Моя странная зависимость

      Компания вновь воссоединилась — друзья окружили Финнеаса, что-то оживлённо обсуждая, и только Амелия и Билли остались стоять в стороне. Айлиш заботливо поглаживала плечи Амелии, и от этого простого жеста напряжение понемногу отпускало. В её голубых глазах читалось явное ободрение и гордость — она справилась, она выдержала первую встречу.       — У нас послезавтра семейный ужин, — начала Билли, и в её голосе вдруг проскользнуло лёгкое волнение, которого Амелия раньше не слышала. — Я очень хочу, чтобы ты была со мной. Финнеас придёт с Клаудией. В общем, знаешь, я понимаю, что для тебя это всё в новинку и, возможно, слишком рано, но я просто не могу представить этот ужин без тебя, и если ты не готова, я всё пойму, просто…       — Я согласна, — перебила Амелия, чувствуя, как широко расплываются её губы в улыбке. Она сжала ладони Билли в своих, пытаясь передать через это прикосновение всю свою готовность идти за ней куда угодно.       — Ты лучшая, — Билли заметно расслабилась, выдохнула с облегчением и легонько чмокнула девушку в щёку. Потом, словно вспомнив о чём-то, добавила: — Мне пора возвращаться к репетиции. Останешься или поедешь домой?       — Лучше поеду, — Амелия вздохнула и закатила глаза, но в этом жесте не было настоящего раздражения. — Завтра надо рано на работу. У Беттани интервью с каким-то известным дизайнером, и она позвала меня поприсутствовать, чтобы я набралась опыта. Сказала, что это будет полезно для моей колонки.       — Как будто тебе это нужно, — едва уловимая тень разочарования скользнула в голосе Билли. Ей явно не хотелось отпускать Амелию. Но она тут же спрятала это чувство за мягкой улыбкой. — Ты и так уже готовый журналист. Лучше многих, кого я знаю.       — Лесть тебе идёт, — усмехнулась Мел. — Но спасибо.              — Тогда я тебе завтра напишу по поводу ужина, хорошо? — Билли уже не скрывала, что не хочет прощаться. — Наверное, ближе к вечеру, когда буду знать точное время.              — Хорошо. Удачи на репетиции, Билли.       Мел быстро чмокнула девушку в губы — коротко, но с обещанием — и, пятясь к двери, крикнула громче, обращаясь ко всей компании:       — Пока, ребята!       — Пока, Амелия! — донеслось в ответ несколько голосов.       — Приходи ещё! — крикнул кто-то, кажется, Ава.       Девушки обменялись прощальными улыбками, и Амелия скрылась за дверью, которая с тихим щелчком закрылась за её спиной.

***

      Стук собственного сердца отдавался эхом в пустом коридоре. Амелия неспешно шла к выходу из здания, и каждый шаг отзывался в тишине гулким звуком. Мысли её были заняты чем угодно, только не работой или завтрашним интервью.       Ужин с семьёй Билли. Это звучало так… серьёзно. Так по-взрослому. Так пугающе и в то же время так волнующе.       Ещё она думала о засосах на шее, которые придётся тщательно маскировать тональным кремом, потому что идти на работу с такими «украшениями» было бы верхом неприличия. И о том, что Беттани наверняка заметит и будет задавать неудобные вопросы.       И конечно, об ощущении горячих ласк Билли, которое до сих пор жило на коже, стоило только закрыть глаза. О том, как её руки касались тела, как губы находили самые чувствительные места, как она смотрела — голодно, жадно, собственнически.       Амелия сглотнула, открыла тяжёлую дверь чёрного входа и с жадностью вдохнула свежий ночной воздух, как будто задыхалась всё это время в душных коридорах. Она отошла к стене и, прижавшись к ней спиной, шумно выдохнула, уставившись в тёмное небо, где кое-где уже зажглись звёзды.       — Блять…       Это единственное слово, вырвавшееся из самой глубины, вмещало в себя всё: неверие, восторг, страх и счастье одновременно.       Амелия наотрез отказывалась верить в происходящее. Всё складывалось слишком идеально, чтобы быть правдой. Словно кто-то написал сценарий специально для неё, где у неё, обычной девушки из пригорода, есть шанс на счастье с суперзвездой. Но в любом случае, это было только начало. И всё самое сложное наверняка ещё впереди.       Она глубоко вздохнула, оттолкнулась от стены и направилась к своей машине. Ночь укутывала город мягкой темнотой, обещая завтра новый день.

