Твоя терапия

Нам-Гю не помнил, как в его тощих руках хватило сил, чтобы перелезть высокий забор территории реабилитационного центра, не помнил, как в спешке забыл забрать вещи из своей комнаты и выбежал на улицу в одной лишь зелёной форме, которая тут же вымокла насквозь — шёл ужасный ливень, сопровождаемый неприятным, холодным ветром, дорогу, по которой он бежал без оглядки, совсем размыло, промокшие волосы липли к лицу, сердце в груди билось бешено, дико. Неизвестно, как долго он бежал, неизвестно, куда направлялся — он не знал обратной дороги и плохо помнил вечер, когда друзья притащили его в центр, ведь был охвачен похожим состоянием неконтролируемой истерики. Он просто нёсся со всех ног по грязным лужам, игнорируя холод и усталость, пока, наконец, не заметил некое подобие автобусной остановки. Нам-Гю твёрдо решил — он уезжает. Хватит с него реабилитации. В конце концов, что он, совсем слабак что ли, сам справиться не может? Не нужна ему никакая помощь. Он не мог до конца объяснить себе, что с ним происходило, он лишь ощущал, как его грудь распирает нечто необъяснимо тяжёлое и душащее изнутри. Парень присел на скамейку, чтобы отдышаться, и стал время от времени поглядывать на дорогу, ожидая, что вот-вот прибудет тот самый спасительный автобус, который обязательно заберёт его из этой дыры.

***

Это был первый полноценный день Нам-Гю на реабилитации. До этого он просто привыкал к новому месту, отдыхал, адаптировался и практически ничего не делал. Пока все были на занятиях, он спал в своей комнате, всё ещё приходя в себя после того, как днями ранее из него выпотрошили всю душу в детокс-центре. Но сегодня он впервые должен был отправиться на занятия, индивидуальные и групповые, чему он, сам себе удивляясь, был рад, и с самого утра чувствовал некоторый душевный подъём по этому поводу. Нам-Гю точно знал, что ещё совсем недавно он лишь покрутил бы пальцем у виска, услышав предложение пойти на какое-то стрёмное собрание наркоманов, где надо не просто рассказывать, как ты сам торчал, но и выслушивать чужие истории об этом. Но сегодня парень был настроен позитивно, и более того — очень серьёзно, готовый с полной самоотдачей погрузиться в терапию. Его самого этот прогресс ужасно радовал, не терпелось поделиться с Таносом своими успехами — вот он какой молодец, считай, второй день в центре, а уже почти здоров. Нам-Гю встал раньше будильника, оделся в новую форму, причесался и на энтузиазме даже заправил кровать, чего никогда не делал дома лет с двенадцати. Сначала он довольно осмотрел себя в отражении зеркала, любуясь тем, как выигрышно на нём смотрелся изумрудный оттенок формы. Из под кофты внизу торчала белая футболка, но он не стал заправлять её внутрь, решив, что так симпатичнее. Затем Нам-Гю развернулся и окинул взглядом свою комнату. Она, безусловно, сильно отличалась от спальни в квартире, в которой он жил после того, как съехал от матери, была совсем пустой и невыразительной. Но какой ещё могла быть комната рехаба, жители которой сменялись один за другим? Вот сейчас в ней поселился Нам-Гю. Он был рад, что жил без соседей, это давало ему возможность отдохнуть от привычного ему шума ночных тусовок на квартире. Стены комнаты были белыми, как мел, и оттого на них наиболее заметными казались следы от скотча — видимо, старые жильцы любили вешать над кроватями какие-то картинки, или, может, фотографии. Стены в доме Нам-Гю пестрили красками, он вешал на них распечатанные эскизы татуировок для вдохновения, плакаты любимых