Мечта, что могла стать реальностью🌸

***

Эндрю: Тишина. Она висела в воздухе, заполняя всё вокруг, как тяжёлое одеяло, которое невозможно скинуть. Едва слышное тиканье часов на стене казалось оглушительным. Прошло двое суток с момента возвращения Нила домой и его оглушительного молчания. Он заперся у себя в комнате, не желая никого видеть. Его сломали, приложив о стену чуть ли не буквально. Всё это время Эндрю оставался с ним рядом, не желая оставлять его без присмотра. Он его не оставит ещё раз... Эндрю сидел на полу, прислонившись спиной к стене напротив двери комнаты Нила. Взгляд не отрывался от закрытой двери. Он не стучал, не пытался говорить — он просто ждал. Эндрю всегда был терпелив, но это ожидание выводило его из себя. Его пальцы нервно отбивали бессмысленный ритм по полу в ожидании заветного щелчка дверного замка.  Каждые несколько часов в дом приходил Кевин, приносил еду, пытался заговорить с Эндрю, но тот отвечал односложно, почти равнодушно, хотя в его взгляде читалось напряжение. Его мир держался рядом с этой дверью, пока человек внутри не выйдет, его ответы вряд ли поддадутся изменениям. — Он не выйдет, если ты будешь просто сидеть тут, — сказал Кевин, ставя на стол контейнер с едой. — Он выйдет, — коротко ответил Эндрю, не поворачивая головы. Кевин фыркнул, но остался стоять рядом. — Ты хотя бы спросил, что у него произошло? — Он заговорит, когда будет готов, — холодно ответил Эндрю, хотя внутри его раздирало нетерпение. Кевин вздохнул, его раздражение сменилось обеспокоенностью. — Эндрю, он не в порядке. Никто из нас не в порядке. Эндрю лишь кивнул. В этом не было смысла спорить — Кевин был прав, но он знал, что любое давление лишь сильнее закроет Нила.

***

Нил: Внезапно дверь комнаты открылась. Нил стоял на пороге, опираясь одной рукой на косяк. Его лицо было бледным, глаза казались глубже обычного, будто впитали в себя весь груз пережитого. — Ты собираешься стоять тут вечно? — его голос прозвучал хрипло, но взгляд оставался твёрдым. Эндрю медленно поднялся, не отводя глаз. — Пока ты не начнёшь есть, я буду здесь. Нил устало улыбнулся краем губ. Это было почти утешение, почти нормальность. Он прошёл мимо Эндрю, двигаясь к кухне, но в каждом его шаге чувствовалась боль физическая и эмоциональная. Кевин напрягся, готовый к очередной ссоре, но Нил лишь опустился на стул и уставился на контейнер с едой. — Ты собираешься что-то сказать? — спросил Кевин, скрестив руки на груди. Нил поднёс руку к лицу, потёр переносицу, словно пытаясь прогнать мысли, которые не давали ему покоя, раздражали его. — Я не знаю, с чего начать, — признался он. — Начни с правды, — коротко бросил Эндрю, садясь напротив. Проще начать с правды, чем ложью накормить близких. Тишина повисла снова, но на этот раз она была другой. Не пугающей, а ожидающей. Нил знал, что от этого разговора ему не уйти, но что он должен сказать? Он и сам не до конца понимал, что с ним произошло. Фрагменты прошлых дней всплывали в его голове, но они были столь туманные и нечёткие, что не было понятно, что из этого правда. Нил провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость, но ничего не помогало. Он всё ещё чувствовал, как тяжесть последних дней оседает на его плечах. Он начал говорить тихо, почти шёпотом: — Я не уверен, что всё это было реально. Эндрю сидел неподвижно, его взгляд был спокойным, но пронизывающим почти до костей, как будто он изучал каждое слово Нила, каждую эмоцию, пытаясь понять, насколько тот близок к краю. — Что именно? — спросил он, голос его звучал ровно, но было видно, что он пытается контролировать