Малолетка

      Саша раздражённо цокнула языком и отстранилась от возлюбленного, сжав губы в тонкую линию.  Её сердце ещё стучало от их близости, но теперь в крови закипал гнев.   Ещё секунду назад она наслаждалась его прикосновениями, его теплом, но теперь, услышав этот бесцеремонный грохот в дверь, испытала приступ ярости. Кто-то ломился в их мир, отрывал её от единственного мужчины, которого она когда-либо хотела.       — Я её уже заочно ненавижу, — выпалила блондинка, рухнув на подушку и стыдливо прикрывая грудь руками.         Голова всё ещё кружилась от поцелуев Вадика, от его прикосновений, но в одно мгновение всё волшебство рассыпалось в пыль. Она чувствовала себя уязвимой. Обнажённой не только физически, но и морально.         Желтухин не спешил вставать.  С лёгкой улыбкой он провёл пальцами по её ключице и нагнулся, чтобы оставить там нежный поцелуй.         — А я ненавижу её уже шесть лет, — проговорил он спокойно, будто это не имело ровно никакого значения.         Он лениво скользнул губами по её бархатной коже, заставляя девушку вздрогнуть от контраста между его нежность  и шумом, который раздавался из-за двери.         — А с сегодняшнего дня ещё больше,— он вздохнул, нехотя поднимаясь. — Она вырвала меня из объятий любимой девушки.       Вадик заглянул в её голубые глаза, в которых читалась тревога и озадаченность. Саша нервно теребила край одеяла, пытаясь скрыться от реальности, но реальность, судя по всё усиливающемуся грохоту в дверь, уже вошла в их дом.         — Желтухин! Соседей постыдись!— раздался истеричный голос за дверью. — Где это видано, чтобы жена с дочерью стояли под дверью?!       Саша вжалась в матрас, её лицо вспыхнуло от унижения.        —  Я быстро разберусь и вернусь,— пообещал Вадик, натягивая штаны.  Он поспешно натянул футболку, кинул взгляд на Сашу и, заметив, как она нервно дёрнула одеяло выше, вдруг резко остановился.         Подошёл к кровати, нагнулся и твёрдым тоном произнёс:         —  Моя девочка самая красивая       В этих словах не было фальши, только уверенность. Блондинка сжала губы, не в силах скрыть дрожь в руках. Она не привыкла, чтобы её видели такой… уязвимой.         Вадик провёл пальцами по её щеке, задержался на секунду, а затем выпрямился и направился к двери.  Когда он открыл, на пороге стояла Вероника – в шикарном пальто, с холодным презрением в глазах.  В её взгляде скользнуло что-то похожее на удовлетворение, когда она увидела его растрёпанные волосы и слегка припухшие губы.         Рядом с ней стояла маленькая девочка.         — Почему так долго?! — раздражённо выпалила Вероника, скрестив руки на груди.         Любочка, не обращая внимания на маму, радостно вытянула к отцу пухленькие ручки.         —  Привет, папина радость,  усмехнулся Вадик, с лёгкостью поднимая дочь на руки.   Он ласково поцеловал её в щёку, а девочка тут же обвила его шею своими крошечными руками.         — Папочка, я соскучилась, — её голосочек прозвучал так искренне, что на мгновение весь шум и хаос вокруг потеряли значение.         —  И я, — мягко ответил парень, целуя дочь в макушку.         Вероника раздражённо закатила глаза.         — Ты что, с бабой? — она с прищуром окинула взглядом квартиру, пока её рука нервно сжимала ремешок сумки.  Её взгляд остановился на сапогах у порога.  Женские сапоги.         — Она не баба, а моя девушка, — жёстко ответил Желтухин, его голос похолодел.         Вероника сузила глаза, её губы тронула едва заметная ухмылка.         —  Ну конечно. Девушка.       