Мечта, что могла стать реальностью🌸

Нил:

День начался с привычной утренней тишины. Тусклый свет с трудом пробивался через плотные шторы, окрашивая комнату в серо-золотистые оттенки. Нил сидел на краю кровати, локти упирались в колени, а взгляд блуждал по полу, словно он искал ответы на невысказанные вопросы. Он пытался упорядочить мысли, но они словно ускользали, как вода сквозь пальцы. Он снова думал об Эндрю. Это чувство всегда было странным. Эндрю не из тех, о ком можно думать без опаски. Это был человек, чьё присутствие было одновременно обременяющим и невозможным к игнорированию. Вчерашняя тренировка добавила новой краски в этот калейдоскоп противоречий. Напряжённость в воздухе чувствовалась, но за ней проскальзывали тени чего-то другого: чего-то почти человеческого. Даже мимолётные взгляды казались менее колючими, чем обычно. Нил закрыл глаза, глубоко вдохнул и позволил себе ненадолго погрузиться в этот странный коктейль из памяти, предположений и вопросов. Он больше не понимал, где заканчивалась его старая жизнь и начиналась новая. Размышления прервал голос Джозефа. Мягкий, звонкий, полный утреннего энтузиазма: — Папа-лиса, доброе утро! А что мы сегодня будем делать? Нил поднял голову и встретился с широко распахнутыми глазами сына. В них было столько света, что, казалось, весь остальной мир мог исчезнуть, и Нил этого даже не заметил бы. Свет остался бы с ним, остальное ушло бы на второй план. — Доброе утро, Фоксик, — ответил он, голос потеплел. Он раскинул руки в сторону, приглашая сына в свои объятия. Джозеф тут же подбежал, забираясь к нему на колени, словно это было самое естественное место в мире. Нил обнял его, чувствуя тепло маленького тела, и на мгновение позволил себе забыть о сложностях взрослой жизни. — Для начала — умываться и завтракать. Договорились? — Договорились, — согласился Джозеф, хотя лёгкий оттенок разочарования в его голосе всё же проскользнул. Пока Джозеф умывался, Нил направился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Он приготовил сыну тарелку хлопьев, сам ограничился чашкой кофе. Они сидели напротив друг друга: Джозеф жевал сосредоточенно, а Нил задумчиво крутил чашку в руках, наблюдая за сыном. — Пап, а мы можем сегодня пойти куда-нибудь? — внезапно спросил Джозеф, поднимая свои хитрые глаза от тарелки. — Конечно. Куда хочешь? — В зоопарк, — не раздумывая, ответил мальчик. Нил кивнул, улыбнувшись: — Хорошо. После обеда. На мгновение воцарилась тишина, пока Джозеф вновь не поднял взгляд. Его лицо озарилось хитроватой улыбкой, в глазах появились яркие огоньки какой-то идеи, что пришла ему в голову. — А можно дядя Эндрю с нами пойдёт? Вопрос застал Нила врасплох. Он замер, уставившись на сына, пытаясь понять, что побудило его к такому предложению. — Почему ты вдруг вспомнил про Эндрю? Джозеф пожал плечами, возвращаясь к своей тарелке: — Ну… он хороший. И он с нами никуда ещё не ходил! – Для Джозефа это было аргументом в этой ситуации. Нил тихо хмыкнул. Хороший? Этот ребёнок либо наивен, либо видит что-то, что ускользает от меня. — Эндрю не любит прогулки, — попытался уклониться Нил, не горя желанием звать Миньярда. — Ну, ты хотя бы спроси, — Джозеф сложил руки на груди, всем видом показывая, что сдаваться не собирается. С вздохом Нил достал телефон. Его пальцы быстро набрали сообщение: Привет. Джозеф хочет, чтобы ты пошёл с нами в зоопарк. Если хочешь, встретимся в три у моего дома. Ответ пришёл почти мгновенно: Окей. Нил уставился на экран, удивлённый скоростью ответа. — Он согласился, — сказал он наконец, поднимая глаза на сына. — Ура! — Джозеф радостно захлопал в ладоши, сияя, словно этот день уже стал самым лучшим в его жизни, хотя ничего особенного произойти ещё не успело. Нил не мог сдержать улыбки, глядя на сына, но где-то в глубине души снова начал задаваться вопросами. Зачем Эндрю согласился? Как пройдёт этот день? Его мир, казалось, всё больше превращался в хаос, но, глядя на радостного Джозефа, он решил, что ради сына он готов встретиться с этим хаосом лицом к лицу.

