В тисках веры

Дезориентировано смотрю по сторонам в попытках понять где очнулась, но не узнаю местность. После общения с призраком ощущается свинцовая тяжесть в конечностях и пробирающий до костей холод, словно последовавший за мной из загробного мира. Антураж не вдохновляет и не внушает доверия. Тихий узкий переулок заставлен деревянными ящиками и казалось должен заканчиваться тупиком, но по мере продвижения становилось понятно, что это не так. Испуганные крики доносятся с более людной улицы, заставляя идти быстрее. Увиденное поражает до дрожи в коленках, ноги будто прирастают к земле, а мир вращается до тошноты быстро. Вся площадь, еще несколько часов назад заполненная радостными горожанами, залита кровью. Мертвые тела лежат тут и там, что невозможно найти пространство, где их нет. Ощущение нереальности проникает под кожу паразитами, которых не выведешь как ни старайся. Могло ли это все быть лишь безумной фантазией воспаленного сознания? Но удушливый и липкийзапах железа с сладковатым оттенком смерти слишком реален, доказывая, что нет, не могло. Улица была мертва и пронизана тоской. Взгляд невольно наткнулся на тело Жозефины, ее глаза, широко распахнутые, смотрели в пустоту, черты лица исказила смерть, меняя их до неузнаваемости.Сердце испуганно забилось в груди и, казалось, проломит ребра. Ненависть заволокла душу и не дала проникнуть даже крупице скорби и сочувствия, но волнение о Лиаме и его судьбе мешали мыслить рационально. Тревога заставляла вглядываться в каждое лицо, не пропуская ни одного тела, но все безрезультатно. Мог ли он быть среди этой кровавой кучи? Могла ли его хрупкая душа и ранимое, нежное сердце бесследно пропасть, покинув этот мир в одиночестве? - Жозефина? – Раздался слабый, но до боли знакомый голос. Лиам, бледный как смерть, пробивался к сестре. Его ряса и руки были покрыты багровыми разводами, а лента, которая раньше держала волосы, потерялась, позволив белоснежным волосамрассыпаться шелком по спине. Руки живых мертвецов хватали его моля остановиться, они надеялись получить не помощь. а искупление за свою ничтожную, греховную жизнь. В его лице они видели посланника самого творца, но уверовав, казалось лишь сейчас, они не пробуждали в нем былого милосердия, казалось, вместе с сестрой он потерял свою душу и веру. Припав на колени, словно грешник, он, обхватив ее плечи, искал хоть малейший признак жизни.  - Сестрица? – Голос дрожал, как лист на ветру. – Пожалуйста… - Но она больше не могла ему ответить. Так, трагедия, не касающаяся его, стала личной. Тихая молитва сорвалась с его губ, прижавшись лбом он обнимал уже холодное тело. Подняв голову, я увидела стаю воронов, кружащую над нами.  Загробный детский смех раздался с разных сторон зловещей мелодией. Я знала, что это далеко не дети, лишь их уродливое подобие, скрывающее свою суть за обольстительной внешностью, питающееся чужой болью и скорбью, как вампиры из страшных сказок, неспособные остановиться и убивающие ради своего насыщения. В их голосах слышалось эхо смерти, так норовящей утащить кого-то с собой, словно ей недостаточно жертв, брошенных к ее ногам прямо сейчас. Смех раздался снова, но уже за спиной, со мной играли, пытаясь запутать. Передо мной появилось два призрака, девочки-близняшки, еще совсем маленькие. Пышные платьица были потрепаны, как и туфельки на невысоком каблуке, на их лице пластами свисала кожа, открывая вид на гниющие раны и мышцы, пожираемые личинками, так и норовящими перебраться в их полупустые, кровоточащие глазницы. Их жалобный вид пытался обмануть, показать, что они не представляют опасности, но энергия, волнами исходящая от них говорила об обратном, она навеивала страх, сжимающий внутренности ледяными когтями. Взгляд их гниющихчерных глаз был направлен прямо на меня. Схватившись за руки, они перепрыгивали через тела напевая считалочку, словно все это лишь игра с декорациями, созданными специально для них. - Черный ворон на крыше сидит, - Запели они и я почувствовала, что воздух стал тяжелее, словно в его наполнили удушливой ненавистью. - В темных глазах его злоба горит. В попытках уйти обнаруживаю, что тело онемело и не получается пошевелить даже пальцем. Я осознавала, что просто так они меня не отпустят, а присосутся пиявкой и будут напитываться страхом и беспомощность в месте, что ныне служило средоточием человеческих эмоций, боли и ненависти. - Кровь на площади красной рекой, - Продолжили они хором, их голоса сливались в один. - Смерть ходит рядом, ступая легко. Я чувствовала сковывающую панику и осознавала неизбежность грядущей беды, когда видела их приближение ко мне. Ноги подкосились под гнетом неведомой силы, колени саднило от удара об каменную плитку, которой была выложена площадь. Их маленькие детские руки тянулись к моему горлу, а пальцы были