CLOSER

***

Тишина ужасно давит на уши, словно бы намереваясь свести с ума. В просторном помещении двое: врач, пристально следящий за состоянием пациента, и парень, не издающий ни звука. Аппарат, считывающий слабый, но относительно стабильный пульс, единственный, кто не молчит. Он повторяет один и тот же сигнал с определённой периодичностью, однако никогда не исключает шанс появления нежелательного протяжного писка, который не скажет ни о чём хорошем. Даже мысль о подобном вызывает внутри мужчины сильную тревогу, ведь ему такого совсем не хочется. Оперевшись локтями чуть выше коленей, Смоук сидит на ближней койке и вот уже который час безостановочно пялится на не открывающего глаза Вона, который потерял сознание сразу, как только они дошли до больничного крыла. Мужчина моментально подключил к нему нужные датчики, отслеживающие жизненные показатели, а затем сделал капельницу, надеясь, что она поможет восстановиться. Однако ничего не меняется довольно продолжительное время, начиная заставлять нервничать. Слабое дыхание лишь ухудшает ситуацию. Сонхун, считающий себя довольно опытным врачом, ощущает собственную никчёмность. Понимает, что ситуация отличается от чего-то привычного, потому понятия не имеет, как помочь. Он не волшебник и не обладает никакими сверхспособностями — обычный человек, любящий своё дело, однако в ситуации с Яном очень хочется стать необычным. Хочется сделать хоть что-то, чтобы понять, когда младший придёт в себя. И придёт ли. Пак, не переставая, крутит мобильный в руке, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся мысли в голове, а потом всё же останавливается, чтобы в ту же секунду разблокировать его и зайти в список контактов. Ещё некоторое время смотрит на нужный, после чего нажимает на кнопку вызова и поднимается с места, выходя в коридор. Долгие гудки пробуждают желание бросить эту затею, однако на том конце всё же слышится бархатный голос: — Сонхун? — собеседник явно удивлён. Смоук поджимает губы, сдерживая весь накопившийся стресс, и создаёт неестественную тишину во время звонка, которая не остаётся незамеченной. — Что-то случилось? Почему ты молчишь? — Ты не занят? — голос предательски дрожит, но мужчина держит себя в руках. Он всё-таки врач, поэтому расклеиваться не может себе позволить. Никак. — Нет, я дома, — без раздумий отвечает Шим, и Хун может поклясться, что слышит звук отодвигающейся тарелки. Завтракает, пускай и поздно. Смоуку жаль, что он прерывает идиллию своим звонком. — Хун-а, ты заставляешь меня волноваться. — Чонвон сегодня продемонстрировал своего секретного сожителя, после чего потерял сознание, как только мы с ним попали в больничное крыло, — объясняет Сонхун, запуская свободную руку в тёмный волосы и оттягивая их. — Он не приходит в себя больше двух часов, дыхание слабое, да и пульс не лучше, но хотя бы стабилен. Я не знаю, что мне делать, Джеюн… Молчание. Вновь эта чёртова тишина, которая так давит на психику. Смоуку всё тяжелее выносить происходящее, однако он опирается плечом на ближайшую стену и держится. Держится за последнюю нервную клетку, поскольку успел растерять все. Мужчина никогда так не переживал, поскольку всегда знал, что способен сделать всё возможное, чтобы помочь, но в данной ситуации всё по-другому. В голову даже не приходит ни один способ, ведь ситуация особенная. Сверхъестественная, если быть точнее. — Джугым являлся в теле Вона? — наконец, задаёт вопрос Юн, и звучит он очень серьёзно. — Отдельно от него. Видимо, в своём собственном, пускай оно иногда и казалось неосязаемым. — И сколько это длилось? — Минут десять. Тот ушёл сам, заметив, что Чонвон слишком сильно побледнел. — Твою мать… — Джеюн шумно вздыхает и, по всей видимости, резко встаёт из-за стола. — Во-первых, мне нужно, чтоб ты взял себя в руки, а во-вторых, дуй там в свою лабораторию или где у тебя всё лежит, потому что нужно будет смешать кое-какой сильный раствор и вколоть малому как можно скорее. Чонвон не в курсе, но у него слабое сердце, Сонхун, поэтому нельзя затягивать.

