Малолетка

      — Такое ощущение, что в этой квартире живут двое подростков — ты и Марат, — без тени смущения заявила Саша, распахнув дверь в комнату.         Она ворвалась туда, даже не потрудившись постучать, и прищурилась, с вызовом оглядев брата. Если бы не завтрашний день, она бы вряд ли решилась на этот разговор, но завтра её здесь уже не будет.         Вова раздражённо цокнул языком и, не оборачиваясь, перевернулся на бок, демонстративно отвернувшись к стене.         — Я могу хоть в своей комнате побыть один?         — Ну выкопанный подросток, — недовольно проворчала блондинка, скрестив руки на груди.         — А ты малолетняя дура, — хмуро бросил он. Но через секунду, как будто смягчившись, повторил тише:   — Дурочка…         Он говорил это не со зла.  Просто так было проще. За всей этой показной грубостью пряталось беспокойство. Он любил сестру — как родную, даже больше, чем, возможно, полагалось. И потому злился на неё чаще, чем следовало.         — Есть такое, — неожиданно легко согласилась девушка, тяжело вздохнув.         Она подошла к окну.  Завтра она переедет. Оставит эту квартиру, этих людей, этого брата, который ворчит, но всё равно всегда рядом.       — Я не могу просто так уйти, — глухо произнесла Саша, не поворачиваясь. — Послушай меня, пожалуйста. Тебе не обязательно что-то отвечать… просто выслушай.         В ответ послышался только скрип кровати. Суворов перевернулся на спину, скрестил руки на груди и хмуро уставился в потолок.         — Спасибо, — уголки губ блондинки дрогнули в слабой улыбке.         Она обернулась к нему, нервно теребя подол юбки — слишком короткой, по мнению брата.  Он наверняка уже смерил её недовольным взглядом, но сдержался, не сказав ни слова.         — Ты имеешь полное право на меня злиться, — тихо начала Саша. — Я врала тебе. Сбегала из дома. Заставляла нервничать. Делала гадости просто из вредности… — слова вырвались на одном дыхании.         — И это только предварительный список, — Вова фыркнул, но голос его был не таким уж колким.         Блондинка кивнула, соглашаясь.         — Ты этого не заслуживаешь, — продолжила она, облизнув пересохшие губы. — Ты мог бы проводить время со своей девушкой, а вместо этого… в прямом и переносном смысле вытирал мне сопли.         В комнате повисла тишина.         Саша опустила взгляд, борясь с подступившими слезами.  Теперь, когда она произнесла это вслух, стало больно. Она осознала, насколько была неблагодарной, насколько сильно обременяла брата.         — Я очень ценю всё, что ты для меня делал, — голос дрожал, и она крепко зажмурила глаза, словно пытаясь удержать эмоции внутри.  — Ты хороший старший брат.  Марату очень повезло…        Вова поморщился.  С огромным усилием он пытался оставаться непоколебимым, но знал: блондинка выбрала самый коварный приём. Слёзы.  А какой старший брат устоит перед слезами младшей сестры?       Девушка всхлипнула, поспешно вытерла глаза ладонью, но слёзы предательски продолжали течь.         — Я никогда себя так не вела… — голос её дрогнул, но она продолжила, глядя в сторону. — Никогда не дерзила, всегда слушалась, делала, как говорят…         Она снова шмыгнула носом.  Одна-единственная слезинка скатилась по её щеке, оставляя за собой прозрачный след.         — Пока не влюбилась. В первый раз. По-настоящему и… сильно-сильно, — она попыталась улыбнуться, но губы задрожали, и улыбка вышла смазанной, смешанной с болью и растерянностью.         Вова нахмурился.         Его сестра. Такая маленькая, хрупкая, с глазами, полными надежды и наивности. И Жёлтый. Что она вообще нашла в нём?         — Тебе может не нравиться Вадик, — Саша вздёрнула подбородок, будто готовясь к сопротивлению. — Ты имеешь право на своё мнение.         Она досадливо поджала губы. Как бы она ни старалась, переубедить Вову было невозможно.         — Но он правда хороший человек. Порядочный. Благородный. Ответственный… совестливый, — на этих словах Саша расплылась в довольной улыбке, будто сам факт того, что Вадик существует, уже делал её счастливой.       — Хватит, — резко оборвал её брат. — Я понял.         Саша не обиделась, но тут же переменилась в лице, будто собираясь сказать что-то важное.         — Он ничего от меня не требует, — девушка нервно сжала пальцы, опустив взгляд. — Ну… ты понимаешь что, пока я не буду к этому готова.         Щёки её вспыхнули ярким румянцем.         