Малолетка

      — Желтому звонишь? — Марат лениво оперся на косяк двери, с хитрой усмешкой глядя на сестру, которая стояла в коридоре, крепко сжимая телефонную трубку.  Его глаза светились игривым огоньком, словно он только и ждал возможности поддеть её.       Саша, недовольно скривившись, бросила на брата тяжелый взгляд.         — Иди куда шел, — проворчала она, поудобнее перехватив трубку.  Её яркие голубые глаза, обычно добрые, сейчас метали молнии, но выглядело это скорее забавно, чем угрожающе — её злость больше напоминала гнев разъярённого медвежонка.       — Ты просто не понимаешь тонкого юмора, — с видом обиженного артиста заявил Марат, складывая руки на груди и демонстративно надувая губы.         — У тебя что-то серьезное?  Или утренняя порция колкостей? Если второе, то давай позже, у меня срочный звонок, — хмуро проговорила Саша.       Парень всё же сменил тему.  Он выпрямился, и на его лице мелькнуло что-то серьёзное, почти тревожное.         — Слушай, о том, что я тебе вчера рассказывал... — начал он, понизив голос и сделав осторожный шаг вперёд. — Не рассказывай никому, ладно?         Саша замерла, чуть прищурив глаза. Её недовольство тут же сменилось недоумением. Она знала, что брат редко бывает таким серьёзным.         — Думаешь, я побегу докладывать твоим друзьям, что ты вчера с блеском в глазах пересказывал, как Айгуль улыбалась тебе за чаем? — отозвалась блондинка с лёгкой издёвкой, но в её тоне послышалась обида.         — Я тебе доверяю... просто... — парень смутился, почесал затылок, не глядя семье в глаза. — Ну, ты же знаешь, они меня не поймут.       — Конечно, — протянула Саша, складывая руки на груди. — А ты боишься, что твою репутацию грозного и неприступного пацана разрушит то, что ты влюблён, как обычный человек?       — Точно! — Марат вдруг осветился широкой улыбкой, будто блондинка только что озвучила его самую большую тайну. — Вот именно!       — Ладно, буду молчать, как рыба, — проговорила девушка, тяжело вздохнув. — Хотя, знаешь, после завтрака я как раз собиралась зайти к твоему Турбо и Вахиту и рассказать, какая ты у нас романтичная натура.       Марат нахмурился, уловив в её голосе что-то большее, чем просто сарказм.       — Саш, я не то чтобы тебе не доверяю, — он посмотрел на неё виновато, подходя ближе. — Просто... у тебя иногда случайно вырывается что-нибудь.       — Напомнить тебе, кто вчера случайно поцеловался с Вадиком? — добавил он, усмехнувшись. Блондинка побледнела, но не дала брату увидеть, что задел её за живое.       — Сейчас этот вазон случайно прилетит тебе в голову, — с вызовом проговорила она, указав на стоящий неподалёку фикус.         Марат громко рассмеялся.         — Вот они, влюблённые девочки!  Что ни слово, то угроза.         Он увернулся от её руки, потянувшейся за вазоном, и мигом скрылся в ванной, оставив сестру стоять посреди коридора с трубкой в руках и пылающими щеками. 