Она сказала это так, будто это слово не стоило ничего.  Будто Саша – временная, ничтожная, как и все те, что были до неё.         — Я посижу с Любочкой. А ты можешь идти на все четыре стороны, — быстро добавил Вадик, сразу угадывая, зачем пришла его бывшая жена.         Но Вероника и не думала уходить.         — Не тут-то было. Я сначала посмотрю на эту, как ты говоришь, девушку.       С этими словами она уверенно направилась в сторону спальни.       — Любаш, давай мы снимем курточку и ты пока пойдешь порисуешь, — Вадик мягко опустил дочь на пол, аккуратно расправляя складки на её клетчатом платьице.         Любочка неуверенно посмотрела на маму, затем на папу, словно чувствуя напряжение в воздухе.       — Но, папочка...       —  Иди,— он наклонился, поцеловав её в макушку. — Потом я к тебе приду.       Девочка послушно зашлёпала по полу, скрываясь за дверным проёмом, а Желтухин выпрямился, в мгновение ока сменив выражение лица.  Теперь перед Вероникой стоял не заботливый отец, а мужчина, в глазах которого вспыхнула опасная холодность.         — Ты никуда не пойдёшь.       Он перехватил её за руку, останавливая резкое движение.         —  Сейчас скажешь "пока" нашей дочери и попиздуешь к своему ебырю.       Голос его был низким, ровным, но в каждом слове звенела сдерживаемая ярость.         Вероника медленно перевела взгляд с его руки на его лицо.         — Там, что, эта твоя блондиночка?— с усмешкой вскинула бровь, изучая его реакцию.         Когда парень лишь сжал губы, уголки её рта дёрнулись вверх.         — Значит, правда говорят: ты таскаешься с малолеткой, водишь её за ручку.       Она презрительно скривилась, будто слово "малолетка" само по себе было чем-то грязным.         —  Это не твоё собачье дело, — отрезал парень.         Вероника прищурилась, её лицо на мгновение приняло задумчивое выражение, а затем она покачала головой.         — Ты же знаешь, чем это закончится, да?       Вадик молчал.         —  Мне же потом тебя из запоя вытаскивать, когда она тебя бросит, — как ни в чём не бывало продолжила она, пожав плечами.         Он продолжал сверлить её тяжёлым взглядом.         —  Ты серьёзно считаешь, что молодая девчонка похоронит себя в Казани ради тебя? — её голос стал мягче, почти сочувствующим. — Как только у неё всё устаканится в Ленинграде, она уедет.       Она не улыбалась, не насмехалась, просто озвучивала то, что считала очевидным.         — Не суди людей по себе, — огрызнулся Желтый.         Вероника внимательно всмотрелась в лицо бывшего мужа, словно изучая, и вдруг в её глазах мелькнуло понимание.         — Ты ещё и влюбился в неё.        Она произнесла это не вопросом, а утверждением, и в её голосе прозвучала смесь раздражения и досады.         Желтый снова ничего не сказал.         — Ладно, твое дело, — устало бросила она, махнув рукой. — Но чтобы потом не говорил, что я тебя не предупреждала.       Развернувшись на каблуках, она направилась к выходу.         — Любашу заберу завтра,— бросила она через плечо, прежде чем хлопнуть дверью.         Вадик остался стоять в напряжённой тишине. Он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и, прежде чем вернуться в спальню, заглянул на кухню.         Любочка сидела за столом, разукрашивая что-то цветными карандашами.  Увидев его, она радостно улыбнулась.         —  Папочка, а ты познакомишь меня с принцессой?       —  Конечно, она тоже хочет познакомится с тобой, — парень улыбнулся уголками губ. Но в глубине души его не оставляли слова Вероники.