собственное раздражение от уклончивых ответов. Нил посмотрел на него, его глаза были полны сомнений и страха. — Всё. Ичиро. Эти люди. То, что они заставляли меня делать. Я… — Он запнулся, сцепив руки перед собой. — Я не знаю, что было на самом деле, а что… просто в моей голове. Кевин нахмурился, его взгляд метнулся от Нила к Эндрю. — Ты хочешь сказать, что не помнишь, что произошло? Нил покачал головой, но не поднял глаз. — Я помню, но как будто это было не со мной. Фрагменты. Боль. Крики. Насилие. Но это… это как фильм, который ты смотришь, зная, что он нереален. Эндрю долго молчал, потом откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его лицо не выдавало никаких явных эмоций, но по глазам было видно, что всё это вызывает в нём целую бурю.  Эндрю смотрел на Нила, словно пытаясь пробиться сквозь его слова к самому сердцу проблемы. Его молчание было громче любых слов, но напряжение в воздухе росло с каждым мгновением. — Это было реально, — наконец произнёс Эндрю. Его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась неумолимая твёрдость. Нил поднял на него взгляд, полный растерянности и боли. — Ты не понимаешь… — начал он, но Эндрю прервал его, чуть поддаваясь вперёд. — Это было реально, Нил. Каждый фрагмент. Каждый крик. Каждая боль. Это случилось. Отрицание не сделает этого меньше. Слова Эндрю прозвучали резко, почти жестоко, но в них не было злобы. Только правда, которую он отказывался приукрашивать. — Ты хочешь сказать, что это всё — правда? Что я… что я действительно… — голос Нила дрогнул, и он резко замолчал, крепко сжав руки, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не разлететься на куски. Эндрю медленно кивнул, его взгляд стал чуть мягче, но всё ещё оставался проницательным. — Да, — сказал он просто. — Это правда. Кевин, всё это время стоявший у стены, наконец вмешался, его голос сдержан, но твёрд: — Нил, ты должен понять, что мы здесь не для того, чтобы обвинять тебя или заставить что-то вспоминать. Мы здесь, потому что тебе это нужно. Даже если ты сейчас этого не хочешь признавать. Нил посмотрел на Кевина, его губы сжались в тонкую линию. Он ненавидел чувствовать себя слабым, ненавидел, что эти люди видят его таким. Ещё больше он ненавидел осознание, что, возможно, они правы. Ему не хотелось в это верить, но постепенно приходилось свыкаться с этой мыслью. — И что теперь? — выдохнул он, опуская взгляд на свои сцепленные руки. — Теперь ты будешь говорить, а мы будем слушать. – Эндрю не пытался навредить, лишь дать Нилу выговорить всё, что ему нужно, чтобы облегчить груз, упавший на него слишком резко. Этот человек всегда остëр на язык, часто смел, но всё же продолжает бояться чего-то до ужаса, до мурашек, ползущих по коже. Тишина снова повисла в комнате. Нил знал, что скрываться больше не получится, да и ему не стоит делать этого. — Ладно, — наконец прошептал он, всё ещё не поднимая глаз. — Не обещаю, что всё это будет иметь смысл. — Смысл найдётся, — ответил Эндрю. — Ты просто начни. И Нил начал говорить, тихо и с неохотой, словно каждое слово вырывалось у него изнутри, причиняя боль, но он говорил. Продолжал. И впервые за долгое время он не был один в этом кошмаре. Слова шли прерывисто, останавливаясь на полуслове, когда воспоминания накатывали волной. Это давалось ему с трудом, но он продолжал, будто боялся, что, замолчи он, и всё это станет ещё хуже. Страх окутывал его из-за воспоминаний, но он переступал через него, говоря дальше. — Они… — он остановился, сжав руки в кулаки. — Они сломали меня. Сломали так, что я даже не помню, как это случилось. Сначала крики, потом