Это всего лишь игра

— Аякс. «Кто это?» — пронеслось в голове и пульс стал чуть учащённым. Голос раздался снова, но на этот раз более отдаленно. «Что?» Снова послышались звуки голоса со стороны, но было невозможно ничего разобрать. «Кто здесь?» — Тарталья — зазвучал уже другой голос. «Чьи это голоса? И чьи имена?» — … нись! «Что?.. я… я не слышу и не понимаю» Прищурившись, он увидел, как впереди появилось постепенно разрастающееся свечение, и неуверенными шагами, как после тяжелой битвы, двинулся туда. Когда он частично прикрыл рукой себе лицо, чтобы не ослепнуть, вдруг впереди откуда ни возьмись взялась чья-то рука и схватила его, вытащив как из толщи воды, вернув в мир звуков. От неожиданности рыжий снова зажмурился, а после наконец открыл глаза и стал осматривать обстановку, только после сфокусировав взгляд на человеке перед собой, чья рука вытащила его. «Что это было?» Он внимательно изучил лицо перед ним и постепенно что-то начало проясняться. — Чжун… Ли? — имя само сорвалось с губ, но как будто незнакомое, оттого больше звучавшее как вопрос. Тот с улыбкой, но все еще неким волнением кивнул и отпустил. — Я успел испугаться, Аякс. Ты долго смотрел в одну точку. Как себя чувствуешь? Если неважно, то будет целесообразно все же отменить данное мероприятие. «Мероприятие? О чем он…» — О каком мероприятии ты говоришь? — Ты забыл, как сам позвал меня на ещё один концерт? — шатен чуть удивленно вскинул бровь и, скрестив руки, задумчиво посмотрел на Тарталью. «Концерт? Ничего не помню» — вздохнул тот мысленно, не понимая откуда у него такие провалы в памяти. Шатен вновь подал голос и взял того за руку: — Есть что-то такое, что беспокоит тебя? — На самом деле есть кое-что… Чжун Ли, так и не отпуская его руки, увел того в комнату, где никого не было, и закрыл за ними дверь. Рыжий оглядывался, и так и не мог понять: где они и что это за место. Аякс, сев на стул, сложил перед собой на столе руки и судорожно выдохнул, посмотрев на человека напротив. Тот кивнул, давая знак, что готов выслушать. — Я… я правда не помню про концерт. Шатен чуть улыбнулся. — Если это единственное, то… Не успел тот договорить, как рыжий помотал головой и прервал его, продолжив говорить: — Чжун Ли, только не подумай, что я чокнулся, но… Теперь его прервал шатен: — Я никогда так о тебе не думал и не подумаю, иначе мы бы не были вместе. Тот кивнул, ненамного успокоившись и перейдя к сути. — Мне кажется, что я просто схожу с ума. В голове всколыхнулись ощущения, как наяву: как его кто-то держит и пытается влить непонятную жидкость в рот, а при сопротивлении привязывает и запросто колет её внутривенно. — Я не понимаю и не помню, что это за место. Где мы? Почему это не похоже на концертный зал. Как мы тут оказались?.. Еще ощущение, словно я не вижу слова. Он перевел взгляд в окно и не смог прочитать то, что было написано на ближайшем баннере довольно крупным шрифтом, наблюдая, как каждый второй слог слова расплывается и стекает вниз. — Ещё ощущение… ужасной тревоги. Всё тело будто разом сковал непонятный страх, мешая вдохнуть полной грудью. Давно он такого не испытывал. Но в чем была причина? Что тому виной? Он не мог понять. Что-то гложет его изнутри. Что-то неправильное во всей ситуации и в этом месте. — Мне снятся сны, от которых я просыпаюсь только закричав. Ему снится, как кричат люди, вокруг царит всеобщая паника. Он не понимает: если он играет в игру, то почему крики будто взаправду, но все еще через какую-то заглушающую стенку или мембрану, будто он находится очень далеко от этого места. А следом снова уколы, какая-то непонятная жидкость, уколы… крики… уколы… это всё точно сон? Тогда почему всё настолько реалистично. — А знаешь, что страшнее всего? — рыжий перевёл взгляд в глаза напротив, что уже не казались особо живыми — я не уверен, что и сейчас в реальном мире. ПРОСНИСЬ! — загудело в его сознании разом как будто множество голосов. «Чжун Ли…» Зажмурившись, он лениво разлепил глаза и посмотрел перед собой. Он лежал, а перед глазами замельтешил необычный потолок цвета фуксии. Со стороны до него доносился разговор двоих. — Ты уверен? Если мы сейчас сбавим обороты, то это может выветриться и