Твоя терапия

На следующий день Мён-Ги удалось провести первое полноценное занятие с Нам-Гю. Консультант старался быть предельно осторожным, задавая вопросы, но в этот раз Нам-Гю был морально готов к тому, что придётся вспоминать о прошлом и рефлексировать. Итак, Нам-Гю совершил первый шаг для работы со своей зависимостью. Первый из двенадцати. Первый шаг программы 12 шагов звучит так: «Мы признали, что бессильны перед своей зависимостью и что наши жизни стали неуправляемыми». Это означает, что человек должен признать свою неспособность контролировать употребление вещества или поведение, приводящее к зависимости, и осознать, что попытки управлять этим самостоятельно не приводят к результату. Первый шаг начинается, главным образом, с честного и искреннего саморазмышления о том, как зависимость повлияла на жизнь пациента. Как она мешала достигать целей, как отражалась на взаимоотношениях с близкими людьми. Проще говоря, первый шаг — это, собственно, признание проблемы и готовность принять помощь. Идеальным завершением работы на первом шаге является размышление о наличии некой высшей силы. Высшая сила может быть как чем-то духовным, религиозным, так и чем-то земным и очень простым, главное — это осознать, что такая сила действительно существует и отныне будет вести тебя на пути к исцелению. Начало рассуждений об этой силе — это переход ко второму шагу. Мён-Ги разговаривал с Нам-Гю долго, их занятие продлилось почти два часа, пока консультант не прервал беседу, опасаясь, как бы Нам-Гю не перегорел. Он дал ему «домашнее задание» — начать вести дневник, записывая свои мысли, а также фиксируя внутренние изменения, которые он будет замечать за собой на протяжении всей терапии. Первым делом консультант наказал Нам-Гю письменно ответить на несколько вопросов, для того, чтобы закрепить результаты их занятия. Вопросы были следующие: 1. В каких ситуациях зависимость проявляется наиболее остро? В какие моменты ты чувствуешь себя бессильным перед зависимостью? 2. Вспомни ситуации, когда зависимость мешала тебе достигать своих целей или влияла на работу. 3. Как зависимость повлияла на твои взаимоотношения с людьми? 4. Как зависимость отразилась на твоём здоровье? 5. В чём, как ты думаешь, заключается высшая сила для тебя? Эти вопросы Мён-Ги выписал карандашом на первой странице блокнота. Блокнот был фирменный, от реабилитационного центра, консультант достал его из шкафа и торжественно вручил Нам-Гю в честь первого занятия. Оформлен он был интересно — чёрная обложка украшена розовой ленточкой с завязанным посередине бантом. Напоминал подарочную коробку. Нам-Гю решил не откладывать выполнение домашнего задания в долгий ящик, поэтому, взяв блокнот, тут же направился во двор. Погода была ясной, солнечной, ничем не напоминающей вчерашний ливень. Он сел на ту же самую скамейку, на которой в день его поступления в центр сидели они с Таносом. В перерывах от написания ответов он планировал любоваться карпами в пруду. Парень приготовился отвечать на вопросы честно, ничего не тая, так, как он это делал на занятии. В его интересах было выполнить задание как можно скорее, ведь Мён-Ги ему кое-что пообещал: за своевременное и добросовестное выполнение работы над первым шагом, он расскажет Нам-Гю о своей истории с Дэ-Хо и постарается дать нужные советы об отношениях. Нам-Гю раскрыл блокнот, ещё раз перечитал все вопросы, и приготовился погружаться в воспоминания. Первым делом ему предстояло проанализировать, в какие моменты он наиболее уязвим перед зависимостью, и когда он ощущает наибольшую потребность употребить. Нам-Гю знал, что острее всего нуждается в дозе в двух случаях: если испытывает чувство стыда и вины за что-то, и если чувствует себя ненужным и одиноким. Это накатывает резко, ударной волной. Момент, когда земля словно уходит из-под ног, перед глазами всё плывёт, в ушах