Во тьме

В кабинете было тихо. Никто из них двоих не решался разорвать тишину собственными вопросами, да и незачем это было. Их внимание всецело приковывал экран, на котором транслировалась игра. Шум громких выстрелов мешался с дребезгом льда в стакане, ведь Ин-Хо нарочно громко мешал напиток в руке, уже порядком заскучав наблюдать за этим. Что не скажешь о вербовщике, его полностью поглотил процесс. Все эти эмоции никчемных людишек, таких жалких, до жути мерзких. Кажется, он только сильнее радовался, смотря как всё больше игроков ломают дальгону. Они сидели на одном диване, но по разные стороны. Ин-хо расслабленно откинулся на спинку, медленно потягивая охлаждённый коньяк. В то время как его верный помощник напряжённо смотрел за игрой. Нет, ему не жалко ни одного из них. Ему просто любопытно, насколько далеко они смогут зайти. Вдруг глаз подмечает одного из игроков. Даже как-то забавно стало. Мужчина стоит на коленях, судорожно облизывая иголку. Вербовщик пригляделся получше, его лицо ему точно знакомо. Ну и ну. Конечно, здесь почти все лица были ему знакомы в той или иной степени, но вот Ки-Хун был самым запоминающимся, возможно, потому что был последним из них всех. С уст вербовщика слетела усмешка, видеть мужчину таким жалким сейчас было каким-то невероятным удовольствием. Ин-Хо заметил это. — И как вам? — ведущий отложил стакан, сделав последний глоток. — Порядком наскучило, да? — На кого Вы ставили в этот раз, господин? — вербовщик безэмоционально поинтересовался, заглаживая несколько прядей волос назад. — Имеет ли смысл вам об этом знать? — Ин-Хо всегда отвечал уклончиво, всегда избегал прямого ответа. — Я ставлю лишь чтобы от меня отвязались гости. — небольшой смешок. — Мне просто интересно, заметит ли кто-то пропажу четыреста пятьдесят шестого? — не скрывая своих намерений, продолжает мужчина. — Надо же, неужели вас... — он затих, лишь ухмыляясь. — привлёк этот оборванец? — Вы только посмотрите на него, — вербовщика совершено не оскорбляли издёвки со стороны, можно сказать, он к ним привык. Он придвинулся ближе к ведущему, разглядывая в лице хоть долю какого-то согласия. — он такой жалкий, но всё равно пытается строить из себя что-то серьёзное, будто способен им всем помочь. Разве вам не хотелось бы его сломать полностью? — Что вы предлагаете? — Ин-Хо уже вплотную придвинулся к его лицу, приподнимая брови. Лёгкая выпивка дурманила секундные мысли, из-за чего сейчас все предложения воспринимались проще. — Он часть игры, а в игры вмешиваться нельзя. Мы же не хотим, чтобы она стала нечестной. — слова прозвучали как-то с детской нравоучительностью. Рука ведущего хватается за галстук мужчины, потянув вниз. Вербовщик даже не смутился такого жеста, наоборот сам придвигаясь к ведущему, смотря на того снизу, будто ожидая следующего хода. Это была их собственная игра. Простая и быстрая. Так. Отвлечься. — Ну...Вы могли бы что-то с этим сделать... — пальцы невзначай рисуют невесомые фигуры на животе Ин-Хо, плавно пробираясь выше. — Уверяю, Ки-Хун стоит того. Признаться, я бы хотел оставить его себе в качестве какого-нибудь пёсика. — Посмотрите на себя, неужели вас заводит мысль о том, что перед вами на коленях стоит мужчина старше вас. — язвительно подмечает ведущий, рассматривая взгляд тёмных глаз, таких пустых, не отражающих света глаз. — Да...Вас ведь тоже, господин? — вербовщик прижимается к шее мужчины, потираясь об неё носом. Было бы ложью отрицать подобное. Лицо Ки-Хуна и вправду было таким жалким. И глаза у него были словно щенячьи, это даже как-то удивляло, почему у взрослого мужчины мог быть такой невинный взгляд. И сейчас, когда он на коленях вылизывал фигурку, дрожащими пальцами держа её, а по его щекам стекали капли пота, мешаясь с редкими слезами. Нет, на это нельзя было смотреть без лишних мыслей. Ещё и близость вербовщика давала о себе знать. — Я думаю, мы можем что-нибудь с этим сделать. — Ин-Хо берёт за подбородок мужчину, равняя их взгляды. На перевес всегда сдержанному и холодному собственному, взгляд вербовщика был будто вечно безумным, это в нём и нравилось Ин-Хо. — Но, вы же знаете, больше выживших – больше свидетелей. — Мы могли бы слегка развлечься с ним. — томно шепчет вербовщик, щурясь. На лице его проступает лёгкая улыбка от слов ведущего. — Он всё равно не проживёт дольше трёх раундов, таких неженок, как Ки-Хун, быстро выкидывают из игры. — Впервые вижу, что вы переживаете за какую-то там пешку. — Один из четыреста пятидесяти шести, его потеря ничего не значит для остальных. — он оставляет лёгкий поцелуй на шее Ин-Хо. — Для него же...это будет небольшой игрой.

