Малолетка

      Саша проснулась посреди ночи от странного чувства пустоты. Открыла глаза, прислушалась к звукам в квартире, но всё было тихо. Она протянула руку к соседней подушке, но её пальцы наткнулись лишь на прохладную ткань. Вадика рядом не было.         Она поднялась на локте и посмотрела в сторону кресла. Там, свернувшись неестественно и подложив ладонь под щёку, спал Вадик.       Саша глубоко вздохнула.         — Упрямый… — пробормотала она себе под нос, прежде чем тихо выбраться из кровати.         Она подошла к креслу, склонилась над ним и слегка коснулась его плеча.         — Вадик… — прошептала она, стараясь разбудить его аккуратно.         Желтухин лишь едва поморщился и что-то пробормотал во сне.         — Вадик, — повторила она настойчивее и слегка встряхнула его за плечо.         Парень открыл один глаз, недовольно и сонно уставился на блондинку.         — Что? Уже утро? — хрипло спросил он, потирая лицо.         — Нет, ещё ночь, — проговорила она мягко, но решительно. — Ложись рядом.         Вадик откинулся обратно в кресле и помотал головой.         — Мне и здесь хорошо, — пробормотал он, потирая затёкшую шею.         Саша с прищуром посмотрела на него, скрестив руки на груди.         — По моей вине у тебя утром будет болеть спина, — с укором сказала она.         — И больше так не делай.  Я мог тебя спросонья ударить, — проворчал парень, слабо улыбнувшись, но всё же прикрывая глаза.         — Тогда мы бы вместе ходили с расквашенными носами, — без смущения заметила Саша, лукаво хлопая ресницами.         Желтухин чуть хмыкнул, но снова попытался устроиться в кресле.         — Ложись спать, Золушка, не переживай.         Она насупилась, вернулась в кровать и резко натянула одеяло до подбородка, демонстративно отворачиваясь от него.         — Если ты сейчас не ляжешь рядом, я больше не буду с тобой разговаривать, — заявила она. Её голос звучал холодно, но она едва сдерживала улыбку, уверенная, что этот метод подействует.         На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Саша уже начала думать, что её "манипуляция" провалилась, но вдруг услышала, как кресло тихо скрипнуло, а затем шаги приблизились к кровати.         — Ну и почему я взрослый мужик иду у тебя на поводу? — проворчал Вадик, опускаясь рядом с ней.         Блондинка хитро улыбнулась, но повернулась к нему с самым невинным выражением лица.         — Даже не знаю, — протянула она, подмигнув.         Желтухин закатил глаза, но его рука уже привычно обвила её плечи, притягивая ближе.         — Я бы никогда не подумал, что ты такая коварная, — буркнул он, но в его голосе звучала скрытая нежность.         Саша не ответила, устроившись на его груди и слушая ровное биение его сердца. Ей было достаточно его тепла, чтобы вновь заснуть, чувствуя себя защищённой.        — Почему ты не лег рядом с вечера? — тихо, но с ноткой упрёка поинтересовалась она, прислушиваясь к бешеному стуку сердца Вадика.  Ей не хотелось ни двигаться, ни нарушать этот момент — только оставаться рядом с ним.       — Пока я курил, ты уснула, — коротко ответил он, перебирая её светлые пряди с трепетом.   Он не стал рассказывать, что час наблюдал за ней в полумраке, не решаясь лечь рядом. А вдруг она передумала, вдруг её тепло было временным. Но об этом Саша не должна была знать.         — Саш… — Желтухин замялся, прежде чем задать вопрос. — Откуда Кащей знает о твоём женихе?         Её лицо тут же потемнело.         — Марат, наверное, — раздражённо проворчала блондинка, — у него рот не закрывается.         Вадик нахмурился, явно пытаясь осмыслить что-то неприятное.         — Что он тебе еще говорил? — его голос звучал напряжённо.         Саша отвела взгляд, нервно перебирая одеяло. Она понимала, что её ответ разозлит его, но выхода не было.         — Саша, он тебе угрожал? — лицо Желтухина застыло, а руки непроизвольно сжались в кулаки.         — Ну… — блондинка замялась, понимая, что лучше смягчить детали, но соврать было нельзя. — Сказал, что если я телка Желтого и сестра Адидаса, то у меня не девять жизней.         — Сука… — процедил он сквозь зубы и вскочил с кровати. — Я завтра объясню этому уроду, что так с моей девочкой нельзя.         — Не надо! — Саша быстро схватила его за руку. — Он просто ляпнул. Знаешь, какой у него язык.         — Это не просто язык, — Желтый сжал челюсти. — Это угроза.  Я не позволю никому ставить тебя под удар.         Саша тяжело вздохнула, пытаясь сменить тему, но мысль о брате не давала ей покоя.         — Как думаешь, какие шансы, что Вова не знает о нас? — глухо спросила она.         — Хочешь правду или я могу соврать? — мрачно ухмыльнулся парень.         — Правду, — сдалась Саша.         — Более чем уверен, что Кащей из вредности первым делом побежал ему рассказать.         Девушка прикрыла лицо руками.         — Господи… — её голос дрожал. — Представляю, каково это — узнать о сестре от Кащея. Я выставила его идиотом перед всеми! Вот так я отблагодарила его за поддержку!         — Послушай, — голос Вадика стал мягче, но не потерял твёрдости, — Вова тебя любит. Да, он вспылит, но со временем поймёт. А Кащей... Чёрт с ним. Мы справимся.         — Ты не понимаешь. — возразила Саша — Вова всегда был моим защитником. А теперь я предала его доверие.          — Ты никого не предавала, — твёрдо сказал парень. — Ты просто выбрала меня. И если Вова этого не примет — его проблема, а не твоя.         Саша глубоко вздохнула, чувствуя, как гнев и тревога постепенно сменяются усталостью.         — Спасибо, Вадик, — едва слышно вымолвила она.         — Это мой долг — быть рядом с тобой, — он поцеловал её в макушку. — И не забывай об этом.  