музыкальных групп, вырезки из журналов и газет, открытки, любил рисовать прямо на обоях, и рисовал всё, что мог придумать, от абстрактных узоров, напоминающих цветы и растения, до целых композиций с персонажами и сюжетом. Многие из этих рисунков были вдохновлены наркотическими трипами Нам-Ню. Он решил, что закрасит их и нарисует новые, когда вернётся домой. Впрочем, думать об этом было ещё рано. Парень дождался общего подъёма и спустился вниз на зарядку. Из-за сильного дождя она проходила в зале, а не на улице, как обычно. Проводил её Дэ-Хо, и у него здорово получалось — Нам-Гю подумал о том, что он, наверное, мог бы работать тренером, если не работал им раньше. После зарядки следовал завтрак, и Нам-Гю всё не покидало ощущение, что он вернулся в детство и находится в каком-то школьном лагере, или снова попал в деревню к бабушке, где помимо него было полно его братьев и сестер. Но было, конечно, и кое-что странное: ни на зарядке, ни на завтраке так и не появился Танос. Общая трапеза подошла к концу, и Нам-Гю ждали его первые занятия. Прежде чем посетить общее собрание, которое было запланировано на вечер, ему требовалась индивидуальная беседа с консультантом, который должен был рассказать ему о программе двенадцати шагов — программе, по которой ему предстояло пройти свою терапию. Идя к кабинету, Нам-Гю впервые с момента пробуждения по-настоящему занервничал. Странно. Он открыл дверь и вошёл в небольшую комнату. Она была довольно уютной: у окна расположились два кресла, разделенные журнальным столиком посередине, на подоконнике стояли кактусы в глиняных горшочках, стенах висели плакаты. Нам-Гю пробегался глазами по надписям на них: «Мы смиренно просили Его избавить нас от наших недостатков», «Чистая совесть вместо вины», «Мужество вместо страха», «…если испытываешь блаженство и лёгкость — ты живёшь в настоящем». Нам-Гю обратил внимание на самый большой плакат, надпись на нём гласила: «Боже, дай мне душевный покой принять то, что я не могу изменить, мужество изменить то, что я могу, и мудрость отличить одно от другого». Эта фраза ему уже встречалась. Кто-то нацарапал её ручкой на стене возле его койки в детокс-центре, видимо, предыдущий залётный наркоман. Вдруг в кабинет зашёл Мён-Ги. Он увидел, что Нам-Гю обратил внимание на плакат, и пояснил: — Это девиз программы двенадцати шагов. Сегодня я как раз буду рассказывать тебе о ней. Нам-Гю немного удивился тому, что его первое занятие будет проходить с Мён-Ги. Он всё же очень надеялся, что инициативу побеседовать с ним проявит Су-Бон. Внимательный и проницательный консультант явно считал смятение в лице Нам-Гю и поспешил оправдываться: — Ты, наверное, ждал Таноса, друг? Я заметил, вы немного сдружились за эти пару дней. Он сегодня дежурный на обеде, уехал в город за продуктами. Не волнуйся, я ведь тоже специалист — сказал Мён-Ги, усмехнувшись — Не сомневайся в моих способностях. — Я и не сомневаюсь — поспешил ответить Нам-Гю, опасаясь того, что его реакция могла задеть консультанта. Всё-таки Мён-Ги здорово помог ему вчера, да и в целом он производил впечатление приятного и простого парня. Такого не хотелось обижать. — А ты здорово его вчера покрасил, слушай! Он нам с Дэ-Хо уже успел похвастаться. Эти слова поразили Нам-Гю в самое сердце. Он надеялся, что его щёки не покраснеют от смущения, но в душе просто ликовал. Су-Бон не просто оценил его работу, а ещё и с гордостью показывал её другим… — Что ж, — прервал его мечтания Мён-Ги, — Присаживайся. Предлагаю начать. В