Нонсенс

— Ты говорил, что живёшь с родителями и младшим братом, — это первое, что пришло мне в голову, но и этим можно воспользоваться, чтобы перевести тему. — Он тоже альфа, как и ты? — Нет, он — омега, — лицо альфы вновь озаряет улыбка, что заставляет меня подумать о том, что он дружен с братом. — Вы ладите? — Да, но бывает и ссоримся, как и все братья, — альфа пожимает плечами, будто у всех так, но он очень сильно ошибается. — Мишка хоть и сорванец-непоседа, но всегда меня слушается, так как я для него с детства являюсь примером образцового альфы, — он с каким-то весельем ухмыляется. — Ему только десять, а он уже хочет найти своего истинного альфу. Ну а мне остаётся только следить за тем, чтобы он не попал в какие-нибудь неприятности, — внутренне смеюсь с его слов, так как в пять лет тоже думал, что старший брат сможет защитить от всего, но мои детские розовые очки были разрушены. — У меня два брата-альфы, старший и младший, — решаюсь ещё немного открыться ему. — Но я с ними не лажу. — Задирают? — лицо Максима мигом становится серьёзным, отчего на душе становиться легче и приятнее. — Ага, — не буду говорить обо всём, что мои недобратья делали со мной, ведь они не только задирали, но ещё обзывали и били меня, во многом подражая матери. Всё-таки жаль, мои новые документы станут действительно настоящими только когда мне исполниться восемнадцать, эх… Не говоря ни слова, альфа кладёт свои руки на мои и некрепко сжимает их. Видимо, у меня сейчас разбитое выражение лица, ведь с детства я никогда не думал о матери и братьях хоть что-нибудь хорошее, только плохое. Несмело и как-то даже вяло сжимаю в ответ руки парня, даже не смотря на него. Чёрт, как же хочется прогнать гордость и хотя бы на пару минут побыть обычным, слабым омегой, оказаться в сильных и любящих объятиях истинного альфы. Без всякой язвительности рассказать, как мне плохо, и услышать хоть что-нибудь ободряющее, но я не заслужил этого и Максим не заслужил быть моим альфой. Бля, как же это тяжело, что аж плакать хочется. Но мне нельзя быть слабым. Я должен быть сильным, независимым ни от кого… Хотя бы ещё, максимум, год… — Мне лучше уйти, — ловко убираю свои руки с рук парня. — Спасибо за всё. В спешке, чтобы не дать альфе меня остановить, хватаю рюкзак и на ходу закидываю его за спину, пока выхожу из кафе. Выйдя на улицу, бегу в сторону леса, на своё обычное место ночёвки. Там меня никто не найдёт. Добежав до нужного поворота, слышу приближающиеся шаги и, остановившись, оборачиваюсь на всякий случай и не зря. За мной бежит Максим, вернее почти нагнал. То небольшое расстояние, которое было между нами, он почти мигом преодолевает благодаря тому, что я стоял в ступоре и не шевелился. — Нер, — альфа подходит с явно сбившимся дыханием, а я отворачиваюсь и опускаю голову, чтобы на него не смотреть. — Я сказал что-то не то? — Нет, — и это правда. Он ни в чём не виноват. — Ты тут совершенно не причём. — Нер… — чувствую, как Максим плотно прижимается ко мне и обхватывает руками за живот, словно крепким кольцом. От этого действа у меня начинают путаться мысли. Надо срочно что-то сказать, но не могу из-за накатившего комка в горле и щипающих слёз. Да что со мной не так? Что с ним не так? Что с нами не так? — Хватит уже убегать, — он целует меня в центр шеи и по всему телу проходит электрический ток. — Прости, но твой «побег» дал мне понять, что тебя, скорее всего, в твоей семье не любят, можно сказать травят, и тебе от этого очень плохо. Ты постоянно хочешь казаться сильным и тебе это очень легко удаётся, но ты не умеешь расслабляться и контактировать с другими, поэтому и постоянно убегаешь, чтобы тебе снова не сделали больно. — Ты чокнутый, — огрызаюсь осипшим голосом. — Чокнутый на всю башку психолог, который пытается помочь всем и вся. — Не всем, — он прижимает меня ещё ближе к себе и начинается тереться своей ширинкой об мой зад, а моё лицо тут же обдаёт жаром. — У меня будет такая работа, но я не стану брать её на дом. Единственными исключениями, если что-то случится, будут мои родные и ты. — Хочешь чтобы я сдался, разнылся, признал