***

      Телефон Амелии вибрировал настолько громко, что это не могло остаться незамеченным. Звук разносился по всей студии, где Беттани брала интервью у известного дизайнера — мужчины средних лет с идеальной осанкой и пронзительным взглядом.       Все присутствующие — операторы, осветители, звукорежиссёры, пара ассистентов — бросали многозначительные взгляды на бедную Мел, которая в спешке пыталась отключить назойливую вибрацию, зажимая телефон в кармане брюк. Щёки её горели огнём, когда она встретилась с недовольным взглядом гостя интервью. Дизайнер даже прервался на полуслове, красноречиво глядя на источник шума.       — Простите, ради бога, — прошептала Амелия, вжимая голову в плечи.       Беттани бросила на неё быстрый взгляд, в котором читалось: «Разберёмся потом», и жестом предложила дизайнеру продолжать.       Извинившись ещё раз, теперь уже всем окружающим одними губами, Амелия выскользнула в коридор. Только оказавшись за закрытой дверью, она позволила себе выдохнуть и выудила телефон из кармана.       Экран горел десятком уведомлений. Все от Билли. Билли | 13:10 Это просто пиздец, а не репетиция Вся техника с ума сошла Микрофон вообще перестал работать Сука, я такая злая. Никто ко мне не подходит, боятся, что я их стукну Ещё и погода говно. Хотела выйти на улицу, а там дождь херачит Где ты?! Мне плохо без тебя Ладно, извини, ты на работе, я дура Но если можешь, позвони мне. Пожалуйста       Сообщения всё приходили и приходили, пока Амелия читала. Она впервые сталкивалась с подобной злостью Билли. Та всегда была такой тёплой, такой солнечной рядом с ней. А сейчас, судя по сообщениям, её просто разрывало на части.       И Мел не придумала ничего лучше, чем просто позвонить.       Поднеся телефон к уху, она слушала длинные гудки, и с каждой секундой сердце билось всё быстрее. Ну давай же, ответь.       Через пару секунд раздался взволнованный голос Билли:       — Не ожидала твоего звонка, — казалось, даже эти несколько слов немного успокоили её. Голос звучал устало, но в нём проскользнули тёплые нотки. — Всё в порядке?       — У меня — да, — Амелия прислонилась спиной к стене в пустом коридоре, поглядывая в сторону студии, откуда доносились приглушённые голоса. — А вот твои сообщения меня напугали. Что случилось?       — Всё, — выдохнула Билли. — Абсолютно всё. Техника глючит, звукорежиссёр уже сам не свой, Финнеас опять занят своими делами и не отвечает, дождь этот бесконечный… Я просто на взводе.       — Может, отменишь сегодняшнюю репетицию? — осторожно предложила Амелия.       — Думала об этом, — послышался тихий вздох, и наступила короткая пауза. — Не знаю, сегодня всё будто против меня. Я просто вне себя. Хочется всё разнести.       — Возьми выходной, — голос Амелии звучал мягко, успокаивающе. — Съезди к родителям, помоги им с завтрашним ужином. Отвлекись. Ты заслужила отдых, Билли. Нельзя себя так изводить.       На том конце провода повисла тишина. Амелия слышала только дыхание — неровное, взволнованное, которое постепенно выравнивалось.       — Ты права, — наконец ответила Билли, и в голосе появилось что-то похожее на облегчение. — Боже, прости, я, наверное, тебя отвлекаю от работы?       — Немного, — честно призналась Амелия, и на её лице появилась слабая улыбка. — Пришлось выйти из студии, чтобы поговорить с тобой. Но не извиняйся, всё хорошо. Беттани берёт интервью у какого-то дизайнера, если честно, не особо интересно. Он больше говорит о себе, чем о своей работе.       — Звучит увлекательно, — фыркнула Билли.       — О да, просто праздник скуки.       Они проговорили ещё около пяти минут. Билли рассказала, что всё-таки последует совету и поедет к родителям помогать с ужином. Амелия слушала, как постепенно уходит злость из её голоса, как возвращается привычная теплота.       — Мне пора, — вздохнула она, когда из студии выглянул помощник Беттани и жестами показал, что её ждут. — Напиши мне вечером, хорошо?       — Обязательно, — пообещала Билли. — Спасибо тебе. Правда.       — За что?       — За то, что ты есть.       Амелия улыбнулась в пустой коридор.       — Пока, Билли.       — Пока, красавица.