***

Эндрю:  Эндрю сидел на крыше своего дома, свесив одну ногу вниз и лениво крутя в одной руке зажигалку, а в другой сигарету. Ночь была тиха, её привычный ритм напоминал ему, что, несмотря на все перемены, мир всё ещё оставался равнодушным. Улицы под ним дышали машинным урчанием, едва слышным в тишине верхнего этажа. Свет фар мелькал внизу, люди возвращались домой — кто уставший, кто пьяный, кто, возможно, заплутал по пути домой. Всё это было привычным, почти утешительным, но не этой ночью. Сейчас всё это отходило его стороной, он будто свыкся с суетой ночного города. Пустым взглядом он разглядывал всë внизу, сильнее уходя в свои мысли. Эндрю глубоко затянулся, задержал дым в лёгких и медленно выпустил его в прохладный ночной воздух. В голове крутились мысли о вчерашней тренировке. О Ниле. Всё снова сводилось к Нилу. Как бы этого чертовски не хотелось, но всë проходило огромный круг, возвращаясь к исходному. Он вспомнил сосредоточенность, написанную на его лице, когда тот снова и снова пытался пробить мяч мимо него. В этом было что-то знакомое — упорство, почти упрямство. Когда-то это раздражало его, но сейчас он ловил себя на том, что это чувство сменилось на нечто иное, неизвестное. Каждый промах Нила оставлял на его лице едва заметную тень разочарования. Нил думал, что скрывает это, но Эндрю знал его слишком давно, чтобы не улавливать такие мелочи. Почему это его волновало? Почему этот человек занимал столько места в его жизни? Эндрю постарался отбросить эти мысли. Он всегда был мастером отгораживаться, оставаться на расстоянии. Так было проще. Так было безопаснее. Но стоило мыслям повернуться в сторону Нила, как всё его внутреннее равновесие рушилось. Он потушил сигарету, убрал зажигалку в карман и вернулся внутрь. Лишние мысли можно было выкинуть, растворить в ночной тишине. На деле же они продолжали крутиться в голове, как занозы, которые он не мог вытащить. Утро наступило быстро, его мягкие лучи пробивались сквозь окно. Эндрю сидел на кухне, потягивая кофе и лениво пролистывая новости на телефоне. Его взгляд был рассеянным, мысли блуждали где-то в стороне. Рутинные действия помогали, но не так, как он привык. Когда телефон завибрировал, он едва обратил внимание на уведомление. Но стоило ему увидеть имя отправителя, как его рука замерла. Нил Джостен. Эндрю открыл сообщение. “Привет. Джозеф хочет, чтобы ты пошёл с нами в зоопарк. Если хочешь, встретимся в три у моего дома.” Он перечитал текст несколько раз. Простой, короткий, но настолько абсурдный, что казался почти нереальным. Зоопарк? Семейный выход? И он, Эндрю Миньярд, был приглашён? Он почувствовал, как сжал чашку слишком сильно, и лишь горячий кофе, выплеснувшийся на пальцы, вернул его в реальность. Почему он? Почему именно сейчас? Он отправил сообщение, прежде чем успел обдумать, почему вообще решил согласиться: “Окей”. Эндрю уставился на экран, осознавая, что согласие уже не отозвать. Он не знал, что именно побудило его согласиться — просьба Джозефа или сам факт того, что Нил сам написал ему. Закончив лицезреть свою “глупость” на экране телефон, Эндрю перевернул его, выключив перед этим. Слова, которые должны были быть простыми, всё ещё оставляли странное ощущение. Он встал и подошёл к окну, где свет утра окрасил небо в бледно-розовые и голубые тона. Эндрю чувствовал, как делает шаг в неизвестное. Это было непривычно, даже дискомфортно, но в то же время… было в этом что-то, что грело изнутри. Всё из-за Нила. Всегда из-за Нила. Вместо привычного раздражения он впервые позволил себе подумать, что, возможно, это не так уж плохо.

***

Ровно в три часа Эндрю подъехал к дому Нила. Ощущение, что он совершает ошибку, преследовало его всё утро, но, несмотря на это, он оказался здесь, у этого порога. Джозеф выбежал из дома так стремительно, будто собирался на космическую экспедицию. Его глаза сияли от нетерпения, а улыбка растянулась до ушей. — Привет, дядя Эндрю! — выпалил он, остановившись перед машиной. — Ты точно пойдёшь с нами? Эндрю скрестил руки на груди, глядя на мальчишку сверху вниз, но без привычного равнодушия, выраженного на его бледном лице. — Если бы не шёл, разве я стоял бы тут? Джозеф захихикал, и Нил, стоящий на пороге, тихо выдохнул: — Постарайся не напугать его своей добротой. Эндрю бросил короткий взгляд на Нила, прежде чем молча открыть заднюю дверь машины. Нил был спокойным, слишком спокойным, что бесило. Но вместо того чтобы ответить, Эндрю решил, что лучше будет сесть за руль и сосредоточиться на дороге. Зоопарк оказался куда больше, чем он ожидал, и куда шумнее. Эндрю пожалел, что не взял с собой наушники, но Джозеф был настолько взволнован, что даже этот дискомфорт ушёл на второй план. Когда они вошли в зоопарк, Джозеф не смог скрыть восторга. Его глаза горели, как у ребёнка, который впервые увидел сказку в реальной жизни. Он метался от одного вольера к другому, увлекая за собой и Нила, и Эндрю. — Смотрите, смотрите! Это обезьяны! — закричал он, указывая на группу игривых мартышек, которые прыгали с ветки на ветку. Эндрю стоял немного в стороне, наблюдая за Джозефом. Его привычно невозмутимое лицо чуть смягчилось, хотя он сам этого не осознавал. — Ты всегда такой