слил про Райот? — Ничего, кроме местоположения базы и того, что Чонвон с врачом собирались в Мид, — еле отвечает собеседник, вновь сплёвывая кровь в сторону. — Я не особо посвящён в дела, поскольку позиция в группировке не позволяла, однако это не мешало мне подслушивать, когда надо. — Помойная ты крыса, — Хван с силой сжимает чужое плечо. — И что они собираются делать? — Избавиться от Райот и, видимо, забрать Яна к себе, — говорящий понимает, что не жилец, поэтому и старается давать более-менее внятные ответы, смотря прямо в дикие глаза напротив. — Я оказался им не нужен после всего, поэтому мы с ними больше не виделись. Блондин резко вынимает нож, позволяя алой субстанции с лёгкостью стекать по коже и пачкать чужую одежду, и вытирает лезвие об собеседника, пока он не может перестать стонать от невыносимых ощущений и находится в полуобморочном состоянии от нанесённых увечий. Хёнджин обходит спутника и небрежно хватается за спинку стула, начиная тащить его вместе с ослабевшим телом за собой, отчего по заброшенному ангару раздаётся противный скрежет металла о бетонный пол, и всё это ужасно бьёт по ушам. Рэй спускается по лестнице, не заботясь о дискомфорте того, кто позади, и спустя кучу приятных до боли в груди слов и воплей от голубоглазого они всё-таки оказываются в тёмном подвале, в который попадает свет из открытого наверху люка, служащего в качестве единственного входа и выхода. Блондин вновь оставляет спутника, где приспичит, и на некоторое время уходит, чтобы вновь вернуться, но уже не с пустыми руками. Крышка от канистры с характерным звуком падает на пол, и мужчина начинает кричать изо всех сил, преодолевая собственную боль. Захлёбывается, когда бензин попадает в рот, а затем непрерывно кашляет, стараясь отхаркать внезапно появившуюся жидкость. Не помогает, поскольку Хёнджин продолжает обливать с ног до голову, абсолютно никак не реагируя. Словно бы занимается этим каждый день. — Видишь, как бывает, — отставляет канистру в сторону и делает несколько шагов назад, доставая зажигалку из кармана. — Не нужен им, не нужен и нам. Никому не нужны такие помои, как ты, однако, если бы был немного поумнее, то не стал бы кусать руку, которая тебя кормит. А теперь просто возьми и встреть свою участь, ничтожество. На губах расплывается широкая улыбка и, не обращая внимание на вопли, Рэй бросает зажигалку прямо под ноги спутника, отчего чужое тело моментально окутывает пламя. Запах бензина, жжёных волос и кожи растворяется в атмосфере, пока блондин ещё несколько минут смотрит за чужими конвульсиями, чтобы не спеша подняться наверх и захлопнуть крышку люка, которая закупоривает всё происходящее под ним. Никто не услышит. Никто не спасёт. За предательство Гата разрешено сгорать заживо и думать над своим поведением, если, конечно, ещё есть чем. Хёнджин, как ни в чём не бывало, покидает ангар, в который около часа назад заходил со спутником, и садится в машину, тут же заводя двигатель. Долг выполнен, поэтому можно возвращаться на базу и докладывать о том, что узнал, возможно, умалчивая некоторые детали, по типу конкретной причины смерти. Да и Гат, наверное, сам не спросит, догадавшись, что мог вытворить правая рука, поскольку знает его, как облупленного уже очень много лет. Минхо является единственным человеком, кто смог обуздать и понять непростой характер блондина.

