Сосуд очищения

Отчаяние. Да, именно оно. Когда ты словно запертый в клетке дикий зверёк. Ты забиваешься в угол, перепуганный, не зная, что делать дальше. Твои прекрасные леса остались позади. Тебя увезли далеко, в суровую пустыню, где все животные вокруг хотят тебя убить. Вокруг гигантские хищники, а ты всего лишь крохотный камышёвый кот. Примерно так чувствовала себя и Диана. Диана не знала, как долго околачивается у этой деревянной постройки. Несколько часов? Уже и день новый наступил? Лучина не знала. От шока она плохо соображала и не знала, какой вообще сейчас час, какой месяц, какой год. Пролежала на земле она долго. Пока под ночнушку не подул прохладный ветер, с наступлением в этом месте сумерек, по голому телу пробежали мурашки. На улице становилось прохладнее. Не найдя иного выхода, чтобы хоть как-то отогреться, Диана вошла в домик. Было бы глупо думать, что здесь есть хотя бы обогреватель или батарея - хоть что-нибудь. Источника света здесь не было, как показалось девушке. На самом же деле факелы и свечи просто потухли, а в кромешной тьме ничего не увидеть. На ощупь, выставляя вперёд руки, Диана добралась до заднего, дальнего угла домика и села там, обнимая себя за плечи. Водя по плечам руками, она хотела бы хоть немного согреться, но не получалось. Стуча зубами, брюнетка шумно выдохнула. Спустя какое-то время, глаза Дианы привыкли к темноте. Сейчас она могла рассмотреть своё временное укрытие, насколько позволяли сумрак и еле соображающая на нервной почве голова. Несмотря на то, что величественной статуи, дорогих украшений и оружий здесь не было, храм был вполне себе неплох внешне. Всё необходимое для молитв и подношений было - и столик, и чаша, и ваза с палочками. Для Лучиной же вся эта, так сказать, атрибутика выглядела странно. Девушка не могла припомнить, есть ли в Казани подобные места. Да, есть христианские, католические церкви, даже мечети в её городе. Но такие вот места... Это какой-то храм, или реально богемская контора какая-то? Диана не знала. Девушка не любила всё, что связано с богами и верами. Если в детстве, когда Наташа крестила её, девочка носила крестик все эти годы на шее, то после того, как женщина покинула этот мир, Диана сорвала крест и выбросила в дальние коробки. Бог отвернулся, бог не помог, когда был нужен. Он просто взял и позволил Наталье умереть, хотя женщина верила в чудо до последнего выдоха. Её дочь же теперь в это не верит. Всё это тупые, пустые слова, созданные для смеха над несчастными, которым больше не во что верить. И хотя Лучина любила сказки, она слабо верила в волшебство или мистику. Тем не менее, по старой памяти, девушка изредка, раз в месяц, всё же ходила в церковь и ставила за упокой свечу. Бог не спас её мать, пусть хоть даст её душе упокоиться с миром. Пусть Наташа знает, что у дочери всё хорошо, что она жива и здорова. Это было для неё главным, верно? А не совсем. Женщина также хотела, чтобы дочь не раскисала, когда она умрёт. К своей болезни Наталья отнеслась... Философски. Да, горько. Да, всё болело, рвота и боли в животе не давали покоя последние месяца её жизни. Но женщина даже с болью, и та улыбалась. С ней была дочь - помогала матери, держала её за руку, когда на ту нападал жар и не отходила от постели ни на шаг. «Попробуй только киснуть, когда меня не станет. Приду ночью, и дам а-та-та по попе, как за разбитую банку огурцов!», - хрипло тогда смеялась Наталья, на что Диана мотала головой: - Мама, нет, не говори так! У тебя ведь сильный организм! Ты... Ты выкарабкаешься! - Эх, зайка, иногда даже сильному организму не под силу совладать с болезнью вроде моей. Ну, чего ты, не надо мне тут сопли на подушку мазать. Всё хорошо. Как бы то ни было, я прожила замечательную жизнь! Спасибо тебе за то, что ты моя дочь, Дианчик! Диана тогда испытывала нервные срывы. Раз за разом. Из крепенькой, немного пухленькой девушки она очень похудела. За месяц потеряла 10 килограмм. После похорон, девушка заперлась. Закрылась в их с мамой квартире от всего мира. Ела она раз в два дня, и то, нередко эта еда через час оказывалась в унитазе. В рот ничего не лезло, ноги еле держали тело. Чаще всего Диана просто ползала по квартире. Про уборку и мытьё посуды можно было вообще забыть! Необщительная девушка превратилась в затворницу, в доме воцарился хаос... И Диана так бы и тоже отошла на тот свет следом за мамой, если бы не- Ха... Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха, нет! Кому она вообще была нужна, кроме своей «мамаши»?! Жалкое зрелище! ...но сама из всего этого говна вылезла, это надо отметить. Не возникшая сама собой в её голове мысль. Не секрет, мысли о суициде у Лучиной были. Хотелось удариться головой о душевую, разбить голову, набрать душ воды, усесться там и включить фен, или, на худой конец, забраться на крышу собственного дома и спрыгнуть. От одиночества девушка сходила с ума. Она не любила общаться, но без матери не представляла существования. Наевшись как-то раз таблеток, названия которых Диана уже и вспоминать не хочет, девушка не получила желаемого результата. Вместо отравления у неё открылись рвота и диарея. А вслед за ними, вдруг, пришло осознание: - ...мама бы не хотела, чтобы я так поступила. Не стоит заканчивать свою жизнь вот так. Никому не стоит! Наталья знала, что жизнь часто бывает тяжёлой и приходилось буквально выживать, сводя концы с концами за маленькую зарплату. Но женщина улыбалась, верила в хорошее, говоря: «Рано или поздно, всё это пройдёт. Мне просто повезло меньше, ничего не поделаешь. Может, ты везучее меня, м, кролик мой? Проживи так, чтоб всем завидно было!». И Диана оставила затею с самоубийством. Соседи, которые знали Лучину с дочкой, даже удивились, когда спустя несколько месяцев девушка вышла из квартиры как ни в чём не бывало. Даже улыбалась. Да, была ужасно худой, да, болезненнее выглядела, но как будто бы изменилась. Диана начала улыбаться, разговаривать с соседями, в речах даже шутила. Никто не мог поверить, что это та же замкнутая, необщительная девочка. Преобразилась до неузнаваемости, став пусть и скромницей, но весьма забавной. Кто же знал, что девушка просто делала вид, что она оправилась от утраты и всё нормально...

***

Но вернёмся в храм бога войны юго-востока, величественного генерала Цзюяна Наньяна. Диана всё сидела в уголке и никак не могла понять, что же это всё такое. Ладно, плевать уже на того полоумного дядьку! Важнее для Лучиной было только одно - где она, и как сюда попала. По местности сразу становилось ясно - это точно НЕ Казань. От мысли о том, что вихрь мог перенести её в другой город или, что еще хуже, в другую страну, Лучина дрожала, как лист осины на ветру. Тогда всё ещё хуже! Девушка даже не знает, как долго была без сознания. Пару дней? Неделю? Как долго вообще может кружиться торнадо? Диана не знала. Знала только, что оставаться тут нельзя. Надо брать себя в руки, как бы ни было это тяжело и выбираться отсюда. Дианой было принято решение заночевать в этом храме. Явно после случившегося сюда сегодня уже никто не заявится. Значит, можно спокойно передохнуть. В темноте ориентироваться было крайне тяжело. Девушка видела лишь силуэты и немного определённые черты предметов в храме, но могла понять, где что стоит и не спотыкалась. Устроившись в другом углу, на голом прохладном полу, Лучина пропустила волну мурашек по телу. Несмотря на то, что день был тёплым и солнечным, ночь была прохладной и юная дева дрожала от холода. Из-за сумрака найти хоть что-то, чтобы подложить в качестве матраса или простыни не представлялось возможным. Поэтому, единственное, что могла сделать для своего удобства Лучина - подложить ладони под голову заместо подушки. - Завтра будет длинный день, - вздохнула Диана, потянувшись к кулону и слегка коснувшись ракушки губами, чувствуя, как голос начинает дрожать, - Доброй ночи, мам. Страх, холод, смятение, боль во всём теле, необработанные раны и... голод. Только сейчас, закрыв глаза, Лучина почувствовала сосущее ощущение в желудке и живот слегка захныкал, но был резко заткнут ладонью. Смысл урчать? Есть всё равно нечего. - Завтра. Всё завтра. Попробую на своём ломанном инглише с кем-то пообщаться. Вдруг дадут позвонить, скажут, где можно такси взять, - Такие мысли были