активный? — наконец пробормотал он, когда мальчик в очередной раз схватил его за руку и потянул к следующему вольеру. Для Эндрю прикосновения Джозефа не были чем-то неприятным или дискомфортным, скорее наоборот и потому, хоть и с удивлением для самого себя, он спокойно выдерживал прикосновение к собственной коже. — Конечно! — с серьёзным видом ответил Джозеф. — Как можно быть другим в зоопарке? Нил тихо усмехнулся, ловя взгляд Эндрю. — Привыкай. Когда они подошли к вольеру с медведями, Джозеф прильнул к стеклу, широко раскрытыми глазами разглядывая огромного бурого медведя, который лениво плескался в бассейне. — Он такой большой! — воскликнул он. — И сильный! — У медведей есть подушечки на лапах, чтобы передвигаться бесшумно, — неожиданно заметил Эндрю. Джозеф удивлённо повернулся к нему: — Ты знаешь всё-всё? — Нет, — коротко ответил Эндрю. — Просто кое-что. Джозеф, кажется, был впечатлён. Он подошёл ближе и доверчиво взял его за руку, будто таким образом хотел узнать ещё больше. — Эй, дядя Эндрю, а у тебя есть любимое животное? — спросил он неожиданно. Эндрю замер, не зная, что ответить. Его взгляд на мгновение задержался на Ниле, который, не вмешиваясь, наблюдал за разговором. — Нет, — наконец сказал он. — У меня нет любимых. Джозеф задумался, хмуря брови. — Значит, надо найти тебе такое! Нил тихо рассмеялся, но, заметив взгляд Эндрю, быстро отвернулся. — Пойдём к жирафам! — снова воскликнул мальчишка, потянув обоих за собой. У вольера с жирафами Джозеф едва не подпрыгивал на месте, когда один из длинношеих гигантов наклонился, чтобы схватить пучок листвы. — Они такие большие, но такие милые! — сказал он, с восторгом наблюдая за движениями животных. — Мы можем их покормить? Эндрю хотел было ответить, что не собирается этим заниматься, но Нил, хитро улыбнувшись, протянул мальчику деньги, чтобы купить корм. — Ты же не оставишь его без мечты? — произнёс он вполголоса так, чтобы только Эндрю услышал. Эндрю вздохнул, но позволил Джозефу втянуть его в эту авантюру. Когда жираф потянулся к руке мальчика, Джозеф испугался, но, поймав взгляд Эндрю, успокоился. Эндрю был рядом, и это почему-то добавляло ему уверенности. — У него такой мягкий язык! — воскликнул Джозеф, обернувшись к Эндрю с сияющими глазами. — Ты должен попробовать! — Нет, — отрезал Эндрю, но уголки его губ дрогнули. Следующие на очереди были пингвины. — Это пингвины! — завопил Джозеф, тянув обоих к стеклу. — Они такие смешные! Его энтузиазм был заразительным, и Эндрю, сам того не замечая, начал всматриваться в пингвинов. Один из них неуклюже нырнул в воду, заставив Джозефа громко рассмеяться. — Они проводят 75% времени в воде, — бросил Эндрю, будто между делом, не отрывая взгляда от вольера. Джозеф повернулся к нему с сияющими глазами: — А ты что их любишь? — Нет, — ответил Эндрю, но, после небольшой паузы, добавил: — Просто знаю. Джозеф рассмеялся, словно услышал самый смешной ответ в мире. Эндрю был почти удивлён, как легко мальчишка принимает его резкость, будто она — часть игры. Последней остановкой перед кафе стали львы. Джозеф прижался лбом к стеклу, внимательно рассматривая вольер. — Они совсем не двигаются, — пробормотал он разочарованно. — В дикой природе они спят по двадцати часов в день, — равнодушно заметил Эндрю, словно не хотел говорить, но всё равно сказал. — Откуда ты всё это знаешь? — с лёгким подозрением спросил Нил, пристально глядя на него. — Просто знаю, — повторил Эндрю. — Ты крутой, — задумчиво сказал Джозеф, всё ещё глядя на львов. Эндрю ничего не ответил, но внутри что-то дрогнуло. Мальчишка даже не понял, что его слова попали куда-то глубже, чем стоило бы. После долгих прогулок они зашли в небольшое кафе на территории зоопарка. Джозеф, наевшись фруктов и выпив сок, начал клевать носом, но, как только они вышли, увидел детскую площадку. — Можно туда? — он умоляюще посмотрел на Нила, а потом на Эндрю. — Ты только что говорил, что устал, — заметил Нил. — Немножко! Но там же горка! — мальчик уже практически рвался в сторону качелей и горки. Нил махнул рукой, разрешая, а Джозеф с радостным воплем побежал к игровой зоне. Эндрю стоял в стороне, наблюдая, как мальчишка карабкается на горку, а потом скатывается вниз, громко смеясь. — Он неугомонный, — сказал он. — Это у него от меня, — спокойно ответил Нил, в его голосе слышалась лёгкая гордость. Эндрю посмотрел на него, задержав взгляд чуть дольше, чем обычно. — Ты хорошо с ним справляешься. Нил удивлённо поднял брови, но вместо того, чтобы что-то сказать, только улыбнулся. Через несколько минут Джозеф подбежал обратно, с сияющими глазами и грязными ладошками. — Это был лучший день в моей жизни! Эндрю снова почувствовал странное тепло в груди, но, как обычно, скрыл это за нейтральным выражением лица. — Хорошо, что я пришёл, — пробормотал он, не глядя ни на Нила, ни на мальчика. Но Нил услышал, и на его лице появилась едва заметная улыбка. Когда они собирались уходить, мальчишка вдруг схватил Эндрю за руку. — Ты снова с нами пойдёшь, да? Эндрю молчал, но Нил внимательно смотрел на него, ожидая ответа. — Посмотрим, — бросил Эндрю и быстро направился к машине. Он уже поймал себя на мысли, что «посмотрим» уже звучало как согласие.