***

— Игрок четыреста пятьдесят шесть выбывает — холодная речь динамиков прорезала слух.

Ки-Хун отшатнулся назад.

«Нет. Нет! Не может быть»

Он всё делал правильно. Не могла эта печенька так просто треснуть. Ки-Хун смотрел на разломившуюся фигурку, и на сахарную соту стали падать редкие капли слёз. Он боялся поднять взгляд, знал, что увидит следом. Никто не готов прощаться с жизнью, даже если наступит момент, всё равно к этому готов не будешь. Руки предательски дрожат. Но почему они медлят? Ки-Хун боязливо озирался по сторонам. Никого. Неужели он остался совершенно один? Только вот охранники, подошедшие к нему, не стали стрелять. Они скрутили его руки, сковывая их за спиной в наручники. А мутный взгляд перекрыла плотная повязка. Ки-Хун даже не сопротивлялся, боясь, что сейчас они всё же вспомнят про оружие. Его подняли, уводя за собой. Он спотыкался о каждую ступеньку. Ноги не хотели слушаться в такой момент. Внутри всё воротило, и сладкий привкус сахарной соты, сменился металлическим, кажется Ки-Хун слишком сильно кусал щеки. Коридор за коридором, здесь вечные лестницы, что резко меняют направление. Его почти волокли за шиворот, из-за чего игрок чувствовал себя каким-то провинившимся мальчишкой. Где-то шумели открывающиеся двери, где-то был слышен топот, но в голове витали лишь мысли, что с ним будет дальше, как бы он не пытался избавиться от тревоги, всё было бесполезно. Чем дальше они шли, тем хуже становилось Ки-Хуну. Но вот ещё одна дверь. Воздух тут пропитан каким-то лёгким алкоголем. Его кинули на пол, дрожащего, бледного. Повязку так и не развязали. Тут было безумно тихо. Ки-Хун уже начал думать, что он здесь одни, поэтому стал пытаться высвободиться. Послышался отрывистый смешок, а следом до боли знакомый голос. — Не стоит даже пытаться, Сон Ки-Хун. Наручники не снять без ключа. — издевательски кто-то тянет слова. И следом слышится звонкое бряканье металла уж очень напоминающего связку из нескольких ключей. В темноте все чувства обострялись, и Ки-Хун мог поклясться, что не только, знал кто это, он мог всецело представить с какой ухмылкой произносит это сейчас вербовщик. — Т...ты! Это из-за тебя я здесь! — закричал мужчина, рывком вскакивая на ноги. Но его тут же схватили за плечи, больно опуская на колени. — Тише-тише, это был полностью ваш выбор. Я лишь даю возможность. А вы в праве отказаться. Например, как сейчас. Кажется, вы проиграли? — что-то холодное коснулось виска, и Ки-Хун неожиданно вздрогнул. — Ох, какая незадача, наверное, это значит, что мне придется спустить курок. Да? Шумно сглотнув, мужчина трясёт головой, беспорядочно повторяя «нет». — Вы правы, всегда есть выбор. Ну что ж...будете себя покладисто вести, возможно, мне не придется принимать столь крайние меры. — на виске остаётся круглая отметина от сильного нажима. — Вы же будете послушным, Ки-Хун? И что ему оставалось? Начать сопротивляться? Вскричать, что у него есть хоть какая-то гордость? Нет. В этом странном месте, где Ки-Хун был способен только слушать чужую речь и ощущать давление на свой висок, было просто идиотским поступком начать сопротивляться. Ки-Хун не такой...