Малолетка

      В комнате царил мягкий полумрак, освещаемый лишь тусклым светом ночника. Саша сидела на своей кровати, уже в пижаме, с легким румянцем на щеках после горячего душа. Марат уже не первый час пересказывал сестре своё первое свидание с Айгуль, каждый раз возвращаясь к мельчайшим деталям, будто боялся что-то упустить.         — А потом, представляешь, она сама взяла мою руку! — восторженно продолжал парень, лёжа на матрасе на полу. Он говорил быстро, с таким воодушевлением, будто только что выиграл чемпионат мира. — Взяла и держала, так крепко, Сань!  Её ладошка была такая тёплая…       Блондинка, поудобнее устраиваясь на кровати, не могла удержать улыбку.       — Угу, а потом?       — А потом мы держались за руки весь фильм! — с восторгом сообщил Марат, словно это было величайшим достижением в его жизни. — И потом в кафе… она смотрела на меня… ну, ты понимаешь? Так, как будто… будто я ей действительно нравлюсь.       Девушка сдерживала смешок, наблюдая за братом, который, казалось, светился изнутри. Он мечтательно улыбнулся, но тут же посерьёзнел, словно собирался рассказать что-то крайне важное.         — А когда я проводил её до квартиры, она… она чмокнула меня в щёку, — голос его дрогнул от эмоций, и он поднялся на локтях, чтобы лучше видеть сестру. — Ты не представляешь, Санька, это был самый сладкий и нежный поцелуй в моей жизни. Как сахарная вата, понимаешь?         — Я больше не буду умываться, — заявил он с вызовом, откинувшись обратно и мечтательно уставившись в потолок.         — И тогда это будет последний поцелуй в твоей жизни, —  улыбнулась блондинка, пряча смешок в подушке.         — Ты ничего не понимаешь, — отмахнулся Марат с видом великого романтика.         Она радовалась за брата, ведь первая любовь — такое трогательное чувство. Её искренняя радость за него перекрывала легкую зависть — ей самой такие эмоции были пока незнакомы. У неё просто не было времени на любовь. Репетиции в театре, занятия в университете, снова репетиции — так день за днём.       Парень, заметив задумчивость блондинки, прищурился.         — А ты что с Вадиком делала? — ехидно поинтересовался он, наблюдая, как сестра уже минут десять возится с подушкой, взбивая её так, будто это могло избавить её от беспокойства.         Саша замерла на секунду, но, стараясь сохранить равнодушие, ответила:         — Он угостил меня мороженым.         — И всё? — брат поднял одну бровь, скептически глядя на неё.         — И всё, — быстро подтвердила она, ныряя под толстое одеяло и отворачиваясь к стене.         Но на губах всё ещё сохранялся привкус губ Вадика. Сердце предательски ускоряло ритм каждый раз, когда она вспоминала тот случайный, короткий поцелуй.  Ей было стыдно признаться даже самой себе, как сильно это её взволновало.         Марат вздохнул.         — Санька, ты кидала! — проворчал он, кидая в сестру свою подушку. — Я тебе всё рассказал, как есть, а ты отмалчиваешься!         Девушка резко повернулась к нему, прищурив глаза.         — Я хорошо тебя знаю, — огрызнулась она. — Это как в американских фильмах: всё, что я скажу, будет использовано против меня.         — Не будет, — серьёзно сказал парень, его голос прозвучал твёрдо, почти обещающе.         — Даёшь слово пацана? — Саша села на постели, её суровый взгляд впился в брата.         Марат скривился, но, поднявшись на локтях, нехотя пробормотал:         — Научил на свою голову… — Он вздохнул, глядя на блондинку. — Ладно, слово пацана, — нехотя добавил он.