***

Когда они подъехали к дому, ночь полностью окутала город своим тёмным покрывалом. Уличные фонари тускло освещали дорогу, и редкие машины с фарами на мгновение пронзали тишину. Эндрю выключил двигатель, и мягкий гул мотора стих, оставив их в безмолвии. Эндрю повернулся, чтобы взглянуть на заднее сиденье. Джозеф спал, уютно прижавшись к своему плюшевому лису. Лицо мальчишки было спокойным, безмятежным. Внутри у Эндрю что-то дрогнуло — какое-то странное чувство, которое он не мог или не хотел называть, не горел он желанием давать ярлык этому чувству. — Спасибо, что пошёл с нами, — нарушил тишину Нил. Его голос звучал мягко, но в нём ощущалась едва уловимая уязвимость, которую Эндрю не мог игнорировать. Эндрю коротко кивнул, не оборачиваясь. Он весь день наблюдал за Нилом — за тем, как тот держал Джозефа за руку, как его лицо смягчалось, когда мальчишка смеялся. Это было непривычно. Это было… приятно. Нил тихо открыл дверь машины, стараясь не разбудить сына. Джозеф слегка пошевелился, но так и не проснулся, уткнувшись носом в плечо отца. — Уже поздно, — сказал Нил, обернувшись к Эндрю. Его голос был спокойным, но взгляд говорил о чём-то большем. — Оставайся на ночь. Эндрю поднял бровь, не сводя с него глаз. — И где я буду спать? — с привычной язвительностью спросил он. — На диване, — Нил ухмыльнулся, но в его тоне не было ни капли шутки. — Ты же не собираешься ехать через весь город? Эндрю задумался на секунду, но понял, что спорить бессмысленно. — Ладно, — коротко бросил он и вылез из машины. Когда Нил уложил Джозефа спать, он нашёл Эндрю на кухне. Тот сидел за столом, опершись локтями, и молча крутил в руках чашку с чаем. Его лицо, как обычно, было непроницаемым, но в воздухе ощущалось напряжение. — Спит? — спросил Эндрю, не поднимая взгляда. — Как убитый, — тихо ответил Нил, подходя ближе. Он налил себе чая и сел напротив. Тишина между ними была почти осязаемой. Она не давила, но требовала, чтобы её нарушили. — Ты выглядел… довольным, — наконец сказал Нил, наблюдая за Эндрю. Тот приподнял бровь, но не сразу ответил. — Я? — Да. В зоопарке. Эндрю фыркнул, отворачиваясь. — Это твоё воображение, Джостен. Нил усмехнулся на такой ответ. — Может быть. Но Джозефу ты понравился. Эндрю сделал небольшой глоток чая, чтобы скрыть лёгкое смущение, которое неожиданно накрыло его. — Он ребёнок. Они доверчивы. — Нет, он не такой, — резко отрезал Нил, и его голос стал твёрже. — Он выбирает людей очень тщательно. Эндрю наконец поднял взгляд на Нила, его глаза блеснули чем-то острым. — И он выбрал меня? — Да, — уверенно ответил Нил. — Он видит в тебе то, чего ты сам, возможно, не замечаешь. Эндрю не ответил сразу. Ему хотелось отмахнуться от этих слов, отбросить их так, как он всегда делал с тем, что затрагивало его глубже, чем он был готов признать. Но вместо этого он тихо бросил: — Странный у тебя ребёнок. Нил усмехнулся, расслабляясь. — Какие отцы, такие и дети. Разговор медленно набирал обороты. Нил рассказывал о том, каково это — быть отцом, о страхах, что он не справится, о ночах, проведённых в раздумьях, как защитить своего сына от мира, который может быть таким жестоким. Его голос иногда срывался, но он не отворачивался, не прятался за привычными стенами. Эндрю слушал, почти не перебивая. В его глазах читалось больше, чем можно было бы сказать словами. — Иногда страшно, — тихо признался Нил. — Но когда Джозеф смотрит на меня… это заставляет продолжать идти вперёд. Эндрю посмотрел на него долгим взглядом, прежде чем произнести: — Ты справляешься. Это было сказано так просто, но с такой уверенностью, что Нил на секунду замер. Он посмотрел на Эндрю, его глаза смягчились. — Это комплимент? — усмехнулся он, но его голос дрогнул. — Не привыкай, — коротко ответил Эндрю, но уголки его губ слегка приподнялись. Когда часы перевалили за полночь, Нил поднялся, собирая их чашки. — Диван расстелен, — сказал он, бросив взгляд через плечо. — Если что подушки в шкафу. Эндрю встал, двигаясь неспешно, словно не хотел разрушить уютную, едва уловимую атмосферу. — Эндрю, — позвал его Нил. Тот остановился в дверях, обернувшись. — Спасибо, что пришёл сегодня, — тихо сказал Нил. — Для Джозефа это было важно. И для меня тоже. Эндрю долго смотрел на него, его взгляд был глубоким, будто он хотел что-то сказать, но так и не решился. Наконец он коротко кивнул, развернулся и ушёл в гостиную. Нил остался один на кухне. В тишине ночи он понял, что вместо привычной пустоты он ощущает что-то другое. Что-то, что заставляло его сердце биться немного быстрее.

