Тень
2 февраля 2025 г., 13:46
Словно одинокий призрак, чувство вины стелется по полу, холодное и тягучее, застревая в капиллярах жизни, заставляя сердце биться не в такт, а в ритме мучительной агонии. Оно проникает в самые потаённые уголки сознания, где страх и сожаление сплелись в диком танце, и каждый шорох во тьме вызывает мурашки по коже. Взгляд полон отчаяния, блуждает по обрывкам воспоминаний. И в этом гнетущем состоянии застывает время, напоминая о том, что побег — это не выход.
***
Кароль
Поздно вечером возвращаюсь домой, на мне лёгкие ботинки, синие джинсы и пальто ниже колен, на голове капюшон, в ушах наушники — там не играет музыка, я просто заглушаю мир. — Привет, Кароль. Нужно поговорить, — незнакомый колос. Без интереса окидываю взглядом прислонившегося к машине мужчину. Смуглый, высокий, чёрные волосы и чёрные глаза, как у… Ничего не ответив, просто иду мимо. — Я от Лоренцо Анчелотти. Знаешь такого? — Нет, — даже под действием лекарств это имя вызывает во мне дрожь. А может, это связано с тем, что таблетки я принимаю раз в сутки, вечером, как раз сейчас следующий приём, а значит, их действие минимально. — Правда? А то я здесь в роли твоего личного провожатого, дабы состоялась ваша встреча. Ничего не говорю, просто иду дальше. Боль, которую я всё это время почти успешно глушил, теперь яростно рвётся наружу. Нужно быстрее добраться домой, нужно быстрее принять лекарство. Навязчивый мужчина обегает меня и встаёт впереди. Вынужденно останавливаюсь. — Эй, парень, ты зол на него, да? Чертовски зол, я вижу! Я не знаю, чем ты травишься, люди так не выглядят, но думаю, именно эту боль и злость ты пытаешься затравить. Как понимать фразу: «Люди так не выглядят»? Да без разницы. Делаю шаг влево, он тоже, шагаю вправо, он тоже. — Дай пройти. — Послушай, я понимаю! Я правда понимаю! Лоренцо тот ещё мудак! Я не знаю, что он сделал или чего не сделал. Но я знаю, что он уверен в том, что ты упадёшь к его ногам, радостно принимая его внимание. Так отомсти ублюдку! Встреться с ним! Выплюнь в лицо всё, что накопилось внутри. Я уверен, тебе есть что сказать! — Мне нет до него дела. — Хах! Значит, я ошибся. Я думал, ты захочешь постоять за себя. Но ты тряпка! Ты позволил Лоренцо вытереть об себя ноги! И даже имея возможность доказать, что это не так, ты этого не делаешь. Что ж, передам Лоренцо, что его игрушка сломалась. Пусть поищет себе новую, не то чтобы у него не было их в достаточном запасе. Боль, что всё это время пыталась прорваться через ослабевающую завесу лекарства, уступает бешеному натиску ярости. Я, не сдержав себя, хватаю за шиворот незнакомца, припечатывая его спиной к стене. — Что ты, блять, сказал? — Я сказал, что у тебя есть шанс, так же, как меня сейчас, припечатать Лоренцо. Хочешь? И, чёрт возьми, да! Я хочу! Так сильно, так отчаянно! Ярость, словно буря, охватывает всё моё сознание. Сердце начинает колотиться, как тяжёлый молот по наковальне, его ритм выбивается из привычной мелодии, и вены наполняются огнём. В глазах вспыхивает красное пламя, мир вокруг теряет свои привычные очертания — всё кажется иным, искажённым. Мысли превращаются в мучительные клинья, режущие и пронизывающие сознание, оставляя после себя лишь холодный след ярости. Этот жар сжигает любые остатки рассудка. — Поехали, — не узнаю собственный голос. Не дожидаясь приглашения, сажусь на заднее сиденье автомобиля. Накидываю слетевший капюшон. Мужчина садится на место водителя. — Меня, кстати, Лука зовут, — дружелюбно улыбается. Плевать, как тебя зовут, тянусь за наушниками. Чёрт, лекарства остались дома! — Мы можем на минуту вернуться? Мне нужно кое-что взять. — Прости, приятель, самолёт ждать не будет. Так что, если паспорт с собой, возвращаться не стоит. — Самолёт? Но куда? Я не хочу никуда лететь! — мне становится тревожно. — Какая разница, лететь или ехать? Главное — ты достигнешь своей цели. Как видишь, он настолько уверен, что ты упадёшь к его ногам, что уже даже купил билет. Так что, давай, не отказывайся от мысли