***

      В Лос-Анджелесе закаты были божественны всегда, вне зависимости от времени года и капризов погоды. Даже после дождливого дня небо очистилось, и солнце уходило за горизонт, раскрашивая всё вокруг в оттенки оранжевого, розового и золотого.       Для Амелии наблюдать за этим огненным представлением из окна второго этажа её дома стало своеобразным ритуалом — маленьким побегом от реальности, моментом тишины посреди бесконечного городского шума.       Вот и сейчас она, удобно устроившись на широком подоконнике, неспешно потягивала апельсиновый сок из высокого стакана, отламывая кусочки молочного шоколада и отправляя их в рот. Взгляд был устремлён в окно, на медленно угасающий день.       Приглушённая тишина, царившая в доме, обволакивала, создавая ощущение уюта и защищённости. Но её тонкую мелодию то и дело грубо прерывали проезжающие мимо автомобили — город не засыпал никогда.       Мысли Амелии уже вовсю блуждали в завтрашнем дне. В ужине с семьёй Билли. В том, как её примут родители певицы. Что они скажут? Что подумают?       От Билли до сих пор не было ни слова, ни намёка на точное время и место встречи. «Наверное, вся в делах, помогает родителям, просто не до сообщений сейчас», — успокаивала себя Амелия. Однако волнение, поселившееся в груди, не отступало. Весь день, почти каждый час, она ловила себя на том, что тянется к телефону, проверяет уведомления, хотя прекрасно знала, что не пропустит ни одного сообщения.       Страх.       Вот оно, то самое чувство, что сдавливало горло невидимой рукой, не давая дышать полной грудью. Страх, что Билли, рано или поздно, поймёт, что это не для неё, и уйдёт, оставив после себя лишь осколки разбитого сердца. Страх оказаться разлетевшейся на тысячи кусочков после неминуемого крушения. Страх осуждения, презрительных взглядов, шёпота за спиной, если их секрет станет известен всему миру.       Но больше всего Амелия боялась себя. Боялась своими же руками разрушить хрупкую идиллию, испортить то, что стало для неё самым ценным. Боялась, что однажды скажет или сделает что-то не так, и Билли посмотрит на неё другими глазами.       Звук уведомления вырвал её из плена тревожных мыслей. Амелия вздрогнула, будто её застали врасплох за чем-то постыдным, и потянулась за телефоном, лежащим рядом на подоконнике.       На экране высветилось сообщение от Билли. Билли | 19:01 ужин завтра в шесть. Будь готова в пять. Я заеду за тобой скинь свой адрес       Сердце предательски забилось быстрее. Билли заедет за ней. Это было одновременно и прекрасно, и пугающе.       А что если кто-то увидит? Что если соседи заметят, как к её дому подъезжает машина, из которой выходит Билли Айлиш? Что если кто-то проследит, и тогда их тщательно оберегаемая тайна перестанет быть таковой? Что если в сеть просочатся фотографии, и начнётся тот самый кошмар, которого она так боялась?       С каких пор Амелия стала такой трусливой?       Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Амелия | 19:03 ты уверена, что это лучше, чем я сама приеду?

      Ответ пришёл мгновенно. Билли | 19:04 не задавай глупых вопросов. Я хочу, чтобы мы приехали к моим родителям вместе       Тихий стон сорвался с губ. Спорить было бессмысленно. Когда Билли принимала решение, переубедить её было невозможно.       Амелия, смирившись, отправила Билли свой адрес и, спрыгнув с подоконника, направилась к шкафу.       И снова мучительный выбор наряда. Ненавистное занятие. Распахнув дверцы, Амелия устало скользнула взглядом по развешанным рубашкам, блузкам, платьям, которые она почти не носила.       «Семейный ужин… значит, что-то не слишком официальное, но и не абы что», — промелькнуло в голове. Остановив выбор на светлых джинсах и белой рубашке, она достала их из шкафа и критически осмотрела.       — Конечно, будет обидно, если я её запачкаю, — пробормотала она вслух, — но выбора особо и нет.       Новое уведомление. Амелия выхватила телефон из заднего кармана шорт и пробежала глазами по тексту. Билли | 19:08 ну вот, было не так сложно, так ведь, красавица? Амелия усмехнулась и быстро набрала ответ.

Амелия | 19:09 🖕🏻😘

Билли | 19:10 дерзкая девчонка       Мел улыбнулась, выключила телефон и снова убрала его в карман. Потом закрыла глаза и уткнулась лбом в прохладную дверцу шкафа.       — Завтра будет долгий и тяжёлый день, — прошептала она в пустоту. — Но, к счастью, без работы.