***

Эндрю лежал на диване, уставившись в потолок. Свет в гостиной был выключен, но слабое сияние уличного фонаря пробивалось сквозь шторы, создавая мягкие тени на стенах. Тишина дома окутывала его, и только приглушённые звуки ночного города за окном нарушали её. Он думал о дне, который начался как очередное обязательство, а закончился чем-то, что заставило его почувствовать себя… живым. Джозеф. Мальчишка с яркими глазами и доверчивой улыбкой, который без тени сомнения протянул ему руку, будто это было самым естественным на свете. Этот ребёнок не просто выбрал его — он принял его, несмотря на холодность, несмотря на колючие стены, которыми Эндрю так умело защищался. От этого выбора становилось немного не по себе, но одновременно это наполняло его странным, незнакомым теплом. Эндрю подумал о словах Нила. “Он видит в тебе то, чего ты сам, возможно, не замечаешь”. Эти слова, как застрявшая заноза, сидели глубоко. Что Джозеф мог видеть в нём, кроме пустоты? Нил ошибался. Должен был ошибаться. Но всякий раз, когда он смотрел на мальчишку, вспоминал его смех, его искреннюю радость, он чувствовал, что, может быть, всё это… возможно. Всё же, что его тревожило больше всего, так это сам Нил. Этот день был слишком наполнен теплом, слишком близок к тому, что Эндрю всегда считал недосягаемым. Он видел Нила другим. Уязвимым, но сильным. Таким, каким Эндрю привык его видеть, но при этом… изменившимся. Словно годы ответственности за Джозефа сделали его мягче, глубже, человечнее. “Спасибо, что пришёл сегодня. Для Джозефа это было важно. И для меня тоже”. Эти слова остались с Эндрю, как странное эхо. Почему это значило для него больше, чем должно было? Почему ему так важно было знать, что он не просто случайный участник этого дня? Он хотел бы отбросить всё это. Закрыть дверь в своей голове, запереть чувства и оставить всё позади. Он делал так всю жизнь, но сейчас, лёжа на этом диване в чужом доме, он понял, что больше не может этого делать. Эндрю подумал о том, что будет дальше. Он не мог и не хотел врываться в эту жизнь, не хотел разрушить её своей холодностью, своими страхами. Он также понимал, что не может вернуться к привычной пустоте. Что-то изменилось, и он не хотел терять то, что нашёл сегодня. Нила. Джозефа. Это странное чувство дома, которое он впервые ощутил за долгое время. Но что он может дать взамен? Как быть частью чего-то, когда он не умеет быть даже частью самого себя? Эндрю закрыл глаза и глубоко вздохнул. Завтра. Завтра он начнёт с малого. Шаг за шагом. Он будет держаться ближе, но не слишком близко. Он будет учиться, наблюдать, искать место в этом уравнении. Он не знал, к чему это приведёт, но впервые за долгое время у него было желание попробовать. Он не хотел терять их. Не хотел терять Нила. Не хотел терять Джозефа. С этими мыслями он медленно погрузился в сон, позволяя ночи забрать его сомнения. Завтра был новый день, и он был готов сделать первый шаг.

***

Дом Нила медленно оживал. Сквозь приоткрытые шторы пробивались первые лучи солнца, мягким светом освещая гостиную. Эндрю проснулся раньше, чем хотел, но сон не возвращался. Он лежал на диване, закинув руку за голову, и прислушивался к звукам вокруг. Сначала тишина, нарушаемая лишь редкими криками птиц за окном. Затем послышались мягкие шаги — сначала один человек, а потом ещё один, легче, короче. — Папа, а дядя Эндрю ещё здесь? — прозвучал шёпот Джозефа, и Эндрю едва заметно вздрогнул, услышав своё имя. — Да, он спит, — ответил Нил так же тихо. — Давай дадим ему немного времени. — А я могу посмотреть на него? — любопытство в голосе мальчика было почти осязаемым. Нил что-то пробормотал в ответ, но Эндрю не разобрал слов. Через пару секунд из-за угла показалась растрёпанная голова Джозефа. Мальчишка выглядывал, будто боялся разбудить его даже взглядом. Эндрю закрыл глаза, сделав вид, что спит, но краем сознания продолжал следить за происходящим. — Он, наверное, не любит рано вставать, — предположил Джозеф, почти шёпотом обращаясь к Нилу. — Возможно, — коротко ответил Нил, и шаги мальчика затихли, удаляясь. Эндрю открыл глаза и глубоко вдохнул, разминая затёкшие мышцы. Утро, как и вечер, начиналось с непривычной для него обстановки. Он не знал, как правильно себя вести, но медленно поднимался с дивана, будто каждое его движение могло нарушить баланс этого маленького мира. На кухне уже кипел чайник, и запах поджаренного хлеба наполнял дом. Эндрю прошёл по коридору, остановившись в дверях. Нил стоял спиной к нему, одной рукой помешивая что-то на плите, а Джозеф сидел за столом, подпирая рукой голову и что-то увлечённо рисуя на листке бумаги. — Доброе утро, дядя Эндрю! — первым