Часть 13 | Вместе навсегда
1 февраля 2026 г., 16:07
Полгода пронеслись вихрем — стремительным, головокружительным, почти незаметным. Амелия оглядывалась назад и с трудом верила, что всё это произошло с ней. Интервью, одно за другим, изматывали до предела, но одновременно и наполняли невероятной энергией. Помимо основной работы в офисе, её всё чаще отправляли на премии, вручения, закрытые мероприятия — чтобы вырвать эксклюзивные интервью у звёзд первой величины.
Поначалу было жутко некомфортно и до предела нервно. Опытные журналисты, словно хищники, занимали первые ряды, не давая Мел даже шанса протиснуться к звёздам на красной дорожке. Они встречали её снисходительными улыбками, а иногда и откровенными тычками локтями. Амелия возвращалась домой в слезах, но на следующее утро вставала и шла снова.
Но с каждым разом она становилась смелее, напористее, жёстче. Сфера требовала стали в голосе и стали в характере, и Амелии пришлось сбросить маску застенчивой девочки, превратившись в настоящую акулу пера. Она научилась не просто задавать вопросы, а вытягивать правду, чувствовать, где собеседник уязвим, где можно надавить, а где, наоборот, дать слабину. Внутренний стержень интервьюера закалялся, рос день ото дня, как мышцы в спортзале.
Мел зарекомендовала себя в издательстве не просто успешным сотрудником — она стала звездой отдела. Её интервью читали, цитировали, обсуждали. Начальство, которое когда-то сомневалось в её назначении, теперь ставило её в пример новичкам. Она превзошла все ожидания, и даже Беттани, главный интервьюер с многолетним стажем, признала, что Амелия — лучшая из молодых журналистов, которых она когда-либо встречала.
Майкл первым заметил перемены в девушке. И неудивительно, ведь они виделись почти каждый день, и Амелия расцветала на его глазах буквально с каждой неделей. В последнее время он не раз шутил, что теперь побаивается её — особенно когда она брала в руки диктофон и надевала свои «боевые» серьги-кольца.
— Ты теперь не Мел, ты Мел 2.0, — говорил он, посмеиваясь. — С чипом акулы внутри.
— А ты всё такой же дурак, — отвечала она, но в голосе звучала только любовь к этому человеку, который был рядом с самого начала.
Майкл знал всё. Абсолютно всё. С того самого утра на парковке, когда застукал её с поличным, он стал не просто другом, а хранителем её самой большой тайны. И слово своё сдержал — даже когда поползли слухи, даже когда все вокруг гадали, кто же та таинственная блондинка с фотографий, он молчал как рыба.
— Ты мой самый лучший друг, — сказала ему Амелия как-то вечером после тяжёлого дня.
— Знаю, — усмехнулся Майкл. — Просто не забывай об этом, когда станешь совсем звездой и перестанешь замечать простых смертных.
— Никогда, — пообещала она.
Преображение коснулось и тела Амелии. Билли, ещё в самом начале их отношений, затащила её в спортзал — сначала вместе, а когда уехала в тур, заставила поклясться, что Мел будет ходить регулярно. И Амелия сдержала слово. Даже когда Билли была за тысячи километров, даже когда после работы валилась с ног, она находила силы на тренировки.
Её тело обрело новые формы: на животе проступили кубики пресса, икры стали рельефными и сильными, мышцы рук очертились красивыми линиями. И когда Билли в очередной раз прилетела в Лос-Анджелес, чтобы увидеть Мел, она всю ночь любовалась её подтянутым телом, очерчивая пальцами каждый изгиб, каждую новую линию, каждую родинку на посвежевшей коже.
— Ты стала ещё красивее, — шептала Билли, покрывая поцелуями её плечи. — Я так скучала.
Их встречи случались реже, чем хотелось бы обеим. То задержки рейса, то пробки в городах, то внезапные дополнительные концерты — бесконечные препятствия возникали на пути друг к другу. Иногда они не виделись по три недели, и это было настоящей пыткой. Потому-то все перемены в Амелии поражали Билли до глубины души. Характер, тело, взгляд — всё изменилось, вызывая бурю восхищения и гордости.