***

Утро следующего дня

       В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь шумом воды, доносящимся из ванной и стуком в дверь. Саша лежала развалившись на постели, зарывшись в одеяло.       — Я открою, — проговорила она, сдерживая зевок, и встала с кровати.       Её босые ноги коснулись холодного пола, но она не обращала внимания на этот дискомфорт. На ходу она собирала свои светлые пряди в хвост, не понимая, почему так хочется казаться собранной именно в этот момент.       — Если это твой брат, предупреди его, что в нос уже бить бессмысленно, — раздался насмешливый голос парня из ванной.       — Хорошо, — улыбнулась блондинка.       Она не успела дотянуться до двери, как к её ногам с криком «Папа!» прыгнула маленькая девочка, срывая все её мысли. Взгляд Саши скользнул вниз — она едва успела увернуться, чтобы не потерять равновесие. Маленькая фигурка с большими глазами, словно маленькое солнечное пятнышко, обвила её колени.       — Ты не папа, ты принцесса! — девочка чуть не оседлала её, в своем детском пыле пытаясь заглянуть в глаза.       Блондинка замерла. Удивление на лице девочки было настолько искренним, что ей почти захотелось сдаться на милость. Но вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал чей-то холодный голос.       — Любочка, отойди от тети, вдруг она чем-то больна, — проговорила женщина, стоявшая рядом. Голос был отравлен ядом, и взгляд — настойчивый, беспокойный. Он как бы пытался разрушить каждый уютный момент, который мог бы сложиться между Сашей и девочкой.       Девушка подняла взгляд, встретившись с глазами незнакомки . Строгие, оценивающие, с небрежной ухмылкой, как будто она — неполноценный элемент на картине.       — Ты хотя бы совершеннолетняя? — хмыкнула она, оглядывая девушку с головы до ног, так, что Саше стало немного холодно. Это был взгляд, который мог бы разорвать на части. Вся её наружность — рубашка Вадика, в которой она казалась... какой-то уязвимой и чуждой.       Саша сглотнула, ощущая, как сжимаются горло и грудь. В голове было полное смешение мыслей, но единственное, что она могла произнести — это то, что тянулось до самых краёв её уст.       — А вы кто? — спросила она, пытаясь сохранить хоть каплю спокойствия в голосе, хотя каждое слово давалось с трудом.       Женщина засмеялась, надменно, цокнув языком.       — Аналогичный вопрос, — сказала она с таким выражением, что Саша почувствовала, как её нервы натягиваются, как струна. Было трудно не увидеть, как она оценивает её и решает, что из неё можно выжать.       — Саша, где ты? — начал Желтухин, но не успел договорить, увидев Сашу, свою бывшую жену и свою дочь, которые находились в одном пространстве.       — Папа! — с радостным криком девочка рванула к отцу.       — Папа? — блондинка вопросительно выгнула бровь.        — Папа, — подтвердила незнакомка и расплылась в довольной улыбке.