***

      Утро и полдня утекли сквозь пальцы, как песок. Амелия судорожно пыталась чем-то занять себя, лишь бы не думать о предстоящем вечере: залипала в очередной сериал, бесцельно бродила по дому, готовя какие-то бессмысленные блюда на своей кухне, лениво листала тик-ток, не запоминая ни одного видео.       Но стрелки часов безжалостно приближались к 16:00, и Мел, сдавшись, начала собираться. Бодрящий душ, который немного взбодрил и смыл остатки утренней лени, тщательная укладка волос, лёгкий макияж, который должен был скрыть следы недосыпа и нервов, и, наконец, приготовленный заранее наряд. На всё про всё ушло около часа.       Оставшееся до встречи с Билли время превратилось в тягучую пытку. Амелия нервно перебирала пальцами, сидя на диване в гостиной и вперившись взглядом в телефон, лежащий на журнальном столике. Билли обещала написать, как только подъедет. Каждая проезжающая мимо машина заставляла её сердце подпрыгивать.       И вот, долгожданное уведомление высветилось на экране. Амелия, словно ужаленная, схватила телефон, едва не уронив его на пол. Билли | 17:04 выходи       Мел буквально вылетела в коридор, на ходу втискиваясь в свои любимые нежно-голубые кеды, схватила небольшой рюкзак с необходимыми вещами — кошельком, ключами, зарядкой, помадой — и выскочила на улицу, закрывая за собой дверь.       На подъездной дорожке перед её домом стояла незнакомая тёмно-синяя Toyota. Никакого намёка на звёздный статус. Но стоило тонированному стеклу пассажирской двери опуститься, как Амелия увидела сияющую улыбку Билли за рулём.       — Это твоя машина? — первым делом выпалила Амелия, плюхнувшись на сиденье и с силой захлопнув дверь. — Боже, привет! Я так соскучилась!       — Я тоже, — Билли едва сдержала смех, глядя на взвинченную, раскрасневшуюся Амелию. — Это мамина. Папарацци и фанаты её не знают, так что всё должно быть в порядке. Надёжнее, чем мой Додж.       Она повернулась и, нежно прикоснувшись губами к губам Амелии, оставила мимолётный, но такой тёплый поцелуй. Отстранившись, Билли лукаво улыбнулась:       — Готова к ужину?       Она включила поворотник и плавно выехала на дорогу, вливаясь в поток машин.       — Разве к знакомству с твоими родителями вообще можно быть готовой? — вопросом на вопрос ответила Амелия, следя за мелькающими за окном огнями вечернего города. Солнце уже садилось, окрашивая улицы в золотисто-розовый.       — Да ладно тебе, — Билли бросила на неё быстрый взгляд. — Они у меня классные. Правда. Я вчера полвечера уговаривала маму не устраивать тебе допрос с пристрастием.       — А она собиралась? — Мел украдкой наблюдала за тем, как безупречные пальцы Билли сжимали руль. Длинные, тонкие, украшенные кольцами. От этого зрелища в голове промелькнули совсем неприличные мысли, и Амелия поспешно отвела взгляд к окну.       — О, да, — усмехнулась Билли. — У неё целый список вопросов был составлен. Пришлось его сократить примерно на три четверти.       Они остановились на светофоре, и Билли снова посмотрела на Амелию. Едва заметный румянец играл на щеках блондинки, но она не придавала этому значения.       — Но не волнуйся, я буду рядом и спасу тебя, если понадобится. Сигнал подашь — и я сразу вмешаюсь.       — Ты такая милая, — выдохнула Амелия.       Их взгляды встретились на мгновение, но Мел поспешно отвернулась, пытаясь скрыть предательски вспыхнувший румянец. Она снова думала о том, какие у Билли губы, и как они целовались в гримёрке, и как её руки…       — Я просто не хочу, чтобы ты сбежала через чёрный ход, когда Мэгги начнёт тебя пытать своими вопросами, — прервала Билли её мысли.       — Не сбегу, — тихо сказала Мел и усмехнулась, представив такую картину. — Морально я, наверное, готова…       — Вот и отлично.       Билли включила музыку погромче — заиграл какой-то её старый трек, и она начала подпевать, слегка покачивая головой в такт. Всю оставшуюся дорогу она старалась разрядить напряжённую атмосферу: шутила, рассказывала смешные истории с репетиций, показывала на проплывающие мимо достопримечательности. И Амелия постепенно расслаблялась, чувствуя, как страх уходит, сменяясь предвкушением.       Дом родителей Билли находился примерно в получасе езды от центра. Тихий, респектабельный район, конечно, не для суперзвёзд с их пафосными особняками, но вполне уютный и зелёный. Вокруг простирался небольшой лес, скрывающий в своей глубине тихий парк с дорожками для прогулок.       Автоматические ворота с глухим звуком медленно открылись, пропуская машину Билли во двор. Певица аккуратно припарковалась рядом с уже знакомым Porsche 911 Финнеаса.       — Мы на месте, — объявила Билли, заглушив мотор. В салоне стало тихо, только слышно было, как где-то вдалеке лает собака.       Она повернулась к Амелии и, взяв её за руку, нежно погладила большим пальцем тыльную сторону ладони. Этот простой жест успокаивал лучше любых слов.       — Я буду рядом, помни, — тихо сказала Билли. — Что бы ни случилось. Даже если мама начнёт задавать неудобные вопросы, даже если Финн будет подкалывать, даже если Шарк решит, что ты его новый лучший друг.       — Шарк? — переспросила Амелия.       — Мой пёс, — улыбнулась Билли. — Огромный дурашливый пёс. Обожает всех облизывать. Предупреждаю заранее.       — Спасибо за предупреждение, — усмехнулась Мел. — Но я всё равно волнуюсь.       — Это нормально, — Билли поднесла её руку к губам и поцеловала костяшки. — Пошли? Не будем заставлять мою семью ждать.       — Пошли.

