Мечта, что могла стать реальностью🌸

***

Нил: Джостен отказался от предложения Кевина и Эндрю остаться. Он собирался уйти вместе с Джозефом, прекрасно осознавая, что ему нужен кто-то рядом, так было бы гораздо проще, но ему нужно заново научиться находиться рядом со своим сыном, общаться с ним. Когда Нил открыл дверь своего дома, он почувствовал, как тяжесть этого дня снова давит на плечи, снова загружая его. Джозеф прошел вперед, не выпуская руку своего близкого человека, словно Нил исчезнет, растворится в воздухе, стоит маленькому Джозефу ослабить хватку, как Нил уйдёт; всë снова пойдет не так. Ребёнок крепко держал Нила, с ним они закрыли дверь, заперли замок, и тишина дома накрыла их, как плотное одеяло. Джозеф молчал, но его глаза — слишком взрослые для ребенка — настойчиво изучали Нила, ожидая каких-либо слов от отца, но Джостен молчал, не говоря ничего. Нил провел рукой по волосам сына, пытаясь спрятать свою усталость, не показать своей слабости. — Ты голоден? — спросил Нил, больше чтобы разрядить обстановку, чтобы эти пронизывающие глаза не смотрели так на него. Джозеф покачал головой, продолжая смотреть своими очами, будто видящими его насквозь. Он бросил свои вещи у двери и уселся на диван, прижав к груди любимую плюшевую лису. Нил подошел к нему, сел рядом и коротко выдохнул. Он чувствовал себя чужим в собственной квартире, как будто прошедшие события изменили не только его, но и весь этот дом, хотя жилище без его отсутствия не должен был измениться никоим образом. — Ты в порядке? — спросил он, изучая сына. Джозеф кивнул, но его губы дрогнули, словно он вот-вот хотел что-то сказать, но не решался. Наконец, он поднял на Нила взгляд: — Папа-лиса, тебе больно? Этот простой вопрос заставил Нила на мгновение замереть. Эта фраза была такой лёгкой, но била метко и чётко. Он опустил глаза, словно собираясь с мыслями. — Немного, — признался он. — Но я справлюсь. – это было неубедительно, что стало ясно от взгляда ребёнка. — Правда? — тихо уточнил Джозеф, крепче прижимая к себе игрушку. Нил кивнул, обняв сына за плечи. — Я с тобой, — почти шепотом сказал Джозеф, зарывшись носом в плечо Нила. — И дядя Кевин, и тётя Рене, и тётя Элисон и дядя Аарон. И даже Эндрю. – мальчишка перечислил всех самых важных людей. Услышав это, Нил не смог сдержать легкую усмешку. — Даже Эндрю? — переспросил он. — Ага, — уверенно ответил Джозеф, выпрямляясь и смотря ему в глаза. — Почему ты так думаешь? — Нил чуть склонил голову набок, в его голосе сквозило любопытство. Джозеф поджал губы, словно пытаясь подобрать слова. — Ну… он обещал, что найдет тебя. Вот я и подумал, что он рядом с тобой. Нил прищурился, вспоминая, как Эндрю действительно пришел. Как он был там, молча, уверенно, с тем хладнокровием, которое всегда выбивало Нила из равновесия. — Ты знаешь, Эндрю не из тех, кто… легко идет на что-то для других, — наконец произнес Нил, стараясь говорить спокойно, но его голос дрогнул. Джозеф посмотрел на него с неподдельной серьезностью, словно сидит взрослый человек, а не маленькая копия. — Он пошел за тобой, пап. Значит, ты для него важен. Слова мальчика застряли в голове Нила, он переваривал этот простой, но болезненно честный вывод. — Может так и есть. — сказал он наконец, убирая волосы Джозефа со лба. — Может, и так. — А тебе это нравится? — внезапно спросил Джозеф, наклоняя голову. — Что именно? — Что он рядом. Нил не сразу ответил. Как объяснить ребенку, что он еще сам не знает, что чувствует, что Эндрю — это смесь безопасности и хаоса, от которой невозможно отказаться, даже если это в своё время сделало ему больно, а сейчас, спустя столько лет приносит ему некий дискомфорт. — Думаю, мне это… помогает, — сказал он тихо. — Даже если я этого не понимаю до конца. Джозеф кивнул, словно этот ответ его удовлетворил, и снова прижался к Нилу. После разговора с Джозефом Нил долго сидел на кухне, уставившись в чашку с недопитым кофе. Слова мальчика продолжали звучать у него в голове, словно эхо: “Даже Эндрю с тобой” Сам факт, что Джозеф упомянул Эндрю, был неожиданным. Еще больше Нила зацепило, как спокойно и уверенно это прозвучало, как будто для Джозефа уже не было вопроса, что Эндрю "с ними", что он не боится его. Пальцы Нила машинально стучали по столу, пока он пытался разобраться в своих мыслях. Он вспомнил их недавние встречи с Эндрю, как тот пришел к нему после похищения. Это была не забота, которую можно было ожидать от Эндрю. Она была настойчивой, но ненавязчивой. Нил закрыл глаза и прислонился лбом к холодной поверхности стола. Он ненавидел копаться в собственных чувствах, но все происходящее оставляло ему мало выбора, не желая отпускать.