— Ты стала другой, — сказала Билли как-то вечером, лежа в её объятиях. — Более уверенной. Более… моей.
— Я всегда была твоей, — ответила Амелия, целуя её в висок. — Просто теперь я ещё и своя собственная.
***
— На почту упало приглашение на интервью в Vanity Fair, — как-то вечером, в уютном ресторанчике с приглушённым светом и видом на ночной город, Билли рассеянно ковыряла вилкой в тарелке, вспоминая детали письма. — Я даже не уверена, что смогу втиснуть его в свой график. Тур по Европе, потом ещё несколько городов… — Я не обижусь, если откажешься, — слова Амелии заставили Билли удивлённо вскинуть брови. Вилка замерла на полпути ко рту. — Так это твоих рук дело?! — Ну… — Амелия пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя в груди всё трепетало. — Это было давно, ещё до твоего тура. Я просто внесла тебя в список потенциальных гостей. Не думала, что они действительно пригласят тебя, учитывая твой график. — Но они пригласили, — Билли отложила вилку и посмотрела на неё с тем особым блеском в глазах, от которого у Амелии всегда подкашивались колени. — И я приду. — Билли, у тебя тур… — Ради тебя я найду время, — твёрдо сказала Билли и уже через секунду достала телефон, чтобы проверить расписание. Пальцы быстро листали календарь, глаза бегали по строчкам. — Так… на следующей неделе начинается месячный тур по Европе, затем небольшой перерыв. Идеально. Две недели в мае у меня свободны. Я скажу менеджеру, чтобы уладил всё. — Ты уверена? — тихо спросила Амелия. — Абсолютно, — Билли отложила телефон и накрыла ладонь Мел своей. — Я соскучилась. И хочу, чтобы весь мир знал, какая ты крутая. Проблема Амелии крылась не в занятости Билли, а в предстоящем месяце разлуки. Максимум, что они выдерживали без встреч — неделю, и даже это было невыносимо. Видеозвонки помогали, но не заменяли тепло объятий, запах кожи, возможность проснуться рядом. Но спасал плотный график на работе. Мел бралась за всё, что только можно, загружая себя до предела, чтобы не оставалось времени на тоску. Основной работы не хватало — её было не так много, — поэтому она ещё и помогала Майклу по его части, вникала в чужие проекты, брала дополнительные смены.***
Через два месяца после того, как Билли уехала в тур, Амелия всё же перебралась в её дом. Решение пришло не сразу. Долгие недели она боролась с собой, со своей гордостью, со страхом показаться нахлебницей. Но реальность взяла своё. Во-первых, чтобы не так сильно скучать, хотелось быть в месте, пропитанном её присутствием. Во-вторых, она устала жить на два дома — мотаться туда-сюда, забирать Шарка, возить его обратно, таскать сумки с вещами. Если раньше это казалось ерундой, то с таким графиком работы и тренировок её мнение кардинально изменилось. Она перевезла часть своих вещей, и, к её удивлению, гардеробная Билли легко вместила одежду обеих девушек. Билли, узнав об этом по видеосвязи, светилась от счастья. — Я так рада, — сказала она, и даже через экран было видно, как блестят её глаза. — Ты даже не представляешь, как я рада. — Я просто экономлю на бензине, — попыталась отшутиться Амелия, но Билли видела правду. — Ты сделала это для нас. Спасибо. К тому же Шарк был счастлив находиться в своём доме, где задний двор был в три раза больше, чем у Мел. У Билли можно было играть с ним в фрисби, не боясь, что тарелка улетит к соседям или разобьёт чей-то цветник. Пёс носился по газону как угорелый, и Амелия, глядя на него, чувствовала, что всё делает правильно.***