неизвестно, каким он станет. — Приказ руководства — убавить дозировку. Можешь быть свободен. — Что ж, ладно. Ты на хорошем счету поэтому было бы ошибкой тебе не верить. «О чём они?» Рыжий повернул голову на звук голоса и шумно вздохнул. — Иди, я тут сам справлюсь. — Хорошо, агент Эйч. Тут к Тарталье повернулся один из них, а второй вышел из этого помещения, что было похоже на процедурный кабинет. — Очнулся? Теперь иди в свою комнату. Сегодня процедур не предусмотрено. Рыжий нахмурился. В голове творилась полная суматоха и каша. «Речь же шла о снижении дозировки, а не отмены на день? Не понимаю» Но не задавая лишних вопросов он невольно поднес руку к гудевшей голове, накинув розовый капюшон и неспешно удаляясь к себе. Второй человек в маске с «квадратом» и костюме как у него, смотрел ему вслед, сжав руки в кулаки, но первый этого уже не увидел. Он брел к себе и глубоко дышал, щурясь и будто учась заново функционировать в своём же теле. «Почему ощущение, будто я забыл что-то важное…» Пока он шел, так называемый агент Эйч не сводил с него взгляда, что-то обдумав, и выпрямившись, направился в сторону администрации. «Внимание персонала! Завтра стартует новый сезон игр. Просьба всем подготовиться и с утра быть на позиции» Рыжий почти не вслушиваясь, что говорят по громкоговорителю, дошёл до двери к себе и, зайдя внутрь, сел на кровати, обдумывая всё: странный сон, и то, о чем говорили эти люди, когда он пришел в себя. — Что еще за «процедур не предусмотрено»? — произнес он и сам же чуть вздрогнул от звука голоса — я же ходил на них каждый день, такая уж тут обыденность. «А что это за процедуры? Не помню. Уколы. Уф, голова…» Отчего-то так сильно заболела голова, что, сдавшись этой боли на милость, он уснул у себя с последней мыслью о том, что завтра снова на стрельбище. Стрельбище… всё ещё его что-то смущало в этом всём, и те кадры из снов про непонятную жидкость не давали ему спокойствия. Или же всё это не было сном?

***

— Сюда-сюда! — рыжий замахал шатену рукой, подзывая к себе. Тот, пропихиваясь сквозь разделившую их толпу, подошёл к своему чуду в первые ряды, протягивая руку. — А? Что это? — Как ты думаешь? То, что ты заказал — шатен слегка улыбнулся — я увидел и не смог пройти мимо, так что возьми. Это подарок. Тарталья взял в обе ладони то, что ему протягивал Чжун Ли. Это оказался мерч с этого концерта в виде подвески, браслета и кепки. — Ты лучший, хаха! — рыжий притянул того к себе, не смущаясь людей, поцеловал его и надел на себя подвеску, а на шатена кепку, посмеиваясь с вида того — ну вот, теперь и ты хоть похож на того, кто пришел на концерт! У этой группы такие душевные песни, тебе понравится! — Я обычно больше по классике, а не року, как ты, Аякс. — Ну… ты же пошел со мной! Не говори так сразу, Чжун Ли, вдруг тебе понравится — заискивающе улыбнулся тот, игриво пихая локтем, на что второй лишь улыбнулся и посмотрел со всей любовью во взгляде, после чего начался концерт. Они долго были в самой гуще всех событий, стоя в первых рядах. Концерт вышел очень красочным и энергичным — вокруг светомузыка, люди, что делят те же эмоции, чувство общности. — О! Смотри и слушай, сейчас будет та песня, ради которой это все! — прокричал он на ухо Чжун Ли. — Я думал, что тебе у них нравится не одна, а множество, и поэтому ты потащил меня — начал говорить тот. — Да, но эта — особенная! И тут как по заказу сменилась атмосфера в зале: все вокруг стало черно-красным, сзади на экране сцены возникло изображение сердца, а солист объявил следующую песню, что была завершающей, под названием «Сердце Красное». ♫ Как пропустить те дни, когда тревога Так нагло лезет с поцелуями? ♫ Аякс посмотрел на Чжун Ли, улыбнувшись и сразу же погрузившись в текст песни. ♫ Когда не знаешь, что просить у Бога, И нервы натянулись струнами. ♫ Шатен почти всё время не отрывал взгляда от своего рыжего, наблюдая, как тот стал невольно подпевать — так сильно это трогало его душу. Для Чжун Ли это было намного интересней, чем то, что на сцене, пусть и он должен признать — низкий голос солиста ему и вправду нравился, но о данной песне было рано судить, и потому он тоже весь погрузился в текст, хотя бы из уважения к своей