***

Утро прошло немного сумбурно. Из-за позднего отхода ко сну Нил совсем не выспался, а из-за произошедших событий он уже отвык от утренней рутины и потому делал всё удивительно медленно.  Отвезя малыша в садик, он направился на стадион. Экси — одно из не многих вещей, что могли заглушить его беспокойные мысли и переживания. Физическое состояние было не на все сто, но контракт с Мориямой никто не отменял, да и главная игра сезона была не за горами и потому через боль он твёрдо решил, что должен вернуться на поле. Нил достаточно пропустил, чтобы и дальше отсиживаться. Когда Нил вошел на тренировочную базу, он почувствовал странную напряженность. Казалось, вся команда уже знала, что он придет, но никто не был готов к тому, что сказать. Люди опускали глаза или делали вид, что сосредоточены на своих делах, но тишина в раздевалке была оглушающей. Кевин сразу подошел к нему, как только Нил начал переодеваться. — Ты точно уверен, что тебе стоит здесь быть? — спросил он тихо, словно боялся, что лишнее слово может вызвать взрыв. — Я был уверен в этом, когда выходил из дома, — отрезал Нил. Кевин нахмурился, но сдался. — Просто помни, что если ты почувствуешь… — начал он, но Нил прервал его. — Мне нормально, Кевин, — сказал Нил, поднимая глаза. — Не нужно об этом. Кевин не ответил, но взгляд его был тяжёлым. Когда началась разминка, Нил чувствовал себя как будто под микроскопом. Команда старалась не быть очевидной, но он ловил на себе взгляды то одного, то другого игрока. Это раздражало. Нил сосредоточился на движении, на мяче. Он привык использовать бег, тренировки, даже боль, чтобы забыться. Но сегодня всё было иначе. Каждая ошибка резонировала слишком остро. У него не было запаса терпения — ни к себе, ни к кому-либо еще. Когда мяч в очередной раз ускользнул из-под его клюшки, он замер, чувствуя, как злость поднимается внутри. Его пальцы сжались в кулаки. — Эй, — раздался голос с другого конца поля. Нил обернулся и увидел Эндрю, который стоял, прислонившись к воротам. — Что? — бросил Нил раздраженно. — Ты выглядишь так, будто хочешь подраться с мячом, — заметил Эндрю, весело смотря на стоявшего Нила, желавшего вскипеть как чайник. Команда замерла, наблюдая за их обменом неких колкостей. — Нормально всë, — резко ответил Нил, поднимая мяч. Эндрю даже не шелохнулся. Его взгляд был привычно холодным, внимательным. — Нормально? — переспросил он. — Тогда почему ты такой медленный? — Может ты перестанешь меня донимать? — Нил почувствовал, как раздражение начинает зашкаливать. Раздражает. Эндрю, как всегда, не реагировал на эмоции. — Я не донимаю, — ответил он. — Просто говорю очевидное. Если ты собираешься быть таким, ты проиграешь. – факт, который Нил прекрасно знал без слов Эндрю. Нилу понадобилось усилие, чтобы не ответить что-нибудь язвительное. Вместо этого он сжал зубы и бросил мяч в сторону. — Как тебе вариант оставить меня в покое? Эндрю покачал головой. — Нет. Так станет совсем скучно, не думаешь? – Миньярд не ждал ответа от Джостена, сдерживающего своë чрезмерное раздражение, плескавшееся всё сильнее. Эндрю отвернулся первым, как будто разговор уже закончился. Нил почувствовал, как его пальцы сжимаются сильнее. Он не понимал, почему его так выводит это из себя, но ничего не мог с собой поделать.  После тренировки Нил не стал задерживаться, как он это делал всегда. Боль была слишком сильной, да и после столь долгого отсутствия в жизни Джозефа, он решил, что должен хоть попытаться наверстать то драгоценное время, потерянное им. Нил твёрдо решил, что вечера будет проводить с сыном, а навёрстывать упущение касательно тренировок будет перед основной тренировкой. Так будет лучше. В раздевалке напряжение оставалось таким же. Команда старалась не задевать Нила, но это только усиливало чувство изоляции. Джостен быстро собрал свои вещи, надеясь уйти раньше, чем кто-то начнет разговор. Но, как и ожидалось, Эндрю