Alice in Borderland "Chishiya"

«Ты стал намного быстрее», — говорю я Райдену, когда мы заканчиваем последний круг и пытаемся отдышаться. «Пришлось», — выдыхает он. — «Если сегодня нам вдруг придётся бежать за движущейся машиной, нужно быть в форме». Я смотрю на него с ухмылкой. «Надеюсь, парни в купальниках будут участвовать в игре сегодня вечером». Мы идём молча какое-то время. Мы договорились снова сыграть сегодня вечером — после того, как вчерашняя возможность сорвалась. Не похоже, что Чишия действительно приглашал меня на Пляж, просто упомянул его. Но мне кажется, он бы не стал мешать, если бы я решила пойти за ним. Зачем ещё он рассказывал мне об этом месте? Если бы тогда мы с Райденом были вместе, возможно, пошли бы сразу. Но, может, оно и к лучшему, что мы не участвовали в той игре, в которой я была с Чишией. Судя по результату, был высокий шанс, что мы оба не выжили бы. А может, я бы погибла, если бы играла не с ним. Мне вообще не везёт с червовыми играми. У меня уже есть семь и восемь. Но я знаю, что выбора у меня нет — я должна продолжать. Поэтому лучше не задумываться об этом слишком много. Мы добираемся до кемпингового магазина и немного отдыхаем. Пьём, едим и болтаем о вещах, которые в общем-то не важны. После того, что кажется вечностью, начинает темнеть. Пора уходить. Я аккуратно складываю свои карты в защитный держатель, который нашла, и убираю его во внутренний карман. Райден делает то же самое. Потом мы выходим и начинаем прочёсывать улицы в поисках арены.

Теперь, когда я снова выхожу на игру вместе с ним, всё ощущается иначе. С одной стороны, я чувствую себя немного увереннее, с другой — ещё тревожнее. Остаётся фактом: любая игра может стать нашей последней, и, возможно, в какой-то момент нам придётся предать друг друга. Мы тихо присоединяемся к остальным игрокам, которые уже собрались. С надеждой переглядываемся, заметив двух игроков из команды купальников, но решаем не выделяться и не навязываться — бросать им вызов сейчас было бы глупо. Наши телефоны показывают, что регистрация закроется через четыре минуты. Осталось одно свободное место — всего нас будет восемь. «Не знаю, на каком уровне он играл», — слышу я, как один из Купальников говорит другому, — «но Шляпник был явно доволен». Опять этот Шляпник. Похоже, он здесь кто-то важный. Мы с Райденом молчим, решаем не задавать вопросов и просто ждём. Уже начинаем вздыхать, когда в зал заходит явно неосведомлённый мальчик. «Эй?» — говорит он с явным облегчением. «О, слава богу, тут кто-то есть! Я думал, я один…» Придётся выслушивать его вопросы и нытьё ещё пару минут — надеюсь, он скоро замолчит. «Слушай», — говорит скучающая девушка, — «это игра на жизнь и смерть. Не доверяй никому и играй на жизнь». Естественно, на все его вопросы никто отвечать не собирается. «Новички», — фыркает женщина в костюме Пантеры. «Каждый раз появляются», — соглашается кто-то в Синем костюме. «Вы всегда их встречаете, верно?» — пытается вставить что-то Райден, но парни не отвечают. «Регистрация закрыта. Игра начинается сейчас». Новичок с удивлением поднимает взгляд, но, по крайней мере, замолкает. «Сложность», — продолжает голос, — «шестёрка червей». Моё сердце на мгновение замирает. Они серьёзно? Что это за издевка? Ещё одна червовая игра?! Да, Мия, глупая девчонка, ты же сама перешагнула эту невидимую черту. Ты добровольно подписалась на участие. Райден отводит взгляд и тяжело вздыхает, уткнувшись в телефон. «Игра — Память». Память? Как мы должны предавать друг друга в игре, связанной с памятью? Или наоборот — нам придётся довериться друг другу? А если это и будет нашей ошибкой? «Правила игры: каждый участник может перевернуть до восьми карт. На столе одновременно могут находиться максимум две открытые карты. Если это не совпадающий набор, карты переворачиваются обратно». То есть, если мы откроем две разные карты, они снова перевернутся, и это всё равно будет считаться попыткой? «Серьёзно?» — смеётся парень в синем костюме. — «Память?!» «Цель игры, — продолжает голос, — получить два совпадающих набора изображений, назначенных каждому игроку». Звучит слишком просто, чтобы быть правдой. Я вижу, что Райден думает о том же. Остальные, похоже, пока не насторожены. «Проследуйте к вашему назначенному столу». Я смотрю на телефон и вижу: мне назначен третий стол. У Райдена — второй. Не знаю, стоит ли радоваться, что мы не за одним, или это — дурной знак. Вскоре узнаю.