он не может. Ему страшно быть во тьме. Мужчина и не настоял на ответе, он прекрасно осознавал, что игрок послушается, хотя и сломать его гордость вербовщик тоже был бы не прочь. — Встаньте... быстрее! — цокает вербовщик, закатывая глаза в ожидании. — Подойдите ближе. Да, вот так. — он схватил игрока за рукав кофты, подтягивая ближе, силой усаживая на диван между ними. Даже через одежду Ки-Хун мог чувствовать насколько же обивка была холодной, что у него сразу же прошлись мурашки по коже. Он сидел ровно, не особо желая хоть как-то расслабляться, откидываясь на спинку. Игрок в принципе не знал, есть ли она. — И что вас только привлекло в этой дворовой псине. — ещё один голос, более холодный, почти безэмоциональный, заставил вздрогнуть от неожиданности. Ки-Хуна больно хватают за копну тёмных волос, медленно поворачивая в сторону говорившего. Ощутив крепкую хватку, игрок съёжился, издав какой-то жалобный скулеж. Он и правда походил на зашуганного зверька, настолько беспомощного, что хотелось услышать, как он продолжает ныть. — Это... больно. Эй! Пожалуйста, хватит. — Ки-Хун ёрзает на месте, пытаясь хоть как-то высвободиться, но наручники лишь сильнее впивались в кожу, оставляя ярко-алые следы. — Ох...надеюсь Вы меня простите, господин. — наигранно извиняется вербовщик, специально громко перехватывая в руках пистолет. — Жаль пачкать такой красивый диван в крови. Но Вы сами слышали, Ки-Хун хочет прекратить. — послышался щелчок предохранителя. Игрок задрожал, поняв, что натворил. Нет. Не это он имел в виду. Нервно сглотнув, он мотает головой, трясясь от этой ситуации. Были бы его глаза развязаны, он бы всё равно зажмурил их со всей силы, пока перед ним не стали бы блестеть звёзды. Такая картина жалкого Ки-Хуна не могла не начать заводить их обоих. Ин-Хо одобрительно посмотрел на помощника, одаривая того лёгкой ухмылкой, что было сравнимо со всеми наивысшими наградами, от которых кружилась голова. Рука вербовщика ложится на колено игрока, заставляя того перестать трястись. И ладонь медленно скользит выше. Ки-Хун дёргается, удивлённо выскидывая брови. Даже через темную повязку, без труда можно было представить вид его округлившихся глаза, которые в непонимании распахнулись. — Ч-что вам... — Ки-Хун снова нервно сглатывает, чувствуя как во рту пересыхает. —...от меня надо? — Не так много. Я считаю, это достойная цена, чтобы вы прожили ещё хотя бы день. — Вербовщик придвигается совсем вплотную, опаляя жарким дыханием шею игрока, продолжая говорить шёпотом, пока мужчина встревоженно сжимал кулаки. — Знаете, какой вы жалкий, Сон Ки-Хун? Ваше смазливое личико так и умоляет о том, чтобы оставить на нём пару пощёчин. — Н-не..надо. В прошлый раз это было чертовски больно. — Ки-Хун решил отодвинуться дальше от вербовщика, но совершенно не учел, что по другую сторону от него сидел ещё кто-то, и теперь он только больше вжимался в него. Только ощутив, как его плечо касается Ин-Хо, игрок вздрогнул, не зная куда деться. Его остановили руки, что крепко схватили его бока, неприятно впиваясь пальцами. Чуть сжавшись, игрок промычал что-то невнятное. К нему прильнули с двух сторон, ровно дыша в оба его уха. — Из вас вышел отвратный игрок. — посмеиваясь, шепчет Ин-Хо, пока его руки медленно скользят выше, задирая футболку. — Эй...что вы! Ваши руки...это уже слишком. — задыхаясь от столь странных прикосновений, Ки-Хун старается отстраниться, но придвинувшаяся фигура вербовщика остановила его. — Но из вас бы вышел отличный пёсик. С вашими то щенячьими глазками. — вербовщик усмехнулся, хватая мужчины за подбородок, почти касаясь его губ. — О чём вы вообще? — игрок судорожно говорил, запинаясь в словах. Эта ненормальная близость была слишком противной. — Сон Ки-Хун. Вы побудете нашим развлечением. Не надолго. — ведущий говорил так спокойно, словно желал утешить. Обжигающе холодные руки скользнули