холодными и твердыми, как сталь. - Черный ворон кружит над тобой, В небе кричит, слышишь ли ты его вой? – И действительно послышалось оглушительное воронье карканье, доселе молчавшие птицы оживились. Я ощущала как страх покидает тело вместе с кислородом, как тепло уходит из конечностей. Я не могла дышать, не могла кричать, лишь оставаться немым зрителем, обреченным на смерть. - Кровь на площади красной рекой, - Пропели близняшки, их голос становился тише, и я чувствовала, что моя жизнь утекает вместе с их словами. - Смерть ходит рядом, ступая легко. Очнувшись у себя в кровати, все произошедшее показалось дурным сном, но боль, сковывавшая горло и все тело, говорила об обратном. Попытки вспомнить дорогу до дома были безрезультатными и вызвали лишь тупую головную боль. Все что следовало после песни призрачных близняшек в памяти отпечаталось лишь темным туманом, словно это не стоило знать. Приглядевшись, я увидела на тумбе несколько флаконов, наполненных неизвестной жидкостью. Приподнявшись на локтях, пытаюсь встать, но задев ногой ранее упомянутую тумбу сажусь обратно, решив не устраивать еще больший погром. На звук приходит Мэри из смежной комнаты, принося с собой запах кислой сладости, смешанной с горечью, напоминающий гнилую смородину. Ее привычные вычурные платья сменило простое с закатанными рукавами, руки покрыты яркими разводами, под коротко остриженными ногтями застряла грязь.  - Очнулась. – Словно для себя произнесла она. – В флаконах отвар, выпей. Я перевожу скептичный взгляд на колбы, внимательно осматривая их. - Да не отравлены они, там кое-какие травы, помогут быстрее восстановиться.  Я неохотно взяла один их них, принюхиваясь. Все что я почувствовала – горьковатый, но приятный аромат трав. Поднося к губам, залпом выпиваю жидкость, морщась от неприятного послевкусия.Горький отвар, прошедший по пищеводу, вызвал отторжение, но силой воли проглочен.  - Фу, - выдохнула я, сморщившись от отвращения. Мэри стояла, скрестив руки на груди, наблюдая за мной. В ее взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, только блеск какого-то болезненного интереса. - И всё-таки, из чего он? – Поинтересовалась я, потянувшись к чашке с водой, дабы избавиться от горечи, осевшей на языке. - Прежняя Лилит не стала бы такое спрашивать, ведь она сама меня научила варить эти отвары. – Усмехнувшись произнесла она. – Интересно, кто же ты? Самозванка.  Казалось, в наступившей тишине она может услышать бешенный стук моего сердца. Глаза забегали по помещение в поисках подсказок, но ничего не находили. Внешне сохраняя безэмоциональную маску, я подняла на нее взгляд, готовясь выдать искусно придуманною ложь, но это не пришлось делать. Дверь открылась без стука, пропуская внутрь незваных гостей. - Может стоило все-таки постучать? - Жалобно разнеслось по комнате, что, впрочем, уже было неважно.  Роб без всякого стеснения прошел прямо к моей кровати, скептично смотря на флаконы, стоящие на тумбе, а позже и вовсе беря один из них в руки, рассматривая с разных сторон и для надежности понюхав каждый в процессе сморщившись. Осмотрев их, он бросил на нас с Мэри взгляд, полный тихой злобы и подозрений. - Ну и что это вы здесь устроили? – Спросил он, внимательно смотря на каждую из нас по очереди.  Мэри невозмутимо пожала плечами ничего не ответив, но заговорщический блеск в глазах говорил о том, что она что-то задумала и явно вернется к этому разговору. - Ну чего же вы такие смурные, будто кто-то умер. – Раздался веселый голос, явно пытающийся разрядить обстановку, но встретив лишь осуждающие взгляды. – Ой, простите, совсем запамятовал.  - Губернатор, если позволите, я бы хотела обсудить с вами некоторые вопросы. – Напряженно сказала Мэри, отвернувшись от меня, словно потеряв интерес. Не дожидаясь ответа, она направилась к выходу, вслед за ней комнату покинул и Роб. - Что ж, - Тихо произнес Берт, - мне нужно осмотреть вас, чтобы выяснить есть ли какие-либо повреждение, не считая тех, которые я могу видеть сейчас. Кивнув, послушно следую указаниям, приподнимая волосы, открывая обзор на темнеющие гематомы в форме детских рук на шеи. Холодные прикосновения вызывают боль, заставляя несдержанно ойкнуть, что не остается незамеченным и последующий осмотр проводится куда более аккуратнее. Впрочем, он не принес результатов, а имеющиеся следы неестественно быстро исчезали, словно ничего не было.  - Странно, - проговорил лекарь. хмуря брови, - я никогда не видел ничего подобного. Он осторожно, словно боясь навредить, касался синяков, но те меркли, оставляя лишь легкую, едва заметную тень. - Колдовство, ей богу. – Прошептал он, оглядываясь по сторонам. Я лишь пожала плечами, не зная, что ответить. Все еще хмурясь, он провел пальцем по едва видным следам на моей шее, где совсем недавно красовались синяки.