Вся группа переходит в следующую комнату, где стоят четыре стола. Я оказываюсь у одного из них и замечаю, что Синий Костюм — на противоположной стороне. Райден получает в напарники мальчика, которого я не знаю. В комнате появляется большой экран. Он загорается, как только мы все занимаем свои позиции. Таймер начинает отсчёт. У нас пятнадцать минут на игру. «Это шутка?» — громко смеётся девушка в костюме у которого окрас как у пантеры за первым столом. — «Играть в "Память" с десятью картами, из которых ты можешь перевернуть только восемь?!» Новичок спрашивает её: «А что будет, если не получится собрать два набора за эти восемь попыток?» Она равнодушно пожимает плечами и холодно смотрит на него. «Тогда тебе в голову выстрелит лазер». Он отшатывается, его руки начинают дрожать. «Но не паникуй», — добавляет она, подмигивая, — «всё будет отлично». Я смотрю на экран: на нём появляются изображения наборов, которые нам нужно собрать. У меня — лошадь, у Синего Костюма — собака. Райдену досталась птица. Мальчику за четвёртым столом игра явно не по душе. Не обращая внимания на остальных, он сразу начинает действовать — переворачивает две карты. Это не совпадение. Он смотрит на них в растерянности и тянется перевернуть обратно, но из потолка опускается механическая рука и делает это за него. Значит, возвращение карт не стоит дополнительных попыток. Скучая, он открывает ещё две — снова не совпадение. Но теперь он знает, где находятся две акулы. Можно сделать один набор. А вот и момент, который показывает, почему в эту игру нельзя играть легкомысленно. Как только он собирает набор, рядом с его именем появляются две цифры: «2», а затем — «1». Это означает: две оставшиеся попытки, один собранный набор. Из восьми карт, что остались, он знает только две, которые ему точно не пригодятся. Девушка напротив него переворачивает те самые две карты — это её предмет. После её имени на экране — «6» и «1»: шесть оставшихся попыток, один собранный сет. «Спасибо», — говорит она с усмешкой. Лицо мальчика бледнеет. «Подожди…» — бормочет он, потрясённый внезапным осознанием. У него всего две попытки, чтобы собрать ещё один сет. «Давай», — говорит девушка. Но он больше не двигается. Таймер всё ещё отсчитывает время. «Нам нужно работать вместе», — тихо произносит Райден. Это будет проблемой. Мы даже не доверяем друг другу по-настоящему, не говоря уже о незнакомцах напротив. Но если мы хотим пройти игру — другого выхода нет. «Может, будем ходить по очереди? По две карты каждый?» — предлагает мальчик напротив Райдена. Райден не сразу отвечает. «Давай оба будем открывать по одной карте за раз», — говорю я, глядя на Синего Костюма. — «Так мы быстрее получим больше информации». Он кивает и тянется к карте, но я останавливаю его: «Подожди. Нам нужно установить несколько правил». Девушка снова смеётся: «Правила? А кто сказал, что он вообще будет их соблюдать?» Не просто так мы все сидим в одной комнате. Это игра червей — игра на чувства, психологию и тонкие уловки. Пантерша пытается настроить меня против Синего Костюма, чтобы я меньше ему доверяла и не захотела с ним сотрудничать. Похоже, он это тоже понимает. «Заткнись, Сира! Смотри за своим столом!» — раздражённо бросает он. Сира пожимает плечами и подталкивает своего новичка к действию. Я сосредотачиваюсь на своей игре. «Мы открываем по одной карте за раз, — говорю я Синему Костюму, — если только ты точно не знаешь, что сможешь собрать набор за два хода. Тогда можешь сделать это сразу». Девушка не унимается: «А что, если он быстро схватит вторую карту просто чтобы тебя обмануть?»