Билли не давала интервью с начала тура. Ни одного. Так что Vanity Fair предстояло получить массу эксклюзивной информации, которую жаждали фанаты по всему миру. И Амелия старательно набрасывала список вопросов, которые действительно волновали людей. Она изучала комментарии в соцсетях, форумы, фан-аккаунты — всё, чтобы понять, о чём спросить. И все вопросы, так или иначе, касались личной жизни. Что неудивительно, ведь Билли буквально рассказала о своих отношениях на самом первом концерте в туре, показав те самые фотографии. С тех пор фанаты сходили с ума в попытках вычислить таинственную девушку. Амелия начала составлять список за две недели до интервью. Билли знала об этом и каждый раз, во время созвонов перед концертами и после них, пыталась выудить из Амелии хоть что-то. Она строила щенячьи глазки, задавала наводящие вопросы, даже пыталась подкупить её обещаниями романтического ужина. Но Амелия была непреклонна, желая устроить сюрприз. — Ты же знаешь, я ненавижу сюрпризы, — ныла Билли в трубку. — Врёшь, — смеялась Амелия. — Ты их обожаешь. И вот, когда Билли, наконец, вернулась домой после долгого тура, она две ночи подряд, пока Амелия спала, рыскала в её сумке в поисках заветного блокнота. Она знала, что Мел носила его с собой постоянно — в рюкзаке, в сумке, даже в машине. Но, к несчастью для Билли, не в этот раз. Амелия, предвидя такой поворот, спрятала блокнот в самом надёжном месте — в своём доме, куда Билли не могла попасть. — Ты что-то ищешь? — спросила Амелия утром второго дня, наблюдая, как Билли делает вид, что просто разминается после сна. — Нет, — слишком быстро ответила Билли. — А что? — Ничего, — Мел улыбнулась и поцеловала её в нос. — Просто ты очень подозрительная.***
В день интервью Билли цеплялась за Амелию, словно боялась, что её украдут из постели. Каждое прикосновение, каждый поцелуй — попытка выжать максимум из их утреннего ритуала, превратить мгновения в вечность. Солнце только начинало пробиваться сквозь плотные шторы, когда Билли проснулась первой. Она лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на спящую Амелию. Светлые волосы разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали во сне, губы были приоткрыты. Билли не выдержала и наклонилась, чтобы поцеловать её в плечо, потом в шею, потом в уголок губ. — Ммм… — Амелия зашевелилась, не открывая глаз. — Рано ещё. — Никогда не рано, — прошептала Билли, спускаясь поцелуями ниже. Она знала каждую чувствительную точку на теле Амелии, знала, как заставить её выгибаться и стонать. Язык Билли скользнул по ключице, потом ниже, к груди, обводя сосок медленными кругами. Амелия выдохнула, запуская пальцы в её волосы. — Билли… у нас интервью… — Успеем, — голос Билли был хриплым от желания. Она продолжала спускаться ниже, покрывая поцелуями живот, бёдра, внутреннюю сторону бедра. Амелия уже не пыталась протестовать — она выгибалась навстречу, ловя каждое касание. Горячий язык Билли танцевал на влажных складках Мел, губы нежно терзали чувствительный комок нервов, высекая из Амелии стоны, один слаще другого. Мел извивалась, как кошка, пальцы судорожно вцепились в волосы Билли, не давая ей отступить. — Прошу, Билли, пожалуйста… — мольба, полная желания и отчаяния, была услышана. Два пальца скользнули внутрь, дерзко и глубоко. Имя Билли сорвалось с губ Мел оглушительным эхом, заполнившим комнату. Она вцепилась свободной рукой в простыни, выгибаясь дугой. У них было мало времени, поэтому Билли использовала все свои уловки, чтобы довести Амелию до оргазма как можно быстрее. Язык энергично выводил круги, пальцы набирали темп и сгибались внутри при каждом погружении. А когда она добавила третий палец, растягивая и наполняя, Мел понадобилось всего несколько движений, чтобы кончить с оглушительным стоном, который она пыталась заглушить подушкой. — Это было… — выдохнула Амелия, когда к ней вернулась способность говорить. — Очень убедительная причина опоздать. Билли довольно улыбнулась, облизывая пальцы. — Это было одно из самых лучших утренних пробуждений за всё время, — прошептала Амелия, всё ещё тяжело дыша. — Я старалась, — Билли поцеловала её в живот и поднялась, направляясь в душ.***