первую очередь, должен напомнить, что все консультанты центра, и я в том числе — бывшие нарко- или алкозависимые. И все мы сейчас находимся здесь лишь потому, что искренне желаем помочь таким же, как мы, пройти путь исцеления. Каждый из нас однажды шёл по этому пути, и прошёл его успешно, а помогла нам в этом та самая программа двенадцати шагов, о которой ты уже, полагаю, слышал. Мён-Ги взял с журнального столика один из многочисленных буклетов и протянул его Нам-Гю. На первой странице столбиком располагались двенадцать пунктов: «Шаг 1. Мы признали, что мы бессильны перед нашей зависимостью, признали, что наши жизни стали неуправляемы», «Шаг 2. Мы пришли к убеждению, что Сила, более могущественная, чем мы сами, может вернуть нас к здравомыслию»… И так до самого конца страницы. Мён-Ги кратко прошёлся по всем пунктам, разъяснил их значение, рассказал, как именно устроено прохождение по шагам, и что надо делать, чтобы продвинуться на следующий. Поначалу Нам-Гю слушал его внимательно, но с каждой минутой словно терял концентрацию. Он сам не понимал, что с ним происходит, но ладони отчего-то начали предательски потеть, дышать стало тяжелее, слух пронзал колкий звон в ушах. Мён-Ги поинтересовался, всё ли с ним в порядке, но Нам-Гю так и не признался, что отчего-то испытывает необъяснимую тревогу, которая всё нарастала и нарастала, не думая уходить. Когда Мён-Ги закончил свой рассказ о программе, он предложил Нам-Гю перейти к работе над первым шагом. — Смотри, Нам-Гю, прежде чем ты попадёшь на общее вечернее собрание, нам с тобой нужно разобраться с тем, что собой представляет первый шаг, и начать над ним работать. Нам-Гю уже не был столь же воодушевлён перспективой попасть на собрание, как утром. Почему-то сама мысль, что он будет сидеть в кругу людей и рассказывать о том, как докатился до такой жизни, начала его, скорее, пугать и нервировать, чем радовать. Однако он не стал перебивать Мён-Ги и продолжил слушать. — Итак, первый шаг является крайне важным этапом твоего выздоровления. Я бы даже сказал, это — фундамент. А закладывать фундамент всегда очень непросто. Суть первого шага заключается в том, чтобы осознать и принять своё бессилие перед зависимостью. Мён-Ги бы никогда никому в этом не признался, но он ненавидел этот этап. С годами работы в рехабе, конечно, можно было бы уже привыкнуть, но он не привык. Большинство наркоманов и алкоголиков ведь твёрдо уверены в том, что контролируют своё употребление. «Захочу — брошу, просто сейчас не хочу» и всё такое. А консультанты должны разрушать эту иллюзию самоконтроля. Видеть взгляд человека, который начал осознавать, что его жизнь стала неуправляемой, и что сам он не в силах с ней справиться, для Мён-Ги было самой тяжёлой задачей, и его сердце разрывалось каждый раз, как в первый. Он помнил своё первое занятие по первому шагу. Помнил, как консультант спрашивал его о том, как зависимость отражается на его жизни, как она мешает достигать целей. Сам Мён-Ги перенёс занятие относительно спокойно. Несмотря на всю тяжесть момента приятия, по окончании он испытывал какую-то обнадёживающую лёгкость, радостный оттого, что, наконец, встал на верный путь. Но в тот день первое занятие было не только у него. И надежду с воодушевлением тоже испытали далеко не все. Мён-Ги никогда не забудет, как застал Дэ-Хо, проходившего реабилитацию одновременно с ним, рыдающим в их общей комнате. Он всхлипывал, еле успевая поймать воздух ртом, и снова заходился в рыданиях. Мён-Ги хотел было успокоить