***

После внепланового собрания все потихоньку разошлись по своим делам. Кажется, никто даже и слова толком не проронил, ведь у каждого слишком много мыслей в голове, которые превращаются в воронку, стремительно затягивая. Состояние Чонвона заставляет волноваться не меньше, чем тот, кто в нём сидит, однако Смоук чётко дал понять, что обо всём позаботится и мешаться под ногами не стоит. Именно поэтому никто следом и не пошёл, хоть поначалу и порывался. Джея останавливал лишь один факт — работа, которую парень проигнорировать не мог, да и Гат всем своим видом демонстрировал, что стоит всё переварить, а потом уже всё остальное. Сам же Минхо до сих пор не покидает кабинет, думая обо всём на свете. Воспоминания об отце невольно накрывают сознание мужчины, и он пытается вспомнить, каким руководителем тот был. Райот не сильно изменился с того момента, как умер Ли старший. Хо по сей день, как умеет, старается придерживаться принципов предка, храня память о нём где-то в своём сердце, однако время идёт и люди меняются, отчего атмосфера в группировке принимает другой оттенок. Нет, совсем не плохой, а наоборот, какой-то свой, особенный. Тем более, с появлением Чонвона, который по чистой случайности тогда попался Джигсо на глаза. Гат вспоминает господина Сон, о котором поведал Джугым, и совсем не видит сходств с младшим. Может, это Хо тогда был слишком молодым, чтобы не отметить чего-то необычного, однако он не замечал ничего особенного в том мужичке. Зато одного взгляда на Чонвона достаточно, чтобы сказать, что парень отличается. Его поведение, характер, манера общения — всё привлекает внимание и заставляет задаваться вопросом, почему так. И Минхо теперь понимает, почему, однако не считает, что это заслуга Джугым. Вон сам по себе такой, пускай и наличие в нём интересного сожителя прибавляет некой уверенности, поскольку по силе, если произойдёт слияние, младший точно превзойдёт всех вместе взятых. Без сомнений. Мужчина не может до конца оценить степень потенциальной угрозы группировке, однако, судя по словам божества, ничего против оно не имеет. Да и цель у него, очевидно, совсем другая, только вот какая именно, ещё предстоит узнать. Уже, кажется, одной проблемой меньше. Или нет… Минхо устал столько думать. — Эй, ты тут ещё мхом не покрылся? Джигсо входит в кабинет без стука, прекрасно зная, что возлюбленный сидит там один и пытается разложить всё по полочкам. В руках несколько контейнеров, и темноволосый подходит к чужому столу, оставляя их на деревянной поверхности. Минхо отстранённо поднимает глаза на гостя и оглядывает всё, что тот принёс. Хану такое состояние мужчины не по душе, отчего он обходит рабочее место и, отодвинув кресло старшего вместе с ним, присаживается на его колено, разворачиваясь боком. Чувствует ладони Гата на своих бёдрах и открывает один из контейнеров, после чего берёт столовые приборы и, набрав немного еды, подносит к губам возлюбленного. Тот лишь удивлённо смотрит, но рот открывает. — Вот так, а то голодать мне вздумал. — Джисон… — Помолчи, пожалуйста, и не мешай мне заботиться о тебе, — Джисон вновь захватывает незначительную часть обеда на вилку и аккуратно вкладывает русоволосому в рот. Минхо с непониманием наблюдает за всем этим, однако молчит и ждёт, что же будет дальше. — Я знаю, что у тебя сейчас столько всего в голове, но постарайся так сильно не погружаться в собственные мысли. Вы с Джеем действительно в этом похожи, поскольку сейчас во время тренировки он был где-то не здесь. Понимаю, что произошедшее шокирует, но ничего же не случилось. Как по мне, даже несмотря на этого подозрительного чувака с белыми глазами, Чонвон остаётся тем же Чонвоном, разве нет? Тем более, он тебе явно доверяет, Хо, раз поделился не только той флешкой, но и таким секретом, за который его вообще пытаются чуть ли не прихлопнуть всё это время. Три года Вон был практически один на один со всем, а сейчас хотя бы появились все мы, понимаешь…я даже не представляю, каково это. — Тяжело, — наконец, подаёт голос Хо, поглаживая возлюбленного по бедру, и смотрит в сторону окна, задумчиво хмурясь. И правда, всё слишком сложно. — Я не знаю, как правильно поступить в такой ситуации, малыш. Так много нюансов. Джисон откладывает приборы на стол и обхватывает лицо мужчины ладонями по обе стороны. Разворачивает к себе, чтобы посмотреть прямо в глаза, а потом делает глубокий вдох, поджимая губы. Джигсо всегда с пониманием относится к возлюбленному, однако сейчас он его правда не понимает. Не понимает, почему отношение к Вону вдруг должно было поменяться, ведь ничего, по сути, не изменилось. Да, стал известен очень важный факт о нём, но ничего более. Хан действительно так считает. — Я не хочу лезть в твои дела, но мне правда не понятно, какие могут быть нюансы после того, что он для нас сделал. Помог разработать план, притащил Джея, когда их чуть не подорвали на месте, несмотря на их тёрки, замотивировал Смоука вылезти отсюда и научиться чему-то новому — да, я видел, как у Хуна светились глаза, пока он был у друга Чонвона, — а потом вообще остался один на один с вооружёнными преследователями, давая шанс вернуться в Райот в целости и сохранности — разве всё это неважно? — Джисон… — Я больше не буду возвращаться к этому разговору, но считаю, что тебе нужно было напомнить о таком. И, к слову, не забудь о том, что у твоего младшего брата к Чонвону чувства. Я б на его месте не простил, если бы у меня забрали моего любимого человека. — Чувствую себя монстром после твоих слов, — честно признаётся Гат, кусая губу. Рассматривает лицо младшего перед собой и в следующую секунду утыкается носом в изгиб его шеи, вдыхая успокаивающий аромат парфюма. Джисон умеет наставить на путь истинный, даже особо не прилагая усилий. Младший гладит Ли по волосам и делает глубокий вдох. Разговор действительно не из лёгких, и оба это чувствуют. — Тогда прими правильное решение, Хо, и не будь им. Ты же умеешь, я знаю.