свои чувства к тебе, нашу истинность и упал в твои объятия, назвав нас парой? Пытаюсь придать своему голосу хотя бы немного твёрдости, ехидства или стали, но получается что-то похожее на скулёж о помощи побитой собаки. Хотя, почему получается? Так оно и есть. Я и есть собака, которую хозяева постоянно жестоко избивали за каждое непослушание и которая теперь боится даже собственной тени, постоянно ожидая нового удара, команды или крика. Вся моя отчуждённость, язвительность, скрытность, все появившиеся комплексы… Всё это — последствия детской травмы, раны, что возможно никогда не затянется. Я прекрасно понимаю всё это и избегать любого источника новой боли вполне нормально и естественно, как и побороться со своими страхами или делиться наболевшим. В период подготовки я тоже читал пару книг по человеческой психологии, чтобы научиться понимать будущих жертв, и прекрасно осознаю свои проблемы, но лично мне довольно трудно с ними справиться… — Если честно — да, — слышу твёрдый голос альфы прямо у самого уха, отчего слегка вздрагиваю. — Мне хочется этого, но только для того, чтобы ты открылся, выговорился. И чтобы потом, после всего этого, помочь тебе справиться с этой болью и попытаться полностью заменить её той любовью, которую могу дать тебе только я — твой истинный альфа, твой будущий муж… — Тебе действительно нужен такой истинный омега? — собрав все силы в кулак, поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза. — Тебе на самом деле нужен я: «нищий» омега в бомжатской одежде, презираемый и ненавидимый своей семьёй, и который не может себе позволить даже купить самую дешёвую булочку? — всё, у меня началась истерика. — Пораскинь мозгами и приди к правильному выводу: мы не истинная пара и не можем ей быть! Это невозможно! Это — нонсенс! Он довёл меня… Роняя бесконечные слёзы, прикусываю нижнюю губу и бью его по груди, где-то вдалеке понимая, что в рукопашную не нанесу этому альфе никакого физического вреда… Чёрт… Чёрт! Да какого хрена? Почему всё обернулось именно так? За что я так страдаю? Почему все делают вид, будто меня не существует? Почему только один альфа в этом сраном мире обратил на меня внимание? Почему только он? Внезапно падаю на колени от резко накатившей усталости и одышки. Слёзы льются в три ручья, а дыхание сбилось настолько, что приходится дышать через раз. Чувствую, как Максим тоже присаживается и крепче обнимает меня. — Поплачь и станет легче, — он гладит меня по голове, как маленького ребёнка, ободравшего коленку. — Но лучше это сделать в другом месте. Альфа берёт меня на руки и, поднявшись, уходит недалеко в лес, к ближайшему поваленному дереву. Устроившись там поудобнее со мной на руках, он крепче меня обнял, пока я продолжал в немой истерике лить слёзы, проклиная всех и вся в этом мире, кроме него одного. Продолжая молча плакать, мне пришла голову мысль, что если истинность это — болезнь, то я — паразит, так как не смогу дать что-либо разнозначное своему альфе. Максим пытается окружить меня заботой, а я постоянно артачусь и действую ему на нервы, вместо того чтобы хотя бы один день вести себя, как обычный истинный омега, желающий дать своему альфе свою ласку и любовь. Спустя какое-то время успокаиваюсь и присаживаюсь рядом с Максимом, который продолжил держать меня в объятиях, но уже одной рукой. Дыхание тоже постепенно пришло в норму, но продолжаю делать медленный вдох-выдох, чтобы не создавать лишнюю нагрузку на тело. — Нер, — альфа берёт одну мою руку и целует её. — Ты как? — Уже лучше, — говорю тихо из-за слабости, но он прекрасно всё слышит. — Тебе не противно от всего этого? — спрашиваю в надежде узнать правду. — Не противно, — его голос твёрдый и без запинок, а значит не врёт. — На самом деле мне больно видеть тебя таким разбитым, — что-то мне подсказывает, что сейчас он спросит про мать и братьев. Лучше скажу правду. Хотя бы один день без лжи, чтобы потом не мучала совесть. — Скажи, Нер, тебя действительно не любят в семье? — Даже больше… Меня ненавидят и презирают… Поэтому я хожу в этом тряпье, — его хватка усиливается, но мне