Часть 8
5 мая 2025 г., 15:33
Марья чувствовала, как участилось сердцебиение от созерцания собственного живота. Пару раз проморгалась – нет, это не обман зрения! Вскочив с кровати, она метнулась в бывшую опочивальню, где висело среднее по размерам зеркало. Встала перед ним боком, приподняв сорочку, оголяя живот, всматриваясь в его очертания, недоверяя своим глазам. Может ей уже видится, что живот стал округлее? Поди просто пополнела? Да нет, она в последнее время практически не ела.
Кого она обманывает? Все и так видно! Теперь понятно, от чего ей плохо в последнее время было, от чего отдышка после тренировки, от чего амуниция стала такой тесной и еще куча этих "от чего".
Узнай эту новость месяц назад, она была бы самым счастливым человеком и светилась от этого самого счастья ярче Солнца. Сейчас в ней бушевало много эмоций, кроме одного – счастья. Главными эмоциями были страх и растерянность. От чего был страх непонятно, но растерянность имела место быть.
— И что мне тепереча делать? — вот самый главный вопрос, терзающий ее изнутри.
Единственный человек, который мог дать ответ на этот вопрос – матушка, которая в данный момент спокойно спала себе и будить ее средь ночи не хорошо. Оставалось дождаться утра.
Всю ночь княжна была как на иголках, не в силах заснуть. Она предпринимала попытки, но в этот момент начинала прислушиваться к ощущениям в животе, что не давало в итоге окунуться в царство Морфея.
Ближе к утру, когда наступили предрассветные сумерки, в ней таки не проснулось ни крупицы счастья. А чему радоваться? Любимый мужчина ушел безвозвратно, ее отдадут за того, за кого ей нежеланно, а теперь оказывается, что в скором времени Белогорье наконец-таки получит желанного наследника. Если, конечно, это правда.
Прислушиваясь к звукам терема, она отметила, что ни мать, ни отец еще не встали. Может пойти побеседовать с женишком сестры? Он таки головастый, поди совет какой даст или идею.
Зайдя в его опочивальню, княжна обнаружила, что он тоже спал. Ее внимание привлекли деревянные доски, что лежали на столе. Подойдя поближе, она убрала с них ветошь, с интересом вглядываясь в то, что он намалевал тут. Пейзажи не шибко ее интересовали, а вот портреты с участием Софьи вызвали изумление. Богатыршу восхитило, как молодой человек естественно передал очертание лица и фигуры сестрицы. Марья и до этого видала разнообразные рисунки, но с живописью познакомилась, когда Софья привела своего избранника в этот мир. Ладно, не надо вдаваться в подробности, все равно это их личное дело.
Подойдя поближе, она аккуратно дотронулась до плеча пришлого, потормошив его, дабы молодец проснулся.
— Хмх, Софья, еще рано для подъема... — отмахиваясь произнес Денис.
Потянул руки к собеседнице, обхватывая за талию, даже не подозревая подвоха.
— … ай, черт! — испугано воскликнул молодец, когда продрав глаза он заметил, что не к той княжне руки тянет. — тьфу ты, Марья! Зачем так пугать! Что ты тут делаешь?
Марья, конечно, была обескуражена тем, что сейчас женишок Софьи отчебучил, но не обижалась, так как он это сделал находясь в полусне.
— Да, уточнить кое-что надобно... матушка пока что спит.
— Ну и?
— Гляди-ка, у меня и впрямь живот виден иль мне видится? — она натянула сорочку так, чтобы ткань плотно прилегала к телу.
Денис внимательно всматривался, ведь за столько лет в искуссте его глазомер разработался на все сто.
— Мне привиделось или живот у нее взаправду чуть-чуть изменился? — задалась вопросом так, будто собеседник мог знать ответ на этот вопрос.
— В смысле?
— Ну-у-у... немного округлее стал. Прям чуточку!
В голове прокрутились воспоминания разговора трехнедельной давности. Только если внимательно всмотреться, то живот у старшей княжны был не просто чуть-чуть заметным, а уже прилично заметным, но это с учетом того если Марья оденет что-то сильно обтягивающее.
— Пф, Марья, тебе по утру заняться что ли нечем, и ты развлекаешься так? — Денис реально не верил, что старшей княжне думается, что это обман зрения.
— Может я просто бока наела? — Марья и сама не верила в этот домысел.
— Слушай, я не разбираюсь в ваших этих женских делах, но даже мне видно и понятно все.
Княжна начала нервно ходить из стороны в сторону, словно пыталась найти ответы на неведомые ей вопросы.