заметил его мальчишка, широко улыбаясь и махая рукой. — Утро, — коротко отозвался Эндрю, проходя к столу. Нил оглянулся через плечо, бросив на него взгляд. — Как спал? — Как можно спать на диване, — сухо ответил Эндрю, но в его голосе не было привычной язвительности. — Хорошо, что не на полу, — невозмутимо парировал Нил, возвращаясь к готовке. Эндрю уселся напротив Джозефа и взглянул на его рисунок. На бумаге были каракули, но различимые: огромный жираф, которого мальчик кормил вчера, и два человека рядом — один с рыжими волосами, Джозеф не пытался повторить реальный цвет волос Нила, а другой с короткой стрижкой. — Это ты и папа? — спросил Эндрю, слегка кивая на рисунок. — Ага! — радостно подтвердил Джозеф, добавляя что-то к ногам жирафа. — Ты тоже тут, вот! Эндрю заметил маленькую фигуру сбоку, которая, судя по всему, изображала его. Улыбка, почти невидимая, мелькнула на его губах. Нил, поставив на стол тарелку с тостами, опустился на стул рядом с сыном. Джозеф считает, что это лучший день в его жизни, — сказал Нил, откинувшись на спинку стула и с лёгкой улыбкой наблюдая за рисунком. — Правда? — спросил Эндрю, посмотрев на мальчишку, который с гордостью кивнул. — Ты видел, как я кормил жирафа? Это было круто, правда? — Джозеф поднял на него сияющие глаза. Эндрю коротко кивнул. — Круто. — Я хочу нарисовать ещё льва! — заявил Джозеф, оживлённо хватаясь за другой листок. — Но ты должен помочь, дядя Эндрю! — Я? — Эндрю поднял бровь, явно удивлённый неожиданным предложением. — Ну да, — с абсолютной уверенностью сказал мальчик. — Ты много всего знаешь про животных, а я — не очень. Нил хмыкнул, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. Эндрю, впрочем, заметил это, но никак не отреагировал. Он медленно взял ручку, которую протянул ему Джозеф, и начал водить ею по бумаге. Его движения были неуклюжими, но мальчик смотрел на процесс так, будто наблюдал за настоящим волшебством. — Похож? — наконец спросил Эндрю, отодвинув листок к Джозефу. — Да! Он как настоящий! — воскликнул мальчик, с восторгом разглядывая рисунок. — Ты можешь нарисовать ещё тигра? — Нет, — отрезал Эндрю, откидываясь на спинку стула. — Почему? — Джозеф надуто посмотрел на него. — Потому что я не художник, — спокойно ответил он. — И всё равно ты лучший, — буркнул Джозеф, вернувшись к своему рисунку, но его довольная улыбка говорила громче слов. Нил наблюдал за ними, делая вид, что сосредоточен на своём тосте. Его взгляд задержался на Эндрю чуть дольше, чем нужно, но тот был слишком занят тем, чтобы не показывать, как его задевает такая похвала. — Завтрак готов, — наконец сказал Нил, привлекая внимание к еде. Мальчик тут же переключился, радуясь тарелке с фруктами. Эндрю не спешил начинать, смотря, как Нил помогает Джозефу разложить всё по тарелкам. — Он тебе правда доверяет, — неожиданно сказал Нил, ни на кого конкретно не глядя. — Я знаю, — коротко отозвался Эндрю. — Не знаю, что ты сделал, — продолжил Нил, — но… это важно. Эндрю посмотрел на него, чуть прищурившись, но промолчал. Вместо этого он потянулся за чашкой кофе, чтобы скрыть свои мысли. — Эй, дядя Эндрю, — снова заговорил Джозеф с полной ртом. — Мы ещё куда-нибудь сходим? Эндрю опустил чашку и посмотрел на мальчика. Вопрос застал его врасплох, хотя он явно должен был ожидать что-то подобное. — Куда ты хочешь? — спросил он осторожно. — В музей! Или в парк! Или… — мальчик остановился, задумавшись. — В аквариум! Нил усмехнулся. — Джозеф, дай ему хотя бы прийти в себя после вчерашнего. — Но ему же понравилось! — не унимался мальчишка, глядя на Эндрю с мольбой в глазах. Эндрю не выдержал его взгляда и коротко кивнул. — Ладно, посмотрим. — Ура! — Джозеф захлопал в ладоши. — Ты сам себе подписываешь приговор, — тихо сказал Нил, глядя на него с насмешкой. — Ты об этом мечтал, — парировал Эндрю, отводя взгляд. И всё же что-то в этом утре заставляло его чувствовать себя странно… правильно. Может дело было в тепле дома, в Джозефе или в том, что Нил выглядел счастливым. Эндрю не знал. Но он решил пока не думать об этом слишком глубоко. Он привык к хаосу, к ощущениям, которые можно было контролировать. Здесь, среди солнечных лучей, пробивавшихся сквозь шторы, запаха кофе и тихих звуков, доносящихся из детской, он вдруг почувствовал, что теряет этот контроль. Это было похоже на что-то чуждое и в то же время странно знакомое. Годы назад он бы отмахнулся от этого, убежал, сделал всё, чтобы не дать этому взять верх, но сейчас он просто стоял в гостиной, разглядывая фотографии на полке, неосознанно задерживая взгляд на одной из них. На фото был Нил с Джозефом, который ещё был совсем маленьким. Улыбка на