стоит невнятный гул, а в груди всё разрастается и разрастается чёрная дыра. Хочется спрятаться от всего мира, просто исчезнуть. На памяти Нам-Гю было несколько эпизодов, когда Су-Бон звонил ему в ломке, умолял скорее приехать с дозой, и иногда начинал глотать таблетки чуть ли не с рук дилера, сразу, как только получал заветный свёрток. Тогда он говорил ему какие-то страшные вещи: - «Нам-Су, быстрее, я чувствую, как мои органы чешутся изнутри!» - «Скорее приезжай, Нам-Су, моё сердце сейчас вывернется наизнанку» - «My boy Нам-Су, где же ты, я тебя жду! Поторопись, я уже готов из окна выпрыгнуть, я умру, если меня сейчас же не вмажет!» Лишь спустя время Нам-Гю понял, что всё это значило. Не просто понял, а прочувствовал на собственной шкуре. Парень решил было всё это записать, как-то оформить, но не мог подобрать нужных слов. Предложения совсем клеились, Нам-Гю не мог собраться с мыслями и выдать нужный текст. Но вдруг ему в голову пришла идея: он ведь может нарисовать свои чувства! Гениально. Нам-Гю покрутил в руках карандаш, как следует пригладил рукой страничку блокнота и написал в уголке цифру «один», обозначая, что рисунок будет относится к первому вопросу. Скетчи давались ему легко, годы опыта давали о себе знать, а потому Нам-Гю не составило труда буквально за пару минут нарисовать небольшую картинку. На ней был изображён он сам, а над его картиночной головой летали два облачка, как в комиксах. Внутри первого облачка располагался острый нож — таким вот символичным образом Нам-Гю решил изобразить чувство вины, а внутри второго была нарисована грустная маска со слезой, обозначающая одиночество. На фоне Нам-Гю хаотично изобразил волнообразные линии, напоминающие галлюцинации во время прихода. Следующим пунктом «первого шага» являлись ситуации, когда наркотики мешали достигать своих целей. Это Нам-Гю тоже помнил отлично. В самом начале своей работы в «Пентагоне», когда он только-только устроился в клуб официантом и проходил стажировку, он моментально стал любимчиком у начальства. Молодой смышлёный парень, обучается быстро, держится вежливо и обходительно, при этом имеет внутренний стержень и может постоять за себя. Нередко во время смены ему доводилось защищать девушек, к которым некрасиво приставали пьяные мужчины, и он ни разу не струсил, даже вписывался в драки, когда было нужно. Его хвалили, ему выписывали премии и даже пророчили должность управляющего клубом. Но с тех пор, как он начал употреблять, от того смелого парня не осталось и следа. Нам-Гю стал чаще просыпать работу и опаздывать на свои смены, из-за чего напарникам регулярно приходилось его подменять, стал более раздражительным и быстрее утомлялся, мог даже нагрубить посетителям клуба, если они хотя бы немного его задевали. В перерывах он уходил на кухню либо прятался за барной стойкой и спал, спал и спал, а потом снова выходил работать, ужасно помятый, уставший, с чернющими синяками под глазами. Начальство всё чаще стало делать ему замечания, сокращать зарплату, грозить увольнением, но Нам-Гю не было до них дела. В очередной раз, когда директор вызвал его к себе на ковёр, чтобы сделать выговор, Нам-Гю просто достал сигарету, закурил прямо в кабинете, и сказал ему: - Так недоволен моей работой? Ну вот и иди нахуй, старый козёл. Развернулся, показав средний палец, и просто ушёл из клуба. Ушёл, и больше не возвращался. Эту самую сцену Нам-Гю и изобразил на втором рисунке. Конечно, работа в клубе была не единственной карьерной возможностью для Нам-Гю: он прекрасно рисовал и даже умел бить татуировки, и в целом ему легко давалось обучение новым делам, так что он вполне мог бы достичь вершин где угодно, если бы по-настоящему захотел и приложил к этому усилия. Но вот он здесь, на реабилитации — не художник, не тату-мастер, не управляющий клубом. Даже не грёбаный дилер. Парня не на шутку расстроили