не больно. — Ты что-то сделал в детстве? — голос выдаёт его с головой. Он действительно беспокоится обо мне, хочет узнать моё прошлое, правду о моей жизни… Что ж, Нерест, раз уж Максим твой истинный альфа, то хотя бы ему постарайся довериться. — Я просто родился омегой, — пожимаю плечами, но решаю, что лучше потом об этом расскажу, когда буду чувствовать себя лучше морально. — Можно я потом расскажу тебе эту историю, а то боюсь, что вновь истерить начну? — Хорошо, — альфа поворачивает к себе моё лицо и смотрит на меня с улыбкой на беспокойном лице. — Мне жаль, что наше первое свидание провалилось. — Мне тоже, — поддаюсь какому-то порыву и мимолётно целую его в щёку. Почему-то мне показалось, что я обязан это сделать прямо сейчас. — Прости… — чувствую, как мои щёки горят от смущения. — Не извиняйся, — Максим тоже поцеловал меня в щёку. — Но теперь мне не хочется, чтобы ты возвращался домой. — Хах, если я не приду, то никто не обратит на это внимание. Наоборот, все дома только обрадуются, когда я перестану обратно приходить, — пытаюсь пошутить, но стоило мне это сказать, как лицо альфы стало серьёзным. — Сегодня же поговорю со своими родителями, — он вновь взял меня за руку. — Понимаю, что это неожиданно и я тороплю события, но давай жить вместе у меня дома? — открываю рот от искреннего удивления. Я, конечно, слышал, что истинные пары съезжаются чуть ли не в первый день знакомства, но не думал, что у меня может такое произойти. — Мне всё же кажется, что ты реально торопишься, — сжимаю слегка его тёплую руку, которая даже не думает меня отпускать. — Мы хоть и истинные, но давай соблюдать приличия, — робко прошу его, ведь до сих пор не верю в происходящее. — Это да, — Максим улыбнулся и почесал затылок, освобождая меня из объятий. — Но я всё равно сегодня поговорю со своими, но не буду рассказывать про твою ситуацию в семье, ведь это только твоё дело. — Спасибо, — искренне благодарю, понимая, что мне он действительно нравится и я точно осознанно тянусь к нему, пусть даже ещё не чувствую его запах. — Мне лучше сейчас пойти домой, чтобы проверить свои вещи, на всякий случай. — Не хочешь показывать свой дом? — звучит, скорее, не как вопрос, а как утверждение. Он прав, я не хочу, чтобы он видел это злачное место, где мне приходится жить. — Есть причина… — где-то с минуту обдумываю, как всё ему объяснить, но в итоге решаюсь сказать всё по факту. — Если мать увидит меня с альфой, а тем более с истинным, то она меня сразу же выкинет из дома и никогда не пустит, даже не дав вещи собрать. — Это жестоко, — кулак Максима издал хруст, стоило его сжать. — Родители не должны так поступать со своими детьми. — Согласен, но в мире есть такие же родители, как моя мать, а то и хуже, — альфа встаёт со своего места и встаю следом за ним. — К тому же не хочу, чтобы ты видел моих родственников, а тем более разговаривал с ними. — Зная даже так мало, мне уже не хочется теперь отпускать тебя домой, — он вновь заключает меня в свои крепкие объятия и моё лицо становится красным, словно помидор. — Вообще, я не конфликтный человек, но твоих родных хочется уебать так, чтобы у них головы отлетели. — Забей на них, — кладу руки ему на грудь и чувствую правой рукой его сердцебиение. Такое приятное чувство… — В любом случае мне недолго осталось терпеть их, — делаю глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. — У меня, благодаря дяде, есть кое-какие накопления и когда мне исполнится восемнадцать, я смогу купить себе квартиру. — Я понимаю, что в наше время омеги стараются быть независимыми, — Максим так хитро улыбнулся, что и я не сдержал улыбки. — Но лично я считаю, что если у омеги есть истинный, то покупка квартиры является их общим бременем. — Давай обсудим это в другой раз, — делаю полшага назад, освобождаясь от объятий, но альфа тут же берёт меня за руку. — Позволишь хоть до выхода из парка пройтись с тобой за руку? — божечки, прям маленький ребёнок, но это так мило. Как можно отказать такому альфе? — Хорошо, — наигранно строю из себя недотрогу, чтобы вызвать счастливую улыбку счастливого Максима.