лице Нила была широкой, настоящей, и Эндрю заметил, как мальчик держался за его палец. “Чего ты хочешь?” — вдруг спросил он себя. Ответа не было. Только лёгкое напряжение в груди и странное желание задержаться здесь чуть дольше. — Эндрю? — голос Нила вырвал его из мыслей. Он обернулся и увидел его в дверном проёме, растрёпанного, с кружкой в руке и почти спокойным выражением лица. — Ты как будто задумался, — сказал Нил, подходя ближе. — Ты слишком громкий, — коротко ответил Эндрю, не давая никаких объяснений. Нил лишь усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, что заставило Эндрю снова почувствовать это странное тепло. — Джозеф сейчас в комнате, рисует. Если хочешь, можешь заглянуть, — предложил Нил. Его голос был тихим, почти мягким. Эндрю кивнул, словно это был всего лишь вопрос времени. И всё же, делая шаг в сторону детской, он понимал, что каждый раз, когда он выбирал остаться, он делал шаг навстречу чему-то, что ещё не знал, как назвать. Эндрю остановился у приоткрытой двери детской и заглянул внутрь. Джозеф сидел на полу с разбросанными вокруг карандашами и листами бумаги. Его язык немного выглядывал изо рта, пока он сосредоточенно рисовал. Эндрю тихо оперся плечом о дверной косяк и наблюдал. Это было странное ощущение – видеть такого маленького человека, столь сосредоточенного и увлечённого своим делом. Он даже не заметил, как его губы чуть приподнялись в лёгкой, почти невидимой улыбке. — Это будет пингвин, — вдруг сказал Джозеф, не оборачиваясь, явно заметив тень в дверном проёме. — Я видел его вчера, помнишь? Ты сказал, что они проводят много времени в воде. Эндрю немного удивился, что мальчик запомнил его слова. Он помедлил, а потом шагнул внутрь. — Помню, — коротко ответил он. — Почему пингвин? Джозеф поднял взгляд на Эндрю и пожал плечами, будто вопрос был очевидным. — Потому что они смешные. Они ходят вот так, — он поднялся на ноги и начал нелепо переваливаться из стороны в сторону, изображая походку пингвина. Эндрю фыркнул, хотя и попытался скрыть это за своим обычным бесстрастным выражением. — Ты такой же странный, как твой отец, — сказал он, садясь на корточки рядом с мальчиком. Джозеф снова уселся на пол и, обдумав слова Эндрю, просто пожал плечами: — Это хорошо или плохо? — Пока не решил, — ответил Эндрю, глядя, как Джозеф снова возвращается к своему рисунку. — А ты вчера тоже был счастлив, да? — неожиданно спросил Джозеф, и его слова заставили Эндрю напрячься. — С чего ты взял? — спросил он после короткой паузы. Джозеф повернулся и посмотрел на него серьёзно, для ребёнка почти пугающе проницательно. — Ты не злился. И ты улыбался. Я видел. Эндрю хотел что-то ответить, но осёкся. Этот ребёнок, возможно, видел больше, чем он сам хотел показать. Хотя это было немного дискомфортно, он вдруг понял, что не чувствует необходимости защищаться. — Может быть, — наконец сказал он. Джозеф широко улыбнулся, довольный своим выводом, и протянул Эндрю чистый лист бумаги и карандаш. — Хочешь нарисовать что-нибудь? Эндрю смотрел на лист, на ребёнка, а потом взял карандаш. Ему казалось, что это совершенно нелепо. Но, к своему удивлению, он не смог сказать “нет”. Эндрю положил лист бумаги на пол перед собой и задумался, держа карандаш между пальцами. Рисование не входило в его список привычных занятий, но в тишине комнаты, под пристальным взглядом Джозефа, он решил попробовать. — Что рисовать? — спросил он наконец, не поднимая глаз. Джозеф, казалось, даже не удивился вопросу. Он улыбнулся, указывая на свой рисунок пингвина: — Может, ещё одного пингвина? Они же не живут одни, правда? Эндрю взглянул на изображённого на листе толстого пингвина с кривыми линиями и слегка усмехнулся. Он медленно начал чертить контуры — прямые линии выходили неровными, а округлые углы будто нарочно стремились стать угловатыми. Но Джозеф смотрел на него с таким воодушевлением, что это неожиданно подкупало. — У тебя хорошо получается, — вдруг заявил мальчик, и Эндрю поднял взгляд на него. — Ты врёшь. Джозеф рассмеялся, его смех был лёгким и заразительным. — Нет! Правда, круто! Добавь ему шляпу! Эндрю поднял бровь, но без комментариев добавил шляпу на голову нарисованного пингвина. Результат выглядел странно, почти карикатурно, но Джозеф захлопал в ладоши. — Круто! Теперь это капитан пингвинов! — заявил он, глядя на рисунок так, будто это было произведение искусства. — Капитан пингвинов, — пробормотал Эндрю, качая головой. — Ты странный. — Ты тоже, — беззлобно парировал Джозеф и, улыбнувшись, вернулся к своему рисунку. Некоторое время они рисовали молча, каждый поглощён своим делом. Но это молчание было другим — лёгким, непринуждённым, как