паре. ♫ Когда ты тонешь в четырех стенах. Когда надежда лежит у тебя в руках, И ты зовешь, но никто не услышит звуки голоса. ♫ На этих словах Чжун Ли наблюдал как Аякс пел, прикрыв глаза и чуть нахмурившись, будто терзаясь чем-то. Он часто зависал и изучал его эмоции, что были как открытая книга, будучи сам более сдержанным. ♫ Когда дышать тяжело и окутал страх. Когда совсем разуверился в чудесах - Пускай эта песня будет твоим компасом! ♫ Рыжий еле заметно вздрогнул на этих словах, наконец открыв глаза и посмотрев на шатена с озарившей его лицо улыбкой, а тот влюбленно посмотрел, также улыбнувшись. Далее начался припев, где Тарталья пел с улыбкой с такой же толпой фанатов группы, а Чжун Ли не сводил с него внимательного взгляда, так и застыв с лёгкой улыбкой на губах. Оставшуюся часть песни они оба вслушивались в слова, наслаждаясь моментом. Вскоре она закончилась и на ней концерт завершился. По пути Аякс со всеми своими эмоциями, на какие только был способен, делился впечатлениями от концерта. — Нет, ну классно же было, скажи? Я плохого не посоветую, хаха! Чжун Ли покачал головой, улыбаясь: — И всё же — я больше за классику. Моё мнение не изменилось, но должен признать, что голос артиста и песни мне понравились, но не настолько, чтобы слушать еще множество раз. Тексты несли много смысла, а музыка была хорошая и ритмичная. Но было то, что мне понравилось больше всего этого. — Ааа? — рыжий прокрутился на пятках, обернувшись и идя чуть спереди шатена спиной вперед, глянул на свою пару. — Ты — Аякс, не идешь ни в какие сравнения. Вот где действительно прекрасное. — Т-ты льстец, и это моя прерогатива — смущать! — смущенно забормотал рыжий, широко заулыбавшись. — Вовсе нет. Я никогда не использую лесть и говорю только правду, какой бы она ни была — спокойно проговорил тот и, глянув на него, снял с себя кепку. Он одел её на рыжего, после чего взяв его за ворот одежд, притянул к себе, поцеловав. Остановившись прямо под фонарём, что освещал тёмную пустую улицу к их дому, они выглядели так, словно снимались в фильме. — Хах… — чуть погодя первым отстранился Тарталья, глубоко вдыхая и выдыхая, всё еще несколько смущенно смотрел на шатена напротив, после чего взяв того за руку, оставшийся путь до дома скоротал бегом, чему шатен не был против. Как только они забежали в дом, то Чжун Ли сразу же прижал рыжего спиной к входной двери, попутно заткнув поцелуем. Руки Тартальи обвили его шею, прижимая к себе в объятиях, сам же он активно отвечал на поцелуй, что стал постепенно влажным и развязным. Чувствуя в своём рту язык шатена, тот стал ласкать его своим, тут же почувствовав, как его подняли, взяв как панду, что оставалось только обвить ногами его талию, держась за него помимо той поддержки, что обеспечивали его сильные руки. Чжун Ли удобней перехватил его, прижимаясь своим телом плотнее, чем вжимал того еще сильнее в прохладную обивку двери. Продолжая столь настойчивый поцелуй, он провел рукой по груди и торсу рыжего, спустившись к его ширинке, начал поглаживать пах через ткань штанов, чем вызвал шумные вдохи второго. Вдруг рыжий шепотом проговорил: — Может найдем местечко более удобное для нас обоих, Сяньшэн? ~ Шатен усмехнулся, одарив взглядом, в котором будто плескалось золото: — Разве я могу отказать после того, как ты обратился ко мне «господин»? Поскольку вопрос был риторический, то Тарталья только улыбнулся, хитро прищурившись и закусив губу, схватился за шатена, держась, пока тот сменял их локацию на спальню, где сразу же повалил рыжего и навис сверху, вернувшись к любимым губам. Он жадно целовал их, продолжив то, с чего начинал, а именно — ласк тела под ним. Они оба уже были довольно сильно возбуждены, поэтому на долгие прелюдии не хватало никаких сил и выдержки, отчего они стали поскорее снимать друг с друга одежду. Чжун Ли прошелся крепкими руками по любимым изгибам тела напротив, как бы невзначай задевая соски, чем вызвал шумные выдохи рыжего. Тот, выгибаясь в умелых руках, попутно ласкал его член, что встал в штанах шатена, любезно освобождая его из плена штанов и белья. Чжун Ли также учащенно задышал, с каждым моментом всё ближе к тому, чтобы просто ворваться в это