оказался рядом. — Ты чертовски медленный, — сказал он ещё раз, оперевшись на стену у выхода. — Это твоя попытка мотивировать меня? — огрызнулся Нил. — Нет, это факт, — ответил Эндрю. Его голос был настолько спокойным, что это выводило из себя еще больше. — Спасибо за поддержку, — бросил Нил. Эндрю смотрел на него без намека на улыбку. — Если бы я хотел поддержать тебя, я бы сделал это, но ты не нуждаешься в ней. Ты нуждаешься в том, чтобы перестать жалеть себя. — Я себя не жалею, — резко ответил Нил, глядя Эндрю прямо в глаза. — Тогда докажи это, — сказал Эндрю, отходя от стены и направляясь к выходу. — Завтра. Он оставил Нила одного в раздевалке, и на удивление Нил почувствовал, как его раздражение уступает место чему-то другому. Это было не спокойствие, но что-то очень близкое.

***

Нил вышел со стадиона, на ходу скидывая сумку с плеча. Его мысли всё ещё были заняты игрой, тренировкой и бесконечными попытками справиться с собой. Ночь была прохладной, воздух казался немного свежим после духоты зала. Оглядываясь по сторонам, он заметил на парковке фигуру, опиравшуюся на капот машины. Эндрю, закуривая, слегка склонил голову, будто размышляя о чём-то. Увидев его, Нил замер на несколько секунд, удивлённый тем, что Эндрю всё ещё здесь. Когда он подошёл ближе, тишину нарушил его голос: — Я думал, разговор окончен, и ты давно уехал. Эндрю затушил сигарету и поднял взгляд на Нила. — Разговор был окончен, — спокойно ответил он, выпуская остатки дыма. — Но кто сказал, что я уехал? Нил нахмурился, бросив сумку на землю. — Тогда почему ты здесь? Эндрю чуть пожал плечами, скрестив руки на груди. — Тебе правда нужно это объяснять? Нил смотрел на него нечитаемым взглядом, его лицо стало вмиг серьёзным, но где-то глубоко внутри мелькнуло лёгкое облегчение. — Ты следишь за мной? — спросил он, но в его голосе не было враждебности, лишь усталое удивление. Эндрю сделал шаг вперёд, его глаза были неподвижны, как будто он пытался проникнуть в мысли Нила. — Нет, — ответил он просто. — Я рядом. Эти слова, такие короткие и простые, неожиданно задели Нила. Он отвёл взгляд, потерев шею, пытаясь избавиться от нарастающего чувства дискомфорта. — Ты рядом, потому что я в очередной раз оказался слишком слабым? Эндрю нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. — Нет, — резко сказал он. — Я рядом, потому что ты не должен быть один. Эти слова ударили Нила сильнее, чем он ожидал. Он посмотрел на Эндрю, и в его глазах мелькнула тень сомнения. — А если я этого не хочу? Эндрю поднял брови, словно удивлённый, но потом его взгляд стал мягче. — Тогда скажи мне об этом прямо. Нил молчал, его сердце стучало быстрее, чем хотелось бы. Он знал, что не сможет сказать этого, потому что правда была в том, что он не хотел, чтобы Эндрю уходил. — Ты мне не ответил, — тихо сказал Эндрю, делая шаг ближе. Нил сжал челюсти, его взгляд снова упал на землю. — Я не знаю, чего я хочу, — наконец прошептал он. Эндрю посмотрел на него, изучая каждую деталь его выражения, но не стал настаивать. Вместо этого он снова отступил, давая Нилу пространство. — Тогда просто делай шаг за шагом, — сказал он, повернувшись к машине. — Я буду рядом. — Что ты имел в виду, когда сказал, что я должен тебе завтра доказать, что не жалею себя? — Завтра после тренировки и узнаешь. — После тренировки я не могу, мне нужно ехать к Джозефу. — Я договорился с Кевином, что он заберёт его из садика и побудет с ним, пока тебя нет. Не переживай, я верну тебя домой. — с небольшой насмешкой сказал Эндрю и подошёл к двери водительского сидения. Открыв дверь и сев в машину, он больше ничего не сказал. Нил остался стоять на месте, его сердце сжималось от множества эмоций, которые он не мог обозначить чётким названием. Когда машина Эндрю скрылась за поворотом, Нил вздохнул, пытаясь собрать свои мысли, но в глубине души он уже знал, что слова Эндрю всё ещё звучат в его голове: “Я рядом.”