Парень в синем снова смотрит на неё. «Тогда мне лучше быть быстрее», — отвечаю я, пожимая плечами. Я смотрю на парня. «Договорились?» Он кивает: «Договорились». У нас осталось десять минут, но я не волнуюсь. Это всего лишь ещё одна игра разума и случая. Но если выбирать мне, я откажусь от шанса и обменяю его на стратегию. Вопрос только в том, кто начнёт. Он кивает мне. Хорошо. Я уже собираюсь перевернуть первую карту, как вдруг девушка начинает кричать. Я поднимаю глаза — ничего. Затем замечаю движение на потолке: оттуда появляется рука и переворачивает две карты на столе номер четыре. Новичок напротив реагирует раздражённо. «Теперь я не могу увидеть, какие это были карты!» Девушка пожимает плечами. «Тогда тебе следовало лучше сосредоточиться». Новичок выглядит испуганным. Я стараюсь не отвлекаться. Снова смотрю на стол Райдена — он, похоже, не уверен, кто должен ходить первым. Я перевожу взгляд на свой стол и переворачиваю карточку. Стараюсь не выдать эмоции, но, увидев изображение лошади, чувствую прилив надежды. Один из моих коллекционных предметов найден. Надежда усиливается, когда парень в синем открывает ту же лошадь. Я беру две одинаковые карты и кладу их рядом с собой. На экране появляется информация: у нас обоих осталось по семь попыток, а у меня уже есть один набор. «Довольно несправедливо, не находишь?» — снова вмешивается девушка. Парень в синем, судя по всему, считает её раздражающей и старается не обращать внимания. Теперь его очередь. Я вижу в его глазах проблеск надежды, когда он открывает собаку. Моя очередь — другая лошадь. Рука с потолка возвращает карты, но я помню, где она была. Всё вокруг будто создано, чтобы отвлекать, но я не позволю им сбить меня с толку. Я уже хочу перевернуть следующую карту, но вдруг кое-что осознаю. В колоде десять карт, нам обеим нужно по два набора. Это значит, что две карты из них — лишние. Они не принадлежат ни мне, ни ему. Это может стать проблемой. Я переворачиваю ещё одну карту — лошадь. «Быстрее!» — кричит девушка Синему Костюму, но я опережаю его и быстро хватаю другую лошадь, которую уже видела. Кладу обе карты рядом с собой. На экране рядом с моим именем появляется четвёрка, затем двойка. У меня осталось четыре хода и два сета. Появляется зелёная галочка — я завершила игру. Может, азарт — не такая уж и плохая штука. С правильной тактикой и немного удачи можно пройти далеко. Но игра ещё не окончена — другие всё ещё продолжают. Я отступаю и наблюдаю за столом Райдена. Теперь его ход. Он ничего не делает, только с облегчением смотрит на меня. Ему явно легче от того, что я уже закончила. Теперь его очередь. Я вижу: у него пять попыток позади, и один собранный набор. В комнате наступает напряжённая пауза. Мальчик напротив него не сводит с него глаз. Вдруг комнату пронзает красный лазер. Мальчик, тот самый, что действовал так безразлично, падает на пол. Осталась только девочка. У неё два хода и один сет. Я не знаю, запомнила ли она какие-нибудь карты, но она выглядит взволнованной. Новичок начинает рыдать, глядя на мёртвого мальчика, но девушка орёт: «Заткнись и играй!» Он не смеет — тогда она выбирает другую тактику. «Давай тоже по очереди?» — предлагает она. — «Я переверну одну карту, и ты тоже». Он соглашается, всхлипывая. После одного хода он оказывается в такой же позиции, как и я ранее. Но он недостаточно быстр — девушка перехватывает ход. Он не может собрать сет. У него остаётся один ход. Он рыдает ещё сильнее и умоляет её помочь. Сначала она не хочет, потом вдруг начинает притворяться доброй. «Ты прав, прости. Я не знаю, что на меня нашло...» — говорит она, изображая смущение. Наивный мальчик верит. Переворачивает карту — и, конечно, она