***

      После разговора с подругой из Ленинграда Саша с трудом собралась с мыслями и направилась на кухню, где семья Суворовых уже сидела за завтраком. Её лицо было бледным, взгляд рассеянным, а руки всё ещё слегка дрожали. Она села на своё место, стараясь выглядеть спокойной, но её подавленное состояние не осталось незамеченным.       — Саша, а с кем ты так рано разговаривала? — мягко спросила Диляра, наливая ей в чашку чай.       — С подругой, — коротко ответила блондинка, пытаясь спрятать эмоции за внешним спокойствием. — Ей можно доверять. Мы договорились, что, как только я устроюсь, я позвоню ей, а она мне расскажет, как обстановка в городе.         Женщина кивнула, но, заметив, как дрожат руки девушки, накрыла её ладонь своей, чтобы немного её успокоить.         — И как там? — осторожно спросил Вова, нахмурившись.  Его взгляд метнулся к Кириллу, отцу семейства, а затем снова к сестре.         Саша сглотнула комок в горле, чувствуя, как подступают слёзы.       — Меня никто не ищет, — наконец прошептала она, опуская глаза.       — Ну так это же хорошо, — вмешался Марат, поднимая взгляд от тарелки. — А чего тогда такое лицо, будто на похоронах побывала? — Его бровь насмешливо взлетела вверх, но в голосе послышалась тревога.         Блондинка отвела взгляд, её нижняя губа задрожала.       — Потому что... — она сделала глубокий вдох, чтобы удержать себя от рыданий, — меня по милости моего жениха отчислили из университета. Уволили из театра. — Голос дрогнул, и первые слёзы скатились по её щекам. — Он сказал, что где бы я ни пряталась, он найдёт способ испортить мою жизнь, пока я сама к нему не вернусь.       Эти слова обрушились на присутствующих, словно гром.  За столом повисла тяжёлая тишина, которую нарушали только приглушённые рыдания Саши.         — Какой же подонок… — тихо выругался Вова, сжав вилку так, что побелели костяшки пальцев.         — Я так радовалась, когда меня взяли в кордебалет… — продолжила блондинка, всхлипывая. — Я думала, это будет начало моей карьеры. А теперь мне закрыты все театры… Всё кончено.         Она закрыла лицо руками, чувствуя, как стены вокруг будто сжимаются, лишая её воздуха.         — Солнышко, ну не надо так, — Диляра пересела ближе и обняла девушку за плечи. — Может, всё не так плохо, как ты думаешь.         — Всё ещё хуже… — шёпотом возразила блондинка, подняв голову. — Папа выставил все мои вещи на мусорку. Сказал, что его единственная дочь умерла.         — Это уже перебор! — резко поднялся из-за стола Кирилл.  Его лицо было тёмным от гнева. — Я сейчас с ним поговорю!         — Не с кем говорить, — горько усмехнулась Саша, — они с мамой собрали вещи и переехали куда-то.  У меня больше ничего нет. Ни дома, ни работы, ни будущего…         Она попыталась встать из-за стола, но Вова быстро обошёл его и опустился перед ней на корточки.         — Малая, — тихо заговорил он, сжимая её холодные руки, — тебе у нас хорошо?         Она кивнула, снова хлюпнув носом.         — Ну вот и живи с нами, сколько тебе понадобится, — парень вытер её слёзы салфеткой, как будто она была ребёнком.         — Я не могу вечно сидеть у вас на шее, — прошептала она, опустив взгляд. — но у меня нет ни образования, ни работы…         — Да кому сейчас это образование нужно?! — фыркнул Марат, намазывая масло на хлеб. — Ты же хорошо шьёшь! Посмотри, какое платье маме сшила. Завтра она его на работу наденет, а там сразу клиенты найдутся.         — Конечно, — поддержала Диляра, погладив Сашу по плечу. — Я всем своим подругам расскажу, какая у меня модистка талантливая.         Саша подняла на неё глаза, полные слёз благодарности.         — Ты видишь? — улыбнулся Вова, вытирая последние слёзы с её щёк. — Всё наладится. А ну-ка, улыбнись.         Она через силу улыбнулась, почувствовала, что не одна.         — Подруга забрала мои вещи и хочет передать проводницей, — тихо сказала она, — они пока могут тут постоять? Я как только заработаю, сниму комнату…         — Конечно, — махнул рукой Кирилл. — Живи спокойно. Тут твой дом, а Марат завтра поможет тебе забрать вещи.       — Спасибо… — едва слышно прошептала она, опуская голову, чтобы никто не увидел, как сильно её тронуло это.         Но где-то внутри всё ещё звучал голос Антона Петровича: «Ты никогда не сможешь без меня». Саша сжала кулаки под столом. Она знала, что вернуться к нему — это значит окончательно себя уничтожить. Её ждёт другой путь. Даже если придётся начинать с нуля.