— Вот сейчас это совсем не во время! — говорила она, продолжая ходить туда-сюда.
Дремавший до этого юноша встрепенулся, смотря на Марью как на умалишенную.
— В смысле не вовремя? Ты страдала, маялась от бездетности, а когда все случилось, то теперь тебе это не надо?
— А смысл? Мы с Финистом тепереча не муж и жена, он ушел отсель. — богатырша не подбирала долго слов.
— Ну по крайней мере у тебя будет напоминание о нем в виде вашего общего наследника. — хоть как-то молодец пытался привести ее в чувства.
— Хочу тебе напомнить, что мне предстоит выйти замуж за другого богатыря, для которого мое дитя будет помехой.
— Полно тебе, Марья. Мы не львы, у которых новый самец убивает львят от прошлого. — по его мнению это был самое подходящее сравнение.
Марья лишь промолчала, кладя руку на живот, слегка поглаживая.
— А почему бы тебе не рассказать все отцу?
— Сомневаюсь, что он изменит свое решение, а даже если и изменит, то ищи-свищи Соколика. Он мог куда угодно податься. — Марья хотела выть от сей несправедливости.
— Да просто попробуй, но когда соберешься ему рассказывать, то меня позови. Я хочу посмотреть на лицо твоего бати в этот момент.
Богатырша не соврала, если б сказала, что ей тоже интересно посмотреть на реакцию отца, но как-то нет желания говорить с ним. За прошедшие три недели Марья из принципа не разговаривала с отцом, ограничиваясь редкими фразами. Хорошо хоть батя не настаивал. Может пусть тогда отец сам догадается или пущай ему матушка подскажет? Вот умора будет, когда государь осознает, что знатно облажался.
Эти двое даже не догадывались, что их разговор уже давно подслушивает Софья, подорвавшаяся ни свет ни заря, когда ее избранник завопил от испуга, перепутав ее и Марью.
— Так вот от чего молния тогда сверкнула... — задумчиво протянул парень.
— А?
— Помнишь в тот день молния в крышу вашего терема ударила?
— Ну?
— Думается мне, что это знак свыше был. Если так посчитать, то получается, что на момент развода ты уже беременна была...
— Так значится я права была! — завопила Софья, влетая в опочивальню. — А я говорила тебе, Дениска, говорила, что мне не показалось!
Девица накинулась на сестру с объятиями, крепко прижимая к себе.
— Т-ш-ш-ш! Не ори! — Марья в ответ только шикнула на нее.
— Все-все-все. Я молчу. — ворожею удивляло спокойствие богатырши. — но что-то ты не шибко рада.
Она тоже ожидала, что Марья будет счастлива как никогда, но на ее лице читались грусть, разочарование и страх – странная реакция для той, которая была готова отдать все, что у нее было, лишь бы родить дитя от мужчины, который был ей люб.
— Ситуация сложившаяся вокруг меня не располагает к веселью... — вяло отмахнулась старшая.
— Надобно в срочном порядке воротить Финиста обратно! Негоже тебе одной ребятенка воспитывать!
— Разумеется я не одна буду. Батенька же подобрал мне нового женишка. — это была скорее ирония.
— Я выражаю свой протест! Это твой с Финистом ребятенок, а посему и растить его вы должны вместе! — Софья все не могла угомонится от возмущения.
— Увы, Софья, есть вещи не подвластные нашим хотелкам и не важно какой у тебя социальный статус. — в разговор с мудрыми высказываниями решил вступить Денис.
Девушке только и оставалось, что согласится с его словами, в душе надеясь, что с ними эта история не повторится.
как, собственно, и новой семьей, но привык он к Кречету, за всю долгую жизнь ему неоднократно приходилось менять лошадей и главная причина – животное погибало в вечных битвах со всякой нечистью, по душу которой Финисту приходилось ходить.
Женщин у Ясного Сокола тоже было немало, но из всего списка только с Марьей все серьезно. Пока он странствовал, у него возникали вопросы в голове: союз разорвали по его вине? Он же получеловек, поди это была одна из причин. А может проблемы были у Марьи? Это маловероятно. Вопросов больше, чем ответов.
Странствующий богатырь перевел взгляд с языков пламени на метель, бушующую за пределами просторной пещеры: если попробовать выйти, то и руки собственной не увидишь, а уж как жутко ветер завывал, практически как дикие люты ночью в глубоком лесу.