макнуть сволочь лицом в правду! И отвечая на твой вопрос: летим мы во Флоренцию. Желание заставить Лоренцо почувствовать хоть долю той горечи, что всё это время испытывал я, и тревога переплелись в душе воедино. И я всё же решаюсь на это сумасбродное путешествие. И всё время до аэропорта ловлю на себе заинтересованные взгляды водителя. По прилёте Лука забирает с парковки аэропорта свою дорогущую тачку. Из окна которой я любуюсь величественным древним городом искусств, выдающихся художников и скульпторов. Я так много смотрел тревел-шоу об этом великолепном городе, жаль, что попал сюда при таких обстоятельствах. Мы подъезжаем к Four Seasons Hotel Firenze, отелю, что выглядит как фешенебельный музей. Я даже представить не могу, сколько здесь стоит номер на ночь. Дворецкий открывает дверь автомобиля. Я выхожу и вижу растерянность на его лице. Усмехаюсь, понимая, что его шокировали мои дешёвые поношенные шмотки. — Он со мной, — Лука тянет руку к моему локтю, но потом, словно опомнившись, резко отдёргивает её. Проходим внутрь, и я стараюсь не разевать рот, разглядывая холл отеля. Мы останавливаемся у номера, и я вопросительно поднимаю брови. — Переоденься с дороги. Только поторопись, встреча через час. Я подожду здесь. Прохожу внутрь, глаза натыкаются на огромную чёрную коробку на кровати. Открываю крышку. Внутри элегантный костюм и рубашка от какого-то суперизвестного кутюрье, я в них не разбираюсь. Всколыхнувшуюся злость в груди придушивает мысль: Лоренцо и вправду нравилось, как я выгляжу. Так почему бы не выглядеть хорошо? Пусть ему будет обидней! Иду в душ, нахожу там множество баночек с косметикой известных брендов. Перебираю одну за другой: всё что угодно для любой части тела. Принимаю душ, привожу себя в порядок предложенными масками и кремами. Переодеваюсь в костюм. Он сидит на мне как влитой, идеально облегая фигуру. А значит — выбирал Лоренцо. Смотрю на себя в зеркало, удовлетворённо усмехаясь. Кремы убрали следы общей усталости с лица. Красиво уложенные гелем, слегка отросшие чёрные волосы выглядят так, словно я только что из барбершопа. Чёрный костюм мало того, что выглядит на миллион, так ещё и превосходно подчёркивает достоинства фигуры. В коробке под костюмом я обнаруживаю элегантную обувь и дорогущие часы. Любой каприз Лоренцо, для тебя — любой каприз. Руки в предчувствии сжимаются в кулаки. Выхожу за дверь, ловлю на себе ещё более заинтересованный взгляд Луки. — Я готов. Поехали. — Отлично выглядишь, Золушка! — Иди на хуй! — Хах! А вы похожи!***
Лоренцо
Тридцать шесть часов до вышеописанных событий
Утерев ладонью кровь с лица, прижимаю руку к отвратительной ране в боку, пытаюсь усмирить боль. Чёртов ублюдок! Не выдержав, пинаю мёртвое тело у ног. Прежде чем выходить на улицу, нужно дать себе несколько минут на регенерацию. Приседаю у тела того, кто когда-то, давным-давно, был мне другом. И вот уже не одно столетие врагом. Смотрю на то, как тьма медленно поглощает его плоть. Ещё чуть-чуть, и от него не останется и следа. Сажусь на пол, опираясь о стену. Множество ран на теле чертовски болят, особенно та, что в боку. Но я счастлив! Я так чертовски счастлив! Я наконец-то могу быть с тем, кого выбрал! С тем, по ком уже более трёх месяцев воет тьма внутри! Кароль! Мой хороший, мой драгоценный, прекрасный, невероятный, хрупкий, сильный, удивительный Кароль! Я был так счастлив с ним, что позволил себе забыться. Забыть о том, что есть кто-то, кто больше всего на свете желает мне зла, желает мне боли. Рядом со своим мальчиком я летал на крыльях счастья, не сразу заметив, что за мною следят. Но, к счастью, довольно быстро, чтобы не дать врагу понять, кто для меня Кароль! Ведь иначе он тут же стал бы целью номер один. И случись подобное, даже мне бы не удалось защитить его хрупкую человеческую жизнь. Ведь порой я тоже нуждаюсь во сне, порой могу отвлечься, просто отвернуться на секунду. И для такого, как я, этой секунды достаточно. Для тех, у кого вместо души тьма, стены не помеха, дверей не