***

      В доме царил обжитой уют. Никакого минимализма и стерильной чистоты, как в доме Билли. Казалось, каждый сантиметр пространства был наполнен историей, теплом, деталями. Стены украшали семейные фотографии в рамках — Билли в детстве, с смешными косичками и без одного переднего зуба, Финнеас с удочкой, родители на каком-то пляже. Повсюду стояли безделушки — статуэтки, свечи, вазочки, книги. Мягкий ковёр на полу, тёплый свет торшеров.       Возникало ощущение, что здесь жили поколения, любовно обустраивая каждый уголок, вкладывая душу в каждую мелочь.       С кухни доносились голоса: высокий, мелодичный женский и густой бас Финнеаса. В гостиной негромко работал телевизор, заглушая обрывки фраз.       — Мне нужно помочь маме и Финнеасу, — сказала Билли, стаскивая кроссовки и ставя их на полку у входа. — Пойдёшь со мной или посидишь в гостиной?       Амелия замешкалась, повторяя её действие. Она развязала шнурки, сняла кеды и аккуратно поставила их рядом с обувью Билли. И там, и там она будет чувствовать себя немного не в своей тарелке, но гостиная казалась меньшим злом.       — В гостиной, — решила она.       — Окей, — Билли взяла её за руку, ободряюще сжала. — Тогда пойдём, я тебя представлю.       Она потянула Амелию в гостиную, и через секунду они уже стояли на пороге комнаты. Две пары глаз тут же устремились на них.       Амелия сразу догадалась, кто есть кто: Патрик, отец Билли — высокий мужчина с добрыми глазами и сединой на висках, расслабленно сидящий в кресле. И Клаудия, девушка Финнеаса — симпатичная брюнетка с открытым лицом, устроившаяся на диване.       — Пап, Клаудия, это Амелия, — в улыбке Билли сквозило лёгкое волнение, хотя она старалась его скрыть. — Амелия, это Патрик, мой папа, — она указала на него, затем на девушку в кресле, — а это Клаудия, девушка Финнеаса.       Амелия собралась с духом, отпустила руку Билли и подошла к Патрику, протягивая ладонь. Рука чуть дрожала, но она надеялась, что это незаметно.       — Очень приятно познакомиться, мистер О’Коннелл, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мужчина ослепительно улыбнулся — той самой улыбкой, которую Амелия уже видела у Билли. Уже неплохо, по крайней мере, не пытался выставить её за дверь.       — Рад приветствовать тебя в нашей семье, Амелия, — Патрик пожал её руку — крепко, но не больно. — Чувствуй себя как дома. И пожалуйста, никаких «мистер О’Коннелл». Просто Патрик.       Мел слегка улыбнулась и отпустила его руку, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Затем повторила то же самое с Клаудией — та ответила тёплым рукопожатием и доброжелательной улыбкой.       — Билли столько о тебе рассказывала, — сказала Клаудия. — Рада наконец познакомиться лично.       — Взаимно, — ответила Амелия.       Обернувшись к Билли, она заметила, с каким теплом та наблюдала за происходящим. В глазах певицы читалась гордость и какая-то тихая радость.       — Мне нужно помочь маме и Финнеасу, — проговорила Билли и, пятясь к двери, добавила, строго глядя на отца: — Не обижайте Амелию, особенно ты, пап.       И исчезла за дверью, оставив их наедине.       Амелия на мгновение растерялась, но потом присела на диван рядом с Патриком, чувствуя на себе пристальный взгляд Клаудии. В комнате повисла небольшая пауза.       — Расслабься, Амелия, — усмехнулся Патрик, похлопав её по плечу. — Я не собираюсь устраивать тебе допрос. Это работа Мэгги. Моя задача — быть милым и радушным хозяином.       Амелия выдохнула и заметно расслабилась. Патрик и Клаудия вернулись к обсуждению какого-то телешоу, и Мел даже немного включилась в разговор, когда речь зашла о недавней премьере, которую она случайно посмотрела.       Обычно она не чувствовала себя комфортно в компании незнакомых людей, предпочитая отмалчиваться и наблюдать со стороны. Но сейчас всё было иначе. Казалось, они знакомы уже много лет и могли болтать обо всём на свете. Патрик сыпал шутками, Клаудия поддерживала разговор, и Амелия поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не нужно притворяться кем-то другим.       Когда Мел, сославшись на необходимость посетить уборную, вышла в коридор, краем уха уловила обрывок разговора с кухни. Она замерла, прижавшись спиной к прохладной стене и затаив дыхание. Сердце гулко стучало в ребра, заглушая тихие голоса, но она вслушивалась изо всех сил.       — Ты уверена, что она — та самая? — голос явно принадлежал Мэгги, и в нём звучала материнская тревога, которую невозможно ни с чем спутать. — А вдруг ей нужны только твои деньги и связи? Ты подумала об этом?       Амелия почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Она закусила губу, борясь с желанием убежать, не слушать дальше. Но ноги будто приросли к полу.       — Мам, ну хватит, — голос Билли звенел усталостью и раздражением, но в нём чувствовалась стальная уверенность.              — Я вчера весь вечер тебе рассказывала, какая Амелия на самом деле. Если бы я не была уверена в своих чувствах и интуиции, её бы здесь не было. Ты меня знаешь.       — Просто не хочу, чтобы ты снова осталась с разбитым сердцем, — в голосе Мэгги послышались слёзы. — Я переживаю за тебя. Ты моя дочь, и я не вынесу, если кто-то сделает тебе больно.       — Не стоит, мам, — голос Билли стал мягче, теплее. — Амелия — это человек, который делает меня счастливой каждый день. Каждый чёртов день, понимаешь? Она научила меня снова чувствовать, снова доверять, снова наслаждаться жизнью. Рядом с ней я не боюсь быть собой.       Тихий вздох вырвался из груди Амелии, застрял где-то в горле комом. Сердце забилось сильнее, быстрее, горячее. Она могла сказать о Билли то же самое. Каждое слово.       — А меня, если честно, удивляет, что вы так сблизились всего за несколько дней, — вмешался в разговор Финнеас. — Но, блин, не важно. Главное, чтобы ты была счастлива, сестрёнка. А она… она смотрит на тебя так, как никто никогда не смотрел. Я это сразу заметил.       — Спасибо, Финн, — голос Билли дрогнул.       Амелия поняла, что пора уходить, пока её не поймали за подслушиванием. На ватных, негнущихся ногах она поплелась дальше по коридору в сторону туалета, а в голове снова и снова прокручивался этот разговор. Каждое слово отпечатывалось в памяти раскалённым железом.       Он преследовал её даже тогда, когда она, умывшись холодной водой и приведя себя в порядок, вернулась в гостиную к Патрику и Клаудии.       Амелия изо всех сил старалась выглядеть спокойной и заинтересованной в беседе, улыбалась шуткам Патрика, кивала на слова Клаудии о телешоу. Но в глубине души бушевал ураган. Она переживала из-за предстоящего знакомства с Мэгги, зная теперь, насколько эта женщина трепетно защищает свою семью. Эта женщина горой стоит за своих детей, и Амелия понятия не имела, как к ней подступиться, как доказать, что она не охотница за деньгами и славой.       — Ну что, приглашаю всех к столу, — в дверном проёме появилась Мэгги, вытирая руки о кухонное полотенце. Её взгляд скользнул по всем присутствующим, задержавшись на Амелии чуть дольше, чем на остальных. В этом взгляде читалось любопытство, смешанное с настороженностью. — Здравствуй, Амелия, мы ещё толком не познакомились.       — Моя вина, простите, — выпалила Амелия на одном дыхании, вскакивая с дивана так резко, что Патрик рядом усмехнулся. Она протянула руку Мэгги, стараясь, чтобы ладонь не дрожала. — Очень приятно познакомиться, миссис…       — Мэгги, просто Мэгги, — с тёплой, располагающей улыбкой перебила женщина, мягко пожимая руку Амелии. Её ладонь была тёплой и сухой, рукопожатие — уверенным, но не давящим.       От Мэгги исходило какое-то умиротворение, аура спокойной силы, словно и не она недавно обсуждала Амелию со своими детьми на кухне. Но Мел всё равно чувствовала себя натянутой, как струна, готовая лопнуть в любой момент.       — Как скажете, Мэгги, — Амелия быстро высвободила руку и посторонилась, пропуская Патрика и Клаудию вперёд.       — Пошли за стол, дорогая, — Мэгги жестом пригласила её следовать за собой.