Финисту не привыкать быть в роли бродячего пса, за все то время, когда встал на дорогу вершителя справедливости, ему и не в таких условиях приходилось бывать. Однако за пять лет супружеской и оседлой жизни, он привык к комфорту и теплу любимой женщины. Раньше то, бывало, придет с очередного задания Ильи Муромца, а потом уже и Ивана, а в тереме что? Ничего. Тишина да одиночество. В воздухе даже витала холостятская атмосфера. Богатырь не хотел признаваться в том, что за последние лет шестьдесят – до того, как женился – ему осточертело засыпать в одиночестве, хотелось получить женской любви, тепла и заботы. И именно той любви, которую способна подарить жена, а не какая-то обычная деваха, для которой покуролесить с Ясным Соколом уже достижение.
Во время свадебной церемонии Финист был счастлив не менее Марьи, теперь он будет и физически, и ментально не один. Он с охотой стал возвращаться домой. Сейчас же, укутавшись в ни черта не греющее тонкое походное одеяло, ему вспоминалась картина пятилетней давности. Тогда это была первая зима после свадьбы, необычайно морозная. Марья тогда говорила, мол за всю свою жизнь она впервые столкнулась с такой зимой.
Ясный Сокол вернулся тогда с двухнедельного похождения. Да, долго, но ему казалось, что на задание у него уйдет больше месяца. На дворе стояла глубокая ночь, неестественно яркая из-за луны, что освещала богатырю и его собратьям снежную дорогу. Из-за снега, что приятно сверкал под лучами лунного диска на улице был прекрасный обзор. На подходе к Белогорью мужчины шли пешком, так как их кони устали не меньше, чем сами богатыри.
— Везет тебе, Финист. Сейчас коня поставишь, в свой новый, теплый дом зайдешь, травяного отвару отведаешь, да под крылышко к жене почивать отправишься. — сиплым голосом говорил тогда один из спутников.
Неизвестно было – это зависть в голосе или просто дружеское подшучивание? А в прочем не важно. Главное – Сокол наконец то свидится с законной женой, которая должно быть давно уже почивала.
— А что тебе мешает отыскать себе бабу, что будет люба твоему сердцу? Поди тоже с похода не в пустой дом возвращаться будешь.
— Да сдались мне эти бабы! Я – одинокий волк! А все эти свадьбы и дети не нужны, еще и жена со временем пилить голову начнет! — ответил богатырь, сам себе противореча.
Финист покачал головой. Этот собрат был странен.
Поставив коня в денник, вояка усталой, но гордой походкой направился в сторону Муромского дома, отмечая, что свет горел только в Софьиной комнате, которая поди опять до утра ворожбой занимается, а днем будет похожа на медведя, вышедшего из спячки. Младшая княжна не меньше спесивее чем старшая, может после замужества за голову возьмется? Хотя ему до этого не было дела.
Зайдя в терем, он наконец то вздохнул с облегчением, а его мышцы расслабились от разливающегося тепла по телу, которое дарил дом. Конечно, есть хотелось или хотя бы отвару испить, но усталость была сильнее. Поэтому он пошел в супружескую опочивальню, чтобы скорее увидеться с Марьей, хоть и спящей.
Финист пытался не выдавать свое присутствие, но скрип половиц рушил его планы, еще и свечи не горели, посему приходилось использовать свое потрясающее зрение, ведь в отличии от остальных людей, он мог видеть в темноте.
Поднявшись на второй этаж, богатырь шел по коридору в сторону такой родной опочивальни, уже представляя, как нормально выспится за эти недели. Первое, что бросилось в глаза, когда он зашел в спальню – это спящая княжна. Подойдя к супружескому ложу ближе, бывалый воин застыл на месте от лицезрения картины, по которой жуть как соскучился: Марья спала спиной к выходу, ее светло-рыжие – уходящие в медь – волосы были распущены, от чего они разметались по постели. Сама же девица мирно посапывала под тонким одеялом, поверх которого лежала медвежья шкура – свадебный подарок ей от Сокола.
Пусть старшая княжна и была слишком мужественна для девушки, что выражалось в ее силе и телосложении, но и женская природа нет-нет, а пробивалась. В моменты, когда она почивала, то выглядела такой беззащитной, от чего хотелось сжать в своих объятиях и плевать, что эта девица хранила клинок у себя под подушкой.
Сняв с себя все лишнее, мужчина аккуратно опустился рядом с женой, наслаждаясь теплом, которое дарило одеяло и медвежья шкура. Пододвинувшись ближе к богатырше, Финист не спеша положил руку ей на талию, аккуратно проводя то вверх, то вниз. Делал это очень осторожно, на случай если Марья проснется, то не встрепенется от неожиданности, а сразу поймет, что это он вернулся с очередного задания.
