Мой отец, Дракуль Михоук

Она бежала, едва касаясь земли, и казалось, будто ноги не успевали дотронуться до ступеней, а следующий шаг уже переносил её на новую высоту. Кудрявые волосы выбились из прически и развевались за спиной, как знамя. Не нужно было видеть ее глаза, чтобы понять, что сейчас они горели холодным огнем решимости.   – Иккаку, постой! Я не успеваю за тобой…   Но девушка не слышала его. Или не хотела слышать. Когда один из членов Пиратов Сердца оповестил отряд, что Дримор был найден, она помчалась к верхним этажам подобно сильнейшему цунами, жаждущему разрушить все на своем пути. Иккаку была твёрдо уверена, что не может сегодня умереть, поэтому с обжигающей яростью, хорошо знакомой ее соратникам, побежала вперед, предвкушая момент, когда сможет расквитаться с человеком, которого ненавидела больше всех на свете.   Массивная дверь с грохотом распахнулась, и девушка влетела в комнату бушующим штормом. Секунда, и в ее руках появились необычные устройства, напоминающие мушкеты. Однако стреляли они уж точно не обычным порохом. Иккаку уверенным движением откусила «пулю» и засыпала перламутровые кристаллики в дуло пистолета, не забыв оставить щепотку для запала.    Она осмотрелась в поисках своего заклятого врага, однако обнаружила лишь сидевшего у стены запыхавшегося Бепо и лежавшего в центре комнаты Пенгивина, над которым «колдовал» Ло. Только сейчас девушка обратила внимание на странную светло-синюю сферу, заполнившую собой всю комнату.   – Капитан, где Дримор? Ваш товарищ сказал, вы нашли его   Ло устало потер переносицу и медленно поднялся на ноги, опираясь на свой меч. Давно он так активно не использовал Силу Опе-Опе: эта ночка изрядно его потрепала.    – А ты сразу к делу, плотница-я? Если что, мы в порядке…   Иккаку слегка смутилась, но все же не растерялась и уверенно зашагала в сторону пирата. Все же сейчас важнее убить Дримора, а любезности подождут.   – Прости. Рада, что вы не пострадали. А теперь ответь на мой вопрос   Капитан лишь молча достал Кикоку и провел мечом около лица, теперь уже сканируя не своих накама, а окружающее пространство. Он понимал, что это надо было сделать в первую очередь, но для Трафальгара Ло здоровье подчиненных было в приоритете.    – Он… За этой стеной… Поищи какую-нибудь кнопку или рычаг, тут определённо потайная…   Ло не успел договорить: оглушительный взрыв заставил его упасть на колени и недовольно нахмуриться. Розовая вспышка осветила пространство своим светом, а от стены не осталось ничего, кроме мелких камней, рассыпавшихся по полу.   – Интересные у тебя порошочки. Поделишься рецептом?   – А не много ли рецептов ты у меня просишь, пират? Вроде бы недавно хотел заполучить формулу наших благовоний. Уже передумал?   Она быстрым шагом направилась туда, где минуту назад стояла стена, попутно заряжая мушкет уже новым «порохом». Ло последовал за ней, стряхивая с комбинезона перламутровую пыльцу, смешанную с грязью и пылью.   – А как желание раздобыть новый рецепт противоречит моей первой просьбе? Ты же вроде лидер повстанцев, а такие глупые вопросы задаешь, Иккаку-я   – Пират, ты же понимаешь, что твои слова не способствуют налаживанию добрых отношений?   Последнюю фразу она произнесла почти шепотом, отвлекаясь от диалога с пиратом. Больше Иккаку не обращала на Ло никакого внимания: ее движения вмиг стали слишком нервными и несобранными. Она пинала ногами камни, не боясь повредить свои ступни, швыряла в разные стороны немногочисленные вещи, находившиеся в потаенной комнате. Его не было нигде. Дримор будто испарился, подобно своим теням.   – Черт! Да где же ты прячешься, ублюдок?!   Но ей никто не ответил. Ло настороженно прищурился, останавливая взгляд на бархатном кресле, стоявшем в центре помещения. Было очевидно, что Дримор спал именно здесь, но сейчас комната пустовала. Неужели он проснулся?   В соседнем зале раздался грохот. Торопливые шаги звучали все отчетливее: кто-то быстро двигался в их сторону. Ло одним движением вытащил из ножен нодати, готовый защищаться. Не пришлось: запыхавшийся Сато ввалился в комнату, обводя взволнованным взглядом капитана и сестру.    – Я же… просил подождать! Вы нашли его?!   – Ца-ха-ха…   Смех, подобный лязганью цепей, казалось, заполнил собой все пространство. Черные тени, скрывающие высокого худощавого мужчину с исполосанным шрамами лицом, отступили, открывая всем присутствующим главного героя этой трагичной пьесы.    Взглянув на этого человека, Иккаку сразу же вспомнила слова покойной матери. В улыбке сокрыта истинная красота: если она прибавляет прелести лицу, то человек по-настоящему прекрасен; если улыбка не изменяет его, то он обыкновенен; но если она портит лицо, уродует его, то человек, как и его душа, поистине уродлив. Только сейчас девушка поняла значение этих слов: она еще никогда не видела таких дьявольски страшных людей.   – Друзья, вы не представляете, какой сладкий кошмар я только что увидел. Я бы показал его вам, но не привык делиться. Такова уж моя натура…   С гордостью аристократа, он уверенно прошелся по комнате и вальяжно уселся в красное кресло, напоминающее королевский трон. Его мертвецкие ледяные глаза обжигали подобно самому сильному морозу. В них плескалось безумие. Он медленно вытянул вперед руку, наблюдая за тем, как тонкие струйки дыма, сияющего жемчужным блеском, поднимались вверх.   Иккаку заметно нервничала: план был провален, застать злодея врасплох не удалось. Но она даже не думала отступать. Девушка кинула мимолетный взгляд в сторону брата: всегда мягкий и аккуратный, сейчас он уверенно сжимал в руках клинок, обмазанный маслом из белены и Салан-Дайля. Иккаку надеялась увидеть, что он волнуется так же, как и она, надеялась заметить дрожь в его руках. Но хватка Сато была настолько твердой, а поза решительной, что девушка вмиг пришла в себя. Вдох. Выдох. Сегодня они не проиграют.    Стоявший немного в стороне капитан раздраженно фыркнул и сорвался с места. Его рука взметнулась вверх, образуя вокруг уже знакомое Иккаку Пространство. Дримор даже не взглянул в его сторону, продолжая играться с туманом, струившимся из тонких пальцев. Девушка воспользовалась моментом и нагло схватила пирата за руку, не давая завершить атаку.   – Капитан, это наша битва. Не вмешивайся, пожалуйста. Позволь самостоятельно наказать его   Ло нехотя опустил руку и посмотрел на девушку. Сейчас ему очень хотелось видеть ее лицо, однако противогаз не позволял этого сделать. Капитан не желал спорить или доказывать Иккаку, что его помощь никак не умаляет их мести: все же он слишком хорошо понимал, что сейчас чувствуют брат и сестра, лишившиеся всего из-за эгоистичных желаний монстра, сидящего совсем рядом в мягком вельветовом кресле. Ло коротко кивнул и быстрым шагом направился к выходу.   – Я отыщу Эдит. А вы… Победите любой ценой. Отомстите за себя и за каждого убитого им человека. Пусть боль, которую вы так долго сдерживали, придаст сил. И, главное, не смейте умирать! Это не просьба, а приказ, плотница-я.    – Ты не мой капитан, пират!   – Кто знает, что ждет нас впереди?   Ло ехидно улыбнулся и побежал в сторону входной двери, оставляя сестру и брата наедине с их заклятым врагом. С их ночным кошмаром.   – Не смотри на меня так, девочка с ореховыми глазами. Думаешь, я зло во плоти? Мы не в книжке: странно делить мир на черное и белое…   – Твои поступки кроваво-красные… И откуда ты знаешь, какого цвета мои глаза? Мы не встречались ранее   – Ца-ха-ха… Зензо Вару перед смертью попросил не убивать его отпрысков: мальчика с веснушками и девочку с ореховыми глазами… Вроде бы такой эгоист, а о вас думал до последнего…    – Закрой свой рот, сволочь!   Сато не выдержал первым: с небывалым остервенением он кинулся вперед, но столкнулся со стеной, сотканной из множества теней, бесплотных лишь на первый взгляд. Удар был болезненным, будто по нему проехались чем-то тяжелым… Хрипя, он попытался подняться на ноги, придерживая правой рукой ушибленные (возможно, уже сломанные) ребра.   – Зензо Иккаку, может, заключим сделку? Нам не за чем сражаться…   – Даже не продолжай… – она грубо прервала его, едва сдерживая пылающую в груди ярость, – Нам хватило сделок. Кровавый дождь обрушился сегодня на Кемури-Дрим из-за моего промаха. Я больше не допущу подобного…   Дримор состроил такую печальную гримасу, что девушка почти поверила, что ему было действительно досадно это слышать. Будто не он совсем недавно приказал приспешникам жестоко расправиться с невинными жителями острова. Будто не он держал их в клетке долгие годы. Настоящий безумец…    – Ну зачем же ты так? За эти годы я по-настоящему привязался к вам. Вы все мои любимые дети. А каждый родитель хочет лучшего для своего ребенка. Поэтому иногда полезно наказать дитя, чтобы оно не совершало ошибок. Разве ты со мной не согласна? Теперь оставшиеся в живых не будут совать руки в огонь, ведь будут знать, что он смертельно опасен…   Он не успел договорить. Синий туман, заполнивший эту комнату после очередного взрыва, вступил в схватку с белой дымкой, выпускаемой Дримором. Иккаку рывком соврала с себя противогаз, открывая опухшее от слез лицо. Теперь можно было не бояться ядовитого тумана.    Быстрым и уверенным движением она вновь перезарядила мушкеты. Это было похоже на колдовство: васильковое марево погрузило ее в свои объятия, а от ловких пальцев казалось вылетали искры. Иккаку действовала подобно настоящему мастеру: слова Дримора болью отозвались в сердце, но, несмотря на сильную печаль и волнение, ее руки не дрожали.    Уверенно и решительно. Папа с детства учил, что хороший изобретатель должен контролировать каждое свое движение, иначе любой неверный удар молотком или неаккуратное движение рубанком могут привести к серьезной травме. Ореховые глаза загорелись в темноте, и «король» невольно дрогнул, не ожидая серьезного сопротивления от сопливой девчонки.    – Мне надоела твоя тупая болтовня. Я не мой отец, и потому бред сумасшедшего не сможет подкосить мою уверенность. Сегодня я убью тебя, и больше ничего не помешает мне следовать за мечтой…   Бам-бам-бам. Она бежала навстречу своему кошмару и сражалась с такой животной яростью, которую никогда раньше не испытывала. Отомстить. Убить. Защитить друзей. Защитить семью. Она знала, что если проиграет, то точно умрёт. Она знала, что это будет самый трудный бой в ее жизни.    – Убьешь? Ты?!..    Дримор медленно поднялся со своего кресла, слегка кашляя от режущего глаза и легкие синего дыма. Его безумный взгляд вмиг сделался ясным и злым, от былого сумасшествия не осталось и следа – только бушующие раздражение и усталость.   – Ты ошибка, Зензо Иккаку. Крыса, скрывающаяся в подвале, лишь бы хозяин дома не нашел и не раздавил. Что ты можешь противопоставить мне? Собралась победить ученого, управляющего снами, с помощью крепкого чая из травок? Какая же ты глупая, девочка с ореховыми глазами…   Но Иккаку лишь усмехнулась в ответ на его слова. Она знала, что правда на стороне Дримора. Он намного сильнее: умнейший человек, удерживающий власть в своих руках долгие годы, фруктовик, способный искусно манипулировать сознанием. И она, слабая девочка, не умеющая драться...    Но умеющая мечтать. Желающая уплыть далеко-далеко за горизонт и увидеть чудесный мир. Построить самый прекрасный корабль, способный покорить любые моря. Когда-то Сато сказал, что человек, живущий мечтой, самый сильный в этом мире. И долгие годы Иккаку хранила его слова в своем сердце, поэтому сейчас не сомневалась в том, что даже самый могущественный злодей может пасть перед решимостью простого человека, бегущего за своей мечтой.   – Ты ошибаешься, придурок. Ты намного слабее меня, и я докажу тебе это…   Схватка началась внезапно. Дримор взмахнул своим посохом, который материализовался будто бы из пустоты, и из него вырвались сгустки черных теней со светящимися красными глазами. Но Иккаку молниеносно парировала атаки чудовищ меткими выстрелами из мушкетов. Она не была хорошим стрелком, да и умелым бойцом в целом, потому создала порох, дающий низкую кучность выстрела – лучшее средство против бестелесных существ.    Иккаку бежала вперед, а из ее глаз продолжали катиться горячие слезы. «Пусть боль станет вашим оружием» – слова Трафальгара Ло молитвой звучали в голове. Отомстить. Убить. Защитить. Сегодня Дримор падет от ее руки.   Всего несколько шагов отделяли девушку от заветной цели: протяни руку, и ночной кошмар развеется, исчезнет. Шаг. Еще один…   – Икки…   Тихий голос брата заставил обернуться. Резкая боль пронзила виски, перед глазами залетали мушки. Сато продолжал слабо звать ее, медленно протягивая окровавленные руки в сторону девушки.   – САТО!    Иккаку качнулась, будто кто-то ударил ее по ногам, лишая равновесия. Перед ней стоял брат и улыбался. Красивые веснушки усыпали его доброе лицо, а зеленые глаза светились, словно самые яркие звезды. Он был таким же, как и всегда. Высокий, заботливый, такой красивый. Младший братик. С клинком, протыкающим его грудь насквозь. Тем самым, смазанным маслом из белены и Салан-Дайля. Белоснежный, как и душа само Сато, комбинезон покрылся алыми пятнами. Ноги подкосились, мушкеты выпали из ослабевших рук. Чернильные тени подползали все ближе, желая погрузить девушку в вечный сон.   – Не спать! Не смей засыпать, Икки!    Внезапный толчок, боль, опалившая правую сторону тела. Теплые и нежные руки, вытягивающие ее из самого страшного кошмара. Тяжелая ткань противогаза опустилась на лицо девушки, а приятный аромат трав вывел из ужасного морока. Обеспокоенный Сато сидел рядом и судорожно доставал что-то из поясной сумки.    – Сахарок!    Иккаку вскочила на ноги и резко повалила брата на спину. Ее глаза бегали из стороны в сторону, исследуя тело Сато на предмет повреждений.   – Живой…   Она обессилено упала на холодный пол, схватившись за голову. Виски все еще пульсировали, но Иккаку оставалась в сознании. Дримор не давал передохнуть: новый взмах, и тени одержимой стаей кинулись навстречу повстанцам. Сато, наконец, достал из сумки нечто, похоже на микстуру от кашля. Открыв флакон, он намеревался опустошить содержимое, но сестра не дала этого сделать, дернув брата за рукав комбинезона.   – Даже не смей! Это на самый крайний случай, мы договорились. Побочные эффекты еще не изучены…   – Он настал, Икки. Медлить больше нельзя. Я отвлеку его, а ты должна нанести решающий удар. Справимся?   Сато выставил вперед руку, попутно опустошая содержимое стеклянной бутылочки одним глотком. Иккаку обреченно выдохнула, однако стукнула своей ладонью о кулак брата, отзеркалив его жест, и побежала к мушкетам, стараясь не попадать в лапы теней.    Сато осел на землю, тяжело дыша. После приёма «чудодейственной настойки» из Салан-Дайля он почувствовал себя странно: мысли путались, перед глазами всё плыло. Но в то же время по телу разливалась приятное тепло, будто он залпом опустошил бутылку очень дорогого вина. Тени неслись в его сторону, однако он не ощущал чудовищной скорости этих существ: все будто бы замедлилось. Он умирает или же просто остановилось время?   «Что ж, я всегда любил ставить эксперименты. Особенно на себе. Надеюсь, этот не станет последним для меня…»   Поднявшись на ноги, он вытянул перед собой руку, медленно сжимая ладонь в кулак. Показалось, что вены на предплечье на мгновение вздулись и загорелись золотым свечением.    «Неужели побочки настигли так скоро? Галлюцинации?..»   Отбросив все лишние мысли, он ринулся в бой. Одним шагом преодолев внушительное расстояние, Сато потянулся в сторону первого теневого приспешника, желая ухватить того за горло (точнее, за то место, где оно должно было быть).   «Пожалуйста, пусть все получится! Пожалуйста!»   Получилось! Существо вмиг обрело плоть, потому мужчина без труда поднял его над головой и швырнул в соседнюю каменную стену. Чудовище издало пронзительный визг и развеялось пеплом, без возможности восстановиться в дальнейшем. Сато победно улыбнулся, ощутив новый прилив сил. Теперь победа в их руках!   Лицо Дримора перекосилось от гнева. Он был похож на дьявола, вышедшего из Ада, чтобы сеять разрушение и смерть. Лживый король пронзительно закричал, от чего показалось, что стены вот-вот рухнут.     В его глазах светилось презрение. Дримор всю жизнь смотрел на мир с отвращением, считал себя лучше других людей. Ученый думал, что имеет право решать, кто должен жить, а кто – умереть. Ведь он сильнее, умнее, он лучше во всем! Дримор верил в свою миссию и был готов добиться желаемого любой ценой. Но сейчас… Сейчас все, что он выстраивал с таким трудом, горело ярким пожаром, вызванным болью и ненавистью этих жалких людей.   Потеряв над собой контроль, он неистово завопил, желая обрушить всю свою мощь на загнанного в угол Сато. Усовершенствованная разработка отца, настойка из чудо-травы, дала ему сил и подарила возможность касаться теней Дримора, но все же в одиночку сдерживать сотни противников было невероятно сложно. Мужчина видел, что повстанец находился на грани, потому мечтал раздавить его, как навозного жука. Убить. Уничтожить! Любой ценой! Мысли набатом звучали в его голове, туманя разум.    Тем временем Иккаку уже подобрала свои мушкеты и затаилась в углу, подготавливая очередную смесь, припасенную именно для этого момента. Перламутровые, жемчужные кристаллики, столь похожие на те, что можно было увидеть в дымке, созданной Дримором, неспешно погрузились в дула пистолетов.    «Сейчас или никогда»   Она вдохнула полной грудью и на мгновение задержала дыхание. Если ее изобретение сработает так, как запланировано, все сейчас же закончится. Кемури-Дрим наконец-то вынырнет из страшного кошмара, увидит новое утро и солнечные лучи. Если же нет… А что изменится? Иккаку понимала, что им больше нечего терять, потому отступать было некуда. Мосты сожжены.   «Я хочу увидеть Небесный Остров. Хочу посетить Подводный Город и Страну Великанов. Я хочу жить! Хочу быть свободной! Я хочу вновь увидеть мой народ счастливым! И сегодня я убью тебя, поганый ублюдок!»   – А-а-а!!!   С криком, в который она вложила всю свою боль, свои мечты, свои страхи, Иккаку молниеносно налетела на старика, подставляя к его вискам мушкеты. Все произошло так быстро, что Дримор даже не успел опомнится. Осознание скорейшей кончины пронеслось в голове. Но было и что-то еще: мимолетная мысль, за которую он так и не успел зацепиться.   «Я не смог, Фицлан, прости меня…»    – Я уничтожу тебя твоим же оружием, Дримор! Добро пожаловать в твой самый сладкий кошмар   Бах… Казалось, выстрел оглушил не только тех, кто был в небольшом зале, но и всех, кто в этот момент находился в Кемури-Дзе. Белый сияющий туман заполнил комнату, но в этот раз он не пугал, а наоборот, дарил счастье, которое можно ощутить лишь в момент, когда спадают цепи, сковывающие тебя долгие годы.    Дримор с глухим звуком повалился на холодный пол. Его глаза были блаженно прикрыты, а улыбка из безумной и злой превратилась в спокойную, умиротворенную. Девушка, все еще державшая перед собой мушкеты, мечтала припасть к стене и хотя бы ненадолго прикрыть глаза. Но, преодолев физическую и душевную усталость, она подошла к своему заклятому врагу и склонилась над ним, желая в последний раз посмотреть на столь ненавистное лицо и заковать ученого в кайросеки.    – Теперь ты понимаешь. Даже самая могущественная сила не сравнится с решимостью и отвагой простого человека. С его мечтами.    Медленно повернув голову, она посмотрела на брата, который присел у противоположной стены и тяжело дышал. Этот бой лишил его последних сил, но он был жив, а это самое главное.   «Дышит… Мы справились, Сато… Мы победили…»   Мертвецки бледная и до ужаса изнеможенная, Иккаку хотела было направиться к брату, но ее ноги подкосились, а тело потянуло к земле. Организм больше не выдерживал: она потеряла сознание.  

