Острый — это не ощущение боли.

Тело с трудом поддавалось на каждое движение. Значит, так ощущается смерть? Олег подтягивает руку к груди, где горячей лавой расползается кровь. Наверное, он не ожидал того, что умрёт вот так — по вине лучшего друга. По вине того, кто всегда стоял за спиной и лично подавал патроны. Больно даже дышать. Значит, задето легкое? Или сердце?  Что делать? Вставать? Бежать? Или смиренно принять свою участь и молча ждать конца, пока где-то далеко слышится шум взрывов и заливистый смех Сергея? Вот и всё. Конец. Боль не ощущается, а страх почти пропал. Становится так легко — почти незаметно, что пять выстрелов сегодня оборвали тяжелую жизнь верного пса.  •• Писк приборов и тихие разговоры над головой, кажется, приводят его в чувства. В воздухе витает запах спирта и лекарств, отдаленно чувствуется где-то кровь. В груди больше не горячо, не болит. Не страшно. Это такая смерть на самом деле? Будто больница? Сейчас подлатают и отправят в Ад, вариться три тысячи лет в котле.  Куда еще, правильно? Убивал людей, воевал без определенной цели, брал деньги за чужую смерть, исполнял прихоти злых людей и игнорировал здравый разум… — Олежа, Олег… — Кто-то прерывает всепоглощающий мыслительный процесс и вырывает из бессознательного состояния. Архангелы? Или черти? Какой тогда у них нежный голос… Так похож на чей-то. Словно родной, словно такой близкий… — Олег! Очнись!  Мужчина открывает глаза, потирает их ладонью. Тяжело вздыхает. Серёжа сидит напротив. Красивый такой… Волосы длинные. Лежат аккуратно на плечах, локонами вьются беспокойно. Да и сам он беспокойный какой-то. Нервный. Это из-за того, что чуть не убил лучшего друга, да?  — Ты что, идиот? — Разумовский встает с больничной койки, складывает руки на груди, топает ногой и тяжело дышит. — Серьёзно сейчас это всё?  Олег слабо улыбается, понимает: Серёжа всё тот же. Умри Олег на самом деле — он бы переживал? Или стоял бы над могилой и ругался?  — Олег! Мы же договорились, что твой ошейник не взорвется, и я сделаю пять холостых в твою сторону, а ты упадаешь лицом вниз! Чего ты вдруг помереть решил?! — Сергей снова присаживается на край кровати, берет Олега за руку, мягко сжимает её своими теплыми ладонями, выдыхает спокойнее. — Придурок вообще совсем! У тебя инфаркт, блин, случился. — Разумовский фыркает, откидывает назад волосы, склоняется к Олегу чуть ближе, заглядывает в его мутные глаза. — Но слабенький при этом. Тебя вообще быстро вытащили. Ты вон день в отключке провалялся и как новенький. Врачи сказали, что повезло тебе. Больше не делай так! Лучше бы сразу сказал, что тебя пугает такой расклад событий. Я бы что-то другое придумал, блин.  Серёжа наклоняется ещё ниже, оставляет на бледной щеке мягкий поцелуй, проводит по оголенной шее ладонью.  — Я же испугался за тебя, ну ты дурашка вообще. Подумал, что не тот пистолет взял. Слава богу, что всё обошлось!  Разумовский улыбается, улыбается и Олег. Он находит в себе силы сжать в ответ ладонь Серёжи, чувствует тепло, разливающееся вверх по руке, и спокойствие снова накатывает оглушающей волной.  — А, и кстати! Гром помер!