Вова сжал челюсти, но на лице мелькнуло что-то, напоминающее облегчение. Гнев угас, сменяясь на что-то более мягкое, человечное.         — Ты правда хочешь быть с ним? — мрачно спросил он, словно это было смертельно важным решением.         Саша глубоко вдохнула.         — Я сейчас ни в чём не уверена, — честно призналась она. — Кроме одного. Я хочу быть с ним.         Она подняла на брата взгляд, полный уверенности.         — Я могу доверить ему всё, и он принимает меня. Иногда мне кажется… он верит в меня сильнее, чем я сама.         Она улыбнулась — искренне, широко, с каким-то трепетом, и в этот момент Вова понял: бесполезно бороться с этим.         Каждый старший брат хочет защитить свою сестру. Но ещё больше он хочет, чтобы она была счастлива.       Вова долго молчал, глядя на Сашу.         — Я тоже был не прав, — нехотя признался он. Голос его звучал хрипло, но в нём было что-то тёплое.         — И, наверное… слегка переборщил.         Саша вопросительно вскинула бровь, и он горько усмехнулся.         — Мне казалось, что моя священная обязанность — защитить тебя от всего, что может причинить боль, — он нервно провёл рукой по затылку, — после всего, что ты пережила…         Он встал с кровати, шагнул ближе и вдруг просто обнял её.   Саша замерла, а потом, не выдержав, крепко прижалась к брату.         Как же не хватало этого — простого, безмолвного жеста. Поддержки. Тепла.         — И ты… разрешаешь мне встречаться с Вадиком? — осторожно поинтересовалась она, не отстраняясь.         Вова не сразу ответил.         — Если он тебя обидит… — наконец медленно проговорил он. — Пускай пеняет на себя.         Саша отстранилась, глядя на брата с благодарностью.         — Спасибо! — радостно воскликнула она, сияя. — Ты лучший!         Вова хмыкнул, но, прежде чем она успела возликовать окончательно, холодно добавил:         — И никаких переездов.       Саша открыла рот, но он только покачал головой:         — К этому я ещё не готов.       — И я тоже, — честно призналась блондинка, в первую очередь себе.       Она чуть склонила голову, будто осознавая вес собственных слов. Ещё недавно ей казалось, что она сможет забыть о мечте ради любимого человека. Но теперь… Всё оказалось сложнее.       Вова молча наблюдал за сестрой. А потом вдруг выпалил:       — Спасибо, что поговорила с Наташей.       Он будто поспешил выплеснуть эти слова, пока не передумал.       Девушка моргнула от неожиданности.       — Ты же её любишь, да? — мягко спросила она.       Парень отвёл взгляд, раздражённо почесал затылок.       — Не лезь, Саш, — пробормотал он, но без прежней резкости.       Девушка хмыкнула.       — Но если ты ещё раз вмешаешься в мою личную жизнь… — Вова грозно пригрозил ей пальцем.       Саша невинно захлопала ресницами.       — Тебе можно, а мне нельзя?       Парень закатил глаза.       — Сейчас снова поссоримся, — предупредил он, покачав головой.       — Я что? Я ничего.       В уголках её губ заиграла хитрая улыбка.       Повисла короткая пауза, прежде чем Саша предложила:       — Пойдём пить примирительный чай?       Она вопросительно посмотрела на брата.              — Заодно всем скажем, что я остаюсь.       Вова уже собирался кивнуть, но вдруг замешкался.       — Подожди, — нерешительно произнёс он.       Саша приподняла бровь.       — Мне начинать волноваться?       Парень сжал губы, будто взвешивая каждое слово.       — Я не собирался тебе это рассказывать, но… такой вечер. Хочу быть полностью честным с тобой.       — Честность — это, конечно, прекрасно, но, может, ты сразу скажешь, в чём дело?       Парень шумно выдохнул, сел обратно на кровать и потер ладонями лицо.       — Я не хочу это признавать, но ты была права насчёт Жёлтого.       Саша вздрогнула.       — Мы с ним не только морды друг другу били — Вова мрачно усмехнулся.       — Но и перекинулись парой фраз.       Он замолчал, словно не знал, как продолжить.       Блондинка нетерпеливо подалась вперёд.       — И?       Вова тяжело вздохнул.       — Он спросил моего разрешения встречаться с тобой.       Девушка замерла.       — Что?..       — Сказал, что не хочет становится между мной и тобой, что тебе нужен брат, — парень покосился на сестру, пристально наблюдая за её реакцией.       — Это меня подкупило, — признался он, и в его голосе прозвучала неожиданная искренность.       — А я тебе говорила, что он такой у меня.