***

Темнота окутывает с головы до ног, распространяясь по всему телу и опутывая сознание, как липкая паутина, захватывающая в ловушку. Тишина не только снаружи, но и внутри, отчего парень несколько раз оглядывается, пытаясь понять, где он, но так никакого ответа и не находит. В подобной тьме ему, кажется, находиться раньше не доводилось. Отстой. Чонвон не находит ничего лучше, чем лечь на пол и продолжить пялиться в предполагаемый потолок, ожидая, когда всё это развеется. Закрывать глаза не имеет смысла, ведь одинаково темно в любом случае, поэтому парень прислушивается к внутренним ощущениям. Слабость. Её он ощущает чётко и ни с чем никогда не спутает. Ян вспоминает, что всё же отключился, придерживаемый Смоуком за талию, а дальше ничего. Абсолютно. Только это неизвестное место, состоящее из ничего. Он умер? Умирает? Или что-то из этой серии? Ответов нет, однако Чонвон всё же надеется, что после смерти люди попадают туда, где намного больше света. Так, что, такое ощущение, глаза режет от яркости, пока всё не становится на свои места. Парень не знает, сколько проходит времени так же, как и сколько ему ещё торчать здесь. Не знает, что происходит где-то там, в Райот. Не знает, что с ним вообще. Черноволосый явно переоценил свои возможности, за что и поплатился. Кто ж знал, что плата ощущается именно так? — Эй, Джугым? — обращается Ян в тишину, надеясь, что басистый голос ответит ему. — Хоть объясни, где я вообще… — Так и знал, что ты не можешь без меня, — Вон слышит собеседника, кажется, отовсюду, но самого его не наблюдает. Очень странно. — Ты в собственном сознании, куда я могу являться лишь так по твоей же прихоти. Чтобы встретиться лично, нам приходилось выбирать что-то промежуточное. На грани. — Ясно…а я вообще живой? — Очевидно, раз всё ещё общаешься со мной, — Джугым показательно фыркает, словно бы рассказывает элементарные вещи уже в который раз. — В этот раз ты явно поступил очень глупо и самонадеянно. Нет бы выпустить меня, как обычно, но нет, кое-кто решил выпендриться, подумав, что способен выдержать всё на свете. Тебе не по зубам поддерживать сразу два тела, пускай моё и было слегка эфемерным. Настоящий глупец. — Что было бы, если б ты сам не ушёл? — вновь уточняющий вопрос от Вона, пялящегося в никуда. — Ты бы умер от разрыва сердца. — Что? — Я просто советую не забывать, кто из нас божество, — на полном серьёзе отвечает белоглазый. — Наличие меня в тебе не меняет твою человеческую суть. Ты совершенно обычный человек, пока не принимаешь решение связаться со мной, поэтому и тело подстать — человеческое. Да, сильнее, чем у многих. Да, намного более ловкое, но всё же человеческое, оно может не выдерживать. Сегодня ты познал последствия собственной упрямости, и надеюсь, что это будет тебе уроком, червь, потому что другой сосуд я вообще искать не планировал. — Я…