— Твоё интервью в двенадцать, — говорила Амелия через полчаса, застёгивая пуговицы на рубашке. Она стояла перед зеркалом в спальне и видела, как Билли пожирала её взглядом, уже одетая в простую футболку и джинсы. — Нам нельзя появляться вместе, помнишь? — Помню, красавица, — нежные руки Билли обвились вокруг талии Амелии. Они смотрели друг на друга через зеркало — идеальная картина, которую хотелось сохранить навсегда. — Поеду пораньше, чтобы подготовиться. Буду делать вид, что очень занятая звезда. — Ты и есть очень занятая звезда, — усмехнулась Амелия, поворачиваясь к ней и целуя в губы. — Увидимся там.***
Они встретились только в студии. Мел, как обычно, поздоровалась с гостьей за руку — официально, профессионально, с идеально отрепетированной улыбкой. Девушки умело делали вид, что видятся в третий раз в жизни, при этом обмениваясь взглядами, полными такой любви, что, казалось, воздух вокруг них искрил. — Итак, Билли, — начала Амелия, когда всё было готово — камеры снимали, звук записывался, ассистентка делала пометки в блокноте. Голос её звучал ровно и уверенно, ни намёка на то, что всего пару часов назад этот голос срывался на стоны. — Поздравляю с весьма успешным туром. Читала, что билеты раскупили за несколько часов после объявления. — Да, это сумасшествие, — Билли рассмеялась и заправила прядь волос за ухо — жест, который Амелия знала наизусть. — Нам пришлось добавить дополнительные концерты в нескольких городах, чтобы все желающие смогли прийти. Фанаты были невероятны. Амелия знала об этом — они обсуждали каждое добавленное выступление по ночам, когда Билли не могла уснуть от адреналина — и искренне радовалась за свою девушку. — Вернёмся к твоему первому концерту, который дал старт туру, — ей пришлось отвести взгляд от Билли и заглянуть в блокнот, чтобы сохранить серьёзное выражение лица. — Выступление с песней BIRDS OF A FEATHER, — она снова взглянула на Билли и заметила её лёгкую ухмылку. Сама Амелия тоже не сдержала усмешки, ведь Билли понятия не имела, что будет дальше. — Фанаты буквально заполонили интернет фотографиями с концерта и слухами о твоём возможном романе. Что скажешь об этом? Лёгкий кивок Амелии дал понять, что Билли может говорить всё, что хочет. Никакой лжи, никакой скрытности, никаких увёрток. В то же время Амелия вела себя безупречно профессионально: сидела прямо, не нервничала, как в первый раз, не запиналась, не краснела. Билли на мгновение задумалась, потом улыбнулась — той открытой, искренней улыбкой, которую Амелия любила больше всего. — Всё, что пишут — правда. Я встречаюсь с человеком, в которого безумно влюблена, и посвятила ей то выступление. Так я хотела выразить свою любовь и признаться ей в этом публично. Чтобы весь мир знал, что моё сердце занято. — Она счастливица, — Мел усмехнулась, будто речь шла не о ней. Внутри всё пело от этих слов. — На самом деле это она делает меня счастливой каждый день, — Билли смотрела прямо в камеру, но Амелия знала, что эти слова предназначены только ей. — Каждое утро, когда я просыпаюсь, каждую ночь, когда засыпаю. Мне хотелось, чтобы мир знал об этом. Поделиться этим счастьем с теми, кто меня поддерживает. Их взгляды встретились, и на секунду Амелия забыла, что идёт запись. Казалось, в студии не было никого, кроме них двоих — ни операторов, ни осветителей, ни ассистентов. Только они вдвоём в целом мире. Амелия моргнула, возвращаясь в реальность, и продолжила интервью. Хотелось снова и снова обсуждать тот вечер, но время было ограничено. — Вы так тщательно скрываете свои отношения, что за это время в сеть не попало