существует, замки лишь безделушки. Выход был лишь один — нанести опережающий удар, убить, не позволив навредить моему сокровищу. Откидываю голову назад, боль из режущей становится пульсирующей, прижимаюсь затылком к холодной стене. Я вспоминаю ту ночь. Ту, что стала для нас первой и последней. Ох, Бездна, каким великолепным он был! Таким нежным и страстным! Таким невинным и порочным! Таким хрупким и сильным! Каким податливым было его тело, принимая меня. Как восхитительно он выглядел, упиваясь наслаждением. Как страстно отвечал на мои ласки! Как выкрикивал моё имя. Как сводил меня с ума своими порою неумелыми прикосновениями. Вспоминаю, как он уснул, прижавшись ко мне, уткнувшись лицом мне в грудь. Больше всего на свете мне хотелось уснуть рядом. А потом проснуться, увидеть сонное личико, обнять расслабленное после сна тело. Заглянуть в небесно-голубые глаза, так резко контрастирующие с чёрными волосами, красиво выделяющимися на фоне светлой кожи. Услышать мягкий голос, севший и охрипший после ночных криков. Но всё это было тем, чего делать было нельзя! Нельзя ни при каких обстоятельствах! Нужно было уходить. Выставить всё так, словно мальчик для меня ничего не значит. Словно он просто временное увлечение, потерявшее свою ценность. И я сделал так! Будь я проклят за это! Я встал с кровати, не оглянувшись на него, ведь не мог смотреть на него, не испытывая боли. Я собрал свои вещи, бросил тупую унизительную записку, заблокировал его номер телефона, оставил немного денег и безвкусную машину. Словно расплатился за приятные эмоции. Я вышел за дверь, снедаемый болью. Каждый шаг давался так, словно я босиком шёл по раскалённому металлу. Каждый метр, отделяющий меня от него, оставлял рубец на сердце. Тьма внутри меня выла и бесновалась! Демоны и тени рычали: он наш! Я сел в машину, успокаивая себя тем, что быстро найду врага. Устраню опасность. Но я так глупо переоценил себя! На поиски и устранение ушла не неделя и даже не месяц. Закончилась зима, и вот уже на исходе весна. Более трёх месяцев мы были в разлуке. Более трёх месяцев нас двоих терзала боль. Хоть мы ещё не прошли обряд, но я уже частично объединился с его душой, я уже частично чувствовал его эмоции. Всё то отчаяние и гнев, презрение к себе за близость со мной. День изо дня я терзал себя морально и физически, наказывая за то, что не смог уберечь его от этого. Я так давно живу на этом свете, что уже не надеялся встретить того, кого назову своим. Подобные мне бессмертны. Но вечно одиноки. Мы не близки на самом деле ни с кем, вечная пустота наш спутник. И лишь встречая свою пару, мы обретаем счастье. В противном случае сходим с ума. А там одна дорога — смерть от рук себе подобных. Ведь сумасшедшие тени опасны. Они продолжают тянуться к людям, ведь мы видим их души, их эмоции, прекрасным мерцанием, словно радугу или северное сияние. Но становясь безумными, мы не в состоянии вернуться к человеческому облику, не в состоянии контролировать себя. Подобные мне, сойдя с ума, породили множество слухов и мифов. О песочном человеке, тульпе, демоне сонного паралича и чёрт его знает чем ещё. Я был в шаге от безумия, когда встретил Кароля. Одной ногой я уже был за гранью! Я так погряз в собственном одиночестве, что не сразу понял, кто он для меня. Я так отвратительно вёл себя по отношению к нему. Выстроил между нами забор из колючей проволоки. Осознав, что наделал, попытался всё исправить. И он простил, он потянулся ко мне! Забыл, какой сволочью я был! Переступив через свои странные человеческие убеждения о правильной и неправильной любви. Он полюбил меня, доверился. Хотя не нуждался во мне так, как я в нём! А я причинил ему такую боль! Шумно выдыхаю, словно хочу прогнать из себя отчаяние, страх и боль. Раны уже немного затянулись, встаю. Убедившись, что твёрдо стою на ногах, выхожу на улицу. Через дорогу, прислонившись к машине, меня ждёт Лука. Мой родной младший брат. Для нас родственные узы не имеют такого значения, как для людей. Они лишь означают, что мы не враги