***

  На нижних этажах замках, в холодных и мрачных подземельях, повстанцы во главе с Эйсом вели свою борьбу. Теневые марионетки Дримора не были сильными соперниками: пират Белоуса мог сравнить их с рядовыми дозорными или типичными пиратскими сошками. Мошкара, надоедливо жужжащая под ухом. Вроде бы ничего критичного, но так думаешь до тех пор, пока этих насекомых не становится слишком много. Казалось, они заполонили собой все пространство и так узких коридоров.    Отряд сражался достойно, не жалея сил: когда у одного заканчивались припасы и приходило время перезарядки аэрозоля, другой умело подменял его, не давая теням и малейшей возможности напасть или ранить товарища. Эйс же, плавно вздымая ладони, все также запускал в соперников зеленых «светлячков», сжигая их чернильные бесплотные тела. Несложная техника, но слишком энергозатратная. Минуты тянулись мучительно долго, а силы же, наоборот, уходили слишком стремительно.    – Портгас Д. Эйс, запас смеси на исходе! Что нам делать?   Пират грубо выругался и тряхнул головой, раздраженно смахивая мокрые от пота пряди, прилипающие к лицу и ткани противогаза. Это устройство бесило его еще больше, чем назойливые теневые твари. Выхода нет, нужно продолжать борьбу. Он судорожно перебирал в голове варианты, как можно уничтожить эту толпу одним ударом, но все было не то: любая его атака неминуемо убьет и самих повстанцев, находившихся в опасной близости к врагам и самому Эйсу.   «Морской Дьявол, у меня нет выбора! Придется спалить эту лачугу до основания. Но прежде вывести людей..»   – Народ, слушаем мою команду! На счет «три» вы на всех парусах мчитесь к выходу. Бежите так быстро, как только можете. Иначе взлетите на воздух вместе с этим замком! Все поняли?!   – «Огненный Кулак», а как же Иккаку-сама и Сато-сан? Как же ваши товарищи?    – Огненный пистолет!   Указательные и средние пальцы обеих рук пирата загорелись, направляя точечные пламенные удары в конкретных противников. Эйс слегка пошатнулся, но сразу же вернулся в прежнее положение, шире расставляя ноги для большей устойчивости: только тяжелое дыхание выдавало его усталость.   – Не сомневайся в них, они справятся! А я начинаю обратный отсчет. Раз!   Эйс рявкнул так громко, что никто даже и не подумал ослушаться его приказа. Повстанцы, продолжая распылять благовония, быстро, но собранно побежали в сторону выхода из Подземелий. Сам же пират, напряженно выдохнув, сменил позу, вытягивая правую руку вверх. Не оборачиваясь, он продолжал обратный отсчет, надеясь, что отряд сможет убежать как можно дальше. Сдернув левой рукой раздражающий противогаз со своего взмокшего лица, он прикрыл глаза и закончил считать.   – Великая пламенная заповедь! Огненный…   Огонь уже начал покрывать его тело, озаряя своим сиянием все вокруг. Неистовый жар обжигал стены и каменный пол до такой степени, что невесомый пар начал неспешно пульсировать под ногами.    Но он не успел завершить атаку, ведь тени, будто по щелчку пальцев… Исчезли? Все до одной, словно происходящее ранее было массовой галлюцинацией. Немигающими взглядом Эйс обвел окружающее пространство, пытаясь понять, что же только что случилось.    «Ребята… Победили? Все закончилось?»   Вдали показался знакомый силуэт. Такую смешную белую шляпу в черную крапинку было тяжело спутать с чем-то еще: капитан Пиратов Сердца бежал в ту сторону, где находились комнаты для заключенных, если верить карте Иккаку. Даже с приличного расстояния можно было легко понять, что он был очень обеспокоен.   – Эй, Трафи, стой! Что там у вас случилось?! Надеюсь, вы надрали зад этой лабораторной крысе?   Ло не обратил на Эйса никакого внимания, лишь раздраженно отмахнулся, скрываясь в тени Подземелий.    – Да остановись же ты, чертов ублюдок!    Эйс раздраженно рыкнул и помчался в ту сторону, где секунду назад пробегал «Хирург Смерти». Что-то определенно пошло не по плану: по изнеможенному лицу Ло было видно, что он смертельно устал, но несмотря на это продолжал куда-то бежать.    «Неужели что-то случилось с Эдит?»   Догадка коснулась сознания Эйса в тот момент, когда он настиг капитана и дернул его за плечо. Тот резко развернулся, тяжело дыша. Его взгляд говорил сам за себя: еще раз так сделаешь, и тебе не жить.   – Раз теней нет, значит Дримор побежден. Нахрена каждый раз спрашивать у меня очевидные вещи?!   – Да успокойся ты! Что, келпи меня дери, случилось?! Ты сейчас еще более раздражительный, чем обычно!   – Я… не могу найти ее. Тени исчезли, значит она должна проснуться. Но ее нигде нет…   – Я помогу. Ты же еще не все осмотрел? Я перерою левое крыло, а ты – правое. Нормально все будет, просто поверь, она не из тех, кто так легко сдается   Брови капитана нервно сошлись на переносице, но дыхание немного выровнялось. Он агрессивно скинул руку Эйса со своего плеча, однако в его глазах плескалась благодарность.    – Как же я ненавижу, когда ты оказываешься прав…   – Я тоже тебя люблю, Трафи   – Еще раз так назовешь меня…   – … И ты вырвешь мне сердце. Да помню я все, Трафи, дыши ровнее!   – Ну что ты, безбилетник-я! Я его вырежу. Очень аккуратно и нежно. Я же все-таки врач.    – Последнее слово всегда за тобой?   – Несомненно   Заливисто рассмеявшись, Эйс поправил поля своей шляпы подожженным пальцем и побежал в противоположную от капитана сторону. Ло, смотря ему вслед, лишь тихо хмыкнул: все же этот дурак умел приводить в чувства. Желая скрыть улыбку, непроизвольно появившуюся на лице, в тени мрачных коридоров, он устремился на поиски своей накама.  