И да, Марья таки не дернулась, а лишь спокойно выдохнула, повернувшись лицом к мужу, но при этом продолжала спать. Если бы Финиста попросили описать все то, что он сейчас чувствовал, то при всем желании не смог об этом рассказать. Так приятно вернутся домой, до жути уставший, лечь под теплое одеяло, прижать к себе верную жену, при этом за окном царила глубокая ночь, где было почти минус сорок градусов и, по-видимому, начинался снег.
В груди больно защемило от этих воспоминаний. Тогда-то он был в тепле, а сейчас в одиночестве и холоде и чувствовал себя изгнанником, хотя уход из Белогорья – его инициатива. Ладно. Хватит обо все этом. Надобно поспать. Затушив снегом костер, мужчина принял обратно полусидящее положение, опираясь на своего коня, который давно уже дремал.
***
Он удалялся все дальше и дальше от Белогорья. Поначалу мужчина хотел поселится в соседнем государстве, но понял, что покоя здесь не будет, а посему надобно отойти от Белогорья подальше, прям настолько дальше, чтобы позабыть даже дорогу к Муромскому дому. Самый наилучший вариант – государство, которое не состояло с Белогорьем в дипломатических отношениях. Ради этого Финист двигался на север с редкими привалами и то, чтобы его верный конь отдохнул, хоть тот и привык к долгим походам хозяина. Мужчина бывал и в более долгих походах, но поиск нового дома был слишком утомителен. Усталость вкупе с переживаниями и стрессом слишком пагубно на него влияли, высасывая всю силу, добавляя головной боли, которая с первого раза не убиралась специальными отварами Яги, что заботливо сунула ему на прощание. То, что он все ближе к северным территориям свидетельствовали участившиеся дожди, чередующиеся с туманами и разнообразием еловых лесов. А вот, собственно, и главное доказательство, что он был близок к нужному государству – горы Снежногорья. Чтобы пересечь их, надобно потратить дня два, не меньше, а за этими горами царство, очень большое, окружаемое и охраняемое этим самым горным хребтом. Снежногорье идеальное, по мнению богатыря место, где можно начать жизнь с чистого листа. Во первых далеко от Белогорья, до которого отсюда три недели пути если ехать на коне без привалов, а во вторых это государство не имело связей с Белогорьем – одни плюсы. На подходе к хребту дождь начал сменятся крупными снежными хлопьями, а сырая земля и грязь снежным покровом, еще и сумерки потихоньку опускались, что было несподручным для Ясного Сокола, придется тогда искать ночлег. Чем больше опускалась вечерняя тьма, тем сильнее учащался снегопад, мешая обзору. При подъеме, то Финист в сугробы проваливался, то его конь, то о камень споткнутся, то лед попадался. Надобно отыскать ночлег! Больше часа понадобилось на поиски идеального места, чтобы не было тесно ни ему ни коню. Последнему не повезло в двойне из-за того, что в горах нечем поживится, а даже если б и было, то долго откапывать надо. — Пошли, Кречет, вон кажись добротное место для ночлега. — Финист устало подтолкнул жеребца в сторону просторной пещеры. Первое, что надо сделать – это развести костер. В снежных горах нечем разжечь, но у богатыря хватило мозгов, перед подъемом набрать валежника столько, дабы хватило на два привала. Пока Финист возился с розжигом, его конь устало прилег, наслаждаясь тем, что хозяин нашел, где укрыться от беспроглядного снегопада, где можно в кои-то веки отдохнуть. Умел бы говорить по-человечески, давно бы все наезднику высказал. Сокол устало привалился на коня, ощущая как у того до сих пор напряжены мышцы, и что самое неприятное – легко прощупывались ребра. Да, за три недели конь выдохся не хуже богатыря. Дай Бог чтобы вытерпел до прихода в Снежногорье, где наесться овсом и сеном вдоволь. Мужчине не трудно обзавестись новым конем,***