эти мысли, и он решил, что пора скорее переходить к следующему пункту. Далее ему предстояло вспомнить, как зависимость отразилась на его взаимоотношениях с людьми. Эта тема была для него наиболее болезненной, потому что именно взаимоотношения с людьми волновали его больше, чем все остальные сферы жизни. С родителями Нам-Гю почти не общался. Отца он вообще не видел с детства. В далёком прошлом случались те редкие разы, когда отец приезжал к сыну из другого города, но их было так мало, что Нам-Гю уже и не помнил, каким был его папа — как он выглядел, как разговаривал, как одевался. В голове остался лишь туманный образ. С матерью, которая, кстати, сама не охотно рассказывала что-либо об отце, парень последний раз виделся на похоронах бабушки, тогда их свело вместе общее горе. Но что до, что после этого их общение сводилось к редким и непродолжительным звонками, и, кажется, ни одна из сторон не горела желанием общаться чаще. Мама считала его разочарованием, а Нам-Гю не собирался как-либо её в этом переубеждать. Только сейчас он задумался о том, что она, вероятно, даже не знает, где он находится, только если его друзья не рассказали ей. Кстати о них. Если с родителями отношения у Нам-Гю не клеились и до того, как он начал употреблять, то вот с друзьями дела обстояли намного тяжелее. Его друзья были шумными и очень весёлыми, любили выпить, любили тусоваться. Любили Нам-Гю. И он их тоже. Нельзя было назвать их образ жизни здоровым, но наркотиков в их компании не было никогда. Когда они узнали, что Нам-Гю начал торговать, их дружба начала расклеиваться. Ребята всеми силами пытались убедить Нам-Гю бросить это дело, но он и слушать их не хотел. А уж когда он сам начал употреблять… Друзья ценили Нам-Гю за его характер. Он мог выглядеть надменным, но все знали, что это — лишь маска, и за ней скрывается их любимый друг. До безумия жизнерадостный, порой неудержимый в порывах своей души, чувствительный и вспыльчивый, опасный, как оголённый провод, ранимый и самый искренний. Когда в его жизнь пришли наркотики, он сильно изменился. Его перестали интересовать глубокие разговоры на кухне в самый разгар тусовки, чувства и переживания близких стали ему безразличны. Он предпочитал тусоваться с незнакомцами, без страха пускал в свой дом бог знает кого, лишь бы не сидеть одному в пустой квартире. На утро он мог и не вспомнить всех этих людей, не вспомнить, кто наблевал в его ванной, кто стащил бутылку текилы из шкафа, и даже с кем переспал он помнил в лучшем случае через раз. Его друзей эта ситуация не устраивала, и со временем они перестали приходить на его тусовки вообще. Они навещали его на работе, иногда приходили в гости, когда он был дома один, пытались поговорить, но он всегда был не в силах, не в настроении, не в ресурсе и так далее. Нам-Гю ужасно злился на них за то, что они силой, совершенно ничего с ним не обсудив, притащили его сначала в детокс-центр, а потом и в эту дыру, где ему предстояло провести черт знает сколько времени. Но сейчас он задумался о том, что, возможно, они поступили не так уж и плохо… Возможно даже они были правы. В конце концов, если бы не они, Нам-Гю, возможно, ещё не скоро бы осознал, что ему необходимо лечиться. Возможно, он никогда бы не встретил Су-Бона. Он бы не вспомнил, что так любит рисовать. Под цифрой три Нам-Гю решил изобразить более позитивную сцену. Он представил себе, как бы выглядела его встреча с друзьями, представил момент их примирения после того, как они узнают, что он прошёл реабилитацию и вылечился от зависимости. Он нарисовал всю их компанию, всех четверых. На рисунке они все стояли рядом и крепко обнимали друг друга. Сверху, над фигурами, он подписал имя каждого: Мин-Су, Ген-Су, Се-Ми и он, Нам-Гю. Четвёртый пункт должен был раскрывать то, как употребление наркотиков отразилось на здоровье Нам-Гю. Это, в принципе, было