***

  «Убью! Не прощу! Я уничтожу вас всех! Но тебя прежде всего, Дракуль Михоук! Я буду ненавидеть тебя так же сильно, как и ты нас с мамой, чертов папаша!»   Взмах. Удар. Еще один. И еще… Мелкие осколки василькового цвета разлетались в разные стороны, словно капли прохладного весеннего дождя. Девочка, чье лицо опухло от безудержных рыданий, с особым остервенением и неконтролируемой яростью разбивала мамин медальон – подарок отца, Дракуль Михоука. Что-то внутри, в том месте, где все еще билось сердце, надломилось – больно, резко, бесповоротно.    Вдалеке все еще резвился пожар, поедая остатки красивых построек Курайганы. А здесь, в окружении исполинских деревьев, было так тихо, что хотелось кричать, лишь бы услышать хоть что-то. Только не тишину, только не сейчас…   Как же не хотелось оставаться наедине со своими мыслями! Где же говорливый ветерок, вечно перебивающий мамино чтение, где же жужжащие пчелы, опыляющих красивые диковинные цветы? Ведь утром здесь было совсем по-другому. Сейчас же любимая полянка, оплот радости и спокойствия, превратилась в самое ужасное место на земле, клетку, которая с каждым вздохом становилась все меньше и меньше, желая задушить, покалечить еще сильнее. Родной дом превратился в тюрьму.   А Эдит все била и била острым камнем о медальон, однако сил расколоть его на части не хватало. Или же желания. Эдит и сама не могла понять, что же являлось главной причиной.   «Это все кошмар! Кошмар! Я просто сплю, уснула у мамы в коленях, когда она читала мне книжку. Скоро она разбудит меня, надо немного потерпеть. Немного…»   Взмах. Удар. Еще один… Острый камень, которым девочка пыталась разбить медальон, выпал из трясущихся окровавленных рук.    – МАМА!    Дрожа от пережитого ужаса, она опустила голову на колени и горько заплакала. Наощупь найдя украшение, Эдит прижала его к самому сердцу, желая хотя бы так ощутить материнское тепло.    Что-то внутри надломилось – больно, резко, бесповоротно...    Эдит все плакала и плакала, не в силах остановить жгучие слезы хотя бы на минуту. Она плакала и проклинала – соседнее государство, пиратов, отца… Себя…    «Я больше так не могу. Больше... Не могу...»   Организм, перенесший самый настоящий Ад, не выдержал: девочка замертво повалилась на спину, подставляя лицо холодному ветру, решившему вернуться на некогда прекрасную поляну. Эдит лежала, раскинув руки в стороны, желая кончиками пальцев ощутить прикосновения любимых маминых цветов – таких красивых и необычных. Но кожу обожгло нечто грубое, сухое… Неживое.    Медленно приоткрыв глаза, Эдит увидела мир в размытых чертах, как будто смотрела на него через толщу воды. Но даже этого было достаточно, чтобы понять – все цветы погибли. Лютики и голубые незабудки, жёлтые ирисы, большие, с янтарными сердцевинами, и нежные маленькие маргаритки, похожие на крошечные пушистые пуговки лежали блеклым мертвым полотном вокруг девочки. Они умерли вместе с мамой, как и все то, что когда-то любила Эдит.    «И я тоже хочу… Хочу исчезнуть»   Эдит закрыла глаза. На этот раз сознание покинуло ее. Чернильная темнота окутала девочку, словно мягкое и тёплое одеяло. Она не была похожа на ночную мглу, когда звёзды мерцают на небе и луна освещает путь. Нет, это совершенно иная тьма, лишённая света и надежды. Она поглощает всё, что было до неё, оставляя лишь забвение.    И Эдит позволила этой тьме забрать все без остатка: ее тело, душу, всю ее. Лишь бы забыться. Исчезнуть вместе с Королевством Сиккаэру, прекратившим свое существование этим прекрасным летним днем.  

