Это всего лишь игра

— Мгм, — слегка кивнул серовласый — у тебя не галлюцинации, если это тебя интересует. Хотя я довольно много и долго наблюдал за побочными эффектами, но признаться, я не думал, что тот, кого они накачивают этим — это ты. В этих масках не угадаешь: кто прячется за ней. Аякс внимательно слушал, чуть щурясь и не до конца веря, что он и вправду видит своего университетского друга. Но такие долгие и монотонные речи, а также будто лишенные каких-либо чувств эмоции он мог встретить только у него, так что ошибки быть не может. Только он открыл рот, чтобы спросить, как тот сразу же перебил его. — Тихо. Вначале мои вопросы, потом твои. Не наперебой, иначе это будет не конструктивно, а времени мало. Рыжий тут же «захлопнул свою варежку», прищурившись в ожидании того, что тот хочет спросить. «Каким его помню, таким и остался, зануда». — Как долго ты здесь? — … Не помню. — Мой вопрос, что я задавал ранее, остался без ответа. Ты что-то вспоминаешь? — Какие-то отрывки, но мне сложно различить, где реальность, а где сон. — Как я и думал. Что именно? — Я понемногу вспоминаю… Чжун Ли — сказав это имя, Тарталья чуть улыбнулся и постарался не думать о недавнишнем сне, который, возможно, был воспоминанием. Во всяком случае, ему бы очень хотелось в это верить. Аль-Хайтам посмотрел на него, скрестив руки на груди и задумавшись. — При этом меня ты вспомнил и узнал сразу — не вопрос, а утверждение прозвучало от серовласого — значит, память стирается только частично, либо же быстро восстанавливается при отмене препарата. Тарталья стоял, чуть пожимая плечами и не зная, как реагировать и что ответить, ибо и сам ничего не знал. — Так, а теперь слушай внимательно. У них сейчас могут возникнуть подозрения, поэтому нам ни в коем случае нельзя себя выдать. Даже то, что мы знакомы. Как только я открою дверь, вначале выходишь ты, как после процедур, а не летишь, сломя голову, иначе это сразу заприметят. Сможешь? — Обижаешь, я же тот ещё актёр! — заулыбался рыжий и скрестил руки на груди, задумавшись — пусть мне и до сих пор, честно говоря, не верится во всё… — Вот и надо было идти в театральный, а не ковырять в носу на задних партах в архитектурном. Рыжий только хотел что-то ответить, но Хайтам дал знак ему молчать и продолжил, пока тот насупился от того, что его постоянно затыкают. — А что касается веры — то придётся поверить, ибо выбора у тебя нет — пригвоздил тот, убедившись, что он его слушает, продолжил — сейчас ты идёшь к себе, а я выхожу следом и разбираюсь с остальным. — Подожди… — слегка нахмурился Аякс — с «остальным» — что ты имеешь в виду? — Меньше знаешь — крепче спишь. Сон тебе сейчас не помешает - скорее восстановишься от этой дряни, а то выглядишь так, будто сейчас тут откинешься. Правда к твоему языку это не относится. На самом деле, я удивлён, что ты так быстро восстанавливаешься и даже помнишь что-то — теперь была очередь Хайтама задуматься, но ненадолго, так как время поджимало — идём. Тарталья хотел было что-то сказать, но, поняв, что тот прав, и пора идти, послушно вышел из кабинета, на всякий случай, плетясь и смотря перед собой — что было не игрой и без усилий, только мозг начинал постепенно работать, пытаясь анализировать и вспоминать части своей жизни. Хайтам, как было оговорено, вышел следом уже в маске. Сохраняя невозмутимый вид и прямую осанку, он удалился на другой этаж, шагая спокойно, будто не знал и не замечал суматоху вокруг по поводу неполадок с некоторым видеозаписывающим оборудованием. Но он не заметил, как за углом стоял еще один надзиратель и зашагал в другую сторону. По пути серовласый столкнулся с еще одним «квадратом». — Агент, босс зовет тебя к себе. Хайтам кивнул и, пройдя еще немного, оказался в кабинете у распорядителя. — О, агент Эйч! Ты как раз вовремя. Был неподалёку? Присаживайся. — Зачем меня