Час назад 

      Машина мягко остановилась у тротуара, её двигатель едва слышно урчал в ночной тишине. Уличный фонарь неподалеку тускло освещал салон. Саша потянулась за своей шапкой, лежащей на коленях, и натянула её на голову, прикрывая чуть растрепанные от мороза волосы.         — Я не смогу тебя проводить до дома, — хмуро проговорил Вадик, избегая смотреть ей в глаза.         Блондинка, уловив его смущение, мягко улыбнулась.         — Всё нормально, я понимаю, — ответила она, подбирая слова так, чтобы не звучать укоризненно. — Марат мне всё рассказал.  Тебе нельзя показываться на чужом районе, у вас такие законы.         Она пожала плечами, будто это было что-то привычное, а не странное и пугающее.         Желтухин едва заметно улыбнулся уголками губ, но не стал комментировать. Он не привык оправдываться, да и объяснять, что их "законы" были вопросом жизни и смерти, он точно не собирался.         — Спасибо за мороженое, — вдруг сказала она, повернув к нему лицо.  В её взгляде читалась искренняя благодарность, такая чистая, что Желтухину стало немного не по себе.         — Да брось ты, — отмахнулся он, но голос его прозвучал теплее, чем обычно.         — Нет, правда, — настаивала блондинка, её голубые глаза блестели под светом фонаря. — Какое-никакое разнообразие.         Она усмехнулась, но в её словах слышался лёгкий упрёк, почти детская тоска.         — Вова меня никуда не отпускает.         — Он за тебя волнуется, — ответил Вадик с неожиданной мягкостью.  Ему казалось, что это было очевидно, но для Саши, похоже, было важно услышать это вслух.  Он перевёл взгляд на неё.  Если бы Саша была его сестрой или, не дай Бог, девушкой, он бы тоже её никуда не выпускал. Слишком маленькая, слишком хрупкая, слишком… наивная. Этот мир был жесток, особенно для таких, как она.         — Я это понимаю, но он перебарщивает, — тяжело вздохнула девушка.       Она замолчала, будто размышляя, стоит ли продолжать.         — Ладно, — наконец выдохнула она, выдавив на лице улыбку. — Я тебя уже надоела своими проблемами.         — Ничего ты мне не надоела, — тихо бросил Желтый, но Саша, казалось, не услышала.         — Ещё раз спасибо за вечер, — искренне добавила она, открывая дверь машины.         Но прежде чем выйти, она резко обернулась. Это было больше, чем импульс, но меньше, чем решение. Саша склонилась к нему и, быстро переборов смущение, поцеловала его в щёку.         Вадик вздрогнул от неожиданности, дернул головой, чтобы посмотреть на неё, и их губы случайно соприкоснулись. Этот момент длился всего мгновение, но оно было настолько острым, что оба будто застыли.  Саша хотела отпрянуть, извиниться, но замерла, увидев его взгляд. В его тёмных глазах не было злости, удивления или растерянности.  Там было что-то новое, глубокое, чего она раньше не замечала.         — Саша, — тихо выдохнул он, но не договорил.         Вместо слов он наклонился ближе и, слегка коснувшись её губ, ответил на поцелуй. Это было неуверенно, но тепло, сдержанно, но честно.  Его рука на мгновение дрогнула, будто он хотел притянуть её к себе, но остановил себя.         Саша почувствовала, как сердце забилось так сильно, что отдавало в виски. Её руки слегка дрожали, но она не могла ни отвести взгляд, ни отстраниться.  Когда Вадик наконец отпрянул, он вздохнул глубже, чем обычно, будто этот поцелуй отнял у него больше сил, чем он готов был признать.         — Иди домой, уже девять, — тихо сказал он, голос чуть хриплый.         Девушка кивнула, чувствуя, как щеки пылают. Она быстро выскочила из машины и захлопнула дверь, не оглядываясь.         Вадик ещё долго смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за углом. Он выругался себе под нос, провёл рукой по лицу и включил двигатель. Но даже возвращаясь домой, он не мог выбросить из головы этот поцелуй и её голубые, наивные глаза.  

***

      — Ты целовалась с Желтым в его машине?! — Марат всплеснул руками, его голос поднялся на октаву от смеси удивления и возмущения.       Саша, не раздумывая, резко накрыла его рот ладонью.       — Тихо ты! Вдруг кто-то услышит? — прошипела блондинка, устремив на брата суровый взгляд. — Обещаешь больше не кричать?       Парень, подняв брови, раздражённо выдохнул через нос, но всё же кивнул. Только тогда Саша медленно убрала руку, хотя её глаза всё ещё искрились недовольством.       — А если бы вас кто-то увидел?! Это же сразу конфликт между группировками! — выпалил парень, моментально забыв об обещании.       — Ты невыносим, — блондинка снова прикрыла ему рот рукой, глядя на дверь с опасением. — Говори тише, тебя же весь дом слышит!       Парень замолчал, но его глаза метали молнии. Он понимал, что сестра даже не осознаёт, во что могла ввязаться. Если кто-то их видел, то уже завтра слухи заполнят всё вокруг. И если эти слухи дойдут до Вовы, последствия предсказать было невозможно.       — Так и знала, что не стоило тебе ничего рассказывать, — проворчала Саша, убирая руку. Её щеки пылали, и она поспешила отвернуться, чтобы Марат не заметил. — Забудь всё. Это случайно получилось.       — Случайно?! — хмыкнул он, прищурившись. — Ты шла-шла и вдруг посасалась с Желтым, да?       Блондинка бросила на брата раздражённый взгляд.       — Всё не так, — процедила она.       — А как? — язвительно уточнил Марат, не собираясь оставлять сестру в покое. — Если вас кто-то видел, ты понимаешь, что теперь о тебе подумают? Ты же ещё с ним официально не встречаешься. Для всех ты станешь…       — Хватит! — резко оборвала его Саша, вскинув голову. Её глаза блестели от слёз, которые она отчаянно сдерживала. — Мне это было не нужно, ясно? Я сама не понимаю, как всё получилось. Это просто... просто случайность!       Она резко отвернулась к стене, натянув одеяло до подбородка. Её слова прозвучали горько, но Марат понимал, что за этим скрывалось больше, чем она хотела показать. Он замолчал, не зная, что сказать. Он не мог понять, почему она так переживала. Да, слухи — это плохо, но она вела себя так, будто ей было больно по-настоящему.       Саша лежала неподвижно, но её голос прозвучал глухо:       — Это был мой первый поцелуй, Марат. Первый. И он... — она замялась, — он даже ничего не сказал. Просто молча отправил меня домой, будто ничего не случилось.       Парень ошеломлённо выдохнул, почувствовав странное чувство вины за свои слова. Он поднялся с пола и осторожно присел на край её постели.       — Саня, я не хотел тебя обидеть, — тихо произнёс он. — Просто я боюсь за тебя. Этот Желтый… ты знаешь, какой он. Он не для тебя.       Саша молчала.       — Ну, что ты молчишь? — не выдержал он, тронув её за плечо.       В этот момент в коридоре раздались тяжёлые шаги, и оба замерли.       — Вова пришёл, — прошептала Саша, быстро переворачиваясь на спину. Её взгляд стал серьёзным. — Всё, давай спать.       Марат вздохнул, не сводя с неё пристального взгляда.       — Ты уверена, что хочешь это скрывать?       — Уверена, — коротко отрезала она. — Давай просто забудем об этом.       Марат молча погасил свет и лег на пол. Но даже в темноте он слышал, как Саша ворочается, не находя себе места. Её тягостное молчание разрывалось лишь тяжёлыми вдохами. Он не мог понять, кого ему ненавидеть больше — Желтого или самого себя за то, что он не может её защитить.       