вверх, оставляя неприятный осадок после. — Пока не наскучите. Но гарантирую, это будет явно дольше, чем если бы вы продолжили играть. — Перестаньте! Хватит! — вскричал Ки-Хун, желая отвязаться от прикосновений, что с каждым разом пробирали до дрожи. — Кто вы?! Зачем вам именно я?! — закончив кричать, игрок опустил плечи, откидываясь на спинку дивана, чувствуя, как напряжение в воздухе растёт. Они переглянулись между собой, на лице Ин-Хо расплылась какая-то азартная улыбка. Кажется, игра в недоступного начинала ему нравиться. Им хватало лишь одной переглядки, чтобы понять друг друга без слов. После яростных восклицаний Ки-Хуна, его даже на пару секунд выпустили из хватки, давая время опомниться. Никто не собирался отвечать на глупые расспросы какого-то там игрока. Рука вербовщика нежно огладила щеку Ки-Хуна, перед тем как оставить пощёчину на ней. Подавившись воздухом, игрок запуганно вздрогнул, издав какой-то до боли жалобный скулеж. Жжение было настолько сильным, что он закусил нижнюю губу лишь бы перестать ныть. И вот вновь, но уже другая ладонь ложится прямо на раскрасневшуюся кожу, болезненно надавливая пальцами. Ки-Хун терпит как может, но капли слёз начинают пропитывать повязку. — Ох, неужели я сделал вам больно, Ки-Хун? — дразня, тянет вербовщик. — Или вы расстроены, что я не спустил курок? — пистолет снова упирается уже в горло, мешая дышать. Кадык игрока судорожно вздрагивает. Но ведущий кладёт свободную ладонь поверх, с силой опуская руку вербовщика. — Перестаньте, вы его слишком пугаете. — с фальшивой нежностью начал Ин-Хо, сильнее давя на рану. — Вы же больше не будете себя плохо вести? С ним говорили словно с каким-то ребёнком, также уничижительно. Это всё было до безумия неправильным. Игрок замотал головой. — Я хочу, чтобы вы это сказали. — рука снова сжимает волосы, дёргая их назад, так что Ки-Хун непроизвольно шипит, резко вздыхая. — Я-я... — он сглотнул, путаясь в словах. Это было так странно, в какой-то степени даже унизительно. — не буду так больше. Повисла тишина, в которой слышно было лишь сбивчивое дыхание. — вы... убьёте меня? — дрожащим голос жалобно спрашивает мужчина. На его вопрос только высокомерно хмыкают, оставляя его без ответа. Вербовщик прильнул к шее игрока, мягко проходясь по ней губами, позже впиваясь зубами, сильно прикусывая. Ки-Хун сразу бы закричал, если бы в этот момент его не заткнули властным поцелуем. Ведущий тоже старался не выказывать перед игроком свою снисходительность, болезненно кусая за его губы. Это уже переходило все границы дозволенного. Только от одной мысли, что его так просто используют, игрок стыдливо покраснел, вырываясь из мерзких объятий. На его шее всё больше оставалось следов, даже несколько укусов оказались настолько глубокими, что выпустили мелкие струйки крови. Ин-Хо с несильным нажимом проникал всё дальше в рот, проходясь языком по нёбу. Лёгкий привкус сахара всё ещё чувствовался. Как забавно. — Ки-Хун... — рука вербовщика скользнула под футболку, царапая кожу. Резкая боль заставила сдавленно застонать. Он хотел обернуться на свое имя, но Ин-Хо крепче сжал его подбородок пальцами, почти впиваясь ногтями в кожу. Повязка уже достаточно пропиталась, чтобы капли слёз начали стекать по щекам. — Какой вы нежный, Ки-Хун. — заметив, как мужчина трясётся в панике, ведущий легко ухмыляется, говоря шепотом возле его уха. — Вроде уже взрослый, а плачете. И только он хотел возразить хоть что-то, вербовщик снова оставляет раны на торсе, посмеиваясь от реакции игрока. И это заставило замолчать. — Вам нравится, Ки-Хун? — садистски тянет вербовщик, обводя пальцами грудь мужчины. — н-нет...