звали? — Хаха, а ты всё не меняешься — сразу по делу! Уважаю. Хайтам чуть нахмурился, не комментируя. Он сидел и ждал, пока тот продолжит говорить по существу и опустит весь этот фарс. — Наверное, ты вкурсе, что на всей площадке в ответе… нет, не так. В нашей штаб-квартире и месте проведения игр главными по техническому обеспечению являетесь ты и агент Кей, который сейчас на моем поручении вне штаба и скоро должен вот-вот вернуться. — Что-то не так с оборудованием? Мне не поступал запрос. — Да, у нас проблема с камерой — распорядитель поднялся, вальяжно вышагивая с выпивкой в руке и поглядывая то перед собой, то на серовласого — но вот еще в чём вопрос — почему это случилось тогда, когда ты отсутствовал на своем рабочем месте? — Разве у меня запрет на выход из помещения? — Нет, конечно, нет. Просто странное совпадение произошло. — Вы меня в чём-то обвиняете? Говорите прямо, а не вокруг да около. — Хаха, Эйч-Эйч… такой же прямолинейный, как и обычно. Нет, я не обвиняю. Пока что. Но меня интересует момент, каким образом вы оказались вместе с агентом СиАш (CH — Childe)? Распорядитель закончил свой променад и сел обратно в кресло напротив, внимательно поглядывая на Хайтама. Несмотря на маски, они оба чувствовали, как воздух между ними накаляется. Серовласый ненадолго прикрыл глаза. «Черт, всё же крысы есть везде и сейчас осторожность — не осторожность, а всё равно попался, как школьник» Собравшись, он проговорил: — Мы пересеклись случайно. — Случайно в процедурном, где не работала камера? — Именно так. Я проконтролировал, чтобы ему убавили дозировку, ибо такой был ваш приказ. По поводу камеры — я не знал, что она не пишет. У меня не было запроса приходить и проверять её работоспособность. — Хорошо — распорядитель чуть сильнее наклонился к нему в кресле — учитывая, сколько мы знакомы, я хочу верить тебе, Хайтам. А также прошу такой же веры в ответ к своим товарищам. Больше не лезь в это, понял? Ты ведь не хочешь за доброту заплатить злом? — Само собой нет. Я знаю, что такое честь. — Хах… знаешь, значит. Тогда ты должен помнить мою доброту к тебе на протяжении всего времени. И тогда, когда ты убил своих родителей, кто пришел тебе на помощь? Я. Иначе где бы ты сейчас был? Ты знаешь, сколько лет я веду это дело? Ещё твои родители работали на меня, когда тебя и в помине не было. Аль-Хайтам от этого напоминания сжал кулаки, но не стал ничего комментировать. — Можешь идти. И почините, в конце концов, эту камеру. Серовласый поднялся и удалился из кабинета. Распорядитель, приподняв маску, глотнул виски из стакана, что держал в руке и, задумавшись, посмотрел в сторону двери, щурясь и задумавшись: «Даже не думай провести меня. Врёшь ты очень погано еще с детства, помню моменты, когда заглядывал к вам к гости. Поэтому лучше бы тебе быть паинькой. Иначе и из тебя придётся делать послушную марионетку, только не факт, что у тебя будет такая же устойчивость, как у рыжего. Забавно, что ты решил сделать вид, будто вы не знакомы, когда мне всё известно. Ладно уж, пусть думает, что ему поверили. Это усыпит его бдительность». Распорядитель усмехнулся и обернулся, подозвав одного из «квадратов» и дав знак и дальше следить за агентом Эйч. Выйдя и пройдя в серверную, он убедился, что камера уже работает благодаря его напарнику, что и сейчас был увлечен и во всю смотрел во множество экранов, на которые передавались изображения с камер. Не беспокоя его, он вернулся в свою комнату, не увидев как тот обернулся и посмотрел ему вслед. В комнате Хайтам снял маску и балаклаву, нахмурившись. В его голове начала возникать куча мыслей, после разговора с главным, сменяя одну за другой. Но больше всего у него отпечаталось напоминание о том самом дне, когда были убиты… Нет, не так, когда он сам убил своих родителей. Сев и облокотившись о стену, он невольно погрузился в воспоминания.

