Острый — это не ощущение боли.

— Терпи. Ты же сам знаешь, что виноват.  Вадим шикает на возмущения Олега и поглаживает его по спине. Положение Волкова совсем не выигрышное, причем во всех смыслах. На него надели кожаную маску на лад морды Добермана, нацепили грубый поводок. Да, безусловно, он виноват сам. Плохо выполнил заказ, подставил людей и сделал все очень грязно, но куда приятнее было бы ощущать иглы под ногтями и разряды тока по всему телу, нежели то, что делает сейчас Дракон.  Мужчина склоняет Олега ниже, буквально перегибая его через свои колени, и глубже двигает шланг. Из него внутрь льется теплая вода. Парень скулит, почти что плачет, когда ощущение наполненности начинает разрывать, но мучить его не прекращают. Вадим сказал, что в него сегодня вольется пять литров воды. Он перемежал теплую с холодной, мыльную и молоком, и все мучил, не давая хотя бы сменить позу.  Живот рос. Вадим давил на него коленями. Жидкость внутри двигалась при малейшей тряске, и мужчина будто специально невзначай двигал бедрами, поглаживал ладонями, потряхивал ногами. Олег сходил с ума. Из него буквально сделали пса. Цепную собачку. Таскали за собой на поводке, дергали, по чем зря, водили в туалет по расписанию и кормили из больших пластиковых синих мисок.  — Мне больно, — тихо шепчет Волков, сжимая ладонью икру Вадима, в надежде хоть как-то сместить ощущения. Жидкость будто затекла уже в желудок, а от него — по пищевому тракту. Вверх, до глотки. И вот-вот, ещё пара секунд, и вода потечет у Олега изо рта. — Пожалуйста, хватит.  Дракон хмыкает, раскрытой, теплой, сухой ладонью гладит парня по заднице, потом слегка шлепает. Олег дергается и срывается на беспокойный скулеж, ведь от удара мышцы сжимаются, но разжимаются сразу же, и жидкость течет по бедрам, щекоча и раздражая.  — Не хватит. Ты же сам виноват, Волчик. Сам сказал, что примешь наказание. Отказываешься от своих слов?  Вадим ласково почти чешет его затылок, не закрытый кожей маски, перебирает темные мягкие волосы, стекает ладонью на спину, разминает, растирает.  — Да, я отказываюсь от своих слов, — сквозь зубы цедит Олег и окончательно роняет голову, ибо все силы уходят лишь на сжатие мышц внизу. Чтобы не выпустить ни струйки. Не опозориться. Не разочаровать Вадима. Хозяина, как Олег его называл.  — Ну, что ж, — Вадим тянется вверх, к кружке Эсмарха, открывает клапан, и позволяет воде без давления, толчками влиться внутрь окончательно. Волков кричит, зажмурившись, и хватается за чужие ноги руками, чтобы не сойти с ума окончательно. — Раз ты сдаешься. Придется завершить начатое гораздо раньше. Вадим позволяет всей жидкости стечь вниз, аккуратно вынимает шланг, меняет его на широкую анальную пробку, с шипастым окончанием, дразнящим вход.  — Теперь вставай.  Он помогает Олегу подняться на дрожащие ноги, позволяя держаться за свои плечи. Дракон встает следом, поглаживает надутый от количество влитого живот.  — Все-таки хороший ты пёс, Волчик. Иди в кровать. Будешь отрабатывать.  Олег с трудом добирается до спальни и валится набок. Любое движение отдается болью внизу и в животе, он слышит, как внутри плещется вода, как распирает это ощущение наполненности и как хочется в туалет. Но Вад человек выдержки — он Олега так просто точно не отпустит, так что, приходится терпеть и ждать разрешения.  Волков кое-как укладывается на спину, разводит ноги и выдыхает. В ушах шумит кровь, и от этого шума гудит голова. Мышцы внизу сжимаются, стараясь сдержать поток воды, рвущейся наружу и, кажется, вот-вот, и Волков лопнет, от него останется лишь мокрая лужа. Никто и не ожидал, что Олег так позорно опустится до статуса «собаки», будет служить своему «хозяину», гавкать и поддакивать на каждое слово или действие. Но тяжелое прошлое решило иначе — подчинение хорошо маскировало тяжелые последствия ПТСР.  Дракон коленом упирается в кровать, и Олег его не видит, но чувствует, как проминается матрас.  Поначалу казалось, что не видеть и не слышать — страшно, но стоило лишь распробовать, отдать контроль в чужие руки, и неведение стало приятным бонусом во всей этой вакханалии чувств и ощущений.  — Готов, мой хороший? Ножки пошире, — командует  Дракон и Олег разводит колени ещё шире, открывая доступ к самым когда-то сокровенным местам.  — Такой сжатый, чего-то боишься? — Прохладные влажные пальцы касаются напряженных мышц, поглаживают слишком нежную кожу, проникают внутрь, в отверстие, и напряжение теряется. Испустить хоть каплю становится очень страшно. Наказания Вадим всегда придумывает разные, и что будет, если Олег выпустит воду, страшно даже представить.  — Не переживай, Волчик, расслабься, ты же хочешь. — Он толкается пальцем глубже и преодолевает сопротивление мышц, попадая в более широкое пространство, заполненное нервной, горячей почти водой.  — Тебе ведь будет очень хорошо.