друг другу. — Что-то ты долго. — Он был достойным противником. — Даже для тебя? — удивление в голосе. — Да, даже для меня. У меня есть к тебе одно дело. — Слушаю. — Я хочу, чтобы ты кое-кого привёз. В назначенное время и назначенное место. — Лоренцо, ты ведёшь себя подозрительно! Избавляешься от недругов, хотя раньше ваша вражда забавляла тебя. К тому же ты изменился. Я ведь уже было думал, что ещё десяток-другой, и ты сойдёшь с ума, а мне придётся тебя убить. Или погибнуть от твоей руки. Он внимательно смотрит на меня, но я ничего не говорю. Внезапная догадка вытягивает его лицо. — Ты встретил её! Ты больше не один! — Его. — Его? — Да, это мужчина, человек. — Оу, пикантненько. Люди забавны. Но ты же обратишь его? — Если он захочет. — Что за бред ты несёшь! Ты и правда будешь спрашивать? Я лишь отмахиваюсь от брата. Я понимаю его удивление. Мой вид не спрашивает согласия, когда встречает свою пару. Мы просто берём, и зачастую берём силой того, кого считаем своим. Но я так не поступлю. Не с Каролем! Просто не смогу! Если он захочет остаться человеком, я буду с ним столько, сколько ему отведено. И уйду в бездну, оставшись снова один. Если он не примет меня, не сможет простить, то я отпущу его. И, не желая скатиться в безумие, просто закончу это бессмысленное существование. — Вылетай завтра, билеты я куплю, адрес и места, где можешь его найти, вышлю в СМС. Только есть проблема. Он зол на меня, чертовски зол. Он не захочет ни видеть меня, ни слышать моё имя. — Не беспокойся, запакую в багажник или просто вырублю. В конце концов, он всего лишь человек, доставлю тебе твоего ненаглядного. Как молния пронзает ночное небо, так ярость охватывает мой мозг. В секунду изменившись, впиваюсь когтями в горло Луки, всматриваясь в перекошенное страхом лицо. — Ты не навредишь ему! Не посмеешь! — рычу, охваченный злобой. — А если прикоснёшься к нему хотя бы пальцем — я убью тебя! Обидишь, оскорбишь, будешь разговаривать с ним недостаточно уважительно — и я убью тебя! Испугаешь его — и ты труп! Понял? Ты меня понял, Лука?! Почти что чёрная кровь стекает по моей руке, капает с локтя. Её запах дразнит меня. Глаза навыкате, он хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Решив, что с него хватит, отпускаю горло. Падает на колени, прижимая рукой рану. — Я понял! Лоренцо, я понял, — пошатнувшись, встаёт. — Просто это всё сильно усложняет. Что, если он не захочет ехать? — Конечно, он не захочет ехать! Уговори его! — Как? — Лука! Твою мать! Мальчику двадцать один! Тебе чёрт знает какая сотня уже пошла! Найди слова! Придумай что-то! Схитри. Используй его гнев ко мне. Скажи что-то в стиле: высказать всё в лицо и так далее. Он гордый, а я… Одним словом, используй это, должно сработать. — Почему сам к нему не поедешь? — Он не станет со мной разговаривать. Не даст возможности объясниться. — Что изменится, если я привезу его сюда? — Я создам такую ситуацию, в которой он не сможет сразу уйти, но будет вынужден находиться какое-то время рядом. Как бы он ни был зол, но он любит меня. И находясь какое-то время рядом, поймёт, что скучал, поймёт, что, несмотря ни на что, я всё ещё дорог ему. И тогда есть шанс, что мы сможем поговорить. — Знаешь, братик, для таких, как ты, люди придумали очень интересное слово — абьюзер! — Без тебя, блять, знаю! Я без машины, подбрось меня. Сажусь в машину. Время словно застыло и тянется, как в предсмертной агонии. Я одновременно и жду эту встречу, и боюсь её. Я боюсь, что он не простит. Боюсь, что отвернётся от меня. Боюсь увидеть боль в голубых глазах, а больше всего боюсь увидеть в них равнодушие ко мне. Мысли о предстоящей встрече терзают мои нервы. Что он почувствует? Что он скажет? Справлюсь ли я со своими собственными демонами, когда он появится? Тревога нарастает, и тело наполняется холодом. Я боюсь этой встречи и одновременно жажду. Ведь она может стать для меня как концом, так и новым началом! Тру виски. Мальчик мой, дай мне шанс! Ведь я всего лишь тень, что исчезнет без твоего света.