***

Дом был залит мягким светом настольных ламп, а за окнами уже давно сгущались сумерки. Нил сидел на диване в гостиной, устало потирая виски. Джозеф устроился рядом с ним, обняв свою плюшевую лису, и с интересом листал книгу с картинками, которую они недавно купили. — Папа-лиса, ты хочешь почитать со мной? — спросил Джозеф, поднимая на Нила свои большие голубые глаза. Нил перевёл взгляд на Джозефа и улыбнулся ему краем губ. Этот малыш был его спасением, его якорем в мире, который так часто стремился разорвать его на части. — Конечно, хочу, — ответил он, подтянув Джозефа ближе. — Давай смотреть, что у нас тут. Мальчишка радостно взвизгнул и раскрыл книгу на середине, где были красочные иллюстрации о приключениях лисёнка. — Этот лисёнок как ты, — вдруг сказал Джозеф, указывая на картинку. — Как это? — удивился Нил, его брови слегка поднялись. — Он смелый, но немного грустный, — ответил Джозеф, глядя на отца с искренностью, от которой у Нила сжалось сердце. Нил взял книгу в руки, чтобы скрыть внезапную дрожь в пальцах, и усмехнулся: — Думаешь, я грустный? Джозеф задумался, наклонив голову набок, как это делал, наверное, только он. — Немного, но это не страшно. Ты всё равно самый лучший, — серьёзно ответил он, словно это был неоспоримый факт. Нил протянул руку, взъерошив волосы сына. — Спасибо, Фоксик. Джозеф заулыбался, его лицо засветилось радостью, которая была так естественна и настояща, что Нилу на мгновение стало легче дышать. Они ещё несколько минут листали книгу, пока Джозеф не начал клевать носом. Нил отложил её в сторону, поднял сына на руки и понёс наверх. В детской комнате всё было так, как оставила Рене: аккуратно заправленная кровать, мягкие игрушки, разложенные по местам, и ночник в форме луны, который мягко освещал помещение. — Папа-лиса, а ты посидишь со мной, пока я не усну? — спросил Джозеф, укладываясь под одеяло. Нил сел рядом, прижав руку к плечу сына. — Конечно, — тихо ответил он. — А ты тоже ляжешь спать? — голос Джозефа становился всё тише. — Скоро. — Хорошо. Только не забудь, что я тебя люблю, — пробормотал Джозеф, уже почти засыпая. Нил смотрел на него, пока его дыхание не стало ровным. Он тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и остановился в коридоре, глядя в темноту. Эти моменты с сыном давали ему силы, но также напоминали, за что он боролся. За что он сражался. Он знал, что впереди ещё много испытаний, но сегодня был маленький шаг к тому, чтобы стать лучше, сильнее. Ради Джозефа он готов был сделать этот шаг снова и снова.