удары… потом боль, резкая и тошнотворная, потом тишина. Но эта тишина была хуже всего... Эндрю сидел неподвижно, его взгляд прикован к Нилу. Он ничего не говорил, не подталкивал, не перебивал, просто смотрел, и в его глазах было нечто, что Нил не мог описать: смесь боли, гнева и чего-то ещё, что делало всё это ещё тяжелее. — Они заставляли меня сделать это… — голос Нила дрогнул, он снова замолчал, пытаясь найти слова, которых не было. — Они хотели что бы я стал как отец, чтобы я убил его иначе, они убьют вас, но… Но я не смог. Слишком тяжело это говорить, чересчур тяжело. Не хочется, но ему нужно. Нужно. Нужно. Нужно... Он поднял глаза на Эндрю, и в его взгляде было что-то сломанное, что-то, что Эндрю никогда раньше не видел. Хотелось просто обнять, закутать в одеяло и уложить рядом, поглаживая волосы. — Ты думаешь, я слабак? — резко спросил Нил, словно пытаясь защититься. — Нет, — тихо ответил Эндрю, не отводя взгляда. — Я думаю, ты человек, не являющийся слабаком. Нил вздрогнул от этих слов, словно Эндрю ударил его, но не отвёл взгляд. Он пытался найти в этом ответе что-то, что помогло бы оправдать всё, что произошло, но в нём была только правда, такая простая и болезненная. — Это не отменяет того, что я сделал, — прошептал Нил, его голос дрожал, как струна, готовая лопнуть. — Ты сделал то, что считал нужным, — снова вмешался Кевин, его голос был на удивление мягким, в нём не было ни тени осуждения. — Ты выжил, Нил. Ты вернулся. Это уже больше, чем мог бы сделать кто угодно. Нил хотел было возразить, но слова застряли у него в горле. Взгляд Кевина был прямым, честным, лишённым привычного раздражения. Он не привык к такому, но именно это, как ни странно, сейчас помогло ему удержаться. — Это не меняет того, как я себя чувствую, не меняет того факта, что я из-за своей слабости подверг всех опасности. — тихо сказал Нил, его глаза снова упёрлись в стол. — Нет, не меняет, — согласился Эндрю. — Но ты, как и мы, всё ещё здесь. Это важно. Нил закрыл глаза, чувствуя, как тишина вновь обрушивается на него, но теперь она была другой. Более терпимой. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как его плечи опускаются под невидимым грузом. — Я не знаю, как дальше, — признался он, с трудом произнося слова, словно они резали его изнутри. — Никто не знает, — ответил Эндрю, его голос был спокойным, но решительным. — Ты делаешь шаг. Потом ещё один. Неважно, насколько они маленькие. Главное — двигаться. Кевин кивнул, садясь рядом с ним. Его присутствие было тяжёлым, но в нём было что-то стабильное, что-то, на что Нил мог опереться. — Ты не один, — добавил он. — Даже если тебе кажется, что это так. Нил посмотрел на них обоих, и на мгновение его лицо смягчилось. Это был не полноценный свет, а лишь отблеск, но он был там. — Спасибо, — наконец сказал он шёпотом, но оба услышали. Эндрю только коротко кивнул, а Кевин едва заметно усмехнулся. Помолчав где-то с минуту, Эндрю глядя на Нила сказал: — Я обещал, что на этот раз не оставлю тебя одного. Я сделаю всё, чтобы быть рядом с тобой и нашим сыном, пусть для этого потребуется целая вечность. Ты больше никогда, слышишь, никогда не будешь один. Я этого не допущу.  