***

Аль-Хайтам, 12 лет. — Вот сопляк! — вскрикнул мужчина среднего возраста, схватив подростка за горло и прижав к стене. — Дорогой! Отпусти его — к нему подбежала женщина, его жена, бережно ухватив того за руку и пытаясь отстранить от сына. — Не лезь, я преподам ему чисто мужской урок! — тот дернул рукой, отшвырнув женщину от себя — отвечай, это ты всё разболтал?! — Ну что же ты делаешь-то! Он ребёнок совсем, это ты уже с ума сошел! — Молчи! — мужчина перевел на нее бешеный взгляд, и она поняла, что спорить уже бесполезно и безопасней будет промолчать. Хайтам четко помнит, что происходило дальше и как ему здорово досталось: помнит каждый удар, каждый синяк или гематому. Это не первый такой случай на его памяти. По сути, он ни в чем не был виноват, но тогда его мало кто слушал, и каждый раз доставалось именно ему за все косяки родителей. Причем как от других, так и от них самих. За что и почему? Он знал и не знал одновременно. Уже тогда он был смышленый, но многого все равно не понимал из-за отсутствия деталей, пока с годами эта «деталь» не стала появляться всё чаще. Деталью этой стали подпольные игры, скрытые от чужих глаз, а его родители набирали и отвозили участников на место проведения. Но вот однажды началась чёрная полоса. То их не звали, а другой работы у них не было, или их попросту не брали, то и вовсе те, кто наблюдали за ними, были недовольны качеством выполнения задания. Родители Хайтама получали выговор и со временем стали слишком подозрительны даже к собственному сыну: а вдруг это он за ними смотрит и докладывает? Шло время и это стало укрепляться в их сознании на фоне постоянного стресса от работы и кутежей. Всё это продолжалось еще несколько лет до того дня, когда всё, наконец, закончилось.

***

Аль-Хайтам, 20 лет. Тем вечером Хайтам вернулся с учёбы в универе и не обнаружил никого дома. Собственно, это было уже в порядке вещей. Ведь его родители с годами лишь хуже ударились в кутеж и продолжали делать работу еще больше «спустив рукава», что, конечно, не особо нравилось нанимателям. Серовласому до этого дел не было, и под светящее сквозь окна вечернее солнце он поднялся к себе делать то, что ему нравится больше всего — задания и читать. Проведя пару часов в этой идиллии с собой и своими хобби, всё нарушил возникший шум в его дверях. — Сынок, спасай! Это крикнула мать, возникнув между ним и поднявшимся отцом. — Что ты с ним сюсюкаешься? — огрызнулся ее муж и перевел взгляд на сына — если в тебе есть хоть капля уважения за то, что растили, кормили, одели, теперь твоя очередь выручать нас и вернуть свой кровный долг. Хайтам хлопнул книгой и посмотрел на обоих. — О чём вы? — Мы… мы не смогли набрать нужное количество, нужен еще один, а лучше два. Сынок, пожалуйста, съездишь на эти игры? А как вернешься мы… мы… сходим куда-нибудь вместе, да? — женщина нервно заулыбалась и обернулась к мужчине в поисках поддержки. Серовласый чуть прищурился и посмотрел то на одного, то на другую. — Это ваша работа, мне не за чем в ней встревать. Не боитесь, что уличат в родстве? — Ой да какая им разница, хоть сын, хоть зять, лишь бы была еще единица для проведения! Смотря на них, находившихся явно на нервах более чем всегда и даже не поднимающих гомон и кулаки, Хайтам встал. — Простите, но как-нибудь без меня. — Что?! Ах ты… сукин сын! Вот какова твоя расплата? Вот какая у тебя благодарность?! — взревел мужчина и двинулся к нему. По всему ему виду было видно, что он и не ждал, что тот согласится. А еще, что решение им нужно