***

Нил проснулся от мягкого света, пробивающегося сквозь шторы, и тихого шороха из соседней комнаты. Джозеф был уже на ногах. Это стало привычным: ребёнок вставал раньше него, энергично готовясь к новому дню. Он с усилием встал с кровати, чувствуя лёгкую тяжесть в мышцах после вчерашней тренировки. В голове всё ещё звучали слова тренера, смешанные с воспоминаниями последних недель. Когда Нил вышел в коридор, его встретил Джозеф — яркий, радостный, уже одетый в свой любимый свитер с изображением лисы. — Папа-лиса, смотри! Я сам надел кроссовки! — гордо воскликнул он, поднимая ногу, чтобы продемонстрировать. Кроссовки действительно были одеты с видимой осторожностью, но они были надеты наоборот. Нил посмотрел на одетые кроссовки и хмыкнул. — Отлично, Фоксик, но ты снова перепутал левый и правый, — спокойно сказал он, опустившись на корточки перед сыном. Джозеф взглянул на свои ноги, засмеялся и, не дожидаясь помощи, сел прямо на пол, чтобы всё исправить. — Завтракать будешь? — спросил Нил, направляясь на кухню. — Да! Можно омлет? — раздался звонкий голос из прихожей. Нил кивнул сам себе, доставая яйца из холодильника. Через несколько минут кухня наполнилась запахом свежеприготовленного омлета и поджаренных тостов. Джозеф уже сидел за столом, с нетерпением ожидая свою порцию. — А ты сегодня будешь играть в экси? — спросил он, уплетая тост с джемом. Нил замер на мгновение. Вопрос был простым, но за ним чувствовалось нечто большее — детский интерес и восхищение, которые всегда заставляли его чувствовать ответственность. — Да, — ответил Нил, немного задумчиво. — Сегодня тренировка перед важной игрой. Джозеф, поглощённый завтраком, кивнул. После еды Нил помог сыну собрать рюкзак. Джозеф напомнил ему о своей любимой книжке с лисёнком, которую он хотел взять в садик. — Готов? — спросил Нил, пристально глядя на сына. — Готов, как никогда! — заявил Джозеф, поднимая рюкзак. Когда Нил отвёз Джозефа в садик, он немного задержался у машины, наблюдая, как сын весело бежит к своим друзьям. Это было его напоминанием о том, ради чего он продолжал бороться. Вернувшись домой, он позволил себе несколько минут тишины, сидя на диване с чашкой кофе. Впереди ждала тренировка. Первая, где он должен был доказать всем, что способен вернуться к нормальной жизни, но внутри всё ещё было не так гладко. Воспоминания о последних встречах с Ичиро то и дело всплывали, отравляя мысли. «Соберись», — мысленно приказал себе Нил. Экси всегда был его спасением, его единственным убежищем. Здесь он мог быть самим собой, без страхов и сомнений. Он поставил чашку на стол, проверил спортивную сумку и направился к двери.  Когда Нил приехал на стадион, он уже наполнялся звуками привычной суеты: разговоры игроков, шорох кроссовок по траве, ритмичный стук мячей о стены. Нил вышел из раздевалки, ощущая лёгкое напряжение в воздухе. Это был его первый день полноценной работы с командой после долгого перерыва. Он поднял взгляд на трибуны. Они были пустыми, но даже их тишина казалась ему осуждающей. Каждый шаг по полю напоминал, что он должен оправдать ожидания не только команды, но и самого себя. Тренер, как обычно, стоял в центре поля, сжимая в руках планшет и бросая строгие взгляды на каждого, кто хоть немного медлил. Когда его глаза встретились с глазами Нила, в них не было ни злобы, ни осуждения, только молчаливое ожидание. — Джостен, ты вовремя, — произнёс он без вкладывания каких-либо эмоций, хотя уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Нил коротко кивнул, двинувшись к остальным. Он чувствовал, как взгляды товарищей скользят по нему, но решил игнорировать это. Началась разминка. Нил старался сосредоточиться на каждом движении, но его тело всё ещё ощущало последствия недавних событий. Каждый рывок напоминал о боли, каждый удар по мячу отзывался в плечах и рёбрах. — Быстрее, Джостен! — выкрикнул тренер, хлопнув в ладони. — Ты забыл, что скоро игра сезона? Нил стиснул зубы и ускорился. Он знал, что тренер не успокоится, пока не увидит от него полной отдачи. Во время упражнений на передачу мячей Нил несколько раз ошибся, что вызвало недовольное ворчание со стороны команды. — Соберись, Нил! — выкрикнул кто-то. Его пальцы сжали мяч чуть сильнее, чем следовало. Он не мог позволить себе стать слабым звеном. Когда началась отработка ударов, мяч летел к нему, и он ударил со всей силы, но промахнулся. Мяч пролетел мимо ворот. Тренер раздражённо вздохнул. Настрой Нила постепенно скатывался, от