— честно мямлит игрок, боязливо заикаясь. — Что ж, в этом случае...как там говорилось? Мнение большинства решает. — тихо продолжил Ин-Хо, поглаживая щёку Ки-Хуна. — как видите: двое за, один против. Неужели, это будет честным, если мы остановим игру? — Но не волнуйтесь так, мы и про вас не забудем... — вербовщик легонько проходится по паху Ки-Хуна пальцами, невесомо проводя вверх по ткани, дразняще прикасаясь. — Конечно, если вы будете себя достойно вести. Хоть жест был до безумия нежным и приятным, игрок был не в той ситуации, когда слепо можно было поддаться на ласки. Его такая дозволенность только больше заставляла сжаться. Когда их руки могли так беспрепятственно касатся всего Ки-Хуна, ему стало до ужаса страшно, словно до этого была хоть какая-то граница, разделявшая их, а теперь он словно полностью нагой перед ними. Пальцы Ин-Хо скользят за футболку, сжимают сосок, резко скручивая его. Кабинет стали заполнять судорожные вздохи игрока, от которых ему самому становилось противно и мерзко. Слёзы, скопившиеся в повязке, теперь начали щипать глаза, и хотелось лишь больше рыдать. Хотелось выть от этой безысходности. Слышать всё это было филигранным удовольствием для обоих. Между больными ласками Ки-Хуна вербовщик всё больше заострял внимания на ведущем, изучая, как изменилось его лицо. Он будто больше расслабился, и помощник в уме хвалил себя, что додумался приволочь этот никчемный мусор сюда, дабы поразвлечься с господином. Воздух был обжигающим, каждый новый вдох резал в боли носоглотку. Вербовщик кладёт свою руку на колено Ин-Хо, медленно сдвигая её выше. Ведущий не сопротивляется, лишь глухо выдыхает, уткнувшись в плечо Ки-Хуна. Рука будто нарочно огибает так жаждущее прикосновений место, лишь мизинцем легко надавливая там. Вербовщик смотрит на это, но не фокусируется, его полностью захлестнули какие-то свои мысли, до одури приятные. Во всём виновато это никчёмной лицо игрока. Донельзя жалкое, которое в моменты его плача только привлекательнее красилось алым, что хотелось вновь и вновь заставлять его давиться слезами. — Ки-Хун...я заметил, ваш язычок способен на многие вещи, так почему бы не воспользоваться им по назначению? — Я? Что? — растерянно бросает Ки-Хун, встревоженно поворачивая головой, примерно смотря на похитителей. — опуститесь на колени. — манерно, без доли стыда, шепчет вербовщик; пока его рука медленно ползёт вверх по спине Ки-Хуна, сцепаясь лёгкой хваткой на шее, ощутимо сжимая артерии. В этот момент до игрока доходит отвратная, мерзкая мысль, которую он отрицал. Их странные прикосновения, их чересчур близкое сбивчивое дыхание, явно были тому подтверждением. Только от одного представления об этом, к горлу подступился ком. — боже....нет-нет. — он судорожно замотал головой, задыхаясь в панике. — Мы же все мужчины... Эт-это всё неправильно! — Да какой из вас мужчина. Только можете, что ныть постоянно. — в нетерпении бросает Ин-Хо. Вербовщик быстро скидывает Ки-Хуна с дивана, и если бы не вовремя схватившийся за его шкирку ведущий, игрок бы валялся на полу. Против своей воли встав на колени, игрок стиснул зубы, не желая и слышать о своей участи. Неужели, они так хотели унизить его? Неужели им нравилось наблюдать, как Ки-Хун просто дрожит от наступающих слёз? Определено. Иначе бы их глаза не блестели от вожделения. Иначе бы вербовщик не облизывал пересохшие губы, в ожидании шумно сглатывая слюну. Иначе бы Ин-Хо не прикусывал губу, крепко сжимая пальцы. Их вдвоём возбуждала вся его беспомощность. Вербовщик таял только от одной мысли, что лёгкое нажатие на курок может лишить игрока жизни. — Пожалуйста... не-надо — опустив голову, шепчет Ки-Хун. — Я...