По утру Финист обнаружил, что полностью лежит на полу пещеры. Собрав обратно свои вещи, он двинулся к выходу, быстро находя коня, который в жалких попытках найти пропитание, что-то откапывал копытом в снегу. Подойдя к изнемогающему животному, богатырь произнес: — Потерпи, Кречет. Ежели с погодой свезет, то к вечеру уже будем на месте... Всю следующую первую половину дня, Финист только и думал о своем коне, надеясь, что тот не отправится на тот свет от усталости. Вояке даже пришлось собственными ногами идти по сугробам, дабы не напрягать Кречета. А вот во второй половине дня мысли вновь вернулись к Марье, что, собственно, было нормально за несколько недель странствий. Ему почему-то вспомнилось, как незадолго до свадьбы, он с дочкой Ивана очень-очень сильно поругался. Брань, которая была меж ними во время похода на Северина – это детские шалости, как оказалось. Следующая ссора возникла тоже во время похода. Обычные недопонимания словно искра разгорелись в настоящее пламя – непристойную ругань, во время которой Марья забылась о том, что она княжна и на худой конец девушка, которой нельзя такие неприличные слова говорить. Она тогда вообще слов не подбирала, а говорила то, что первое в голову лезло. — Знаешь, что мне думается? Знаешь? — кричала тогда Марья. — мне жаль, что мой дед посадил в заточение твоего батю вместо того, чтобы его ПРИКОНЧИТЬ! Поди такого напыщенного осла как ТЫ не было бы! — Да что ты! А я вот твоему папашке не завидую, что у него такая дочурка как ТЫ на свет появилась. Вспоминая эту брань, Финисту тяжело на душе делалось, так стыдно было за все те слова, произнесенные им. Марья же в свою очередь так же жалела о сказанном. Самое смешное заключалось в том, что они померились не по своей воле, а благодаря своим лошадям, а углубившись в предысторию, как оказалось отдельно благодарить еще и Софью надобно было. Четыре года назад. Марья сидела в своей опочивальне и затачивала все оружие, которое только у нее имелось. Уже второй месяц начался с тех пор, как они с Финистом крупно поссорились. Ее так бесило, что он не предпринимал попытки примирится с ней, а только игнорировал, как только видел ее в поле зрения. По мнению княжны это он ОТ и ДО был виновен, хотя и ее старания здесь тоже имеются. Посему она сейчас и затачивала оружия – это так успокаивало. Неожиданно к ней влетела запыхавшееся Софья, что видимо быстро бежала. — Марья... фух... — младшая княжна пыталась отдышаться. — скорее на пастбище... Скорее! — Сестрица, что стряслось? — не отвлекаясь и не поднимая головы спросила девица. — Ты подождешь пока твоего Кедра загрызут или изволишь все-таки рвануть туда? Наконец-то подействовало! Марья бросила свое занятное дело и рванула туда, куда направила сестра. Прибыв на место, она заметила, что на пастбище находились все лошади: и крестьянские и дружинные и те, что принадлежали членам княжеской семьи. Кобылы вместе с жеребцами столпились в одну кучу, взволновано топчась на месте. Когда богатырша переступила линию выпаса, все имеющиеся здесь копытные побежали в ее сторону, на счастье девицы, ее никто не сбил. Теперь она видела причину всеобщего волнения: ее гнедой жеребец – Кедр прижимая уши и раздражено фырча, ходил из стороны в сторону, хлыща хвостом себя по бокам, предупреждающе показывая зубы. Марья пригляделась и увидела на коне свежие кровоточащие раны, пятна пыли и грязи. Что за!? Грозное ржание откуда-то сбоку еще больше обрисовало картину происходящего. Повернув голову, девушка заметила, что в сторону Кедра так же прижимая уши двигался такой же крупносложеный жеребец рыжего окраса со светлой гривой и хвостом – этот принадлежал Финисту. — Что здесь произошло? — не оборачиваясь поинтересовалась княжна. — В душе не чаю! Сидела вон там под деревом, читала книгу, вдруг как заслышу ржание, взгляд подниму, а там Кедр и Кречет драку затеяли! — убедительно врала Софья. — А кто первый начал? — Не увидала! — младшей княжне удавалось превосходно делать вид, что она непричастна к этой ситуации. — Ясно... Подай мне веревку и кликни сюда индюка, пущай усмирит своего бешенного! Всучив сестре то, что она просила, молодая колдунья убежала в город, стараясь как можно быстрее найти богатыря. А пока что, старшей княжне надобно было обдумать, как оттащить своего коня от задиры, если конечно это Кречет затеял. Марья на все сто была уверена, что виновен рыжий, так как Кедр достаточно спокойный жеребец, никогда не дравшийся с другими. Да и за что ему было в бой вступать? Т-а-а-а-к... вроде пока стоят, чуть ли не упираясь друг в друга лбами. Отлично, пущай и дальше стоят истуканами! Надо только аккуратно подойти, накинуть на шею Кедра веревку и увести в сторону! Марья понимала, что это не так просто. Они, богатыри, ездили не на обычных конях, а на ломовых, что были почти под два метра ростом и когда такие амбалы дрались, что было очень редко, земля содрогалась под их копытами. Усмирить гигантов очень непросто и дочь