Изумрудный плен

Теодор приблизился к прямоугольному зеркалу с округлёнными углами, что висело в дальнем углу комнаты. Молодой пожиратель хмуро глядел в отражение, стоя на паркетном полу комнаты, что выполняла функции спальни Теодора в те редкие дни, когда Нотт оставался ночевать в родном поместье. Но Теодор никогда не торопился вернуться домой, с садистским наслаждением наблюдая за тем, как когда-то родовое гнездо начинало превращаться в руины. Запретил домовикам следить за садом, запретил заниматься уборкой. В глубине души Теодор надеялся, что таким образом поместье поскорее рассыпется в труху, превращаясь в руины. Он ненавидел это место. Ненавидел запах, что здесь стоял. Он чувствовал его каждый раз, когда возвращался в дом, он словно стойкие духи впитался в стены, доводя Нотта до состояния тошноты. То ли дом запомнил этот запах, то ли он просто намертво въелся в память Теодора, но лишь запах был причиной того, что Теодор Нотт отказывался долгое время находиться в доме, в котором прошло его детство. Запах смерти. Запах смерти мамы. Тибериус Нотт единственный член их семьи, что не был захоронен на родовом кладбище. Теодор попросту не позволил ему лежать рядом с матерью. В тот вечер 1998 года семья праздновала совершеннолетие младшего сына — Теодора. Были приглашены гости, сам тёмный Лорд почтил их недолгим присутствием, но весёлой гулянки не получилось. Вспыхнула склока между отцом Теодора и Люциусом Малфоем: взрослые мужчины обменивались взаимными оскорблениями и колкостями весь вечер, пытаясь ужалить друг друга всё сильнее. Причина же была до нелепого глупой: вопрос статута секретности. Люциус считал, что волшебникам необходимо открыто заявить о себе и заставить маглов занять место, которого они и заслуживают — у ног магов, а Нотт-старший в снисходительном тоне позволил себе язвительную колкость, мол Малфои никогда высоко не летают, дай им возможность повелевать жалкими маглами, они и тем будут довольны, а по-настоящему амбициозные волшебники всегда стремятся к завоеванию равных себе, и не нужна им челядь подобная маглам. — Довольно вам. Тибериус! — гневно одёрнула мужчин Мелисса Нотт. Муж в ответ лишь одарил её недовольным взглядом. — Нарцисса, Драко, мы уходим! — не прощаясь, Люциус раздражённо направился к камину, исчезая в языках пламени. — Тибериус, Мелисса, — статная Нарцисса приблизилась к хозяевам Нотт-мэнора, одаривая их кивками, — прошу прощения, что всё обернулось таким образом. — Не волнуйся, Нарцисса. Всё в порядке, — мягкий голос Мелиссы Нотт наполнил гостиную. — Люциус с Тиби никогда не могли прийти к единому суждению. Возможно, это и объединяло их всю жизнь, — миссис Нотт позволила себе весело хихикнуть, в игривом жесте подталкивая плечом мужа, который, зло сощурив глаза, разглядывал стену напротив себя. Нарцисса улыбнулась. — Теодор, ещё раз поздравляем тебя с днём рождения, спасибо за приём. Драко, стоявший позади матери, проказливо подмигнул другу, намекая на продолжение вечера без предков. Теодор позволил себе ухмыльнуться Малфою-младшему в ответ. Настроение Теодора было прекраснее некуда, скоро придут друзья, и брат обещал быть с минуты на минуту, закончив все свои дела в министерстве, работая в департаменте контроля чистоты крови. Проводив последних гостей, Мелисса с улыбкой обернулась к сыну, когда её тело в конвульсиях упало на пол. Не успев осознать действительность, Нотт несколько секунд молча наблюдал, как мама исходится истошным криком на холодном каменном полу поместья. — Отец! — воскликнул Теодор, переводя взгляд на Тибериуса Нотта, что стоял поодаль от корчащейся в агонии жены. — Отец, перестань! Парень сделал несколько шагов в сторону Нотта-старшего, но был откинут к стенке лишь жестом его руки. Когда-нибудь и Теодор разовьет в себе способность