***

      Билли и Финнеас уже вовсю накрывали стол на заднем дворе. Мерцающие свечи в высоких стеклянных подсвечниках и гирлянда с тёплыми жёлтыми огоньками, развешанная на стене дома, создавали уютную, почти волшебную атмосферу. Лёгкий ветерок колыхал скатерть, играл с салфетками.       Для сентября было непривычно тепло, но вечерний воздух всё равно пробегал мурашками по обнажённой коже Амелии. Она поёжилась, но не от холода — от нервов.       Поймав взгляд Билли, она немного расслабилась. Билли смотрела на неё с таким теплом и обожанием, что все страхи отступили на второй план. Амелия шагнула во двор, сделала несколько шагов к столу, как вдруг из-за кустов на неё выскочила собака.       Крупный питбуль серого окраса с белым пятном на груди, с радостным лаем подбежал к ней и принялся обнюхивать ноги, виляя хвостом с такой интенсивностью, что казалось, он сейчас взлетит. Его мускулистое тело двигалось с грацией, удивительной для такой мощной собаки, а в умных карих глазах светилось чистое любопытство и дружелюбие.       Мел замерла, каменея всем телом. В голове мгновенно вспыхнуло воспоминание — другая собака, другая встреча, шрам на губе, который до сих пор напоминал о том дне. Но этот пёс не рычал, не скалился, он просто радостно тыкался мокрым носом в её джинсы, требуя внимания.       Остальные прыскали со смеху, наблюдая за этой сценой.       — Шарк, оставь Амелию в покое! — Билли подбежала и схватила пса за ошейник, оттаскивая его от девушки. — Фу! Иди гуляй, дурень!       Шарк, мгновенно потеряв интерес к Амелии, как только понял, что от него ждут другой активности, принялся нарезать круги по двору, облаивая собственный хвост и периодически подпрыгивая на месте.       — Ты в порядке? — тихо спросила Билли, заглядывая в лицо Амелии. Она помнила её рассказ о том, как на девушку когда-то напала собака, помнила шрам на губе, к которому сама прикасалась.       — Да… всё хорошо, — Амелия криво усмехнулась, глядя на Билли и чувствуя, как отпускает напряжение. — Просто он неожиданно выскочил. Испугалась немного.       — Он безобидный, — улыбнулась Билли, поглаживая подбежавшего пса по серой голове. Тот довольно жмурился, прижимаясь к ноге хозяйки. — Дурак дураком, но добрый. Правда. Я его взяла из приюта несколько лет назад, он был таким худым и напуганным, а теперь вон — король двора.       — Красивый, — отметила Амелия, разглядывая собаку. Белое пятно на груди действительно бросалось в глаза — идеальной формы, будто кто-то специально нарисовал.       — Девочки, присаживайтесь! — позвал Патрик, уже устроившийся во главе стола.