Ивана понимала, что одна не справится, и к сожалению, помощь Финиста здесь как-никак кстати, ведь второй конь то его. — Скажи честно, ты головой во сне ударилась? — послышался сзади насмешливый голос. Марья только больше разозлилась, хоть сама же просила его привести. — А что такого? — поинтересовалась княжна, примеряясь, держа веревку очень крепко. — Ну просто вижу я, что тебе жизнь осточертело, раз уж пытаешься встать меж двух здоровяков, которые тебя в землю втопчут? — Угомони своего! — она приказала это такой интонацией, чтобы Финист понял, что девице сейчас не до его колких комментариев. — А мне это не надобно! Вон, Кречет мой, весь в меня! Настоящий мужик, не то, что твой соплежуй! Пущай дерутся! Это их природа! — Кедр никогда не нападает на других лошадей! — А ты знаешь, что животинка походит на своего хозяина? Покумекай над этой мыслью. — здесь он был прав. — Да что ты говоришь! — крикнула Марья, злая донельзя. Заслышав голос хозяйки, конь повернул к ней голову, расслабился, подходя и тыкаясь мордой ей в руку, как бы извиняясь за свое поведение, а Марья убрала веревку, погладив того. Однако не долго длилась такая идиллия, потому что Кречет хотел взять реванш. Встав на дыбы, он понесся в сторону соперника. — Марья, беги! — истошно завопила Софья. Девица вовремя отскочила, прям за секунду до того, как рыжий жеребец набросился на коня княжны, пытаясь сбить с ног, благо здоровяк умудрился устоять. — Кедр! Кречет! Какая муха вас укусила? — девица знала, что ее приказам животные подчинятся не будут. — Оставь их, Марья! Не вмешивайся в мужские разборки! — усмехнулся Финист. Махнув рукой на его реплику, она с придыханием смотрела на развязавшуюся битву: две горы мускулов бились друг с другом нешуточно, периодически вставая на дыбы и стараясь оставить друг другу ссадины своими копытами. На первом месте сначала был гнедой, который пнул соперника так, что тот снес ограду пастбища, повалившись на бок. Упавший богатырский конь только сильнее раззадорился, после чего подставил Кедру подсечку и тот повалился с ног, дав Кречету идеальную возможность – вцепится зубами в шею. — Ну все, мне это осточертело! Ежели ты идиот не в силах осадить своего коня, то это сделаю Я! — Марья вновь взяла веревку в руки. Невзирая на какую-либо технику безопасности, она накинула на Кречета веревку, применяя всю свою силу, оттаскивая его от гнедого жеребца. Хоть княжна была сильна не меньше Сокола, но оттащить коня весом под девятьсот килограмм, да еще и сопротивляющегося было проблематично даже для нее. Но дело сделано – рыжий отпустил собрата, а тот мигом отбежал в сторону. Марья не прочь была бы порадоваться, но был нюанс в виде отряхнувшегося Кречета, не по-доброму смотрящий на нарушительницу битвы. — Ой ей... Богатырь – не богатырь, но не хочется быть размазанной таким амбалом. Белогорская княжна предприняла попытку сбежать, но не заметила, что конец длинной веревки обмотался вокруг ее ноги, посему не удержав равновесие, Марья оказалась на земле, не имея возможности встать и увернутся. У нее жизнь перед глазами пролетела, когда конь встал на дыбы, собираясь ударить ее копытами. — Кедр! — она позвала коня, но он не успел бы прикрыть ее. — Ты в землю врос? Подсоби Марье! — чуть ли не в ухо мужчине заорала младшая княжна, не понимая от чего он так спокоен. Богатыря словно по голове ударили. Ссора-ссорой, но девица была сейчас в опасности! Финист тут же рванул к ней. Что с ним вообще происходит!? Княжна в опасности, а он из-за банальной ссоры и гордыни даже не собирался ей помогать. — А ну-ка живо успокоился, взбалмошная скотина! — вовремя подбежал к копытному. Обхватив здоровяка за шею, богатырь отдернул его в сторону, только вот силушку не рассчитал, и здоровая животинка повалилась с грохотом на землю. Злобно посмотрев на него, мужчина перевел взгляд на испуганную дочь Муромца. Не зная почему, вместо того чтобы помочь ей встать, он упал на колени, резко обнимая и прижимая богатыршу к себе. Только сейчас до него дошло, что было бы с Марьей, не вмешавшись он в эту ситуацию. Нет! Даже думать об этом не хотелось! Только крепче сжал ее в своих объятиях... Это уже потом узналось, что план разработала Софья. Это она раздраконила каким-то образом коней, стравила их, надеясь, что это поможет примирить богатырей. План, конечно, сработал, но предполагаемая