***

— Так, а кем были твои родители? — Ян озвучивает интересующий его вопрос, приземляясь на один из кожаных диванов общей зоне, и кладёт голову на крепкие бёдра старшего, не обращая никакого внимания на любопытные взгляды вокруг. Теперь Джей его парень, поэтому в этом нет ничего такого. — Я просто смутно помню твою маму, а отца никогда и не видел. Но если не хочешь, можешь не отвечать. Вон смотрит на возлюбленного снизу вверх, ловя его сосредоточенный взгляд, а потом довольно прикрывает веки, когда тонкие пальцы зарываются в угольные волосы, аккуратно массируя кожу. До сих пор немного непривычно вот так спокойно касаться друг друга на публике, но младшему такое абсолютно точно нравится, ведь он буквально мурчит от удовольствия, пока Чонсон с еле заметной улыбкой наблюдает за ним. Не удивительно, что все пялятся, поскольку видеть в таком положении тех, кто постоянно устраивал словесные перепалки, что-то за гранью фантастики. Единственный предсказуемый конец жизни — смерть, а всё остальное может меняться сколько и как угодно, и никто от этого не застрахован. Вот и начало отношений языкастого Вона и всегда серьёзного Пака кажется поистине удивительным событием для тех, кто не знает всей подноготной. — Отец был довольно влиятельным бизнесменом в сфере технологий, а мама просто занималась моим воспитанием, — голос Джея убаюкивает, но Чонвон всё равно внимательно слушает, попутно сосредотачиваясь на ощущениях. Тело действительно расслабляется, отчего парень больше напоминает лужицу, распространившуюся по дивану и бёдрам спутника, чем того, кто может переломать всех здесь вместе взятых за считанные минуты. — Мы жили в Пике так же, как и ты, но потом нам срочно пришлось спуститься ниже, когда отец, по всей видимости, отказался сотрудничать с твоим и у него начались проблемы. Они познакомились с отцом Минхо совершенно случайно, когда тот в очередной раз приезжал в Мид на какую-то встречу. Раньше он часто это делал, но не суть. Как я понял, наши родители нашли точки соприкосновения и очень сильно сдружились, что, в конце концов, мой отец стал поддерживать Райот, за что потом и поплатился. Ты уже знаешь, что с ними произошло. — Мне жаль. — Минхо всегда говорит не жалеть мёртвых, а сосредоточиться на тех, кто с нами, поскольку первым уже не поможешь, и я с ним согласен, — Чонсон шумно вздыхает, отчего младший тут же открывает глаза, смотря прямо в его. — Я действительно благодарен, что они приняли меня в семью тогда, и оба старались сделать так, чтобы горечь утраты не настолько сильно терзала детское сердце. Пускай мы и не родные по крови, Минхо для меня самый настоящий старший брат, который всегда рядом, хоть на нём и лежит слишком много ответственности. Благо, Джигсо помогает ему справляться со всем этим, оказывая поддержку. Я правда рад, что они нашли друг друга много лет назад. Вон слушает и не решается перебить, поскольку то, что происходит сейчас, на вес золота. Джей, наконец, открывается ему, самостоятельно изливая душу, пускай некоторые подробности младший и не спрашивал, однако черноволосый впитывает каждое слово, поскольку для него важно ничего не упустить. Важно знать, через что прошёл Пак за эти годы и что именно чувствует в данный момент. Чонвон бесконечно готов выслушивать его, лишь бы только Чонсон не молчал, чтобы понимать, в каком месте любить больше. Где именно закрыть зияющие дыры, чтобы было не так больно в глубине души. Возможно, Ян становится до безумия сентиментальным, но раз уж он выбрал быть с Джеем, то намерен заботиться о нём в полную силу, а не наполовину. Парень по-другому не может — либо всё, либо ничего. — Джигсо и Минхо и правда выглядят так, будто они до смерти любят друг друга. — Не «будто», а так и есть, — знакомый голос заставляет повернуть голову в сторону, и парни моментально замечают перед собой Хана собственной персоной. Тот, как обычно, довольно улыбается и откровенно любуется разворачивающейся перед ним картиной, даже не скрывая данного факта. Старший берёт стоящее неподалёку кресло и садится прямо напротив, закидывая ногу на ногу. — Что, голубки, кости нам с Хо промываете? Вам рассказать что-то ещё, м? — Мне лично интересно, как вы вообще познакомились, — искренне