соседа, но Дэ-Хо отворачивался, пряча лицо, и не давал к себе подойти. Так что Мён-Ги ещё на этапе собственного лечения понял, что начало терапии влияет на людей по-разному. Кто-то наполняется верой и надеждой, а кто-то идёт в отрицание и нуждается в большем количестве времени. Он не сводил глаз с Нам-Гю. Парень уже довольно сильно вспотел, постоянно мял руки до хруста в пальцах, поправлял волосы и очень тяжело дышал. Мён-Ги уже знал, что всё это, как правило — предвестники бури. Этого не знал Нам-Гю. «Бессилие перед зависимостью…» — крутилось в его голове. «Я — бессилен». Картинки с флешбеками мелькали в его голове, словно кадры диафильма. Задворки «Пентагона» — малознакомая компания — первая доза — полёт. Нет ни тепла, ни боли, лишь бесконечная лёгкость, яркие огни и белый шум. «Я бессилен». С каждым днём всё меньше клиентов. Начальство грозит уволить. Да и похуй на них всех. «Я бессилен». Су-Бона увезли с передозом. Это не шутка? Или кто-то распускает грязные слухи? «Я бессилен». Но ничего же не произойдёт, если ещё немного увеличить дозу? «Я бессилен». Белая палата детокс-центра, скрипучая железная кровать с тонким матрасом, капельницы, капельницы, капельницы. «Я бессилен». Друзья скручивают и силой заталкивают в машину. Сопротивляться не получается. Какая-то бессмысленная толкотня и попытки вырваться, заранее обреченные на провал. «Я бессилен». — Нам-Гю, расскажи, пожалуйста как началась твоя зависимость. Этим вопросом Мён-Ги окончательно добил его. Нам-Гю не выдержал, подскочил, опрокинув кресло, на котором сидел, и закричал, что было сил: — Да отъебись ты от меня со своими расспросами! Так и скажи, что считаешь меня просто жалким и никчёмным торчком, который ни на что в этой жизни больше не способен! — С этими словами Нам-Гю разорвал свой буклет, а заодно и смёл со столика все остальные. — Вовсе нет, Нам-Гю, ты заблуждаешься, — Мён-Ги произнёс это, не шелохнувшись, настолько спокойно, насколько мог сделать это в данной ситуации, — Я вовсе не считаю тебя таковым. Я здесь для того, чтобы помочь. Он знал, что Нам-Гю его сейчас не слышит, но всё, что ему оставалось, это сохранять спокойствие. Но это спокойствие, кажется, ещё сильнее разозлило и без того взбудораженного Нам-Гю, он подошёл к Мён-Ги, поднял его с кресла и схватил за ворот красной куртки. — Считаешь себя самым крутым? Думаешь, раз справился, сразу всесильным стал? Да иди ты к чёрту! Все вы идите! Мён-Ги знал, что Нам-Гю не причинит ему реального вреда, поэтому не дёргался. — Хватит с меня реабилитации! — С этими словами Нам-Гю выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Мён-Ги последовал за ним, но маленький рост и плохая спортивная подготовка давали о себе знать — бежал он куда медленнее, едва поспевая за беглецом. Да уж, а Дэ-Хо ведь говорил, что надо усерднее тренироваться… Когда Мён-Ги оказался на улице, он лишь увидел, как Нам-Гю перепрыгивает через забор. Он понял, что догнать его физически не сможет, и впал в замешательство. Что ему делать? Звать на помощь Дэ-Хо? Но он сам сейчас занят с пациентами, как и другие консультанты… С другой стороны, ситуация срочная, может, и правда кого-нибудь позвать? Впервые за несколько лет парень почувствовал себя ужасным и некомпетентным консультантом. Как можно было так проебаться? Упустить пациента на первом же занятии! Тем более, в такой ливень! Заболеет ведь ещё… Немного успокоившись, Мён-Ги срастил у себя в голове несколько фактов, и всё-таки придумал план действий. Ему нужен был телефон.