колдовать и палочковой и невербальной магией одновременно, подобно отцу, но сейчас парень искал способы помочь матери своими силами. — Ты думала тебе твоя дерзость сойдёт с рук, Мелисса? — обузданный яростью Тибериус выплёвывал слова словно проклятья. — Я предупреждал тебя не сметь разговаривать со мной в таком тоне, особенно при посторонних! — Отец, она больше так не будет, отец! — молил Теодор, подползая к матери и вскидывая руки в защитном жесте. — Отошёл, щенок! — взревел Тибериус, и на миг отвлекаясь от жены, подлетел к сыну, пиная его по лицу грузным ботинком. С глаз посыпались искры, послушался хруст, а губы обожгло алой струйкой крови. Прославленная чистая кровь потекла по лицу в результате такого, до смеха магловского, жеста. Он даже не соизволил швырнуть в него заклинанием. Отопнул от матери как ничтожного эльфа. Теодор, схватившись за лицо, в болезненном всхлипе непроизвольно вжался в стену, из-под ресниц наблюдая, как Нотт-старший, приблизившись к Мелиссе, заклинанием «секо» отрезает ей волосы, а следующим заклинанием оставляет глубокий порез на всё лицо. Слышится очередной визг и заливистые рыдания женщины, что пытается закрыться от следующих нападок слетевшего с катушек мужа. — Тео, уходи отсюда! Милый, уходи! — единственное что произносит женщина хриплым голосом, чье лицо залито кровью до такой степени, словно она искупалась в кровавой ванне. Кожа её лица, начиная от виска и заканчивая подбородком, расползлась в разные стороны, демонстрируя кости на переносице. Теодор в ужасе не может оторвать взгляд от изувеченного лица матери, а отец, тем временем, наносит очередной удар ногой по голове, и Мелисса Нотт безвольной тряпкой спадает на пол, распластавшись у ног жестокого мужа. — Мама, мама, нет! Теодор, вскакивая на ноги, преодолевает небольшое расстояние до мамы, падая перед ней на колени. Тибериус, тем временем, презрительно фыркнув, отворачивается от семьи, удаляясь из залитой кровью гостиной, напоследок блокируя камин, чтобы никто не смог ни зайти в поместье, ни выйти. Теодор накладывает заживляющее заклинание на безмятежное лицо матери, но это не сильно помогает. Лишь мышцы лица в некоторых местах сходятся обратно, не спасая положение дел. — Мама? — прошептал Нотт в тишине гостиной, укладывая её голову себе на колени. — Мама, пожалуйста, не оставляй меня с ним, — из щеки выкатилась предательская слеза, которую парень моментально смахнул. Запах крови наполнил гостиную, обжигая своим железноватым привкусом горло. Он всё ждал, когда мама наконец проснётся, откроет свои глаза и всё будет хорошо. Её дыхание было еле заметным, а пальцы подрагивали в конвульсиях. Теодор отправил Патронус брату с мольбой о помощи. Он был единственным, кто сейчас мог прийти на помощь, но его всё не было. Пошли мучительные минуты, а Нотт всё сидел на коленях, глядя на изуродованное лицо матери и держал её за руку. Время словно остановилось, а окружающий мир исчез. Почему брат не приходит? Где же он? Ведь мама может умереть! Мысли юного Нотта крутились лишь вокруг будущего матери. Вот как только она придёт в себя, Теодор убедит её уйти от отца. С самого детства Теодор наблюдал за зверствами отца, и с каждым годом Тибериус дурел всё сильнее, становясь ещё более жестоким, чем раньше. Мелисса всегда приказывала сыновьям уходить к себе в комнаты и запираться там, дабы не навлечь гнев главы семейства на себя, и Нотт всё детство так и делал: убегал в комнату, закрывал двери на несколько замков и прыгал под одеяло, затыкая уши в жалких попытках не слышать крики и рыдания матери. Лишь в шестнадцать Теодор сделал первую попытку помочь маме, и был награждён переломом ребра от заклятия отца, а пришёл в себя только на следующий день. Ненависть к отцу подобно ростку цвела в душе Теодора. С каждым годом эта ненависть становилась сильнее, всё глубже пуская корни в сознании обиженного сына, и маленький росток обратился в могучий дуб, когда Теодор обнаружил, что мама перестала дышать. Парень поражённо одёрнул ладони, и безжизненная рука Мелиссы Нотт опустилась в лужу крови у её тела. Ненависть к отцу разрезала небосвод, поражая сердце жестокими молниями боли.   — Мама? — не веря своим глазам, парень, в отчаянной попытке отрицать действительность, потряс маму за плечо. Опустил голову на грудь, пытаясь прислушаться к сердцебиению. Тишина. Парень закричал, отскакивая от тела матери. Закричал в ужасе и страхе, осознавая, что в его жизни больше не будет материнских объятий. Никто не назовёт его сыном и не прижмёт к сердцу, потому что отца у него тоже не будет. Продолжая со слезами на глазах выкрикивать свою боль через рот, Теодор поднялся на ноги. Бросив взгляд на окровавленную мать, парень помчался в кабинет к отцу. — Отец! — заорал что есть мочи слизеринец, вламываясь в погружённую во мрак комнату. Тибериус Нотт восседал за коричневым столом и потягивал неизвестного вида жидкость из бутылки. — Как ты смеешь врываться ко мне, паскуда?! — взревел Нотт-старший, вскакивая на ноги, отбрасывая бутылку в сторону. Нотт, тяжело дыша, залитый слезами, с ненавистью глядел на того, кто отобрал у него самое дорогое сокровище его жизни. На мерзавца, что до полусмерти избивал свою жену, а потом уходил развлекаться с молоденькими девочками в пабах. Нотт-младший был уверен, что это животное недостойно жизни, и он уже всё решил. — Она умерла, — безжизненным голосом изрёк Теодор, с наслаждением ловя растерянность в глазах отца. И, в следующую секунду: — Бомбарда! Тело отца размазало по всему кабинету, заставляя сына умыться кровью обоих родителей. Палочковая бомбарда, и направленное параллельно беспалочковое секо, заставили тело Тибериуса разлететься на множество мелких кусков, не позволяя даже опознать его после смерти. Так род Ноттов, руками младшего наследника, лишился своего главы. И убит он был с использованием своей же родовой магии. Ею доселе владел только один представитель, который теперь же отправлен в ад, а останки его будут отскребать от стен уже утром следующего дня. А через несколько дней Тёмный Лорд захочет мальчишку, что так хладнокровно расправился со своим отцом, видеть в рядах своих сторонников, награждая чёрной меткой пожирателя смерти. *** Нотт сначала не воспринял всерьёз слова Малфоя насчёт Грейнджер. Драко всегда желал недостижимого, и всегда требовал для себя самого лучшего. Лучшую метлу, лучшую еду, лучшее положение в обществе, а теперь и лучшую грязнокровку. Единственное, что было известно про «золотую девочку», это лишь то, что она без вести пропала после кончины всех своих друзей. В день своего исчезновения эта безрассудная гриффиндорка перевернула Хогвартс с головы на пятки, уничтожив одним заклинанием целый отряд пожирателей, и в аппарации прихватила с собой одного из егерей, что бросился её остановить. Этот пожиратель больше не вернулся. Нотт вспомнил тот вечер пару дней назад, когда компания из трёх друзей собиралась в холле поместья Ноттов, дабы обсудить вопрос, что беспокоил всех. Взять в жёны грязнокровку. Тёмный Лорд приказал им, и все должны исполнить. — А знаешь, что, Драко, — после третьего бокала язык Теодора заметно развязался. — А это ведь отличная идея. Малфой перевел непонимающий взор на Нотта, вскинув бровь. — Я про Грейнджер, — поставив бокал на столик, откинулся на диван, раскидывая руки в стороны. — Если и брать грязнокровку в жёны, то нужно искать лучшую. — А я о чём, — с довольной ухмылкой поддержал Драко, отсалютовав ему бокалом. — Поэтому, думаю, я так и сделаю, — хмыкнул Теодор, снова хватаясь за свой стакан. Глаза Драко сощурились. — Нет-нет, Тео, ты