я таким никогда не з-... — Тем лучше. — вальяжно говорит вербовщик, сжимая подбородок игрока, рассматривая его никчёмное лицо в россыпи беспорядочных слёз. — Вы считайте девственно чисты, ха. Ин-Хо закатывает в нетерпении глаза, его крайне бесил развязанный язык его подчинённого. — Иногда бы мне хотелось, чтобы вы меньше говорили. — ведущий хватается за руку вербовщика, сильно сдавливая её и убирая от Ки-Хуна. — Ки-Хун, пододвиньтесь ближе. — не-нет! — на выдохе вскрикнул игрок, отползая дальше. Пол кабинета был до ужаса холодным, казалось, что стоишь на льду, и каждое движение такое же неустойчивое и опасное. Ки-Хун в какой-то момент даже стал немного благодарен, что его взор стягивала тугая повязка. Ведь иначе он бы сгорел со стыда прямо на месте. А с другой стороны, игрок совершено не видел, что происходило полностью, лишь быстрый взвизг молнии и тихий шелест одежды. Ки-Хун хотел отдалиться, подумав, его похитители решат всё же отпустить его. Как же он был наивен. Его больно волокут за волосы ближе, почти вжимая в пах. От этого Ин-Хо стонет, еле прикрывая рот. — Давайте, Ки-Хун, не заставляйте быть с вами грубым. — резко на выдохе говорит ведущий, царапая ровно остриженными ногтями затылок игрока. И он, стыдливо краснея, касается губами члена Ин-Хо. Дрожащими бледными губами. Боясь даже дотронуться языком, игрок смазано водит губами. Он просто пытается абстрагироваться, что это всё сейчас происходит не с ним, это всё неправда. В какой-то момент Ки-Хун задумался, если похитителей двое, значит и второму...«Нет-нет-нет» — Что вы, Ки-Хун, строите из себя невинную девицу. Будто не знаете, что надо взять в рот. М? — издевательски смеётся вербовщик, резко хватая игрока за волосы, поворачивая в свою сторону. Эти морщинки, что появлялись, когда Ки-Хун боязливо поднимал брови, делали его лицо таким живым и выразительным, хотелось вечность наслаждаться ими. — С зубами осторожнее. — всё также холодно говорит Ин-Хо, убирая чужие руки с головы игрока. Вербовщик сразу отстранился, плавясь от этой картины. Ему безумно нравился его господин, но и этот жалкий игрок, что трясется под рукой ведущего. Ки-Хун ужасно справлялся со своей задачей, но только сам факт того, что он на коленях, дрожит и плачет, сумбурно пытаясь ласкать Ин-Хо, заводил безумно. Вербовщик прижимается ближе к ведущему, приближаясь к его губам, и целует, позволяя чужому языку проникнуть внутрь своего рта. И он внезапно стонет ему в губы, когда рука Ин-Хо без колебаний ложится на вставший член мужчины, оглаживая его через ткань тёмных штанов. Как же Ки-Хуну было мерзко от этих стонов. Противно от самого себя. Рука сильнее сжимала его кудри, притягивая ближе, пока игрок не начинал давиться, беспорядочно вздыхая и сдавленно мыча. Тогда его отпускали, даже давали возможность полностью отстраниться, но совершенно не надолго, лишь чтобы Ки-Хун успел пару раз судорожно вздохнуть. Даже в полумраке кабинета можно было разглядеть, алый румянец его щёк, который всё больше расползался по лицу, касаясь уже кончиков ушей. Вербовщик трясся от долгожданных прикосновений, прикусывая внутреннюю часть щеки. Тело просто таяло под слабыми, даже дразнящими, действиями Ин-Хо. Он не мог