предаёт его, открывая совсем другую. Страх и ужас — последнее, что появляется на его лице, прежде чем лазер пронизывает его голову. Он падает. Девушка выглядит победоносно. Если спросишь меня — в этом не было никакой необходимости. Теперь у неё тоже остаётся два хода — она потратила их, манипулируя им. Парень в синем делает два хода и получает один сет. У него остаётся четыре попытки. Он старается сосредоточиться, но в этот момент из-за очередного лазера падает девушка со стола четыре. Просто игра на память, да? На пятом ходу парень в синем открывает собаку. На шестом — кошку. Значит, кошка была лишней — не нашей. Его лицо бледнеет. Он знает одну собаку и одну кошку. Остались две неизвестные карты. У него ещё две попытки. Если следующая — кошка, он проиграл. Он долго смотрит на стол. У него шесть минут. Сколько хочешь — смотри. Мальчик напротив Райдена вздыхает с облегчением, а затем ухмыляется. На экране: четыре попытки, два сета. Он отступает — теперь всё зависит от Райдена. У того осталось три хода. Он выглядит напряжённым. Я не хочу мешать, но должна попробовать помочь. «Райден, — вмешиваюсь я, — что ты знаешь о картах сейчас?» Девушка, несмотря на свою ситуацию, не упускает шанса вставить слово: «Ты сейчас пытаешься сбить его с толку? Такая хорошая подруга!» Мы молчим. Райден смотрит на карты и вздыхает. «Осталось четыре карты, — отвечает он, — а у меня три хода. Если я вытащу одного крокодила — мне конец». Птица и крокодил — для него то же, что для меня были лошадь и кошка. Лишние карты. Он не хочет умолять, но речь о его жизни. Он смотрит на мальчика напротив — тот смеётся и злорадно улыбается. «Не смотри на меня. Я уже закончил». «Ты можешь ему помочь», — говорю я. Не хочу умолять, но мой голос звучит сдавленно. Он только шире ухмыляется. «Теперь, когда я знаю, как тебе будет жаль, я только больше жду, когда этот лазер пронзит его голову». Райден старается сосредоточиться, но ему трудно. Как и парень в синем, он не знает двух карт. Если ошибётся — всё. Осталось четыре минуты. «Каждый человек может перевернуть восемь карт». Я замираю и смотрю на экран. Райден, уже тянувшийся к карте, отвлекается. Вместо того чтобы перевернуть её, он смотрит на меня.

Рядом с моим именем стоит четвёрка. У меня осталось ещё четыре хода. Не сказано, что нельзя использовать ходы за чужим столом. Но и не сказано, что это разрешено. На мгновение я с сомнением смотрю на Райдена. Никто другой не стоит того, чтобы отдавать за него свою жизнь. Особенно теперь, когда я уже прошла свою игру. Это рискованно, но голос внутри меня говорит, что я права. Если нам разрешено работать вместе с человеком за своим столом, кто сказал, что нельзя работать вместе с тем, кто сидит за другим? «Каждый человек нажимает на курок один раз». Но нигде не сказано, что пистолет нужно направлять на себя. «Каждый человек может перевернуть восемь карт». Но нигде не сказано, что нельзя продолжать игру, даже если у тебя уже есть два сета. Ещё три минуты. Я подхожу к Райдену и наклоняюсь над его столом. «Что ты делаешь?!» — кричит он, отталкивая мою руку. «Я собираюсь перевернуть карту», — отвечаю я небрежно, словно это глупый вопрос. «Мия», — говорит он строго. Я смотрю ему в глаза. Он не хочет, чтобы я помогала. Не потому, что считает себя слабым или думает, что я всегда должна его спасать. Он просто сомневается, разрешено ли это правилами. Он боится, что я сама себя приговорю, хотя уже прошла испытание. Жаль. Резким движением я снова наклоняюсь и переворачиваю одну из карточек, которую он ещё не знает. Это птица. Мальчик напротив тут же тянется к другой, но Райден оживает, встаёт прямо перед ним и сам открывает вторую птицу. У