***

Нам-Гю сидел на скамейке в ожидании автобуса. Крыша остановки не защищала его от дождя, ветер задувал так сильно, что парень уже давно насквозь промок. Его трясло. Ни то от холода, ни то от постепенно отступающей истерики. Слёзы текли из глаз сами собой, и Нам-Гю уже не стыдился их. Он лишь задумался о том, как же к чертям собачим расшатаны его нервы. Ему было до ужаса стыдно перед Мён-Ги за свою реакцию, стыдно перед остальными консультантами, которые по-любому скоро узнают, что он сбежал, и дороги назад ему уже не будет. Он просто не знал, что ему делать дальше и куда теперь идти, плакал и надеялся, что ответ придёт к нему откуда-то свыше, и ему не придётся больше страдать, не придётся самому ничего придумывать. И ответ пришёл. Точнее, пришёл автобус из города. Из дверей автобуса вышел Су-Бон с большими пакетами в руках. Он подошёл к остановке, встал напротив Нам-Гю, поставив сумки на скамейку, и молча сложил руки на груди. Нам-Гю поднял на него заплаканные глаза, ожидая увидеть на лице Су-Бона злость, разочарование, осуждение. Но Су-Бон улыбался. Как-то печально и по-доброму улыбался. — Далеко ехать собрался? — поинтересовался он. Нам-Гю понимал, что в вопросе кроется ирония, но не знал, как ему на неё реагировать. Обижаться у него уже не было сил, да и смысла тоже не было, поэтому сказал, как есть: — В город. — Ничего себе, в город… А чего расстроенный такой? — У меня денег нет. — Выпалил Нам-Гю, сам удивившись тому, как в таком состоянии у него ещё получается шутить. Хотя он не совсем шутил — денег у него и правда не было. — А ещё я вижу, что у тебя вещей с собой нет. Налегке решил ехать? — Не дожидаясь ответа, Су-Бон снял с себя куртку и накинул её на плечи сидящего Нам-Гю, подойдя к нему вплотную. — Так-то лучше. Нам-Гю просто растаял от подобного проявления заботы со стороны Таноса. Он прижался головой к его животу, закрыл глаза и сидел так молча, пока не вздрогнул от внезапного прикосновения — Су-Бон опустил свою руку на его промокшие волосы, и начал гладить его по голове. Расслабившись от того, насколько это было нежно и приятно, Нам-Гю подумал, было ли это настолько же приятно, когда он красил Таносу волосы вчера вечером. Первым тишину прервал Су-Бон. Он осторожно взял Нам-Гю за плечи, слегка отодвинул от себя и сделал то, от чего тот немного опешил — вытер слёзы с его лица. — Ну что, бери пакеты, пойдём домой. Про себя Нам-Гю отметил, как непривычно ему было слышать слово «дом» в таком контексте. Он называл это место как угодно: «дурка», «реба», «больничка», «рехаб», «реб.центр», «реабилитация», но никак не «дом». Если Танос считал это место своим домом, это о чём-то да говорило. Значит, Нам-Гю стоит довериться. Значит, ещё не всё потеряно. — Но… мне очень стыдно. — Стыдно? За что, перед кем? — Перед тобой. Перед всеми… Перед Мён-Ги. — За нас с мелким не волнуйся! Он позвонил мне, когда я уже был на обратном пути, сказал, что ты свалил, так разволновался. Но я утешил его, сказал, что уже еду домой и перехвачу тебя на автобусной остановке. Как знал, что дальше неё ты не убежишь. Нам-Гю слегка уколола обида, ему не понравилось, что Танос намекнул на его предсказуемость и недооценил его физические способности, полагая, что он не способен пробежать больше, но решил, что выяснять это сейчас будет немного неуместно. — Говоришь, Мён-Ги нервничал? А я ещё так некрасиво его за ворот схватил, кабинет ему разнёс. Чёрт, кто я вообще после этого… — Настоящий уебок. — А? — Нам-Гю, конечно, был согласен, но никак не ожидал услышать это из уст Таноса. — Шучу я. Нам-Гю, мы не вчера на свете родились, и на реабилитации работаем уже не первый год. Мён-Ги так вообще раньше меня сюда попал. За годы его работы пациенты на него орали, блевали, кидались в него посудой, рвали одежду на нём и на себе, разбивали окна, иногда даже до травм доходило. Его кожа в медпункте впитала в себя столько спирта, сколько мы с тобой вдвоём за жизнь не выпили. Конечно, он нервничал, но, Нам-Гю, поверь, обижаться на зависимого человека в самом начале лечения он уж точно не станет. Тем более, все понимают, в каком ты состоянии. Давай будем с тобой откровенными: никто из нас не был застрахован от ломок. — Ладно, успокоил. Но я всё равно извинюсь перед ним. — Вот и славно. А теперь пошли скорее домой.