этих слов тренера да сокомандников было неприятно, он старался выкладываться по полной, но не получалось, всё время он сбивался. — Ещё раз! Нил попытался снова, но результат был тем же. Он чувствовал, как начинает закипать изнутри. — Джостен, это несерьёзно, — наконец заявил тренер, подойдя ближе. — Или ты собираешься весь сезон так играть? Эти слова задели Нила сильнее, чем он хотел признать. Он стиснул зубы, сдерживая гнев. — Ещё раз, — твёрдо сказал он. На этот раз удар был точным, мяч полетел прямо в ворота, ворота загорелись красным. Тренер кивнул, но его взгляд оставался суровым. Когда тренировка официально подошла к концу, Нил, как обычно, задержался на поле. Он чувствовал, что не выложился на полную, что что-то внутри мешало ему сделать шаг вперёд. Остальные игроки расходились, бросая друг другу шутки и комментарии о прошедшей тренировке. Кевин, коротко взглянув на Нила, ничего не сказал. Он знал, что тому нужно больше времени, чтобы прийти в себя, но этого времени почти не было. Эндрю тоже остался. Он сидел на скамейке у края поля, в одной руке зажата пачка сигарет, в другой — зажигалка. Сначала он просто наблюдал за Нилом, но, заметив его колебания, поднялся и, не спеша, направился к воротам. — Что ты делаешь? — спросил Нил, заметив движение. — Тренируюсь, — спокойно ответил Эндрю, натягивая защитные перчатки на руки. Нил прищурился, сдерживая раздражение. Он знал, куда это идёт. — Тренировка закончилась, — напомнил Нил, бросая взгляд на его руки. — Для всех. Но не для тебя, — коротко ответил Эндрю, становясь на ворота. — Ты не уйдёшь отсюда, пока не забьёшь мне хотя бы один мяч. Слова Эндрю прозвучали так же резко, как и в тот день, много лет назад, лишь его тон сейчас не был привычной издёвкой, только вызов, который Нил не мог проигнорировать. — Это не смешно, — бросил Нил, но уже взял в руки мяч и клюшку. — Я и не смеюсь. Эндрю смотрел на него, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто вызов. Это был намёк на то, что Нил должен был вспомнить, кем он был, когда впервые стоял перед этими воротами много лет назад. Нил закатил глаза, но не смог подавить слабую улыбку. Этот момент казался до боли знакомым.  — Хорошо. Один гол, и я ухожу. Эндрю кивнул, не двигаясь с места. Нил сделал первый рывок. Его ноги ощутили знакомую тяжесть, но мышцы, словно помнившие каждое движение, начали работать. Он пытался пробить несколько раз, но Эндрю легко ловил мяч. — Ты даже не стараешься, — сухо бросил Эндрю, бросая мяч обратно. — Ты мне мешаешь, — отозвался Нил, стиснув зубы. — А ты привык, что никто не мешает? Эндрю видел, как Нил начинал закипать. Это был его план. Пробить его самоконтроль, заставить Нила выйти за пределы своих ограничений. — Хочешь уйти? Забей. Иначе я пойду домой, а ты останешься тут, пока не научишься играть. Нил не мог сдержать раздражённого смеха. — Ты не умеешь тренировать. — Зато я умею заставлять тебя думать. Эти слова задели Нила. Он знал, что это правда. Каждый раз, когда Эндрю был рядом, он чувствовал, как его мысли усложняются, как его уверенность сталкивается с чем-то большим. — Ладно, — сказал он, беря мяч снова. В этот раз он не торопился. Он сосредоточился, вспомнил, что значит чувствовать игру. Его тело двигалось почти инстинктивно. Он сделал рывок, ударил. Мяч пролетел мимо Эндрю, но в сантиметре от ворот. Эндрю молча поднял мяч и бросил его обратно. — Неплохо, — сказал он. — Но недостаточно. Нил чувствовал, как его дыхание учащается. Его раздражение сменялось решимостью. Он снова взял мяч, готовясь к очередной попытке. Прошло ещё бесчисленное количество неудачных попыток, прежде чем он наконец нашёл свою цель. Когда мяч оказался в воротах, и те вспыхнули красным, Нил упал на колени — ноги совершенно отказывались его держать. Пальцы больше не могли сжимать клюшку, и та с глухим звоном коснулась пола. Всё, как в тот день, много лет назад, только теперь Эндрю не придавливал его своей клюшкой, а лишь стоял на воротах, спокойно глядя на него. — Я знал, что ты можешь, — сказал он, снимая перчатки. Нил посмотрел на него, пытаясь понять, было ли это признание или ещё один урок. — Зачем тебе это? — спросил он, поднявшись. Эндрю пожал плечами. — Ты не вернёшься к себе, пока не вспомнишь, кто ты. Эти слова звучали жестоко, но Нил знал, что за ними скрывается забота. Эндрю никогда не говорил прямо, но его действия всегда говорили за него. Они в тишине покинули поле, но в этом молчании было больше, чем в любых словах. 