***

      Саше не составило большого труда найти общий язык с Любой. Они начали с рисования — девочка с восторгом смотрела, как ловко девушка выводит плавные линии, создавая на листе изящные фигуры. Люба с азартом повторяла за ней, старательно выводя контуры цветов и бабочек, а Саша мягко направляла её, поправляя штрихи и подсказывая, как сделать рисунок лучше.       — Вот, смотри, если добавить здесь немного тени, то получится ещё красивее, — объясняла она, показывая, как слегка растушевать карандаш.       — Правда? — девочка восхищённо посмотрела на лист.       — Конечно. У тебя очень хорошо получается!       Девочка гордо закивала, довольная похвалой, но ненадолго отвлеклась, когда увидела, как Саша подтягивает волосы в высокий пучок.       — Ты как балерина!— радостно воскликнула она.       Саша лукаво улыбнулась.       — А потому что я и есть балерина.       Люба округлила глаза, её восхищение возросло в несколько раз.       — Правда?       — Правда-правда. Хочешь, покажу пару движений?       Люба закивала так быстро, что её косички подпрыгнули.       Блондинка встала в центр комнаты, грациозно выпрямила спину и, не теряя легкости, закружилась на носочках. Её движения были воздушными, завораживающими — будто не человек, а настоящая фея закружилась в волшебном танце.       Вадик, сидевший на диване и наблюдавший за сценой с лёгкой улыбкой, заметил, как девочка буквально прилипла взглядом к Саше. Когда девушка закончила, грациозно замерев в красивой позе, девочка взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши.       — Я тоже хочу так! — заявила она.       — Ну, для этого нужно много заниматься — Саша присела перед ней, нежно дотрагиваясь до её носика. — Но если ты захочешь, я помогу тебе.       — Папочка, запиши меня на балет!— Люба тут же развернулась к отцу, хватая его за руку.       Желтухин удивлённо приподнял брови, не ожидая такой скорости развития событий.       — Ты уверена?       — Да! Я буду, как Саша!       В глазах Любаши светилась решимость, и парень только вздохнул, понимая, что если его дочь что-то решила, переубедить её будет невозможно.       — Ладно, договорились.       Люба радостно запрыгала на месте, а Саша, наблюдая за этим, только нежно улыбнулась.       Позже вечером, уложив дочь в постель, Вадик сел рядом, держа в руках книгу со сказками. Его голос был мягким и размеренным, убаюкивающим. Люба уже начинала клевать носом, но вдруг её голос раздался в полумраке комнаты:       — Папочка, а Саша — твоя девушка?       Желтухин чуть не споткнулся на полуслове, но быстро взял себя в руки.       — Да, радость, моя.       Люба внимательно посмотрела на него.       — Ты её любишь?       Он закрыл книгу, покосившись на дочь с лёгкой улыбкой.       — Очень, — ответил парень, убирая темную прядку волос с её лба.       Девочка довольно кивнула.       — Саша хорошая, — она потянулась к плюшевому медведю, прижимая его к себе. — А вы с ней поженитесь?       На этот раз Вадик даже не успел скрыть удивление — он резко закашлялся, а потом недоверчиво покачал головой.       — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали,— пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её в макушку. — Спокойной ночи, моя хорошая.       Люба сонно улыбнулась и свернулась клубочком под одеялом.       Вадик остался сидеть на краю кровати ещё несколько секунд, думая о её вопросе. А что если...       Он только вздохнул и тихо закрыл за собой дверь.

***

      Вадик застал Сашу возле телефона. Она мило ворковала с кем-то, смеясь мягким, тёплым голосом, который раньше был предназначен только ему.       — Я тоже надеюсь, что скоро всё рассосётся и будет как прежде,— сказала она, накручивая светлый локон на палец.       Вадик застыл в дверном проёме, чувствуя, как неприятное предчувствие холодом разливается по груди.       — Ладно, Игорёш, мне пора. Люблю-целую.       Блондинка улыбнулась, положила трубку и, обернувшись, встретилась взглядом с Желтым.       — Что за Игорёша — спросил он, с трудом сдерживая внезапный всплеск гнева. Его пальцы сжались в кулаки.       Блондинка не смутилась, лишь спокойно шагнула к нему, обвивая руки вокруг его шеи.       — Мы танцуем... Танцевали в одной труппе, — ответила она, заглядывая ему в глаза.       Вадик смотрел на неё в упор, но что-то не давало ему поверить в лёгкость её тона.       — Что значит "Я тоже надеюсь, что скоро всё рассосётся и будет как прежде"?— его голос звучал напряжённо.       Саша отвела взгляд.       — Ты хочешь вернуться в Ленинград?       — Хотелось бы... когда-нибудь, — она неуверенно качнула плечами, глядя в пол.       Между ними повисла тяжёлая тишина.       — Я не хочу посвятить свою жизнь швейной машинке, — наконец проговорила она, сглотнув комок в горле.       Желтухин почувствовал, как земля под ногами слегка покачнулась. Всё, чего он боялся, вдруг стало реальностью.       — Мои уехали на юбилей к какой-то тётке в Самару, — вдруг оживилась Саша, явно стараясь сменить тему. — Мы с Маратом на хозяйстве. Я могу остаться на ночь.       Она игриво подмигнула ему, потянулась, касаясь его губ своими, но Вадик не ответил. Он продолжал смотреть на неё с холодной решимостью.       — А что будет с нами? — спросил он глухо.       Саша раздражённо выдохнула, отстраняясь:       — Я же не уезжаю завтра. Это когда ещё будет! — отмахнулась она, будто это была ерунда.       Но парень знал: она уже сделала свой выбор.       — Я думаю, что тебе не стоит оставлять Марата одного на ночь, — тоном, не терпящим возражений, заявил Желтый.