Нил напрягся, его пальцы сжались в кулаки, будто он пытался удержать лавину эмоций, накатывающую на него. Слова Эндрю задели что-то глубоко внутри, что-то, о чём он боялся даже думать. Он посмотрел на Эндрю, его взгляд был напряжённым, почти настороженным, но где-то в глубине читалась слабая искра надежды. — Ты… действительно это имеешь в виду? — голос Нила был тихим, но в нём слышалась боль, сомнение и, едва уловимая, мольба. Эндрю поднялся со стула и шагнул ближе, его взгляд не отпускал Нила ни на секунду. — Я не говорю то, чего не имею в виду, — спокойно ответил он. — Я здесь. Я останусь. Кевин отступил на шаг, ощущая, что это момент, в который ему лучше не вмешиваться. Его взгляд скользнул между ними, и он тихо вздохнул, поднимая с полки бутылку воды и отворачиваясь, чтобы дать им хотя бы иллюзию уединения. Нил отвёл взгляд, его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но слова никак не шли. Он поднял руку, провёл пальцами по волосам и, наконец, выдохнул: — Я не уверен, что справлюсь с этим. — Это нормально, — ответил Эндрю, его голос был ровным, но твёрдым. — Ты не обязан справляться один. Эти слова, такие простые, обрушились на Нила как удар. Всё, что он прятал внутри себя, всё, что он старался игнорировать, вдруг стало невыносимо тяжёлым. Его глаза наполнились слезами, и он с трудом удержался, чтобы не разрыдаться прямо здесь, перед ними. Эндрю подошёл ближе, осторожно протянул руку к нему, не спеша прикасаться, будто ждал разрешения и получив немое одобрение в виде положительного кивка, положил руку на плечо Нила. От холодных пальцев Эндрю Нил слегка вздрогнул, но это было совсем не пугающе, скорее неожиданно приятно. Он не давил, не заставлял. Он просто был рядом в этот момент. — Ты больше не один, — повторил Эндрю. Нил закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя этим словам проникнуть внутрь. Он знал, что это не уберёт боль, не сотрёт воспоминания, но в них было обещание, которое он хотел удержать. Когда Нил наконец поднял глаза, его взгляд встретился с взглядом Эндрю. В этом было что-то большее, чем слова — неразрывная связь, которая держала их вместе даже в самые тёмные моменты. — Ладно, — хрипло выдохнул он, кивнув. — Ладно. — Эндрю повторил за Нилом и, не говоря больше ни слова. Он знал, что иногда молчание говорит больше, чем любые обещания.

***

Следующие дни растянулись в бесконечность, словно время решило замедлиться, чтобы заставить Нила переживать каждую секунду своей боли и сомнений. Он избегал встреч с Джозефом, не хотел, чтобы ребёнок видел его таким измотанным, сломленным, с пустым взглядом и натянутыми, словно струны, нервами. Нил запирался в своей комнате или сидел на кухне, уставившись в окно, но за этими стенами никогда не оставался один. Эндрю был рядом всегда. Он ничего не говорил, не задавал вопросов, не пытался заставить Нила “собраться”. Его присутствие было как якорь, который не давал Нилу утонуть в собственных страхах. Иногда они молчали часами, просто находясь в одной комнате. Иногда Эндрю приносил ему еду и ставил на стол с коротким “ешь”, даже если Нил едва прикасался к тарелке. Каждую ночь, когда Нил, казалось, находил в себе силы уснуть, Эндрю оставался на страже, сидя в кресле неподалёку. Он смотрел, как Нил ворочается в тревожных снах, и каждую ночь был готов разбудить его, если кошмары станут слишком реальными. На третий день молчания Нила, Эндрю решил нарушить рутину. — Хватит, — сказал он, проходя в гостиную, где Нил снова сидел, уставившись в одну точку. Нил поднял глаза, его лицо было пустым, будто он пытался удержаться в настоящем, но ему не хватало сил. — Чего хватит? — спросил он, его голос был хриплым от редких разговоров. Эндрю скрестил руки на груди, его поза была спокойной, но в глазах читалась усталая твёрдость. — Хватит закрываться. Ты не единственный, кому плохо. У тебя есть сын, который ждёт тебя, и ты делаешь вид, что его нет. Нил напрягся, отвернувшись. — Я не могу… я не могу быть с ним сейчас. Что если я скажу что-то не