***

В грохотом отворив очередную дверь, Ло вскинул руку вверх, намереваясь активировать Пространство, но в этом не было нужды. В темном помещении не было ни единого источника света, но он все равно увидел ее, неподвижно лежащую на каменном помосте.    – Мечница-я…   Тотчас оказавшись рядом с девушкой, капитан с силой сжал ее плечи, будто она могла исчезнуть, раствориться в воздухе. Ледяная кожа обжигала подобно адскому пламени, а мокрые дорожки на щеках делали ее лицо еще более изнеможенным. Эдит была похожа на человека, только что выбравшегося из могилы. Она будто постарела на несколько лет за эти ужасные часы, длившиеся бесконечно долго.    – Пространство… Сканирование…   Его губы едва шевелились, а оставшиеся силы будто разом покинули тело. Почему-то вспомнился Флеванс. И умирающий Корасон. Стало страшно… Ему впервые за долго время было действительно страшно. Рука безвольно потянулась за спину, вынимая Кикоку из ножен.    Взмах, и голубое сияние осветило комнату, а меч, подобно мощнейшему томографу, просканировал тело девушки. И ничего… Она была совершенно здорова. Тихо выругавшись, Ло коснулся ее запястья, прощупывая пульс. Сердцебиение было слабым, но оно было, значит надежда есть. Капитан аккуратно наклонился к лицу мечницы и прислушался к ее дыханию. Почувствовав легкое движение воздуха на своей щеке, он резко выпрямился и до боли сжал кулаки. Дышит. Она жива, но…   – Но почему же ты тогда не просыпаешься?! Сила Уме-Уме перестала действовать! Почему ты все еще спишь!?   Зло сжав зубы, он тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Не время поддаваться унынию, надо действовать. Сделать хоть что-то. Он вновь прикоснулся к ее лицу и заботливо утер горячие слезы, однако влага в ту же минуту вернулась на прежнее место. Ло облегченно выдохнул, продолжая вытирать мокрые дорожки, которые все появлялись и появлялись на бледном лице.   – Плач, Эдит. Сколько нужно. Так я буду знать, что ты все еще жива…   Прикрыв глаза на мгновение, он постарался успокоить бешено стучащее сердце. Ло не мог допустить гибели своего товарища. Не мог позволить близкому человеку умереть на его руках. Только не снова…    Достав из сумки смесь трав, необходимую для борьбы с тенями, он наскоро смастерил нечто, напоминающее ароматическую подушечку. Резким ударом ноги Ло отколол небольшой кусок камня и ударил им о стенку помоста, желая выжечь искру. Получилось – подушечка загорелась, распространяя по комнате приятно пахнущий дым.   Пират обессилено сполз по стене, продолжая неотрывно наблюдать за Эдит, считывать малейшие изменения ее лица. Капитан пытался оставаться спокойным, но его руки слегка дрожали – непозволительная роскошь для доктора. Ло потерял слишком многое, лишился всего и вновь обрел что-то такое, что можно назвать… Семьей?… Бепо, Пенгвин, Шачи… А теперь и Эдит. Они же считают его своей семьей? А он их?    «Многие не могут проснуться после экспериментов Дримора и умирают, так и не открыв глаза…»   В сознании совершенно некстати всплыло болезненное воспоминание. Слова Иккаку, казалось, набатом звучали ото всюду, заставляя с силой сжимать пульсирующие виски. К голосу девушки примешался чей-то еще, ужасно склизкий, противный.   Ты никудышный капитан. Ничтожество. Ты не должен был выжить тогда. Не должен!   Пылающий Флеванс. Родители, буквально убитые на глазах мальчика. Горящая больница, где лежала умирающая от свинцовой болезни сестра. Бездыханное тело Корасона, утопающее в белоснежном снегу. Боль. Мучительная боль. Бесконечное колесо боли и разбитых надежд. Опять… Все повторяется снова и снова. Эту клетку не сломать. Неужели такова его судьба?   – Ло… Это ты?…   Слабый голос вмиг привел в чувства. Он резко вскочил на ноги и подбежал к рыдающей девушке, желая удостовериться, что она действительно проснулась и это не плод его воображения.   – Капита-а-а-н-н-н…   Тело не слушалось, голова гудела, голос дрожал, но Эдит было все равно. Превозмогая боль, она резко привстала и порывисто вцепилась в капитана, как в спасательный круг. Истерично рыдая, она обнимала его так крепко, будто желала вытеснить весь воздух из его легких.    Эдит плакала, спрятав лицо в складках его комбинезона, и всё её тело содрогалось от конвульсивных всхлипов. Казалось, что сердце девушки готово было разорваться на части. Или уже разорвалось. Капитан был так шокированный – то ли ее пробуждением, то ли действиями, – что некоторое время сидел настолько неподвижно, что его можно было спутать с каменным изваянием.    «Жива. Она жива!»   