Видящая

Возможно, ночевать все же стоило в лесу. Судя по лицу Иккинга. И судя по тому, что ее разбудил тот самый вожденок. Который носатый. После разговора, почти драки, Сагу накрыло. Такое бывало, если она заставляла себя говорить в тех самых, клятых экстренных ситуациях. Видимо, это было платой. Становилось тяжело дышать, трясло все тело, путалось сознание. Эир почувствовала ее состояние и благополучно унесла девушку вглубь острова, в какую-то пещеру, где обнаружилась и та пресловутая украденная сумка. Остаток дня Сага не помнила, все потонуло в судорожных попытках вдохнуть и звездах перед глазами. И только ночью, когда Эир убедилась, что с ее подругой все хорошо, они просто... Проводили время вместе. Девочки по-человечески (и по драконьи) соскучились друг по другу, поэтому играли, дурачились, летали по округе. Красота. Только под утро драконица вместе с человечкой ненадолго залетели в деревню -- Эир была не сильно рада, но отпускать Сагу отказалась -- чтобы занести в камеру сумку. Ну полюбилась она девушке, что поделать. Камера, не сумка. Второй день прошел в том же режиме. С поправкой на то, что они сначала спали до обеда, а после жемчужный зверь устроил игру «спрячься от Беззубика», из-за чего его подруга беззвучно хохотала до слез. И ей бы задуматься: а чего, собственно, ребятня прогоняет драконов с острова? Но в груди ворочалось такое пушистое, теплое счастье от встречи с Эир, от того, что все закончилось хорошо, что мозг просто отказался думать на этот счет. Зря. И зря она проявила твердость, отослав драконицу и оставшись в камере. Инстинктивно чувствуя напряжение, что разлилось в здании, Сага плавно-тягуче перетекла на четвереньки, щемясь в угол помещения. Вообще-то это плохо, все же она перед людьми, еще и незнакомыми. Пусть и условно незнакомыми. Но слишком сильны были драконьи привычки, чересчур они проросли в саму ее суть, обвили корнями все человеческое, пряча то под собой. -- Сага? -- неверяще, тихо и растерянно выдохнул вожденок. Люди, что стояли поодаль, этого не услышали, а вот вождь, Иккинг и однорукий-одноногий явно обратили внимание, и теперь каждый смотрел на девушку своим собственным взглядом. Первый: подозрительно, хмуро; второй: недоуменно-неверяще; третий: удивленно, будто не мог сложить в уме два и два. Ну все. Вот сейчас вожденок им обо всем расскажет, и тогда Саге точно несдобровать. И вообще, какого Одина он запомнил ее имя?! -- Кхм, за что эта девушка сидит в заключении? -- смаргивая, пряча где-то глубоко удивление, вдруг переключился юноша. На вождя он кинул такой высокомерный взгляд, что девушка забеспокоилась об его психическом здоровье. Смотреть так на этого мужчину может либо храбрец, либо безумец. -- Она вовсе не в заключении, Дагур! Это наша, э-э... Гостья! И ей приглянулась именно эта камера, а мы не стали убеждать ее переселиться к кому-то под крышу, вот и все, -- вклинился Иккинг, незаметно сигнализируя о чем-то отцу. В этот момент Сага даже почувствовала к нему укол благодарности. Все равно он зря старается, но искренне приятно, что по сути чужой человек делает для нее такое. -- Видишь, решетка не закрыта! -- и, в доказательство, потянул ту на себя. Удачно, и слава Богам, иначе это было бы слишком неловко. -- Гостья, значит, -- помрачнел Дагур, стоя теперь вполоборота и слушая паренька, так что Сага увидела торчащий из-под шлема хвост. Он, оказывается, рыжий. Очаровательно. Девушка обожала рыжих. Скорее всего привет от прошлой жизни, вроде как парень у нее там был именно с такими волосами. -- В таком случае, Иккинг, -- и тут он улыбнулся, приобнял того за плечи, -- Ты же не будешь против, если я поговорю с вашей гостьей наедине? Да? -- суетно, скороговоркой. -- Не стоит. Дальше у нас по плану пир в Большом зале, так зачем его откладывать? -- вмешался вождь. К удивлению Саги, он говорил вежливо, хотя было видно, что юноша у того уже в горле сидит. Странно. -- Ничего страшного, это не займет много времени, -- и опять на высокомерие. Третий раз за минуту поменять настроение, сильно. -- Сага ведь и сама не против разговора, я же прав? -- подстава. Дагур смотрел на нее хитро, а после добавил. -- Нам нужно обсудить нашу последнюю встречу, -- с таким явным намеком. Понятно. Ну да, не сложить два и два и не догадаться, что тем, кто украл сумку -- хорошо, что перед сном девушка убрала ее под кровать -- была Сага, это надо совсем идиотом быть. Вожди обычно не идиоты. И сыновей стараются растить такими же. Так что ей ничего не оставалось, кроме как поймать взгляд Иккинга и серьезно ему кивнуть, указывая на выход. Его глаза так и кричали, что после у них будет тяжелый и очень серьезный разговор. -- В таком случае, отец, мы как раз успеем закончить с парой дел, я же прав? -- с намеком обратился он к вождю. -- Да, он прав! Да и мне надо с тобой кое-что обсудить, -- подключился однорукий, уводя вождя к выходу. Вслед потянулись и