ни одной вашей совместной фотографии, — Амелия заглянула в блокнот, хотя знала эти вопросы наизусть. — С чем это связано? Это твоё решение или её? Билли подогнула под себя ногу — её любимая поза для долгих разговоров. — Во-первых, тур. Меня почти не бывает в городе, и мы редко видимся, — начала она. — Во-вторых, я уважаю её решение оставаться в тени. Она строит свою карьеру, и я не хочу, чтобы моя тень на неё ложилась. В-третьих, личная жизнь на то и личная. Прошлые мои отношения даже не пришлось раскрывать — папарацци сделали своё дело, и это было ужасно. Я не хочу повторения. — А если бы она захотела? — Амелия прикусила губу, и Билли это заметила. Вопрос прозвучал слишком лично, слишком интимно для официального интервью. — Ты готова показать свою девушку миру? Билли внимательно посмотрела на неё, чувствуя подвох. — Думаю, да, — ответила она после паузы. — Если она будет готова. Но меня беспокоит, что ей не дадут покоя. Что начнут преследовать, лезть в личную жизнь, критиковать. Я не хочу, чтобы она проходила через это, если не готова. Именно поэтому Амелия ходила в спортзал. Именно поэтому закаляла характер, пробиваясь сквозь толпы журналистов на красных дорожках, учась держать удар и давать сдачи. Она знала, как работают папарацци, знала их методы и уловки, и умела за себя постоять. К тому моменту Амелия была известна половине Америки благодаря своим видео-интервью со звёздами. Её узнавали на улицах, просили автографы, писали в соцсетях. Она больше не была той незаметной практиканткой из угла студии. Она была готова. За час до начала интервью, когда Билли ещё красилась в гримёрке, Амелия выложила в свои социальные сети селфи. На фотографии они с Билли стояли на кухне её дома, и Амелия целовала её в щёку, а Билли улыбалась в камеру с закрытыми глазами — счастливая, расслабленная, домашняя. Подпись гласила: «Наконец-то вместе после месяца разлуки. Люблю тебя❤️» К этому моменту новость должна была разлететься по всем новостным лентам, по всем фан-аккаунтам, по всем таблоидам. Амелия специально не проверяла телефон, чтобы это стало сюрпризом для них обеих прямо во время интервью. — Что же, в любом случае желаю вам обеим удачи, — сказала Амелия, и краем глаза заметила, как звукооператор отвлёкся от телефона и уставился на неё с открытым ртом. Потом перевёл взгляд на Билли, потом снова на Амелию, и на лице его появилось выражение абсолютного шока. Видимо, мир уже знал. — Продолжим, — Амелия сделала вид, что ничего не заметила. — Что насчёт детей? Хочешь ли ты их в будущем? Вопрос застал Билли врасплох, словно выдернул из текущего момента. Они никогда не говорили о детях, о будущем, словно жили сегодняшним днём, боясь загадывать вперёд. В студии повисла тишина — густая, тягучая, неловкая, — пока Билли искала подходящие слова. И Амелия заметила её замешательство, и в сердце разлилось тепло. Она и сама мечтала о детях, представляла, как они с Билли будут растить малышей, и казалось, Билли тоже, но ей хотелось услышать это вслух, убедиться в своих догадках. — Я… вау, ты меня ошарашила, — неловкий смех Билли рассыпался по студии мелкими искрами. Она провела рукой по волосам, явно собираясь с мыслями. — Я обожаю детей. Серьёзно, обожаю. И хотела бы как минимум двоих малышей. Но не сейчас, — она подняла палец, подчёркивая важность момента. — Года через три-четыре, когда у меня в голове всё уляжется, когда тур закончится, когда появится стабильность. — С той, в кого ты сейчас влюблена по уши? — ухмылка расцвела на губах Мел, самодовольная и игривая. Она не сомневалась в ответе, но хотела услышать его при всех. — Да, — Билли кивнула, и в глазах её мелькнул озорной блеск. — Очень на это надеюсь. Амелия ликовала. Мысли Билли танцевали в унисон с её