то? Что если он увидит, каким я стал? Эндрю подошёл ближе, сел напротив него и чуть наклонился вперёд, его взгляд был холодным, но не злым, совсем не угрожающим. Было предельно понятно, что Нилу хотят помочь. — Он ребёнок, Нил. Ему плевать, что ты выглядишь как дерьмо. Ему нужно знать, что его отец здесь. Нил провёл рукой по лицу, едва сдерживая дрожь. — А если я не смогу? Если я подведу его? Эндрю вздохнул и потёр переносицу. — Ты уже подвёл себя. Его ты не подведёшь, если хотя бы попробуешь. Эти слова, сказанные с присущей Эндрю прямолинейностью, задели Нила. Он поднял глаза на Эндрю, в его взгляде читалась боль, но вместе с ней мелькала искра чего-то похожего на решимость. — Ты действительно думаешь, что я справлюсь? Эндрю пожал плечами. — Я знаю, что ты справишься. Если нет, я рядом. Эти слова были простыми, но их значение было больше, чем Нил мог выразить. Он не ответил сразу, просто опустил взгляд на свои сцепленные руки. Следующие несколько дней Нил пытался следовать словам Эндрю. Он не сразу нашёл в себе силы выйти из комнаты, но он начал есть больше, вставал раньше, даже выходил на задний двор, чтобы дышать свежим воздухом. Эндрю всё это время оставался рядом. Они разговаривали больше, чем за последние дни. Не о прошлом, а о мелочах: о том, что будет на ужин, о том, что Джозеф сказал в последний раз, когда видел Нила, даже о том, какие книги они читали в детстве. Эти разговоры не решали проблему, но они напоминали Нилу о том, что жизнь продолжалась. И, возможно, он мог быть её частью снова. Каждую ночь перед сном Эндрю говорил одну и ту же фразу: — Ты справишься. И каждую ночь Нил верил в это чуть больше, чем раньше. Нил провел еще несколько дней, в которых всё его тело и разум буквально сопротивлялись выходу из дома. Эндрю оставался рядом, как обещал, и это было его единственным спасением. Он был тенью, но в то же время опорой, тихо поддерживая Нила, когда тот позволял себе быть слабым, и давая пространство, когда это было необходимо. Но Нил знал, что не может оставаться в этой пустой комнате вечно. В тот вечер, когда Джозеф снова был у Рене и Эллисон, Нил почувствовал, что пора что-то менять. Он не мог позволить себе оставаться в стороне, не мог закрыться от всего и всех. В нем было столько беспокойства, столько страха за то, что он может потерять всё, что для него важно, если продолжит прятаться. — Я поеду к ним, — сказал он, резко вставая с дивана, где сидел с Эндрю. Эндрю, который, казалось, только и ждал этого момента, поднялся и без слов подошел к Нилу, внимательно посмотрев на него. — Ты уверен? — спросил он, его голос мягкий, но в нём была заметная тревога. Нил кивнул, всё внутри него напряглось от чувства, что это решение может стать последним шагом на пути к восстановлению. Он не мог снова допустить, чтобы Джозеф видел его слабым. — Да, — ответил Нил, — я не могу скрываться от него больше. Он взял ключи от машины, но перед тем как выйти, обернулся к Эндрю. — Ты поедешь со мной? — спросил Нил. Эндрю внимательно посмотрел на него, его глаза не выдали ни капли сомнений. — Конечно. Молчание, что последовало за этими словами, было спокойным. Нил знал, что рядом с ним сейчас есть кто-то, кто будет с ним до конца. Это давало ему силы. Через час они уже подъезжали к дому Рене и Эллисон. Нил не знал, чего ожидать, но его сердце билось быстрее, чем обычно. Это был момент, когда нужно было взять ответственность за свои поступки и за свою семью. Неважно, сколько времени это займет. Главное — не отступить. Когда Нил зашел в дом, его взгляд сразу остановился на Джозефе. Ребенок стоял рядом с Рене и