гибель сестры туда не входила, хоть и закончилось все благополучно. Финист шел целый день, без перерыва и где-то в середине дня поднялся на самую высокую точку горного хребта. Богатырь рассчитал, что если снег не изволит пойти, то к вечеру уже будет в городе. Небеса услышали его и до самых сумерек не было облаков, лишь солнце. Когда спустился в долину, то был очень поражен увиденному: Снежногорье было огромным, город стоял посреди долины, окруженной горным кольцом, словно щитом от всяких напастей. Вот, его новый дом! Когда он ступал по центральной улице, местные с интересом посматривали на него, особенно женщины и младые девицы. Конечно, не каждый день они видят гостя, который рискнул бы сунутся в такой холодный город, скрытый горным хребтом. Первое, что надо сделать – это переговорить с местным князем и изъявить желание поселится здесь. Княжеский дом поразил его своими размерами: сей архитектурная красота была больше Муромского терема, центральный сруб имел две не маленькие пристройки с обеих сторон, само строение было расписано в цвета и орнамент здешней территории и климата, одни из главных цветов – это белый и синий. Больше всего его заинтересовали оконные наличники, на которых были вырезаны силуэты местных диких животных. — Чего тебе надобно в наших краях, путник? Повернув голову в сторону центрального входа, Финист увидал худощавого с виду мужчину лет тридцати, в шубе и с верху накинутой шкурой животного. Сразу ясно, что это не князь – слишком простенько выглядел. — Злого умысла я не несу, хочу лишь получить одобрение от вашего государя на свое житие здесь. — кланяясь произнес Сокол. — Мой государь не слишком жалует пришлых, но коль уж пришел, то проходи. — мужчина перевел взгляд на стоящего позади крестьянина. — Радим! Отведи его коня в стойло, да накорми, скотинка то исхудавшая, а ты незнакомец, ступай за мною. Финисту ничего не оставалось как пройти за заместителем князя или кем он здесь был. Изнутри хоромы были не менее впечатляющими, чем снаружи: бревенчатые стены были окрашены в белый цвет, пусть и не такой насыщенный, но достаточный, чтобы помещение за счет этого цвета было просторным и ярким, благодаря горевшим факелам. Аж уж какая просторная гридница! Потолок высоченный, подпираемые толстыми дубовыми, расписными бревнами, на которых были вырезаны те же животные, что и на наличниках, но помимо этого там висели полотна с родовым знаком здешнего князя: пышная ель, а с левой и правой стороны два волка, спускающиеся к корням дерева, при этом пасти хищников были открыты. Поразительно. Ясный Сокол не припомнит, чтобы что-то подобное было у белогорского князя. Еще богатыря привлекли каменные статуи, но быстро смекнул, что раз они стояли в гриднице, значит эти статуи – почившие князья. А вот и сам княже, старенький правда, но гордо восседающий на престоле, по левой стороне от него жена, а с другой две дочери и возмужавший сын. — Вот, государь! Чужак к нам заявился, молвит мол, что хочет здеся поселится. Государь не долго посмотрел на пришлого, после чего дал знать, чтобы все вышли и оставили его с гостем наедине. — Как кличут тебя, уважаемый? — кряхтя произнес князь. — Финист Ясный Сокол! — гордо выпалил мужчина. — Кто ты? — Богатырь! — А, обычный вояка... — Не обычный. Полно я чудищ всяких завалил. — он даже как-то оскорбился. — Для меня вояка есть вояка. Откуда заявился? — серьезной интонацией произнес князь. — Из Белогорья. Это дальнее государство далеко – далеко на востоке. — Хм... не слыхал о таком. Мы снежногорцы вообще мало с кем ведем беседу. Отшельники так скажем. Изредка к кому ходим, да и войны с кем-либо не ведем. От чего заявился к нам? — государь все продолжал задавать вопросы. — А это к чему? — Ты, дружок, променял одно государство на другое и мне интересна причина. Может ты изгнанник и пришел пакостить сюда, а мне изгнанники не нужны. — сразу видно, что правитель заботился о безопасности своих подчиненных. — Я не несу зло. Входил в состав дружины, верно служил князю, был женат на его старшей дочери, но семейная жизнь у нас не сложилась от чего князь разорвал наш союз и я по своей воле ушел. — вот сейчас не особо хотелось вспоминать об этом. — От чего это случилось? Нет, ты не думай, что я любопытен, но князья просто так не разрывают союз, должна быть причина. — Детей у нас не было, а княжна должна уже стать