собственными. Может быть, когда-нибудь они вернутся к этому разговору наедине, без посторонних, и смогут обсудить свои мечты до мельчайших деталей. Имена, цвета стен в детской, кто будет учить их играть на гитаре. Интервью длилось час. В основном вопросы касались тура и планов на будущее, о которых Билли предпочла промолчать — ведь и сама не знала, когда её команда выпустит новый альбом. Амелия знала, что работа над ним ведётся полным ходом, потому что Билли иногда запиралась ночью в домашней студии и писала песни, думая, что Мел спит. Но Амелия слышала приглушённые аккорды и тихое пение за стеной и улыбалась в подушку. Когда всё закончилось и оператор дал отмашку, вся техническая команда неожиданно начала аплодировать. Билли не понимала, что происходит, и с немым вопросом смотрела на Мел, которая стояла с загадочной улыбкой. — Тебе лучше проверить телефон, — сказала Амелия, принимая поздравления от коллег. Кто-то хлопал её по плечу, кто-то жал руку, кто-то просто улыбался. Все уже знали. Они вместе вышли в коридор, чтобы остаться наедине, и Билли, всё ещё с непонимающим взглядом, достала телефон из кармана джинсов. С каждой секундой её глаза становились всё шире и шире. Она листала уведомления, и лицо её менялось — от удивления к шоку, от шока к неверию, от неверия к чему-то неописуемо светлому. Она смотрела то на Амелию, то обратно в телефон. Рот открывался и закрывался, но звуки не выходили. Именно такой реакции Амелия и ожидала. Она прислонилась к стене, сложив руки на груди, и улыбалась во весь рот, наблюдая за этой пантомимой. — Ты… — наконец выдавила Билли, убирая телефон в карман. Она отправила, по меньшей мере, десяток сообщений своему менеджеру и Финнеасу, прежде чем снова поднять глаза на Мел. — Боже, Мел… — Я поговорила с Финнеасом вчера, — пора было объясняться. — Он связался с твоим пиар-менеджером, потом ещё с кем-то из команды, и в итоге они разрешили мне опубликовать то селфи. Сказали, что это даже хорошо — контролируемый слив информации, так лучше, чем если бы папарацци нас подловили. — Но как ты решилась на это? — Билли подошла к ней и взяла за руки, сжимая их так крепко, будто боялась, что Амелия исчезнет. — Я не могу поверить, что ты сделала это! Сама! Без моего давления! — Мне стало смешно после того, как твои фанаты начали строить теории о твоей предполагаемой девушке, — Мел рассмеялась, вспоминая эти дни. — Они приписывали тебе роман практически с каждой известной блондинкой в шоу-бизнесе. Я читала и ржала в голос. А потом подумала: может, хватит? Она отошла от стены и повела Билли в её гримёрку, подальше от любопытных глаз. — Потом Финнеас сказал, что тебе тяжело скрывать меня от папарацци, — продолжила Амелия, когда они зашли в комнату и она закрыла дверь на замок. — Приходилось нанимать больше охраны, когда мы куда-то выбирались, чтобы они не подпускали их к нам близко. Тратить кучу денег, нервов, времени. Она уселась на кушетку, закинув ногу на ногу. — И, к тому же, я уже почти знаменитость, — Мел рассмеялась, и смех этот был уверенным, без тени прежней застенчивости. — Видео с интервью, где показывают меня со звёздами, набирают миллионы просмотров. Меня узнают на улицах. Я подумала, что пора прекращать прятаться. Что я готова. Билли слушала, не перебивая, и в глазах её стояли слёзы. — Ты просто восхитительна, — выдохнула она, прежде чем опуститься на колени перед Амелией и утонуть в поцелуе. Поцелуй вспыхнул жаром любви, опьяняющей страсти и трепетной нежности. Амелия робко прикусила нижнюю губу Билли, тут же проводя по ней языком, словно испрашивая прощения за дерзкий порыв. В ответ язык Билли ворвался в её рот дерзким танцем, от которого по телу Мел пробежала дрожь и вырвался тихий стон. Мир вокруг затих. Звонки и сообщения обрушивались на их телефоны безумным ливнем — десятки, сотни уведомлений в минуту, — но всё это казалось таким далёким и неважным. Существовали только они, друг для друга, в своём собственном коконе страсти и любви. — Я так тебя люблю, — прошептала Билли, отрываясь от её губ. — Ты даже не представляешь. — Представляю, — улыбнулась Амелия. — Потому что люблю тебя так же.***