Эллисон, смотрел на Нила с осторожностью, но в его глазах всё-таки была та же теплота, что и раньше. — Папа, ты пришел! — радостно воскликнул Джозеф, подбегая к нему. Нил почувствовал, как его грудь сжалась от этого простого приветствия. Он наклонился, чтобы обнять сына, чувствуя его маленькие, но такие крепкие ручки, обвившиеся вокруг его шеи. — Привет, малыш, — прошептал Нил, не в силах сдержать эмоций. Рене и Эллисон стояли немного в стороне, наблюдая за этим моментом. Рене, конечно, заметила все изменения, что произошли с Нилом, но она не сказала ничего. Она не стала давить. — Мы с Джозефом очень рады, что ты наконец-то пришел, — сказала Рене, тихо, но с пониманием в голосе. Нил кивнул, не находя слов. Он сидел рядом с Джозефом, пытаясь не подавить себя, пытаясь быть тем человеком, которым когда-то был для него. Рядом с Джозефом он чувствовал, как тяжесть, которая всё это время давила на его плечи, хоть немного ослабла. Малыш сидел рядом, весело болтая, будто ничего не происходило, но Нил знал, что в его взгляде скрывается множество вопросов, и он не мог от них скрыться. Рене и Эллисон тоже были рядом, но держались немного в стороне, позволяя Нилу и Джозефу провести это время вдвоем. Эндрю остался в другом конце комнаты, наблюдая за происходящим, но при этом не мешая. Он знал, что этот момент был важен для Нила, и он не стал вмешиваться. — Папа, когда мы опять поедем кататься на велосипеде? — вдруг спросил Джозеф, мальчишка был искренне заинтересован. Нил улыбнулся, хотя это было нелегко. Он почувствовал, как в его груди вспыхнула боль от этой простой просьбы, но в то же время он знал, что не может упустить ни один момент с сыном. — Скоро, — сказал он, стараясь сделать голос уверенным. — Когда я немного отдохну, и всё будет в порядке, мы снова поедем. Обещаю. Джозеф кивнул с такой решимостью, что Нил даже немного растерялся. Малыш верил ему. Верил, несмотря на всё, что происходило. Именно это заставляло Нила бороться. Он знал, что нужно вернуться к обычной жизни, что нельзя позволить себе оставаться в тени и продолжать скрываться. В конце концов, всё, что он делал, было ради Джозефа. Это было то, что давало ему силы двигаться вперёд. Рене, почувствовав, что это идеальный момент для облегчения напряжения, подошла к ним и, улыбнувшись, предложила чашку чая. — Может выпьете с нами чаю? — спросила она. Нил, несмотря на тяжесть в груди, кивнул. — Да, с удовольствием. Он оглядел комнату, увидел, как Эллисон следит за ним с неким напряжением, но также с пониманием. Он знал, что она не станет задавать лишних вопросов, но её взгляд говорил о многом. Она знала, что Нил всё ещё в процессе восстановления, и ей было важно, чтобы он почувствовал поддержку. После нескольких минут молчания, которые прошли в лёгкой беседе, Нил почувствовал, как его плечи начинают распрямляться. Несмотря на свои переживания, он был здесь, с семьей, с теми, кто его любит. Это был первый шаг. Возможно, самый трудный шаг из всех. Сильно вдохнув, Нил почувствовал, как впервые за долгое время его сердце немного успокоилось. Он был с ними. И это уже что-то значило. В какой-то момент, когда разговор стих, Джозеф подошел к Нилу и снова обнял его, не стесняясь, как маленькие дети обычно делают. — Я рад, что ты пришел, папа. Я тебя люблю, — тихо сказал он, и эти простые слова были всем, что Нилу нужно было услышать. Сдавленно, но искренне Нил ответил: — Я тоже тебя люблю, сынок. В этот момент Нил понял, что восстановление — это не только процесс в его голове или теле. Это был процесс возвращения к тем важным моментам, которые всегда были рядом.