…Ну, давай же, Чонвон, приди в себя…

…Просто открой глаза и покажи, что с тобой всё в порядке…

…Чонвон-а, мне уже страшно за тебя…

— Что это? — Вон не понимает, почему внезапно начинает слышать голоса, которые, по всей видимости, принадлежат тем, кого он хорошо знает, и внезапно садится. — Ты тоже их слышишь? — Видимо, твой друг-врач всё же нашёл способ привести тебя в чувства, — Джугым усмехается, и с каждым словом его голос всё сильнее отдаляется. — Возвращайся, хватит тут сидеть.

…Подождите, он только что двинулся?…

…Чонвон!…

Голоса всё ближе и ближе, а темнота, окутывающая до этого, кажется, совсем рассеивается. Черноволосый пытается медленно поднять веки, однако получается плохо, да и далеко не с первого раза. Всё, как в дымке, отчего Вон потеряно водит глазами перед собой, не в силах сосредоточиться на чём-то одном. Разговоры режут слух с непривычки, заставляя парня нахмуриться — он слишком долго пробыл в полной тишине, чтобы вновь слышать в реальной жизни. Нужно время, чтобы прийти в себя. Однозначно. Ближе всего к койке Ян вычленяет апельсиновую макушку, сию же секунду понимая, кому она принадлежит. Сода подвигается ещё сильнее, буквально заглядывая в лицо друга, пока тот смотрит практически сквозь него. Один из силуэтов чуть поодаль одёргивает Кима, на что тот показательно фыркает, но перестаёт мельтешить, выпрямившись. Чонвон мысленно благодарит того, кто это сделал, поскольку в данный момент хочется немного личного пространства. И пить. Первая попытка заканчивается лишь слабым хрипом, зато со второй Вон уже произносит лаконичное «…воды», после чего третий силуэт пропадает из поля зрения. Возвращается через считанные секунды и, приподняв спинку койки, чтобы перевести парня в полусидячее положение, подносит стакан к пересохшим губам, в которые сразу же впитывается такая желанная жидкость. Ян не понимает, почему его так мажет, однако приятного мало. Хочется уже оклематься и чувствовать себя, как раньше, а не как дерьмо, размазанное по асфальту. Полный отстой. — Твою мать, сработало, — по предположениям произносит Смоук, облегчённо выдыхая. — Чуть с ума не сошёл от стресса… — Я вообще не думал, что всё так усугубится, — признаётся обладатель апельсиновых волос, как бы давая понять старшему, что солидарен с ним, хотя уровень стресса у них явно был несравним. — Он еле дышал в какой-то момент! — Сода, не нагнетай, блять, и так тошно. Джей тоже тут. Чонвон не только слышит, но и чувствует его присутствие. Взгляд направлен в сторону знакомого голоса, и парень всеми силами пытается сосредоточиться лишь на силуэте старшего, чтобы увидеть. Глаза, кажется, живут своей жизнью, отказываясь функционировать, как раньше, однако Вон не сдаётся и примерно через минуту рассматривает сосредоточенное лицо с выразительными глазами, в которых плещется слишком много чувств для одного человека. Чонсон понимает, что Ян смотрит прямо на него, отчего тоже не сводит взволнованного взгляда, сканируя общее состояние черноволосого. — Пойду Джеюну позвоню и скажу, что ты очнулся, — оповещает Хун и, обходя больничную койку, цепляет за собой Соду, который начинает сопротивляться, не понимая, куда его тащат. Врач многозначительно смотрит на него, бросая взгляды в сторону парочки. — Тебе пора возвращаться за работу, Сону, забыл? — Точно, а то Гат башку открутит, — подыгрывает Ким, однако все прекрасно понимают, что звучит неубедительно. Главный вряд ли что-то ему сделает, узнав, что он проведывает Чонвона. Тем не менее, даже в таком состоянии Ян делает вид, что поверил. В комнате остаются двое. Двое влюблённых друг в друга, у которых не может всё идти ровно и без нюансов. Постоянно возникает что-то на их пути, останавливая от того, чтобы быть вместе, и это уже порядком подбешивает. Хочется просто наслаждаться друг другом, как обычные люди, однако, видимо, такое им совсем не