***

      На следующий день Саша сидела на деревянной скамейке в старом вокзале, окружённая четырьмя клетчатыми сумками. В них поместилась вся её жизнь — а точнее, то, что от неё осталось. Снаружи завывал холодный ветер, и редкие прохожие, кутаясь в пальто и шарфы, проходили мимо. Саша, натянув воротник на лицо, безучастно смотрела на треснувшую плитку под ногами, иногда бросая взгляды на двери. Она искала взглядом Марата, который обещал помочь с сумками, но уже опаздывал больше часа.       Она беспокойно теребила замок на одной из сумок, подавляя внутреннюю тревогу. "Что, если он не приедет?"  Эта мысль прокралась в голову, как змей, и вызвала у неё слабое дрожание в руках.         — Что продаёшь? — раздался вдруг голос справа.       Саша вздрогнула, инстинктивно обернувшись, и увидела Вадика.  Он сидел рядом, положив локти на колени и слегка улыбаясь, словно увидел старую знакомую, с которой давно не виделся.       — Ты меня напугал, — пробормотала девушка, смущено отводя взгляд.         Желтухин лениво потянулся к одной из её сумок, приоткрыв молнию.         — Что там у тебя? — Он достал из сумки потрёпанную грамоту и с показным интересом начал читать: — "Похвальная грамота выдана ученице Проскуровой Александре за отличные успехи и похвальное поведение." — Он приподнял бровь. — Ну, надо же. Сколько за неё хочешь? Всю жизнь мечтал о такой.         Саша скривила губы в слабой улыбке.         — Дарю. Всё равно некуда их вешать, — глухо ответила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.         — Да ладно? — усмехнулся Вадик, крутя грамоту в руках. — А что, если из них дом построить? Смотри, тут ещё куча грамот: за олимпиады, за макулатуру, за субботники.        — Хорошая идея, особенно в моём случае, — нервно засмеялась Саша, — Суворовы как увидят количество моих вещей, наверное, подумают, что я переезжаю к ним навсегда.         — А что ты здесь делаешь? — осторожно спросила блондинка, нарушив затянувшееся молчание.       — Просто шел мимо.  Увидел тебя, — пожал он плечами. — Думал, подойду, проверю, что ты продаёшь.         Она усмехнулась уголками губ, наконец поднимая на него глаза.         — Шёл мимо вокзала?         — Ага. Бывает же такое.   Блондинка закатила глаза, но почувствовала, как её губы сами собой начинают растягиваться в улыбке.         — Сашка, о том, что вчера случилось… — начал Вадик, неловко подбирая слова. — Ты красивая девочка, умная, интересная… но ты слишком маленькая для меня.       Он сделал паузу, будто ждал её реакции, но блондинка молчала, устремив взгляд куда-то вдаль.       — Я тебя на восемь лет старше, понимаешь? Это неправильно.       — Ты о поцелуе? — резко перебила Саша, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. Она взглянула на него с вызовом, но в её глазах уже начал блестеть отблеск предательской обиды.       Желтый кивнул, проводя рукой по волосам, будто и сам не знал, как дальше продолжить.       — Я не влюбилась в тебя, — выпалила она с таким твёрдым тоном, что слова прозвучали как удар по стеклу. — Я просто хотела тебя поцеловать в щёку. В знак благодарности. А вышло в губы.       Её голос дрогнул на последнем слове, но она поспешила отвернуться, чтобы он не заметил, как плотно сжала губы, сдерживая эмоции.       Вадик выдохнул, будто весь груз мира спал с его плеч.       — А я, — заговорил он, голос чуть ли не весело дрогнул, — я всю ночь думал, как тебе всё объяснить, чтобы не задеть твои чувства.       — Нечего задевать, — резко ответила она, сглотнув подступивший ком в горле. Её натянутая улыбка выглядела так же хрупко, как тонкое стекло. Секунда тишины повисла между ними. Он не сводил с неё глаз, но она так и не повернулась.       — Нужна помощь с вещами? — спросил он, стараясь сменить тему. Его голос звучал уже бодрее, словно он надеялся, что этот разговор можно просто стереть из памяти.       — Мы сами справимся, — отрезала Саша, поднимаясь на ноги. Она специально произнесла это с подчёркнутой холодностью, глядя куда-то поверх его плеча. — Марат уже должен прийти.       — Как скажешь, — кивнул он, но в его взгляде промелькнула тень сомнения.       Саша постаралась отвернуться, будто он уже исчез из её жизни. Но его слова — и его дыхание, которое она слышала так близко вчера вечером — всё ещё эхом отдавались в её голове.