немедленно. Но одного они не учли — сын уже не маленький. Поэтому на любой выпад отца и удар — он отвечал тем же. Все эти обмены ударами продолжались под рёв мужчины и вскрики женщины, пока мужчина не стал замахиваться на него ножом, что ловко оказался у него в руке. Хайтам сколько мог уклонялся и отбивал, в один момент все же выбив и обезоружив того. Он сбежал по лестнице, но пока он возился с входным замком, то не заметил, как сзади подошла его мать и ввела ему какой-то препарат. — Прости… сынок… но так нужно — обливаясь слезами проговорила та и дрожащими руками подхватив его у входной двери. Серовласый потерял сознание и будто уснул, а когда очнулся, то его везли на заднем сидении машины. Следующие события он помнит так, будто это было вчера. На магнитоле играла одна из песен молодости отца, поэтому они ехали уже радостные и подпевали, будто все их проблемы решились тем, что они просто отправят своего сына на эти сомнительные игры. Приоткрыв глаза, Хайтам оглядел их и пытался освободиться, ведь для собственной безопасности ему родные родители даже связали руки. Проехав еще какое-то расстояние он, наконец, освободился, ибо не в первый раз занимался данной практикой, и оглядел улицу из окна автомобиля. Было уже темно, и едва горели фонари. Вот они куда-то повернули, и вокруг пейзаж оказался похожим больше на лес, нежели населенный пункт. «Сейчас, или будет поздно» — подумал Хайтам, и мысленно собравшись, действовал быстро на адреналине, будто всю жизнь готовился к этому моменту. Вначале он резким ударом ребром руки в шею вырубил мать, чтобы та больше ничего ему резко не вколола. Пока до мужчины дошло, что произошло, находясь за рулем еще и не в трезвом виде, управление было утеряно. Если до этого они едва заметно петляли, то теперь ощутимо виляли и могли врезаться. Всё продумав, Хайтам нашел несколько секунд, пока тот все же отвлекся обратно на дорогу, вытащил сомнительную ампулу со шприцем из кармана матери и вколол отцу, после чего выбил дверь и, сгруппировавшись, прыгнул из машины, покатившись по земле. Буквально спустя полминуты он увидел, как голова его отца безвольно падает на руль, отчего тот издает противный гудок, а следом машина на приличной скорости врезается в дерево. Оно сминает весь капот и лобовое стекло, не оставляя шансов выжить от столкновения людям внутри, у которых еще и не сработали подушки безопасности от неисправности авто. Хайтам отполз с дороги, жмурясь и смотря на скукоженный автомобиль. Что теперь делать?.. Куча различных мыслей крутилась в его голове, не давая места скорби. Да и о какой скорби может быть речь после того, как над ним столько издевались, избивали, что-то вкалывали и просто пьянствовали, а теперь решили избавиться? Знает он ваши эти игры... Но тут позади него стали раздаваться хлопки, пока совсем не оказались близко. — Вот это шоу! Краткий миг. А ты молодец, Хайтам — голос слышен был приглушенно и сверху. Хайтам обернулся. — Вы?.. — Какой спокойный после того, как убил своих же родителей, какой кадр! Нам такие нужны. Не зря мы тебя тренировали — хорошая вышла инвестиция, хаха. Пойдешь на меня работать? — человек в маске подошел ближе — а я сделаю вид, что ничего не знаю и ничего не видел… к слову, мне все равно они не нравились и их качество работы, а вот с таким, как ты, мы можем многого достичь. Хайтам не помнит, как согласился, но и выбора у него особо не было. Кивнув, он поднялся на ноги и пожал протянутую ему руку в знак согласия на сделку. — Что ж, добро пожаловать на службу, агент Эйч.