подходит. История этих двоих изначально предначертана стать не такой, как все. Джей находит поблизости компактный стул на колёсиках и подъезжает с правой стороны, побуждая младшего повернуть голову и вновь поднапрячься, настроив зрение. В целом, Вон уже потихоньку приходит в себя, однако ощущения до сих пор отстойные, отчего он старается не делать лишних движений, лишь водя глазами из стороны в сторону и медленно моргая. На этом пока всё. — Тебе действительно нравится ходить по грани, да? — задаёт вопрос Пак, не понимая, хочет ли действительно услышать на него ответ, и опускает выразительные глаза вниз, словно бы разглядывая складки на простыни. Хочется сказать многое, но парень почему-то замолкает. Теперь даже не смотрит на младшего, который сам тянется к Чонсону, цепляясь пальцами за его и пытаясь взять за руку. Тот всё понимает и самостоятельно отвечает на такой порыв со стороны черноволосого. Ладонь намного холоднее, чем обычно, поэтому Джей накрывает её ещё и второй сверху, чтобы согреть. Будто бы это поможет. — Прости, — еле слышно шепчет Ян, заставляя старшего всё же поднять на него глаза. Кажется, парни ещё никогда не обменивались подобным словом, которое обычно так сложно произнести, потому Джей неотрывно смотрит на свой предмет воздыхания, даже не пытаясь бороться с безостановочным потоком мыслей. Ему не послышалось. — Я правда не знал, что так будет. Хотел, чтобы вы увидели Джугым не как часть меня, но, в итоге, сам чуть не отошёл на тот свет… — Дурак потому что, — как-то грустно усмехается Чонсон, поглаживая большим пальцем кожу на тыльной стороне ладони спутника. Вон кое-как улыбается в ответ, всё ещё рассматривая того, кто рядом. — Когда я освободился с тренировки и пришёл сюда, у тебя был такой низкий пульс, будто бы шансов на то, что ты очнёшься, было очень мало. Смоук носился, как угорелый, смешивая какой-то раствор, про который ему по громкой связи говорил, видимо, твой друг, потом ввёл его тебе, но ничего не происходило первое время. Я б сошёл с ума, Чонвон…это было страшно. — Знаешь, что я вспомнил, заметив кое-что у тебя на штанах? — кажется, данная мысль звучит совсем невпопад, однако Джей прислушивается и молча наблюдает за тем, как младший аккуратно высвобождает руку из хватки, дотягиваясь кончиками пальцев до нескольких побрякушек, болтающихся у пояса. Кое-как вычленяет одну из них и улыбается. — Ты помнишь, кто тебе подарил этот брелок? — Почему спрашиваешь? — Сначала ответь на вопрос. — Когда мне было шесть, у меня был хороший друг на два года младше меня, и в один из дней он сделал этот подарок, сказав… — …можешь повесить на рюкзак или куда-нибудь ещё, чтобы я всегда был рядом, — заканчивает за него Чонвон, не переставая мягко улыбаться. Ловит на себе шокированный взгляд Пака, которого, кажется, настигает осознание, и продолжает рассматривать спящего котика. — Я тоже не узнал тебя, пока не увидел этот брелок. Мы оба слишком выросли за девятнадцать лет. Надо же, как бывает: потерял тебя, чтобы потом чисто случайно найти…прикольно, да? — Это реально ты? — Чонсон получает в ответ утвердительный кивок и будто заново разглядывает младшего, не понимая, как не узнал его. Глаза. Эти большие глаза, как у котёнка, почти ни капли не изменились. Джей не понимает, как раньше этого не заметил, ведь всё всегда было на поверхности. — Я слепой, Чонвон. Тебя же можно было узнать. — Да? Ну я знал, что незабываем, — Вон довольно хихикает, чувствуя себя заметно лучше, чем несколько минут назад. Старший же на это фыркает, закатывая глаза, но вырывающуюся улыбку скрыть не может. Он прав. Действительно сложно забыть такого, как Ян. — Ты всё такой же серьёзный, но милый, Сон-и. — Милый, значит? Вчера ночью тоже таким был? — Я потом тебе на ушко расскажу, каким ты был, когда встану с этой койки. — Звучит, как угроза. — Только если угроза твоему сну, Джей-я…