и просить большего. — Ценю вашу инициативность. — говорит ведущий, шумно выдыхая возле уха помощника. — Ки-Хун стоил того. — рука небрежно потрепала за волосы игрока, словно какого-то пса, позже болезненно оттягивая запутавшиеся пряди. Эти слова были лучшей наградой. Вербовщик был готов на всё, чтобы слышать их ещё и ещё. Хотя вид беспомощного мужчины на коленях, заводил не меньше. Как бы он не уважал Ин-Хо, но желание распоряжаться Ки-Хуном выбивало все мысли из головы. И он обязательно им подчинится, но не сейчас, нет. Не сейчас, когда рука ведущего так нежно его оглаживает. Не сейчас, когда с него приспускают брюки, так легко касаясь. По подбородку игрока катились струи слюны, смешанные с белыми каплями. Ки-Хун старался лишний раз не глотать, даже если казалось, что в следующую секунду он подавится. Еле отгоняя тошнотворные приступы, игрок покорно позволял пользоваться собой, позорно краснея. По гортани стала спускаться какая-то теплая жидкость, Ки-Хун вздрогнул, морщась. Но только ему дали возможность отстраниться, его подбородок сжали, приподнимая. — Нет, Ки-Хун, сплевывать нельзя. — голос Ин-Хо прозвучал так холодно, что игрок ещё раз задрожал, ощущая как по телу ползёт озноб. — глотайте. Ки-Хун мычит, крутится из последних сил. Он даже думать не хотел, что что-то подобное вообще может оказаться у него во рту. Насколько же от этого мутило разум. Мысли путались местами. Хотелось всё выплюнуть, чтобы больше не чувствовать себя так плохо. Всё это было унизительно. Игрок пытался отгонять все мысли, но он понимал, в этой ситуации нет запасного плана. Ки-Хун шумно сглатывает, сжимая всё крепче кулаки. И сразу рука отцепила мужчину, Ин-Хо решил дать время ему прийти в себя. — Неплохо...— вербовщик сквозь зубы выдыхает, еле осознавая случившееся только что. Какая жалость, кажется он пропустил самый главный момент, пока был занят своими мыслями, пока был полностью отдан Ин-Хо. — для первого раза. — язвительно добавляется он, и в момент ладонь ведущего сильнее сжимается, заставляя выгнуться в наслаждении. Обычно Ин-Хо терпеть не мог пачкаться, даже если всё это было частью развлечения. Но сейчас он позволил вербовщику спустить ему на руку, чего тот явно не ожидал, уже почти готовясь начать извиняться. — Ки-Хун, откройте рот. — чистая рука мягко трётся пальцами о подборок мужчины, иногда издевательски поддевая верхнюю губу. — В ваших же интересах сделать это быстрее. Ки-Хун, противясь себе, приоткрывает рот. Выпачканные пальцы касаются языка, проникая глубже, вновь напоминая предыдущие действия. Подбородок сразу обхватили ладонью, как только мужчина решил отстраниться, кривя губы. Ин-Хо обтирает пальцы, смотря, как Ки-Хун морщится. — Вы знаете, что с этим нужно сделать. — ведущий прикрывает губы игрока, неприятно поглаживая гортань. Ки-Хун сопротивлялся, пытаясь вырваться из хватки. Вербовщик решил тоже придвинуться, внезапно сжав нос игрока, перекрывая весь кислород. Воздух кончался, с ним и силы, держать тело становилось всё сложнее, и плечи Ки-Хуна опустились. Он склонил бы и голову, если бы ее мертвой хваткой не держали двое. Семя всё ещё мешалось со слюной, непроизвольно скатываясь по гортани вниз. Игрок заскулил, чувствуя, как ещё чуть-чуть и нехватка кислорода добьёт его. — Ничего сложного, Ки-Хун. — начал вербовщик, зачесывая сбившиеся пряди волос за уха игрока. — Всего лишь перестать противится и... — он замолчал, ногтем проходясь по горлу игрока, оставляя алые полосы. Какое это унижение. Всё это. От