очевидно. Физическое состояние начало ухудшаться стремительно. Нам-Гю очень сильно похудел, стал слабым, сонливым, начал быстро уставать. Проспав больше десяти часов он мог всё ещё чувствовать себя убитым, словно и не ложился вовсе. Впрочем, эти периоды сменялись другими, с противоположным эффектом. Тогда Нам-Гю наоборот переставал спать и мог несколько суток провести бодрствуя. Это были очень тяжёлые дни, сливающиеся воедино, бесконечно длинные, утомительные, душные. Нам-Гю не мог не то что уснуть — проблемы начинались куда раньше. У него не получалось даже спокойно лечь в кровать и пролежать дольше пяти минут. Он вообще не мог оставаться статичным. Даже есть, сидя за столом, для него было непосильной задачей и настоящей пыткой. Он мог выйти из дома ночью и обойти полгорода, затем вернуться обратно и ходить по дому кругами, пока ноги не откажут. Он бился о стены, падал на пол, ударял, царапал и душил себя от бессилия, но поднимался и продолжал ходить. Его тошнило, тело трясло от усталости и озноба, глаза были красными, голова болела и шла кругом. И вот, изведённый до предела, Нам-Гю просто отрубался и падал, засыпая, где придётся, даже на полу. Чтобы как-то бороться с этим состоянием он начал пить снотворное горстями. Но помогало оно не всегда, иногда его просто рвало этими таблетками, а заветный сон так и не наступал. Ещё одним последствием употребления, отражающимся на здоровье Нам-Гю, стали его периодические ломки. Моменты, когда дозы не оказывалось под рукой, стали для Нам-Гю адом на земле. Обычно всё начиналось с лёгкой паники, которая стремительно набирала обороты, превращаясь в настоящую истерику. Сначала тебе просто страшно. Начинает казаться, что если прямо сейчас ты не примешь дозу, то непременно умрёшь. А потом тебе уже не кажется. Тебя убивает собственное тело. Оно просто неистово болит, каждой своей клеточкой, болят все кости и суставы, мышцы, даже кожа болит. Ты и дрожишь и потеешь, сердце выскакивает из груди — бьётся так сильно, что ты можешь это слышать. Голова кружится, хочется блевать. Тебе страшно, смертельно страшно. Нам-Гю был уверен, что никогда в жизни не смог бы вновь пережить две вещи: передозировку Су-Бона и наркотическую ломку. Лишь подумав об этом состоянии, он решил, что приложит все усилия к своей реабилитации, лишь бы никогда не оказаться в нём снова. Конечно, употребление наркотиков негативно сказалось не только на физическом здоровье, но и на ментальном. Нам-Гю знал, что стал более раздражительным. Его могла запросто вывести из себя любая мелочь, на которую он раньше и не обратил бы внимания. Чей-то косой взгляд или странная интонация, неосторожно сказанное слово — всё это могло стать причиной скандала. Нам-Гю сам себя ненавидел в такие моменты. Он ощущал себя ужасно жалким, ему хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше не контактировать с людьми. Парень просто никак не мог совладать с собой и своими эмоциями, чувства брали над ним верх моментально, он даже не успевал их толком осознать, как тут же выдавал какую-то реакцию. Реакция бывала разной. Он мог просто ответить грубостью, а мог накричать и даже полезть в драку. Иногда он становился чересчур слезливым, и после криков, оскорблений и драк уходил подальше, чтобы его никто не видел, и сидел в одиночестве, плача и ненавидя себя за эту слабость. Если до употребления он был просто ранимым и эмоциональным человеком, то после как будто начал потихоньку превращаться в психа. Словом, нервы стали совсем ни к чёрту. Под цифрой четыре Нам-Гю решил изобразить самого себя, лежащим на кровати в горе таблеток. Он усердно выводил синяки под глазами своей нарисованной версии. Не забыл и про шрамы на руках. Глядя на эту картинку ему становилось жаль самого себя. Хотелось поскорее перевернуть страницу и начать рисовать что-то другое. Перед тем, как приступить к последнему