прочие, когда Дагур повторил жест девушки. Ну все. Песец. Юноша зашел в камеру, прикрывая за собой решетку и не отводя взгляда от Саги, будто боялся, что сейчас она исчезнет. Взгляда другого, странного и непонятного, такого пронзительного, с примесью еще чего-то, что девушка не могла прочитать. *** Дагур смотрел, практически пожирал деву глазами. Она все-таки реальна, это не был бред его воображения, который он сам себе придумал во сне, потому что слышал воров! Та, кто дала ему уверенность, та, благодаря которой он окончательно убедился в своей правоте, была здесь, прямо перед ним! -- Тебе помогли те вещи? -- она так и сидела в углу, вся напряженная, и сверлила его немигающим взглядом. Те же тонкие, изящные черты лица, те же волосы, но совсем другая аура. Дева из сна была окружена ореолом таинственности, улыбалась ему ласково и мудро. Эта девушка была больше похожа на дикого зверя, которого загнали в угол, серьезная и собранная. А еще на ней была другая одежда, явно с чужого плеча. Какая-то водолазка и простые штаны ей не по размеру, что только подчеркивали насколько же хрупкой на самом деле она была. На его вопрос на лице Саги проступил стыд, но глаза она так и не отвела, едва заметно кивнула. -- Почему молчишь? -- с прорезавшимся раздражением. Дагур был уверен, что это она, но такая разница в поведении вызывала желание хорошенько ее встряхнуть, сломать скорлупу, которой та себя покрыла. Девушка поджала губы, что-то для себя решая, а потом осторожно поднялась с четверенек и пошла к нему. Все силы ушли на то, чтобы не забегать глазами и не стушеваться, как зеленый юнец, стоять прямо, глядя на нее так же открыто. Он вождь, вообще-то! Сага обошла его по широкой дуге, будто дикий зверь, и подобрала с кровати... Книгу. Открыла, начала писать угольком, примотанным к палочке. "Я не могу говорить, когда захочу. Это сложно объяснить, просто воспринимай меня большую часть времени, как немую", -- прочел Дагур на сунутой под нос странице. -- А тогда, ночью? -- удивление. "А тогда, ночью, мне нужно было сделать так, чтобы ты не поднял тревогу", -- поморщилась, пока писала. Юноша криво усмехнулся, глядя на это. Даже не пытается отрицать свою вину. Интересно. -- И почему же ты решила меня обокрасть? -- он облокотился на решетку. Что она скажет на это? "Мне нужны были эти вещи, денег не было", -- короткий ответ. -- Как ты путешествуешь, если у тебя нет денег? -- хмурясь. "У меня свои способы", -- а вот это его разозлило. -- Какие? -- на тон тише, угрожающе прищурившись. "Свои. При всем уважении, сын вождя, я не обязана вам ничего рассказывать. Вещи верну хоть сейчас, но не более", -- и посмотрела на него. Твердо. Дагуру бы начать кричать, может, даже ударить ее -- наглая воришка -- но он только засмеялся, стуча наплечниками. -- А ты не из робкого десятка, Сага, -- на ее имени он сделал акцент. -- Ладно, я позволю тебе хранить свои секреты. А вещи оставь, считай это подарком. Но, на будущее, я не потерплю такого отношения к себе. Запомни, я -- Дагур Остервенелый, вождь Берсерков, -- под конец он подошел к ней, почти нависая, чтобы та прониклась. Не получилось. Она дернула бровью и сухо написала: "Благодарю. Поздравляю вас со становлением Вождем". -- Я бы хотел услышать это, -- прищурившись. Сага нахмурилась, хотела было что-то написать, но Дагур схватил ее за руку, еще четче ощущая хрупкость девушки, и еще более угрожающим тоном произнес. -- Ты ведь можешь говорить, так считай это ответной услугой, -- и ухмылка. Девушка прикрыла глаза, застыв на месте, даже немного неестественно. Если бы не его ладонь на ее руке, Дагур решил бы, что это кукла, а не человек. Но вот она выдохнула отчаянно, подняла на него взгляд и... -- Поздравляю, -- тихо, едва слышно, так что юноша наклонился к ней еще ближе. В нос ударил ее запах, знакомый ему еще с той ночи. -- Спасибо, -- и улыбнулся. Улыбка стала еще шире, когда Сага в ответ тоже изобразила что-то похожее. Но, вроде, искренне. -- Итак, сопроводишь меня до большого зала? Тогда и расскажешь, как ты оказалась на Олухе, -- он притянул ее ближе к себе резким привычным движением, но тут же отшатнулся. Она зашипела, напугав его неожиданным звуком. Сага сгорбилась, держась за бок. Дагур нахмурился, аккуратно поднял ее, посадил на кровать. А потом задрал водолазку, открывая вид на заживающую рану. Неплохо заживающую, стоит отдать должное, но все же. Девушка хлопнула его по руке, опустила ткань вниз, и -- боже мой! -- покраснела. Только ради такой реакции, которая заставила мурашки пробежать по загривку, юноша сделал бы что-то подобное еще раз. -- Кто посмел ранить прекрасную деву? -- как то само по себе получилось высокопарно, как перед своими воинами. Она покачала головой, написала: "Неудачно упала, все хорошо. Так и попала на Олух, они меня выходили. Пойдем, хорошо?", -- и встала. Вроде не морщась. Но юноша все равно нахмурился. -- Как ты изволишь.