него сет. Он собирает карты и кладёт их рядом с собой, а потом смотрит на меня с тревогой и широко раскрытыми глазами. Со мной ничего не происходит. Я перевожу взгляд на экран: у меня осталось три хода и два сета. У Райдена — два хода и тоже два сета. Ещё две минуты. Парень в синем скользит взглядом по двум неизвестным картам. Он хочет перевернуть одну, но его пугает лазер, только что пронзивший голову девушки в костюме с окраской как у пантеры. Полторы минуты. Райден смотрит на меня с облегчением и благодарностью. Затем его взгляд скользит к парню в синем, потом обратно на стол. Я вижу, как он думает. Кажется, он хочет сказать: «Если ты помогла мне, ты сможешь помочь и ему...» Я прослеживаю его взгляд и дохожу до парня. Его рука с браслетом дрожит над столом. Время уходит, но если он перевернёт хотя бы одну не ту карту... Его жизнь в опасности. И мы можем его спасти. Может быть, это тот самый момент, о котором мы будем жалеть вечно. А может, это именно тот момент, когда мы, наконец, что-то поймём о Пляже. Ещё одна минута. Я резко наклоняюсь и переворачиваю карту. Кошка. Ещё два хода. Я переворачиваю другую. Собака. Ещё один. Рука с потолка возвращает карты на место. Парень смотрит на меня в недоумении, но я кричу: «Быстро!»

Мальчик, стоящий за столом Райдена, подходит и с силой отталкивает парня в синем в сторону, заставляя того потерять равновесие и упасть со стула. Мальчик пытается его остановить. Двадцать секунд. «Сейчас!» — кричу я Райдену. Мальчик понимает, что мы собираемся сделать, но он недостаточно быстр. Я переворачиваю карту, которую помню как свою последнюю, а Райден открывает собаку — ту, с которой он только что играл. У него остаётся один ход. Я хватаю пару и кладу её поверх другой пары собак. Быстро смотрю на экран. Он показывает, что у парня в синем осталось три хода и теперь два набора. Рядом с его именем появляется зелёная галочка. Осталось десять секунд… но таймер исчезает, и мы слышим звон. «Игра пройдена», — говорит механический голос, — «поздравляю.» В комнате наступает минута тишины. Затем голос продолжает: «Выжившим в этой игре предоставляется шестидневная виза.» Напряжение внутри меня начинает спадать. Я хватаюсь за край стола и смеюсь — недолго, но искренне. Райден почти поднимает руку, чтобы положить её мне на плечо, но вовремя останавливается. Он знает, что я не люблю физический контакт. Он просто смотрит на меня — с благодарностью. «Спасибо, Мия», — говорит он. Я киваю. «Чёрт возьми», — ворчит мальчик, — «я почти его поймал.» Я его игнорирую. Прохожу мимо стола и протягиваю руку Синему Костюму. В идеале, я хочу, чтобы он встал сам, не чувствуя, будто нуждается в помощи, но сейчас мне нужно проявить немного доброжелательности. Как ещё я могу ожидать, что он расскажет нам о Пляже? С благодарностью он берёт меня за руку и позволяет помочь себе подняться. — Спасибо, — говорит он искренне, отпуская мою руку. Я не имею в виду тот ответ, который даю ему, но я помню Пляж. «Извини, что увлеклась», — говорю я, словно это оправдание за то, что не помогла раньше. Он отмахивается от моих извинений и смотрит на Райдена. «Тебе тоже спасибо, мужик». Райден кивает. «Конечно», — отвечает он. Я замечаю, что другой парень уже вышел из комнаты. Мы втроём возвращаемся к месту сбора, и я вижу, как парень выходит с картой в руке. «Этот парень сумасшедший», — бормочет парень в синем. Я с ним не согласна. На самом деле то, что он пытался сделать, было очень умно и не противоречило правилам. Это просто показывает, как много сильных игроков в Пограничье. Райден чувствует то же, что и я, но, конечно, не скажет об этом. «Как скажешь, приятель», — соглашается он. Наступает короткая тишина, в