не посмеешь, — Драко угрожающе помахал указательным пальцем перед носом друга. — Я её уже застолбил. Я, — ткнул себе в грудь пальцем, которым до этого выписывал пируэты перед лицом Нотта, — её найду, и приведу в мэнор. Теодор расхохотался в лицо Драко. — Да она с тобой и одним воздухом дышать не захочет, не то, что под алтарь с тобой идти. — А кто её будет спрашивать? — пожал плечами Драко. — Это всё конечно, замечательно, — вступил Забини. — Но почему вы думаете, что она жива? — Если бы где-то нашли труп главной подружки Поттера, Тёмный Лорд сразу бы приказал подвесить её на площади в назидание всем, — хмыкнул Драко, и снова перевёл предостерегающий взгляд на Нотта. — Запомни, Грейнджер — моя. Нотт пренебрежительно фыркнул. — Боишься просрать счастье, Драко? — Иди к хренам, Нотт! Не суй свой нос в мои идеи, ищи себе свою грязнокровку, — со звоном разместив бокал на столике, Драко вскочил на ноги, хватая мантию. — Уже уходишь? — издевательски кинул Теодор. — Ты всегда был трусишкой, — хохотнул. — Что за поебень ты несешь?! — взревел Драко, бросая на друга взбешённый взгляд. — Эй-эй, парни, — Забини вскочил, становясь между сидящим в расслабленной позе Теодором, и нависающим над ним Малфоем. — Ведёте себя так, словно вам снова по пятнадцать! Всё это решается очень просто, — хитро улыбнулся, по очереди отвечая на пытливые взгляды. — Этот способ называется «кто успел — тот поспел». Ну, если в нашем случае, «кто успел — тому и Грейнджер» — Мерлин, какой бред! — закатив глаза, Малфой развернулся и направился к камину. — Струсил, — насмешливый голос Нотта послышался довольно громко, перекрикивая глухой звук шагов Драко. Парень замер. — Не бери меня на слабо, Нотт, — голос Драко сочился ядом. — Мы давно уже не подростки.     — Ну так давай решим по-взрослому, — Теодор неторопливо поднялся на ноги, обходя столик напротив дивана. — Грёбаное пари на Грейнджер? — Драко скорчил гримасу отвращения. — Не находишь, что это тупо? — Отнюдь, — Нотт скрестил руки на груди, качнув головой. — Если я просто пойду и заберу Грейнджер, то ты будешь потом ныть всю оставшуюся жизнь что я скрысил твою грязнокровку. А тут всё честно, кто первый, тот и победил. — Только один момент, — подняв вверх палец, вмешался Забини. — Я тоже участвую. Две пары удивлённых глаз вперились в Блейза. — Это прекрасный шанс надрать вам обоим, — указал рукой на каждого друга по отдельности, — ваши белоснежные задницы. Сейчас, глядя в своё отражение, Теодор прекрасно понимал, что это правда идеальный вариант. Если Тёмный Лорд приказал подать всем пример своим браком, то Нотт сделает это наилучшим образом, и для этого ему нужна Грейнджер. Если Драко хочет гриффиндорку в качестве трофея, в желании иметь в своей коллекции всё самое блестящее, вызванное его честолюбием, то Нотт хочет её заполучить как лучший экземпляр в своем роде, потому что Теодору в спутники по жизни годились только те люди, которых он мог уважать. Нотт хмыкнул, смакуя формулировку Малфоя: «Королева грязнокровок». *** Декабрь 2001. Элени Деметриу куталась в длинное чёрное пальто, перебегая дорогу в неположенном месте, извиняясь перед оглушающими её сигналами водителями. Она безнадёжно опаздывала на экзамен по пройденному семестру, и через три минуты девушка должна быть уже в аудитории. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в небрежном пучке, который она явно завязывала в спешке. Врезавшись в очередного прохожего, девушка громко извинилась, пробегая мимо. Через десяток размашистых шагов девушка уже ступила на первую ступеньку университета, и, с облегчением выдохнула, увидев преподавателя, что только-только выбирался из своего старенького автомобиля. Пустившись наутёк, пробегая мимо гардеробной, студентка вбежала в кабинет на первом этаже, и, плюхнувшись на парту рядом с другом, облегчённо выдохнула, сдирая с себя пальто и скидывая её к ногам. — Неужели проспала, — послышался голос брюнета над ухом. Молодой парень глядел на девушку тёмно-карими глазами, прикусив карандаш между ровными рядами зубов. Его кудрявая шевелюра была небрежно зачёсана назад, а выразительные брови свелись к переносице. — Как всегда ворочалась до четырёх утра, — призналась девушка, доставая из сумки учебные принадлежности. — Тебе нужно что-то делать с бессонницей, — изрек парень, отворачиваясь к своей тетради.   Знал бы он, что его подруга Элени, с которой он каждый день виделся в университете, с которой ходил на концерты популярных исполнителей, с которой хохотал над комедиями до самого утра, на самом деле никакая не Элени Деметриу. И не спит она по ночам не от бессонницы, а лишь потому, что боится засыпать, понимая, что снова будут сниться они. Эти лица, чьи тела обезображены до ужаса. Они приходят все вместе, и сводят с ума своим шёпотом. Они просят спасти их, просят не оставлять их, глядя на неё своими горящими глазами. Тянут к ней свои обезображенные руки, а ярче всего горит взгляд Гарри. Главная надежда магической Британии, захлебываясь своей кровью, умолял спасти его, а девушка вновь бессильна в желании чем-нибудь помочь. Она, Гермиона Джин Грейнджер, умнейшая ведьма столетия была бессильна перед лицом врага, что так сокрушительно разбил Орден Феникса. Армия тёмных сил оказалась слишком сильна, и дать им достойного сопротивления у Ордена не получилось. Гермиона не смогла ничего сделать, когда, схватив Гарри, один из пожирателей трансгрессировал вместе с ним, а через время его тело сбросили с астрономической башни. Не могла ничего сделать, когда потух взгляд Рона от убивающего заклинания Люциуса Малфоя. Оглядываясь вокруг, Гермиона видела лишь трупы близких, и её нервы не выдержали. Громко закричав, Гермиона совершила мощнейший взрыв стихийной магии, заставив кучку пожирателей поблизости разлететься в разные стороны, и, вскочив на ноги, гриффиндорка выпустила по аваде в нескольких пожирателей, что вновь приближались к ней. Слёзы не шли, лишь горечь от потери жгла лёгкие, и, выпустив очередное непростительное, Гермиона собрала все силы и трансгрессировала. Органы сжало, вызывая приступ асфиксии, и, упав на колени, Гермиона попыталась выровнять спиравшее дыхание, когда обратила внимание, что рядом с ней упало еще одно тело. Грязный пожиратель усиленно искал палочку, что выронил при трансгрессии, а заметив гриффиндорку, что направляла уже на него свою волшебную палочку, жалобно заскулил: — Не убивай, прошу. Я ничего тебе не сдела… — Авада кедавра, — зелёный луч поражает грудь мужчины, и он падает к её ногам. Спохватившись, Гермиона снова трансгрессирует. События, что происходили три года назад, до сих пор не отпускают гриффиндорку, регулярно напоминая о себе ночными кошмарами и страхом, что, обернувшись через плечо, Гермиона увидит отряд пожирателей, пришедших по её душу. Гермиона поменяла городов пять в попытках найти то, что ей действительно подойдёт. Возвращаться в магический мир равнялось самоубийству, захваченное министерство явно уже объявило её в розыск как опасную преступницу, хорошо еще, если не в международный. Остановила Гермиона свой выбор на Греции. Эта страна покорила девушку своими горными рельефами и греческим оптимизмом и жизнелюбием. Так же её несомненно привлёк тёплый климат страны, подкупая отсутствием студёных зим, чем не могла похвастаться неприветливая погода Британии. Гриффиндорка с самого детства ненавидела холод, что заставлял укутываться в несколько слоёв одежды, стесняя движения. С самого её приезда греки вызывали в девушке безграничное доверие, это были люди открытые, и эмоциональные. Они всегда говорили все напрямую, как