На следующий день, словно эхо вчерашнего интервью, Билли разразилась серией историй в социальных сетях, посвящённых Амелии. И эти откровения оказались куда более смелыми и откровенными, чем робкий снимок, которым поделилась Мел. Первая фотография запечатлела их поцелуй в постели, интимный и нежный. Утренний свет падал на их лица, делая кадр почти нереальным, словно из романтического фильма. Билли настояла на этом снимке ещё несколько месяцев назад, утверждая, что Мел выглядит чертовски соблазнительно в лучах солнца. Подпись гласила: «Лучшее начало каждого дня». Второй снимок — одинокая фигура Амелии, застывшая в созерцании заката на той самой поляне, где был их первый пикник. Мел стояла спиной к камере, словно впитывая в себя последние краски уходящего дня, и даже со спины было видно, как она прекрасна. «Наше место. Наш первый настоящий разговор», — написала Билли. И третья фотография — их руки, сплетённые в крепком замке на белой скатерти в дорогом ресторане. Свидание, на которое Билли долго уговаривала Амелию, уверяя её, что никто не сможет нарушить их уединение. Ей даже пришлось выкупить весь второй этаж, чтобы избежать любопытных взглядов, и обязать официантов подписать документ о неразглашении. «С ней я готова на всё», — подписала Билли этот кадр. Амелия крепко спала, обнимая талию Билли одной рукой, когда певица выкладывала эти фото. Она чувствовала, как вздрагивает телефон от бесконечных уведомлений, но ей было всё равно. Пальцы Билли нежно перебирали шелковистые пряди волос Мел, и она испытывала такую гордость, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Не верилось, что из той тихой и скромной офисной девушки, которую она встретила в кофейне пять лет назад, выросла уверенная в себе акула пера, закалённая и принципиальная журналистка. Ей было всего двадцать пять лет, а она уже обеспечила себе блестящее будущее и построила головокружительную карьеру. Многие известные издательства мечтали переманить её к себе, но она оставалась верна Vanity Fair, называя его своим домом. — Ты спишь? — прошептала Билли, заметив, что дыхание Амелии изменилось. — Уже нет, — сонно ответила та, не открывая глаз. — Что ты делаешь? — Рассказываю миру, какая ты у меня замечательная, — Билли поцеловала её в макушку. — Ммм, — Амелия улыбнулась и крепче прижалась к ней. — Не слишком ли много откровенности на сегодня? — Никогда не слишком, — твёрдо сказала Билли. — Ты заслуживаешь, чтобы весь мир знал, какая ты. Их история только начиналась, но в глубине души обе девушки чувствовали, что она будет длиться вечно. Их любовь крепла с каждым днём, а разлука лишь усиливала чувства друг к другу. И ничто не могло встать между ними: ни осуждение, ни недоброжелатели, ни назойливые папарацци. Потому что они были вместе. И это было главное. — Я люблю тебя, — невольно вырвалось у Билли, когда Амелия приоткрыла глаза и посмотрела на неё затуманенным сном взглядом. — Больше всего на свете. — И я тебя люблю, — сонный голос Амелии звучал с приятной хрипотцой. Она потянулась и поцеловала Билли в плечо. — Больше всего на свете. За окном медленно занимался рассвет, окрашивая небо в нежные розовые тона. Город просыпался, начиная новый день. Но для них двоих время словно остановилось, застыло в этом моменте абсолютного счастья. Их история только начиналась. Но они уже знали — она будет длиться вечно.