которой мы все собираем свои карты. Парень в синем вздыхает: «Я действительно думал, что Сира была другом...» — бормочет он. Мы с Райденом явно не знаем, что ответить. Моей первой реакцией было бы то, чего он не хотел бы услышать: это часть игры. Если не можешь принять — уходи. Но я не могу сказать ему этого. В конце концов, он нам нужен. «Эти игры выявляют плохие стороны людей», — пытается Райден. «Но, похоже, не с тобой», — отвечает парень. — «Вы делаете всё возможное, чтобы помочь друг другу, как настоящие друзья». Я правильно расслышала? Он немного завидует. Мы с Райденом автоматически смотрим друг на друга, и я понимаю: это утверждение верно. Мы друзья. Я могу попытаться это остановить или скрыть, но факт остаётся фактом: мы друзья. Он явно так считает тоже. «Мне бы пригодились друзья», — бормочет парень. Райден лучше в общении, чем я — он сразу понимает. «Как тебя зовут?» — спрашивает он. «Аки». «Аки, я Райден, а это Мия». Я знаю, что ему это не очень интересно, но мой друг добавляет: «Если хочешь, можешь пойти с нами». Аки, похоже, это нравится — к моему большому сожалению, — но, к счастью, ему приходится отказаться. «К сожалению, это не сработает», — бормочет он. — «Я уже часть группы». «О, какая группа?» — небрежно спрашивает Райден, словно не осознавая, что принадлежит к Пляжу. «Это называется Пляж», — отвечает Аки, поднимая браслет. — «Мы носим купальники, и у каждого такой браслет с номером. Он обозначает, когда наступит твоя очередь покинуть Пограничье». Я быстро смотрю на его номер: триста тридцать. «Что ты имеешь в виду?» — спрашивает Райден. — «Покинуть Пограничье? Это же невозможно, не так ли?» Я не знаю, почему Аки говорит нам это уже после того, как мы знакомы меньше получаса, но мне кажется, что его предсмертный опыт и отсутствие друзей делают его беспечным. «Шляпник думает, что один человек может покинуть Пограничье за полный набор карт». Я подавляю вздох, но меня раздражает, что это имя уже упоминалось несколько раз, и никто не объяснил, кто это. «Шляпник?» — спрашивает Райден. «Он отвечает за Пляж. Он находится на курорте Токио. У нас есть электричество, чистая вода и вечеринки». Мы с Райденом переглянулись. Курорт Токио. Теперь мы хотя бы знаем, где он. «Эй», — настаивает Аки, словно это гениальная идея, — «я не могу пойти с вами, но, может быть, вы можете пойти со мной».

«На Пляж?» — голос моего друга полон энтузиазма. Теперь мы продвигаемся. Аки кивает. «Да, я уверен, что Шляпник доволен всеми картами, которые мы собрали. Особенно чем-то вроде шестерки червей». Я не знаю, что сказать. Если он доволен этим, подожди, пока я не дам ему семёрку и восьмёрку того же символа. «Тебе нужно отдать все свои карты, когда присоединяешься к Пляжу?» — спрашивает Райден. Аки кивает. «Карты принадлежат всем. Никто не хранит их лично». Райден и я смотрим друг на друга с опаской. Я не очень-то горю желанием отдавать свои карты. Мне приходилось жертвовать людьми ради этих карт. Иногда я сама чуть не умерла. Но Пляж приближает нас к вопросу, который не даёт нам покоя: как нам действовать дальше? Мы киваем друг другу. «Если можно, мы бы с радостью поехали», — отвечает за нас Райден. Аки кивает. Он выходит прямо к машине, которая его ждёт. Он, вероятно, скажет водителю, что девушка не выжила, и спросит, можем ли мы поехать с ним. «Не знаю», — шепчет мне Райден, — «отдать все наши карты?» Я вздыхаю. «Боюсь, нам придётся. Но не пугайся», — предупреждаю я его, — «у меня теперь три карты червей». Сначала его глаза расширяются, но потом он начинает смеяться. «Теперь я ещё счастливее, что ты на моей стороне». Я смотрю на него и ухмыляюсь. Да, это правда. Я на его стороне, а он — на моей.