***

      Кухня утопала в полутьме, свет исходил только от настольной лампы, под которой сидела Саша. Её пальцы ловко перебирали петли, превращая мягкую шерсть в узор. Она словно растворилась в процессе, стараясь не думать о событиях сегодняшнего дня.       Вова, проснувшись посреди ночи, зашёл на кухню попить воды и удивился, увидев сестру.       — Ты чего не спишь? — спросил он, протирая глаза и садясь на стул напротив.       Девушка подняла голову и натянула дежурную улыбку.       — Марат во сне бубнит имя Айгуль, — солгала она, пытаясь казаться лёгкой и беззаботной. — Шумит как радио, спать невозможно.       Суворов тихо рассмеялся, потирая шею.       — Если я начну во сне бубнить имя Наташа, сразу пристрели меня, — пошутил он, подмигнув сестре.       Саша остановила вязание, прищурившись.       — Наташа? — переспросила она, отложив спицы и впившись в брата взглядом. — И что это за Наташа?       Парень не стал отнекиваться, понимая, что младшая сестра теперь точно не отступит.       — Просто девушка. Медсестра. Симпатичная, — нехотя ответил он, устремив взгляд куда-то в сторону, словно боялся встретиться с её глазами.       — Просто медсестра? — блондинка сложила руки на груди. — Рассказывай! Кто она? Как ты её встретил?       Вова вздохнул, но всё же сдался.       — У неё глаза, как у море — голубые и глубокие. А улыбка… Словно свет в конце тоннеля, — он слегка улыбнулся, вспоминая Рудакову. — Она спасла одного из наших парней.       Блондинка слушала брата, затаив дыхание.       — И что дальше? Ты ей что-то сказал? — Она подалась вперёд, её голос был полон нетерпения.       Парень хмыкнул и развёл руками.       — А что я мог сказать? Спасибо? Она ведь даже не знает, что я за ней наблюдает..       Девушка возмущённо выдохнула.       — Ты что, хочешь просто так это оставить? Вова, она заслуживает внимания. Ты должен ей что-то подарить!       — Что я могу подарить? — с сомнением спросил он, склонив голову, — я на мели.       Блондинка задумалась на секунду, а потом её лицо озарилось вдохновением.       — Я знаю! Я свяжу ей комплект: шапку, шарф и перчатки. Что может быть лучше зимой?       — Да ну, не стоит... — начал было Вова, но сестра его перебила.       — Нет-нет, я уже всё решила! Завтра утром пойдём выбирать пряжу. Уговоры не принимаются.       Парень посмотрел на сестру с улыбкой. Её энергия и искреннее желание помочь всегда его удивляли.       — Ладно, ты победила, малая.       Саша снова взялась за свои спицы, но уже с другой мыслью.       — А расскажи мне ещё что-нибудь о ней, — попросила она, опуская взгляд на кардиган, который дошивала.       Вова долго говорил. О том, как Наташа шутит, как она ругает пациентов за глупости, как ловко и уверенно она работает в самых стрессовых ситуациях. Её смех, её голос, её взгляд — всё в ней было для него идеальным.       Саша слушала внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Она смотрела на брата и видела, как тот оживал, рассказывая о Наташе. Её сердце радовалось за него, но в то же время где-то глубоко внутри она чувствовала горечь. Люди вокруг влюблялись, находили свою половинку, а она всё ещё оставалась одна.       Когда разговор подошёл к концу, они пошли досыпать. Лежа в своей постели, Вова вдруг тихо произнёс:       — Малая… Я не то чтобы не доверяю тебе. Просто волнуюсь. Ты же у нас как свет в окошке.       — Я всё понимаю. Спасибо тебе, — мягко ответила блондинка, прижавшись щекой к подушке.       Её голос был лёгким, но в нём сквозила благодарность. Даже если её собственная жизнь пока не складывалась так, как хотелось бы, она знала, что её братья всегда будут рядом. А значит, всё будет хорошо.