пункту, Нам-Гю ещё раз пересмотрел все свои рисунки с первого по четвёртый. Пересмотрел и понял, что вот он — первый шаг. Он осознал проблему. Осознал и принял то, что на данный момент бессилен перед зависимостью. Он признал, что потерял контроль над собственной жизнью, ведь его работа, его увлечения, отношения с близкими и собственное здоровье — всё давно лежало в руинах. Он принял это и готов был во что бы то ни стало всё исправить. Ну вот, наконец, и последний, пятый пункт, а значит и последний рисунок. Высшая сила. Нам-Гю нужно было начать размышлять о том, что же является высшей силой лично для него. Только так он сможет продвинуться на шаг вперёд. На занятии у него пока не получилось ничего придумать. Мён-Ги говорил, что для кого-то это — Бог, для кого-то — коллективная сила сообщества. Она может быть разной, может быть любой. И всё же Нам-Гю не знал, какая она у него — эта высшая сила. Он не знал, что ему нарисовать. Погружённый в размышления о высшей силе, он не отрывал глаз от пруда с карпами, поэтому даже не заметил, как к нему на скамейку подсел Су-Бон. Нам-Гю понял это только тогда, года консультант обратился к нему. - Эй, Нам-Гю. Выполняешь задания Мён-Ги? Как твои успехи? Нам-Гю вздрогнул от такого внезапного появления Таноса, рефлекторно прижал к груди раскрытый блокнот, чтобы Су-Бон не смог рассмотреть его рисунки, пока он не закончил их все, и хотел было что-то ему ответить, но Танос тут же прервал его: - Ты чего так испугался? - Да я не заметил тебя, придурок. Задумался. — Ответил Нам-Гю, держась за сердце. - Сам придурок. — ответил Танос, карикатурно изображая обиженный голос. — Я вообще-то пришёл к тебе, чтобы напомнить, что в четверг мы с тобой вместе дежурим на ужине. Точно. Четверг. Это уже… через два дня?! Нам-Гю начала охватывать лёгкая паника. Он еле сдерживал себя, чтобы не начать улыбаться, как дурак, хотя ему ужасно хотелось. Уже послезавтра он будет готовить с Су-Боном. Готовить. С. Су-Боном. Это звучало как мечта. Причём как несбыточная мечта Нам-Гю. Как что-то, что с ним никогда не могло бы случиться. Это же как у всех! Как у всех нормальных людей, которые друг друга любят. А Нам-Гю любил Су-Бона. И теперь у него появился шанс узнать, каково это — быть рядом с человеком, которого любишь, и делать с ним что-то совместное. Это должно быть совсем не похоже на то, когда ты цепляешь в клубе девчонку или парня и вы тусите вместе до утра. Пьете, употребляете, ебётесь, а потом расходитесь и не вспоминаете друг о друге. Нет. Этот опыт определённо будет для Нам-Гю новым. От всех этих мыслей у Нам-Гю словно выросли крылья. Ему хотелось взлететь в вышину и парить в небе, парить над всем миром. Ему было хорошо, хорошо до головокружения, до дрожи, до… эйфории? Точно. Это состояние было безумно похоже на эйфорию от наркотиков. Вот только никаких наркотиков Нам-Гю не употреблял. Он посмотрел на Таноса и перевёл взгляд на свой блокнот с пустой страницей и цифрой «пять» в уголке. Затем снова на Таноса. И снова на блокнот. «Высшая сила». И тут его точно молнией ударило. Как легко. Нам-Гю велел Таносу оставаться на скамейке и ждать его, сказал, что вернётся буквально через минуту и обязательно дослушает про дежурство. У него появились срочные дела в доме. Парень влетел в дом и, взбегая по лестнице, начал звать Мён-Ги. Благо Мён-Ги не был занят — он услышал крики и вышел из своей комнаты, слегка напуганный. Нам-Гю с разбега налетел на консультанта, стиснул его в своих объятиях, приподнял и покружил в воздухе, затем поставил на землю и начал скакать вокруг него, смеясь и размахивая блокнотом. - Что случилось, Нам-Гю? Ты в порядке? - Ты не представляешь, как я счастлив, Мён-Ги! Великий Мён-Ги! Спасибо, благодаря тебе я понял, я всё понял! - Что ты понял, Нам-Гю? - Пятый пункт! Высшая сила! Любовь! Я нарисую любовь, Мён-Ги! Я нарисую любовь…