***

Когда Нил вернулся домой, улицы уже погрузились в мягкую тьму, освещённую лишь редкими уличными фонарями. Дом встретил его уютным теплом: приглушённый свет на кухне, тихий шелест голосов из гостиной. На пороге Нила накрыла волна усталости, но, несмотря на это, он чувствовал, что сделал важный шаг вперёд. Джозеф, услышав звук открывающейся двери, тут же выбежал в прихожую. Его глаза загорелись радостью, и он бросился к Нилу. — Папа-лиса! — радостно воскликнул он, обнимая его за ноги. Нил опустился на колени, обнял сына и задержался на мгновение в этом моменте, чувствуя его тёплые маленькие руки вокруг своей шеи. — Прости, что задержался, малыш, — тихо сказал он, целуя Джозефа в макушку. — Всё хорошо, ты же вернулся, — ответил Джозеф, не размыкая объятий. Кевин появился из гостиной с чашкой чая в руках. Его взгляд скользнул по Нилу, изучая его усталый вид. — Ты выглядишь так, будто через тебя прошёл поезд, — прокомментировал он, опираясь о дверной косяк. — Чувствую себя примерно так же, — ответил Нил, поднимаясь и взяв сына на руки. Кевин усмехнулся, но в его глазах мелькнула искренняя забота. — Я надеюсь, что хоть что-то полезное ты из этого вынес. Нил посмотрел на Кевина, затем на Джозефа, который прижимался к нему с такой искренней любовью, что это затмевало весь его собственный страх и боль. — Больше, чем ты думаешь, — тихо сказал он. Кевин кивнул, понимая, что Нил не готов обсуждать детали, и не стал настаивать. — Джозеф был сегодня молодцом, — заметил он, меняя тему. — Но уже пора спать, иначе завтра утром ты не сможешь его разбудить. — Правда, папа? Можно ещё немного? — Джозеф посмотрел на Нила с мольбой. — Пять минут, — мягко ответил Нил, погладив его по голове. Они вместе прошли в гостиную, где Джозеф сел на ковёр со своими игрушками, с энтузиазмом показывая Нилу новые фигурки, которые он нарисовал с Рене и Эллисон. Кевин тихо поставил на стол чашку чая и чуть громче добавил: — Он рисовал тебя, кстати. Нил вздрогнул, слегка удивлённый этим комментарием. — Меня? — Ага. Сказал, что ты его герой. Слова Кевина коснулись чего-то глубоко внутри Нила. Он с трудом скрывал слёзы, смотря, как Джозеф увлечённо играет, рассказывая что-то про свои рисунки. — Я надеюсь, что однажды заслужу это звание, — тихо сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Кевин посмотрел на него с едва заметной улыбкой. — Ты уже заслужил, Нил. Когда Джозеф наконец задремал у него на коленях, Нил отнёс его в кровать, тихо пожелал спокойной ночи и закрыл дверь в его комнату. Вернувшись в гостиную, он увидел, что Кевин прибрал игрушки и собирался уходить. — Ты справляешься, — сказал Кевин, останавливаясь на мгновение перед тем, как открыть дверь. — Спасибо, — ответил Нил неуверенно, но искренне. Кевин лишь кивнул и вышел, оставив Нила в доме. Нил устало опустился на диван, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Этот день был тяжёлым, но в нём было что-то, что дарило ему спокойствие: его сын, Эндрю, который обещал, что будет рядом, а жизнь начинала постепенно налаживаться. Пусть Нил пока не знал, что его ждёт дальше, но он был уверен, что это что-то хорошее.