осознания своего положения хотелось лишь громче рыдать, задыхаясь от нахлынувших эмоций. От двоих неизвестных веяло холодом, до жути леденящим, застывающим в жилах липким страхом. Ощущение, что сейчас зверские прелюдии прекратятся, и их пальцы спустят курок, давило на сознание. Но теперь Ки-Хун уже не думал, что это был бы плохой вариант. Нет, он всё ещё дрожал лишь от одной мысли о смерти, но то, как долго продолжалась эта пытка, заставляло игрока начать задумываться даже о таком. Он медленно сглотнул, желая чтобы его наконец отпустили. Вязкая жидкость стекла в гортань, оставляя за собой отвратный привкус. Рука вербовщика коснулась губ, намекая, чтобы их открыли. Пальцы скользнули по языку, проходясь большим пальцем, странно-нежно поглаживая, заставляя высунуть язык. И убедившись, что игрок вправду сглотнул, вербовщик разжал хватку, за ним и Ин-Хо. Ки-Хун резко вдохнул, откашливаясь. Его сильно трясло. Плечи лихорадочно вздымались в такт его хаотичного дыхания. Пока внутри игрока воротило от собственной слабости, ему уже казалось, что виной этого всего являлся лишь он. Он. Потому что решил вернуться. Он. Потому что повелся на игру вновь. — Не-не трогайте меня! — завопил Ки-Хун, когда ладонь вербовщика с излишней нежностью, огладила его раскрасневшиеся щеки. — Хватит! Он беспрепятственно отодвинулся дальше от чужих рук. В темноте его повязки было до жути страшно, игрок не видел ничего и эта пустота пугала больше всего. Но сейчас было всё равно. Ки-Хун уже чувствовал себя отвратно, униженно. Он даже не вслушивался в диалог двоих мужчин, которые что-то спокойной обсуждали, будто забыв об игроке.

***

— Господин, ну всего лишь не надолго. — продолжал вербовщик, легко касаясь плеча Ин-Хо. — Нет, до последней игры мы должны избавиться от него. — скинув с себя руки, в привычном холодном тоне отвечал ведущий. — Каждый выживший – прямая угроза для игры. Как-то поняв из контекста, что речь была о нём, Ки-Хун шумно сглатывает, что не остаётся незамеченным. — Вам же тоже понравилось. — вербовщик всё же, не обращая внимания на трясущегося игрока, продолжал свою мысль. — Четыреста пятьдесят шестой неплохое развлечение... Он уже был готов смириться со своими принципами, просто начать просить ведущего оставить игрока в живых ещё на немного. Вербовщик хотел ещё с ним развлечься, пару раз. И только одна мысль об этом болезненно скручивала низ живота в томительном ожидании.

Ин-Хо согласился.

— Вы и избавитесь от него тогда. — ведущий протягивает револьвер вербовщику, безучастно, обыденно-рутинно говоря о смерти. Без колебаний мужчина перенимает оружие, делая шаг навстречу Ки-Хуну. Барабан револьвера раскрутился, с характерным щелчком вставая на место. Вербовщик подошёл ближе к Ки-Хуну, тот сжался, трясясь. Слышен был лишь звон цепи, сковывающей дрожащие руки игрока. Пальцы давят на курок сильнее.

Щёлк — предохранитель снят

Медленный скрип металла. Сердце игрока уже стучало где-то в ушах. А всё больший нажим на висок, заставлял рыдать уже без слез. Всё, произошедшее дальше, словно растянулось в часы ожидания. В которых Ки-Хун тонул, уже не в силах пытаться что-то менять.

ЩЁЛК

Вербовщик засмеялся, убирая оружие в сторону. — Вам повезло. — торжествующе произносит он и неряшливо треплет мужчину за волосы. — Считайте, ваше время ещё не истекло, Сон Ки-Хун. Правда, Ки-Хун так и не узнал, что револьвер был пустым. Лишь символом того, что его всё равно настигнет участь смерти от их рук. И с каждым разом шанс будет только выше.