***

      Ужин начался спокойно и уютно. Билли взахлёб рассказывала о предстоящем туре, о новых песнях, о закулисных историях с репетиций. Её глаза горели, когда она говорила о сцене, о музыке, о зрителях. Во всей семье Билли была самой энергичной и общительной, и Амелия была ей благодарна за то, что та заполняла паузы, давая ей время освоиться, привыкнуть, принять эту новую реальность.       Когда Билли, выдохшись от непрерывной болтовни, немного притихла, налегая на пасту, эстафету перехватил Финнеас. Он рассказывал о своих продюсерских проектах, о поисках совместного жилья с Клаудией, о том, как они никак не могут выбрать между домом у океана и квартирой в центре.       Слушая их, Амелия погрузилась в свои мысли. Она представляла, как они с Билли будут вместе создавать что-то своё в далёком будущем. Какой будет их дом? Будут ли у них собаки? Будут ли они так же сидеть за ужином с семьёй через много лет?       Билли, словно почувствовав её мысли, нашла её руку под столом и крепко сжала, переплетая их пальцы. Она разделяла мечты Мел, даже не зная их деталей — просто чувствовала. Они встретились взглядами и одарили друг друга мечтательными, полными надежды улыбками.       — А ты как, Амелия? — голос Мэгги вырвал её из сладкого плена. Амелия повернулась к ней, моргнула, словно не совсем понимая вопрос. — Что планируешь делать в ближайшем будущем? Работа, учёба?       — Ну, благодаря Билли, — Амелия крепче сжала её руку под столом, чувствуя поддержку в этом простом жесте, — у меня есть работа мечты. Так что хочу стать настоящим журналистом, писать важные тексты, брать интересные интервью. Но для этого нужно учиться и учиться. Опыт приходит только с практикой.       — Билли говорила, что ты работаешь в Vanity Fair, — одобрительно кивнула Мэгги. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Почему именно там?       — Мне нравится их подход к работе, — Амелия пожала плечами, но говорила серьёзно, без тени рисовки. — Они делают качественный продукт, глубокие материалы. И, если честно, они единственные, кто решился взять на работу человека сразу после университета без опыта, но с горящими глазами. Даже не знаю, может, им просто повезло со мной в тот день.       Она тихонько посмеялась и отпила воды, не выпуская руку Билли, словно та была её спасательным кругом в этом море новых лиц и впечатлений. Амелия ещё немного рассказывала о своей работе, о смешных случаях в редакции, о Майкле и его дурацких шутках.       Патрик, воспользовавшись паузой, решил разрядить обстановку и начал травить байки из своего детства и юности. Он рассказывал о том, как они с друзьями воровали яблоки у соседа, как первый раз увидел Мэгги и чуть не упал с лестницы, на которой стоял. Все смеялись, даже Амелия расслабилась настолько, что позволила себе откинуться на спинку стула и просто наслаждаться вечером.

***

      Спустя время за столом остались только Мэгги и Амелия. Финнеас и Клаудия ушли в дом, чтобы отнести тяжёлую посуду, а Билли и Патрик играли с Шарком на лужайке, бросая ему палку. Пёс носился как угорелый, с радостным лаем принося игрушку обратно.       Наступила та редкая, драгоценная тишина, когда не нужно ничего говорить, но хочется.       — Она тебе нравится? — тихо спросила Мэгги, подсаживаясь поближе к Амелии. Она не отводила взгляда от мужа и дочери, резвящихся на траве. В её глазах светилась такая любовь, что у Амелии защемило сердце.       — Безумно, — искренне ответила Амелия, тоже глядя на Билли. В этот момент певица запрокинула голову, смеясь какой-то шутке отца, и Мел поймала себя на мысли, что хочет слышать этот смех каждый день. — Я никогда не встречала никого лучше неё. Билли перевернула моё отношение к жизни. К себе. Ко всему.       — В каком смысле?       Амелия задумалась на мгновение, подбирая слова.       — Ну, я была как роза с шипами, — она тихонько рассмеялась от такого сравнения, но продолжила: — Закрытая, колючая, никого не подпускала близко. Боялась доверять, боялась любить, боялась, что снова сделают больно. А рядом с ней я начала расцветать. Полюбила жизнь, себя, перестала бояться смотреть в будущее.       — Потому что Билли выбрала тебя? — Мэгги повернулась и посмотрела на неё с мягким любопытством.       — Потому что она смотрит на меня так, словно я особенная, — прошептала Амелия. — Хотя это не так. Я такая же, как и все. Со своими тараканами, страхами, проблемами. До сих пор не понимаю, что Билли во мне нашла.       Мэгги улыбнулась, и в этой улыбке не было прежней настороженности.       — Не буду раскрывать все секреты Билли, но она в тебе души не чает, Амелия, — сказала она тихо. — Впервые я услышала о тебе несколько лет назад. Она тогда без умолку твердила о вашей встрече в кофейне, о какой-то девушке с зелёными глазами, которая украла её покой.       Амелия замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.       — Я думала, это просто мимолётное увлечение, — продолжила Мэгги. — Мало ли с кем встречаются звёзды по пути. Думала, она забудет через пару недель. Но потом… потом Билли замкнулась в себе. Стала грустной, молчаливой. Я долго не могла понять, что происходит, пока Финнеас не рассказал, что она упустила шанс найти способ связаться с тобой.       Амелия слушала, затаив дыхание. В груди разрасталось что-то тёплое, огромное, почти болезненное. Она не знала. Она понятия не имела.       Мэгги положила тёплую ладонь на её руку, и Амелия повернулась к ней. В глазах женщины читалось сожаление о прошлом и надежда на будущее.       — Но теперь я вижу ту, к кому Билли так тянулась все эти годы, — прошептала Мэгги. — И понимаю почему. Ты замечательная девушка, Амелия. Добрая, искренняя, настоящая. Я просто прошу тебя… не разбей ей сердце во второй раз. Она этого не переживёт.       — Я бы никогда этого не сделала, — голос Амелии дрогнул, на глазах навернулись слёзы — горячие, солёные, но такие правильные. Она слабо улыбнулась, почувствовав, как Мэгги сжала её руку в ободряющем жесте. — Обещаю вам. Всё, чего я хочу — это чтобы она была счастлива. Рядом со мной или нет, но счастлива.       — Верю, дорогая, — Мэгги притянула её к себе и нежно обняла.       Амелия уткнулась носом в её плечо, вдыхая запах духов и домашнего уюта, и позволила одной-единственной слезинке скатиться по щеке. Это были слёзы облегчения. Слёзы принятия. Слёзы благодарности.