говорится, рубили с плеча. Не выражали притворной симпатии, и подкупали искренностью. В противовес мрачной хо́лодности англичан. Гермиона довольно быстро влилась в Грецию. Это был тот островок спокойствия, который так долго желала девушка. Проблем с документами не возникло — когда в кармане держишь волшебную палочку, договориться с маглами не составляет труда. Начать новую жизнь «золотая девочка» конечно решила с обучения, и, облюбовав университет в Салониках, Гермиона принялась грызть гранит науки. В университете обучалось около ста тысяч студентов, и даже не пришлось стараться, чтобы затеряться в толпе. Но Гермиона долгое время не могла влиться в общественную жизнь, сближаться с кем-либо казалось Гермионе чем-то невозможным. Отдав в объятия смерти всех своих близких, которых она когда-либо знала на этой планете, вновь улыбаться в ответ на окружающие улыбки казалось невозможным. Глядя на проходящего невысокого брюнета, Гермиона невольно вспоминала как Гарри шутил о квиддчие и по-дружески заключал её в объятия. Когда на глаза попадался рыжий парень, в голове гриффиндорки звучал до боли родной голос Рона, что из года в год упёрто не понимал нумерологию. Любые случайные ассоциации с погибшими друзьями отдавали тупой болью куда-то между лопаток, и Гермионе каждый раз хотелось прильнуть к унитазу в попытке вывести из себя это мрачное ощущение. Только спустя год сердце Грейнджер растаяло, когда в её жизнь ворвался клубок из эмоций и нелепых шуток. Феликс, что перевёлся к ним из соседнего города, сразу узурпировал девушку, без её согласия вписывая в свой список друзей. — Как ты читаешь эту нудятину? — к сидящей за библиотечным столом девушке подошёл довольно высокий худощавый парень, усаживаясь напротив. Гермиона, подняв глаза из-за книги, с изумлением взглянула на вторженца. — Эта нудятина, как ты выразился, лучший фолиант по истории древнего мира. Парень заливисто рассмеялся. — Раз ты так говоришь, значит ты не читала вот этого, — парень вытащил из своего рюкзака грузную книгу в толстом переплёте, и с грохотом выгрузил на стол, заставляя сидящих вокруг студентов синхронно обернуться к источнику шума в тихой библиотеке. — Я, кстати, Феликс. Факультет истории. Бровь Гермионы вновь взметнулась ввысь. — Элени. История. Так и зародилась их странная дружба. Он — главный душа компании, извечный тусовщик, вечный активист, который старался участвовать всегда и везде, и она — мисс социофобия, к которой лишний раз старались не обращаться даже преподаватели. Он волшебным образом переменил хмурую девушку, вызывая улыбку на её грустном лице всё чаще и чаще. Благодаря этому пареньку вокруг Элени начало появляться все больше людей, которых она могла назвать приятелями. Он, словно реставратор, вернувший старую книгу к жизни, вдохнул в размеренную жизнь экс-волшебницы счастье и задористость. И вот, спустя два года дружбы, они сидят плечом к плечу в аудитории, ожидая начала общего экзамена. Она знает о его прошлом всё, даже знает кто приучал его к горшку, а он не знает о ней ничего. Она не может рассказать ему правду, но и врать не хочет. *** — Кто бы сомневался, что ты сдашь на отлично, — буркнул Феликс, зарываясь носом в учебник, устало опуская голову на колени. — Надо было вместо вечеринок у Майлза учить даты, — с ухмылкой отметила Элени, восседая рядом с другом на широком подоконнике, что располагался напротив аудитории, в которой девушка только что успешно сдала экзамен, в отличие от её понурого друга. — Но это ведь так скучно! — жестикулируя пальцами, отозвался парень, в ответ на что девушка расхохоталась, переводя взгляд на окно. Но улыбка девушки моментально померкла, а сердце экс-гриффиндорки пропустило удар, когда она через стекло встретилась с холодным насмешливым взглядом Драко Малфоя.