трудны для неё, но, всё таки, Диана понимала, что сама вряд ли выйдет на обочину и словит такси в другом городе. На чужбине любому тяжко. Как бы ни было деве тяжко, а усталость смогла победить и боль от ран, и голод. Глаза цвета ореха сомкнулись но, из-за своего размера, не закрывались веками до конца, из-за чего создавалось впечатление, будто девушка бдит даже во сне. Провалившись в сон, Лучина очень быстро крепко заснула и начала храпеть. Надо говорить, что она своим утробным звуком перепугала всю живность поблизости? Нет? Ладно. Но как она разинула пожирательницу и рычала - как будто кто-то голодную шавку в храме выкинул! Сон девы был достаточно тёмным. Диане чудилось, словно идёт по какой-то неизвестной ей местности. Во сне стояла тихая ночь. Ни птиц, ни зверей. Как будто Лучина одна здесь, во всем этом мире. Босые ноги медленно ступали на сырую землю, руки невольно прижимались к груди, пытаясь унять дрожь в сердце. В таких снах Диане всегда было страшно и, будь её воля, она бы пожелала вообще не видеть сны. Но, к несчастью, с самого детства она видела так много снов, что самый лучший сновидец позавидует. В своё время, Наташа по этой причине даже покупала специальные журналы по астрологии и сновидениям. Ох, как же женщина обожала сонники Фрейда и Миллера! И всегда говорила дочери трактовку её сновидений. Диана же относилась к этому...двояко. Всё было слишком уж волшебно, нереально, чтобы быть правдой. Также и сейчас. Диана шла по незнакомой местности, прерывисто дышала и постоянно смотрела за спину. *Такое было для неё впервые. В том плане, что ощущение преследования раньше не было. А сейчас, стоит только повернуться, оглянуться, как дыхание замирает, сердце уходит в пятки, а во рту пересыхает. Конечно, преследователя Лучина не видела, но явно ощущала, как на неё обращена пара, а может и несколько пар, любопытных глаз. От такого напряжения девушка только и может, что бежать. Не желая сталкиваться лицом к лицу с неизвестным даже во сне, дева со спокойного шага срывается в бег, наплевав, что может изранить и без того «истерзанные» ноги. Это малая цена за то, чтобы укрыться хоть где-то от такого неприятного ощущения. Когда, казалось бы, опасность миновала, Диана даёт себе минутку отдышаться. Ей казалось, что, в последнее время сны становятся слишком уж реалистичными. Связано ли это с последствиями стресса после пережитого или это просто Лучина уже теряет последние крупицы здравого ума - она не имела понятия. Кроме того, впереди показалось какое-то яркое шевеление. Долго думая и раздумывая, юная дева побежала туда, о чем мгновенно пожалела. **По идее, костры на природе - это хорошо для успокоения души. Тепло, уютно когда темно и холодно, можно вечность наблюдать за тем, как танцуют языки пламени. Да вот только это пламя было странным. От одного взгляда только на этот костёр Диане хотелось бежать куда подальше, крича и роняя нецензурные слова. Костёр был довольно большим, хорошо горел и явно не собирался затухать. Казалось бы, что в нём такого? А всё дело было в цвете пламени. Зелёное, словно в огонь бросали лечебную траву с едким запахом. Хворост лежащий на земле давно почернел, превращаясь в пепел, а огню всё равно. По воздуху начинал слышаться запах гари, который разъедал глаза, заставляя их слезиться. Страх подкрадывался незаметно, а девушка медленно, не сводя с огня глаз, отступала назад. Как будто это был её единственный шанс на спасение из этого кошмара. А когда на её ноющие от ран и высохшей крови под одеждой плечи вдруг легли хододные то ли руки, то ли лапы с длинными пальцами и острыми ногтями, то Диана с криком распахнула глаза. Это был всего лишь сон. Перед очами орехового цвета предстала вполне мирная картина. Лицо щекотали лучики солнца, что пробивались сквозь ниточные шторки окна, на улице уже настало солнечное утро. Лучина хотела было потянуться, почесать затекшую от неудобной позы для сна попку и выйти наружу, как услышала грохот. Звук был такой, как будто бы кто-то уронил на пол глиняную посудину. А вслед за этим звуком последовал голос. Говорила, кажется, такая же юная дева: - 哦？ 有人在吗？