***

      Комната Билли находилась на втором этаже, рядом с ванной, разделявшей её владения и комнату Финнеаса. Билли долго уговаривала Амелию остаться на ночь, приводя железные аргументы: было уже поздно, завтра выходной, да и сама Айлиш скоро опять пропадёт на репетициях с утра до ночи. Она просто не хотела расставаться. Не сейчас, когда всё было так хорошо.       Войдя в комнату, Амелия принялась рассматривать каждую деталь с благоговейным трепетом. Плакаты любимых групп на стенах, статуэтки, книги, синтезатор в углу, заваленный нотами… Она не могла поверить, что стоит в комнате, с которой всё началось. Где маленькая Билли мечтала, плакала, смеялась, писала свои первые песни.       — Нравится? — Билли стояла, прислонившись к закрытой двери, и наблюдала за Амелией. В её глазах светилась гордость и какая-то особая нежность.       — Не верится, что я в комнате, где жила маленькая ты, — Мел обернулась и с улыбкой села на край кровати, поглаживая рукой мягкое покрывало. — Твои родители до сих пор всё здесь хранят?       — Для них это что-то вроде мини-музея, — Билли медленно подошла к Амелии, не отрывая от неё взгляда. В этом взгляде читалось что-то такое, от чего у Мел перехватывало дыхание. — Да и я люблю сюда иногда возвращаться. Просто сидеть на полу, перебирать старые вещи, вспоминать, с чего всё начиналось. Это помогает не потерять себя.       Она подошла вплотную к Амелии, раздвинула её колени и встала между ними, почти нависая сверху. Её руки легли на плечи девушки, пальцы слегка сминали ткань рубашки, оглаживали ключицы.       — Кто бы мог подумать, что Билли Айлиш впадает в ностальгию, — усмехнулась Амелия, не отрывая глаз от Билли. Сердце бешено колотилось от такой близости, от аромата её духов, от жара, исходящего от тела.       — Постоянно, — прошептала Билли и наклонилась так близко, что Амелии пришлось откинуть голову назад, чтобы видеть её лицо. Их губы разделяли всего пара сантиметров — мучительных, электризующих, полных обещания. — Ты сегодня хорошо справилась. Я так горжусь тобой.       — Это всё твоя поддержка, — выдохнула Мел, чувствуя, как кружится голова. — Хотя было страшно. Очень страшно. Но когда я видела тебя, становилось легче.       — Моя храбрая девочка, — прошептала Билли прямо в её губы.       И их губы слились в долгожданном, жадном, отчаянном поцелуе.       Невозможно было понять, чей стон сорвался первым. Амелия обхватила лицо Билли руками, пальцы зарылись в чёрные волосы, притягивая ещё ближе. Она углубила поцелуй, жадно целуя её пухлые, мягкие губы. Проворный язык нагло проник в рот Билли, встречаясь с её языком в жарком, влажном танце. Билли тихо застонала в ответ, и этот звук отдался где-то внизу живота Амелии сладкой судорогой.       Билли навалилась на Амелию, мягко, но настойчиво укладывая её на кровать и опираясь на локоть, чтобы не передавить весом. Другая рука певицы принялась блуждать по телу девушки — по плечам, по груди, по талии. Пальцы нащупали пуговицы на рубашке и начали ловко расстёгивать их одну за другой.       — А как же твои родители и Финнеас с Клаудией? — прошептала Амелия на одном дыхании сквозь поцелуй, пока её пальцы играли с волосами Билли, слегка оттягивая их у корней.       Билли оторвалась от её губ ровно настолько, чтобы нагло усмехнуться и прошептать, обжигая дыханием:       — Они ничего не услышат, если ты будешь тихой.       Амелия хотела что-то ответить, может, возмутиться, может, засмеяться, но Билли снова накрыла её губы поцелуем, и все мысли исчезли, растворились, утонули в этом моменте, который принадлежал только им двоим.