признаётся Чонвон и смотрит прямо в хитрые глаза мужчины, который, кажется, только и ждал этого вопроса. — Если коротко, то у меня всегда было шило в одном месте и, даже обучаясь в одном из хороших университетов Мида, я умудрялся находить приключения на задницу. Стычки, драки и всё из этого вытекающее — мягко говоря, репутация у меня была не из лучших, несмотря на то, что вокруг всегда было много людей, которые хотели общаться. Ну, и, в общем, в один из дней так сошлись звёзды, что мы чисто случайно встретились с Хо, а поскольку никто из нас промолчать в тот момент не мог, то начали обмениваться всякими ласковыми словами в адрес друг друга, — Джигсо вспоминает обо всём с широкой улыбкой на лице и усмехается. — Короче, я думал, что проучу его сам, но, в итоге, оказался на асфальте быстрее, чем успел сообразить. Всё-таки о Минхо мне ничего не было известно. Через некоторое время мы встретились ещё раз, и всё как-то так завертелось, что мы теперь здесь с вами сидим и обсуждаем события былых лет. С ума сойти, уже лет семь прошло с того момента… — Вау, — Вон действительно впечатлён, отчего не может скрыть довольное выражение лица, не отрывая взгляда от темноволосого. — Это реально круто, но мы с Джеем вас переплюнули. — В смысле? — Джигсо усмехается, оглядывая двоих напротив. Чонсон качает головой, улыбаясь, поскольку, видимо, понимает, о чём толкует младший. — Мы с ним познакомились ещё девятнадцать лет назад, — гордо произносит Ян, а потом кидает мимолётный взгляд на возлюбленного, подмигивая. Хан, никак не ожидавший таких подробностей, удивлённо вскидывает брови, ничего не понимая. — В смысле девятнадцать? Джею же от силы лет шесть было, а тебе вообще четыре. Вы мне не заливайте тут в уши. — Мамой кля…то есть, да я тебе честно говорю, Джигсо, — Чонвон заливается смехом, наблюдая за скептицизмом в глазах Хана. — Мы в детстве дружили, а потом он пропал куда-то, но теперь мне известно куда и почему, ну и, в общем, я понял, что это он, по одному из брелков, которые постоянно мотыляются у него на штанах. Этот гений до недавнего момента носил мой же подарок при себе, не догадываясь, что тот, кто его подарил, находится перед ним. Прикинь дела, да? — Я в ахуе, — Джисон вновь откидывается на спинку кресла и часто моргает. История реально занимательная. — Судьба, получается? — Получается, именно так, — отвечает теперь уже Пак, всё ещё поглаживая младшего по голове. Вон на это лишь довольно хмыкает и кивает. — Как там Минхо, к слову? Всё думы думает? — Ой, я уже туда не лезу, — мужчина отмахивается и закатывает глаза. Видимо, уже сил нет обо всём этом разговаривать. — Там Рэй вернулся после того, как избавился от крысы, вот они и беседуют в кабинете минут пятнадцать. К слову, вспомнишь лучик, вот и солнышко… На мобильный Хана приходит уведомление, заставляя тут же зайти в личный чат и прочитать содержимое. Брови ползут на переносицу, отчего становится понятно, что ему полученная информация нравится не особо. Участники Райот, всё это время отдыхавшие поблизости, вдруг начинают разговаривать заметно громче, создавая шум в помещении, и Чонвон ни черта не понимает. Парень не спеша встаёт с дивана и подходит к огромному окну, чтобы в следующую секунду причина подобного поведения окружающих стала яснее безоблачного неба. Джей с Джигсо останавливаются позади, тоже выглядывая наружу. — Это что ещё за херня? — «У вас три дня, чтобы по-хорошему отдать Ян Чонвона, или от вашей базы не останется и следа» — Вон читает вслух написанную на всех цифровых вывесках фразу и шумно выдыхает, сжимая ладонь Джея, которую находит поблизости. Тот тоже напряжён, и это отчётливо ощущается. — Кажется, пришло время делать важные выборы. — Только не говори, что ты собрался сдаться, — тут же произносит Пак, разворачивая младшего к себе и смотря в его растерянные глаза со всей серьёзностью. — Я не позволю тебе этого сделать, Чонвон. — Джей… — Так, успокоились все, — серьёзный голос Гата разносится на весь холл, моментально привлекая к себе внимание. Русоволосый останавливается в центре, сопровождаемый блондином, и оглядывает всех присутствующих, останавливаясь на Чонвоне. — Никто никуда не уходит, пока я не решу, понятно?