тело, но уважение и любовь заставляли его еще немного потерпеть, поэтому он взял смазку с одной из их прикроватных тумбочек и принялся растягивать рыжего, введя вначале один палец внутрь, через время добавив второй. Двигая ими и раздвигая мягкие горячие стенки на манер ножниц, он наблюдал перед собой неописуемую картину, как Аякс метался на простынях, когда тот попадал по особо чувствительной точке. — Нравится? — Ах!.. Еще спрашиваешь… — на выдохе ответил рыжий, кусая свои губы и издавая полустон-полувздох. Шатен, довольно улыбнувшись, блеснул в приглушенном свете янтарем глаз, после вытащив пальцы, он выдавил немного смазки на свой член, без того сочащийся предэякулятом, плавно вошел в податливое и растянутое тело, шумно выдохнув и выгнувшись в спине. Он удобней перехватил ноги второго, раздвинув их шире и войдя глубже, сразу начал двигаться, чем тут же заслужил обрушившиеся в разряженный воздух стоны заходящегося в них человека под ним. Тот как в спасительном жесте стал хвататься за плечи шатена, стискивая их и оставляя полумесяцы от ногтей на медовой коже, старательно пытался расслабиться и принимать того по максимуму, иногда чисто из своей хитрой натуры намеренно сжимая мягкими стенками изнутри, вызывая постанывания второго. От этих провокаций шатен ускорил темп, опираясь на руки по обе стороны от тела под ним, входил под разными углами, попадая по простате раз за разом и через время уже наблюдая результаты своих трудов, а именно то, как по рыжему начали проходиться волны дрожи, и будто тот на пару мгновений забыл как дышать. Сделав еще несколько чувствительных толков, шатен обильно кончил внутрь Тартальи, и тот не сдержавшись, кончил следом. Жарко выдыхая в раскалённый от их горячих тел воздух, они пытались выровнять дыхание, смотря друг на друга, и чуть устало улыбались, не выдержав и слившись в поцелуе, а после коснувшись лбами и прикрыв глаза. В этот момент их обоих переполняло счастье и один воздух на двоих.

***

Открыв глаза, Аякс посмотрел перед собой на дверь, ведущую в его небольшую комнату. Всё то же самое: те же стены, та же мебель, та же дверь. Выдохнув, он сел на кровати. «Что это было сейчас? Сон или воспоминание?..» — он пытался ухватиться за лица, за имена, но они рассыпалист, как песок. Остались только ощущения — тепло, музыка, чьи-то руки. И пустота, когда все исчезло. Тут его мысли были прерваны — в комнату зашел человек с «квадратом». — Идём. — Куда? — чуть хриплым с непривычки голосом проговорил Тарталья. — Не задавай лишних вопросов. Рыжий чуть недоверчиво покосился на человека в маске, а затем на время. Он поспал всего пару часов и длится по-прежнему тот же самый день. Что от него могло понадобиться сейчас, если стрельбище закрыто до завтра, а процедуры происходят только по утрам? Немного помявшись, он всё же пошел за «квадратом». Следуя по лабиринту, они добрались в знакомый кабинет, что был процедурным. Зайдя в него, человек с «квадратом» закрыл дверь на ключ. Тарталья было начал говорить: — Уже время процедур? Насколько я помню… они с утра. — Ты начинаешь что-то вспоминать? — прервал его человек напротив и голос под маской будто источал вопросительную интонацию, что не могло не удивить, ведь обычно не разобрать под маской ни голоса, ни такие явные эмоции. Аякс промолчал. «Что-то вспоминать — это что? События или что…» — хотел спросить рыжий, но закусив губу, промолчал. — Так, ладно. Я понял, что в таком виде ты не станешь мне ничего рассказывать, я бы поступил также. Камеру я отключил. Надолго ли — не знаю. Не успел Аякс задать вопрос, как тот человек снял с себя маску, а затем и балаклаву, взъерошив свою серую шевелюру, посмотрел взглядом пронзительных глаз. — Я вижу, что у тебя очень много вопросов. Вначале ты ответишь на мои, раз я начал спрашивать. Чётко и без воды, настолько насколько это возможно, ибо времени у нас немного, пока эти болваны систему не починят. Рыжий округлив глаза и не веря в увиденное, не особо понимал, что там про вопросы говорит тот, что напротив него. Единственное, что его интересовало — сон это снова или реальность. Во всяком случае, для сна он слишком хорошо помнит и знает его имя: — Хайтам? Это, правда, ты?