будто их связывало невидимое понимание. Когда рисунок был закончен, Эндрю отложил карандаш и встал, стряхнув с ладоней воображаемую пыль. Джозеф поднял его лист и внимательно изучил. — Мы должны повесить это на холодильник, — серьёзно сказал он. — Нет, — тут же отрезал Эндрю, но Джозеф уже рванул в сторону кухни, держа в руках оба рисунка. — Папа-лиса! — закричал он на ходу. — Мы будем украшать холодильник! Эндрю тихо выдохнул и потер переносицу. Он почти пожалел, что согласился на это утро, но, глядя, как Джозеф весело рассказывает Нилу о “капитане пингвинов”, понял, что не совсем против. Нил вышел из кухни с улыбкой, держа в руках магнит. — Красота, — сказал он, прикрепляя рисунки на холодильник. — Эндрю, тебе стоит рисовать чаще. — Не начинай, — бросил Эндрю, проходя мимо и намереваясь выйти на улицу, чтобы немного проветриться. — Эндрю, — позвал Нил, заставив того остановиться. — Что? — обернувшись, сухо спросил Эндрю. — Спасибо, — тихо сказал Нил, глядя ему прямо в глаза. Эндрю ничего не ответил, лишь пожал плечами и вышел на улицу. На его лице всё ещё оставалась тень той самой улыбки, которую он старался скрыть. Эндрю вышел на крыльцо, вдыхая прохладный утренний воздух. Улица была тихой, лишь изредка проезжали машины, и слышался щебет птиц. Он прислонился к перилам, скрестив руки на груди, и посмотрел в сторону горизонта. В голове всё ещё звучали смех Джозефа и спокойный, уверенный голос Нила. Эти моменты казались ему странно нереальными. Не то чтобы он не был в подобных ситуациях раньше — просто раньше они не заставляли его чувствовать так много. Тепло, радость, спокойствие… Всё это было непривычным, почти чуждым, но каким-то образом укладывалось внутри него, как пазл, который наконец нашёл своё место. Дверь за его спиной скрипнула, и Нил вышел, неся две кружки кофе. Он протянул одну Эндрю, а сам встал рядом, облокотившись на перила. — Джозеф теперь считает, что ты его лучший друг, — сказал Нил с лёгкой усмешкой, глядя вдаль. — У него странные стандарты, — отозвался Эндрю, делая глоток кофе. Горячая горечь обожгла язык, но он не обратил на это внимания. — У него хорошие стандарты, — возразил Нил, бросив на него короткий взгляд. — Он просто видит больше, чем большинство людей. Эндрю промолчал, но внутренне согласился. Джозеф действительно обладал какой-то уникальной способностью видеть в людях то, чего они сами не замечали, как и сам Эндрю. — Ты знаешь, — продолжил Нил после короткой паузы. — Я не был уверен, что ты согласишься пойти с нами вчера. — Я тоже, — честно ответил Эндрю, повернув голову, чтобы взглянуть на него. — Но это оказалось не так ужасно, как я думал. — Это всё Джозеф, — усмехнулся Нил. — Он умеет пробиваться даже через самые толстые стены. Эндрю отвёл взгляд, снова сосредоточившись на горизонте. Стены. Слово звучало в его голове, как эхо. Он построил их вокруг себя, высокие и прочные, но Джозефу удалось найти трещину. И, к удивлению Эндрю, это было не так страшно, как он ожидал. — Ты думал о том, чтобы чаще к нам заглядывать? — неожиданно спросил Нил, стараясь сделать свой голос лёгким, будто это был случайный вопрос. Эндрю слегка нахмурился, взглянув на него. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду… Джозефу нравится, когда ты рядом, — Нил остановился, подбирая слова. — И я тоже не против, если ты будешь проводить больше времени с нами. Эндрю молча повернулся к нему, изучая его выражение лица. Как всегда, в голосе Нила не было давления или попытки заставить его сделать что-то против воли. Он говорил честно, но это не делало предложение менее неожиданным. — В последнее время я уже и так провожу с вами достаточно времени, — сказал Эндрю, слегка приподняв бровь. — Ты можешь больше, если захочешь, — ответил Нил, не отводя взгляда. — Это не просьба. Просто… мысль. Эндрю задумался, скрестив руки на груди. Он знал, что Нил говорит это ради Джозефа, но было что-то ещё. Что-то в его голосе, что заставляло Эндрю чувствовать себя странно… нужным. — Зачем тебе это? — спросил он наконец. — Потому что ты важен, — честно сказал Нил, глядя прямо в глаза. — И для Джозефа, и для меня. К тому же ты сам говорил, что хочешь быть рядом и я тоже этого хочу, — тихо добавил он. Эндрю почувствовал, как внутри что-то едва заметно дрогнуло, но он быстро прогнал это чувство, привычно спрятав его за маской равнодушия. — Посмотрим, — коротко ответил он, отворачиваясь и делая глоток кофе. Нил усмехнулся, опустив взгляд на кружку в своих руках. Он знал, что для Эндрю это “посмотрим” уже значило многое. — Хорошо, — тихо сказал он, не желая давить. Тишина снова окутала их, но на этот раз она была лёгкой и непринуждённой.