***

      — Есть кто дома? — холодно поинтересовалась Саша. Она не знала, зачем возвращается, но не могла больше оставаться в том доме, где её место было столь шатким, как и сама она. Ткань пальто застыла в её руках, когда она повесила его на крючок, а в груди сдавило от ощущения обманутой. Вадик не обязан был ей рассказывать о своей дочери, но то, что он скрывал, обрушивалось на неё, как обман.       Когда она вошла в квартиру, сразу почувствовала, что внутри всё не так, как обычно. Вдруг, среди привычной тишины, в кухне её встретил брат.       — Привет, — сказала она, подавив комок в горле.       — Как подруга?— Вова поднял взгляд, полон отчуждения. Он говорил эти слова не просто из любопытства, а с каким-то почти осуждающим оттенком. Он её изучал, не зная, что в ответ на его вопросы она тоже скрывает гораздо больше, чем может рассказать.       Саша слегка нахмурилась, не понимая, о какой подруге шла речь. Её мысли запутались, как и все её чувства.       — Марат сказал, что твоя подруга в Казани и ты осталась у неё на ночь, — парень проговорил это с каким-то холодным, почти равнодушным тоном, вглядываясь в сестру, не отрывая взгляда.       — Да, Света из Ленинграда, — едва заметно улыбнулась девушка, с усилием удерживая взгляд. Она пыталась быть сдержанной, но внутри разгоралась буря.       — Катя из Москвы. — Он ехидно поправил блондинку. Его голос был всё таким же холодным, даже резким.       Саша почувствовала, как что-то сжалось внутри. Ощущение тревоги и недосказанности. Всё было не так, как она себе представляла.       — Я знаю, что ты была с парнем. — слова Вовы прорезали тишину, и он резко встал со стола. На его лице появилась какая-то болезненная гримаса, как если бы он случайно проглотил кислый лимон. Он выделил слово «парень» так, как будто это было что-то нечистое, что-то, что не имело права быть в её жизни.       Блондинка опустила глаза, чувствуя свою вину. Даже не потому, что она ошибалась, а потому, что эта правда начинала уже слишком много стоить.       — Я хотела тебе сказать… но боялась, что ты будешь злиться.       — Это мне такая благодарность? — парень изогнул бровь, посмотрев на Сашу с таким разочарованием, что оно почти физически ощущалось в воздухе.       — Отец и Диляра не хотели тебя тогда оставлять, я их убедил. А что я получил взамен? Ты мне врешь, сбегаешь, прячешься.       Саша почувствовала, как сжимаются её плечи. Она попыталась оправдаться, но её слова как будто были лишними.       — Я узнал, что ты встречаешься с Желтым от Кащея! Кащея! — Он вскочил с места, не в силах скрыть эмоции, разрывающиеся внутри. Его голос был полон негодования и ярости.       — Не от своей сестры, а от него! От Кащея! — закричал Вова, как будто от того, что сам был потрясен этим открытием, сам не веря в то, что происходит.       Саша, поддаваясь страху и боли, слабо возразила:       — Вадик хороший, — её слова почти не слышны, но они всё равно были для неё важными.       — Мне всё равно, — Вова не сдерживал ярость, он был готов отвернуться, был готов оставить сестру и все её поступки позади. Его голос звучал безжалостно. — Всё равно, с кем ты будешь, встречайся с кем хочешь. Я умываю руки.       Каждое его слово было словно удар. Саша почувствовала, как её сердце сжалось от боли. Не столько от того, что он отвернулся, сколько от того, что она не могла объяснить, не могла его убедить. Она стала чужой, как всегда, когда ей было нужнее всего понять.