***

      Саша тихо выдохнула, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Она смотрела на Вадика – такого родного, любимого, единственного. После вчерашнего разговора с Вовой в ней окончательно созрело решение: она хочет, чтобы её первым и единственным был именно он.       Но теперь, когда они остались наедине, когда его руки бережно скользнули по её плечам, сжимая чуть крепче, будто проверяя, не дрожит ли она, Саша почувствовала, как по спине пробежал лёгкий озноб.       — Саш, ты уверена, что хочешь этого? — голос Вадика прозвучал чуть хрипло, напряжённо.       Он отстранился, заглядывая ей в глаза. В его взгляде не было ни тени насмешки, ни требовательности – только тревога и забота.       Блондинка сглотнула, собираясь с мыслями.       — Да, уверена,— прошептала она, чуть сжав его пальцы в своих. — Я тебя люблю.       Желтый прикусил губу, словно борясь с внутренними сомнениями.       — Я тоже тебя люблю.       Он поднял руку и провёл кончиками пальцев по её щеке, замирая у губ. Саша чуть подалась вперёд, ловя его тепло, ощущая, как тело откликается на каждое прикосновение.       Она боялась – не Вадика, нет. Боялась неизвестности, того, что изменится после, боялась, что её охватит паника, и он это увидит.       Но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности.       — Я хочу, чтобы это было с тобой,— добавила она, заглядывая ему в глаза.       Желтый тихо выдохнул и осторожно погладил её плечо.       — Если вдруг передумаешь… в любую секунду, я остановлюсь, хорошо?       Саша кивнула, чувствуя, как внутри разливается тёплая благодарность.       И когда он склонился к ней, целуя её с бесконечной нежностью, страхи начали отступать. Она сосредоточилась на его губах, на лёгком головокружении от близости, на том, как он осторожно провёл ладонью по её спине, будто убеждаясь, что она не испугается, не замрёт.       Её пальцы дрожали, но она всё равно дотянулась до пуговиц его рубашки, расстёгивая одну за другой. Вадик замер, прикрыв глаза от её робких движений, а потом тихо рассмеялся, коснувшись губами её виска.       — Тебе не обязательно торопиться, Саш.       Но она не хотела торопиться. Она хотела запомнить каждую секунду.       Парень уложил блондинку на простыни, склонился над ней, вглядываясь в её лицо.       — Ты очень красивая, знаешь? — прошептал он, проводя пальцем по её ключице.       Саша улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается нежность. Неожиданный стук в двери заставил её вздрогнуть.       — Никого нет дома, — отмахнулся Вадик. Он обнимал и прижимал её обнажённое тело к себе, жарко и жадно покрывая поцелуями.       Стук в двери не прекращался и становился более настойчивым.       — Желтухин, я знаю, что ты дома, — послышался раздраженный голос бывшей жены парня, — открывай!