Опустив взгляд на рыдающую накама, он шумно выдохнул и медленно сомкнул руки на ее спине. Что-то блеснуло в глубине его глаз. Возможно, слезы? Он прекрасно помнил, когда плакал в последний раз. Помнил, как при этом болит сердце и воздух уходит из легких. Но сейчас влага, сверкнувшая в уголках глаз, приносила лишь облегчение. Спокойствие. В объятиях Эдит он ощущал настоящее спокойствие. Будто Ло вновь сидел за столом, изучая с отцом конспекты по анатомии, а рядом семенили мама с сестрой, уговаривая сходить его на фестиваль. Спокойствие…   – Тише, Эдит. Все закончилось…   – Капитан, мне так больно. Очень больно. Я не хочу, не хочу чувствовать это! Скажи, ты же можешь вырвать сердце? С помощью Опе-Опе. Вырви мое, я прошу тебя, прошу…   Она оторвалась от его груди, посмотрев на капитана заплаканными глазами. Глазами, не закрытыми темными очками. Такими большими, красивыми, сияющими. Словно драгоценный янтарь, купающийся в лучах рассветного солнца. И в таких красивых глазах плескалась неистовая боль, ненависть, усталость. Это показалось Ло ужасно неестественным, неправильным. Хотелось, чтобы эти глаза светились только радостью, горели счастьем, а не сгорали от пережитых страданий.   – Эдит… То, что приснилось тебе. Прошлое… Это то, что привязывает нас к жизни. Прошлое не должно быть забыто, даже если оно болезненно. Но только в твоих силах сделать все, чтобы прошлое не повторилось. И я… помогу тебе в этом. Мы поможем. Возможно, сейчас твое сердце разбито на части, и склеить его заново не получится. Но не зря нас зовут Пиратами Сердца. Мы все станем твоим новым сердцем. Здоровым и крепким. Я обещаю тебе..   Ло сказал это почти на одном дыхании и сам же испугался собственных слов. Они знакомы не так давно, он ничего о ней не знает, но почему-то ему хотелось ее защитить. Хотелось помочь, поддержать, успокоить. Но почему? Почему ему захотелось сказать и сделать нечто подобное? Почему в груди больно защемило при виде ее заплаканных глаз? Должна же быть причина. У всего должна быть причина...    Эдит же опустила взгляд, пытаясь остановить все еще капающие слезы. Вспомнился отец, не сдержавший своего слова. Капитану очень хотелось верить, но не выходило. Вновь вскрытая рана больно пульсировала, не желая, чтобы на нее накладывали пластырь.    – Мне уже давали обещания, которые не исполнили…   – А я исполню. Мой отец говорил, что врач всегда должен быть честен. Нельзя утаивать от пациента информацию, которая поможет ему принять осознанное решение касательно своего лечения. И сейчас я говорю тебе, что сдержу свое слово. Я доктор, и не имею права солгать. И еще я твой капитан, что намного важнее. Ты сама в этом убедишься   Эдит на миг замерла, внимательно изучая его измученное лицо. Мозг кричал, что никому верить нельзя, но искалеченная душа желала довериться капитану. Своему капитану. Она вновь прильнула к нему, сжимая в крепких объятиях. Этот жест заменил тысячу слов. Ло но сдвинулся с места, но тепло улыбнулся. Теперь кошмар наконец закончился.    Облегченно рассмеявшись, Эдит прикоснулась к своим глазам, желая утереть слезы, и с ужасом осознала, что их больше не скрывали темные очки. Судорожно прикрыв лицо рукой, она заметалась из стороны в сторону. Но аккуратное прикосновение заставило остановиться: мягкая шляпа с небольшим козырьком опустилась на голову, закрывая собой испуганные глаза девушки.    – Мечница-я. У тебя руки ледяные. Вот, поможет хоть немного согреться. Шляпа теплая…   – Мои глаза…   – А что с ними? Здесь очень темно, я почти ничего не вижу. Болят?   – Капитан… Не прикидывайся. Ты же все видел…   – Я не понимаю, о чем ты   Но он прекрасно понимал. И Эдит знала, что капитан увидел ее глаза. Слишком яркие и большие, как у хищной птицы. Они сидели близко, потому темнота не могла их скрыть. Лишь специальные очки, изготовленные на заказ, помогали спрятать сияние глаз.    Ло точно догадался, откуда она, из какой семьи и кого хочет убить – Эдит была в этом уверена. Девушка знала, что ее капитан был очень умен. Успела понять это за их недолгое знакомство. Она всегда восхищалась его сообразительностью, но в настоящий момент была невероятно опечалена этим фактом.   – Я расскажу все позже…   – Эдит-я, – его голос рассек воздух, будто сталь остро заточенного меча, пресекая тем самым любые попытки спорить, – Я. Ничего. Не. Видел. И другие не увидят. Тебе не нужно ничего рассказывать или объяснять. А теперь попытайся подняться, нам надо выбираться из этого чертова места…   – Ты самый лучший капитан, Трафальгар Ло. Я счастлива плыть под твоим флагом. Просто знай это, – громко выкрикнула Эдит, крепко сжимая мягкую шляпу обеими руками.   – Я знаю, – он лишь усмехнулся и подал ей руку, помогая подняться.   Натянув шапку до самого носа, Эдит приняла помощь капитана и сделала первые неуверенные шаги, желая навсегда покинуть этот проклятый замок… Она больше не плакала. Вымученная, но очень счастливая улыбка осветила ее лицо.    Кошмар наконец закончился.