полноценной княгиней. — Финист не хотел смотреть в глаза государю. — Хм, причина забавная, но коль уж ты сам добровольно ушел, то опасности для моего города ты не представляешь. А почему ты решил жить на суровом Севере, а не где-нибудь чуток дальше этого самого Белогорья? — Причина ухода из Белогорья терзала мне душу, от чего я хочу начать жизнь с чистого листа и желательно подальше оттуда. — по оолосу Финиста была ясно, что ему тяжело давались слова. — Ох уж эти любовные терзания, сам был молодым, все то же проходил. — серьезный тон снежногорца сменился на усмешку. — Знали бы Вы, что я постарше Вас буду. — думалось ему. — Ах да, я же не представился! Меня зовут – Яромир Валамирский Четвертый, девятнадцатый князь Снежногорья. — Величественно звучит… — В нашем роду мужчинам принято давать звучные имена, но полно об этом. Ты вижу я с дороги уставший и коль уж ты был близок к тамошнему государю, то можешь заночевать в гостевой опочивальне. Финист хотел было отказаться, так как вся его приближенность к князю осталась там, в Белогорье и теперь он вновь тот, кем был ранее – обычный простолюдин, хоть и величавый богатырь, сильнее которого нет никого. Теперь. Он предпочел бы заночевать в постоялом дворе, который здесь имелся, но отказывать князю равно испытывать неуважение к нему, а задача Сокола завоевать это уважение, дабы жить в этом государстве. Богатырь не уставал удивляться княжеским хоромам, когда его вели в левое крыло, где находился гостевой ночлег. Одна здешняя опочивальня по размерам как две в Белогорье, да и обустроена она была пороскошнее: какие-то большие сундуки со вставкой из алмазов, длинные лавочки, устланные бархатной расшитой тканью, у подножия кровати лежали ковры из овечьей шкуры, подушки и одеяла были набиты чем-то мягким, но точно не перьями птицы, а сверху одеяла лежало покрывало, сшитое из шкуры северного оленя. Кажется князья Снежногорья любят и любили роскошь в интерьере и масштаб в своей архетиктуре, ведь и у крестьян домишки то не маленькие. Оказавшись в постели, богатырь заснул как никогда быстро. Три недели пути, с редкими привалами на твердой земле сделали свое дело. Давненько он так хорошо не спал, только отвык он от одиночества. Теперь не знает когда вновь попробует создать семью, хотя история с Марьей отбивала все желание. Лучше прожить жизнь одиноким волком, чем вновь разочаровываться в себе.***
Утром князь пригласил Финиста позавтракать с ним и его семьей и судя по интонации заместителя, государь не принимал отказа. В планах богатыря не было пункта стать приближенным к князю. Скорее всего Яромиру было интересно послушать о дальних краях, об их обычаях, о том, как выглядит Белогорье, как там люди живут, а уже потом слушать о всяких похождениях самого рассказчика. Не ведал ранее Сокол, что ему предстоит пройти тот же путь, что и избраннику Софьи в свое время, хоть и не во всем, но легче от этого не было, потому что сейчас главное – это построить себе жилище, одновременно знакомясь с местной общиной и привыкая к здешнему климату. Потом уже можно думать о всяких героических похождениях, если они вообще тут будут. Князь сам сказал, что Снежногорья ни с кем не воюет, так как нет дураков, что захотят отобрать эти холодные земли. Чтобы полностью позабыть о Белогорье, Марье и всех остальных, Финист решил сам, с нуля, построить себе избу, сам заготовить древесину для этого, все сам, лишь изредка принимая чью-либо помощь. Он в полном одиночестве рубил деревья для сруба, обтесывал древесину. Три с небольшим месяца ушло на то, чтобы все подготовить и когда пришло время возводить свой новый дом, в края Снежногорья пожаловал еще один богатырь, в котором Финист узнал своего. — Хвала Богам, я нашел тебя, брат мой! — говорил мужчина, слезая с коня. — Зачем ты разыскал меня? — не оборачиваясь к нему произнес Финист. — Ты должен, ты обязан, вернутся в Белогорье! — А зачем мне это надобно? Я ушел оттуда по причине душевной и возвращаться мне не желанно! Так Ивану и передай, если это он приказал тебе воротить меня! — Есть весомый повод для твоего возвращения! Что же это интересно за повод такой? — Да? И какой? — Через пару недель княжна Марья изволит привнести в этот мир наследника Белогорья, посему ты обязан воротиться обратно! — мужчина не собирался отступать. После произнесенного собратом предложения Сокол выронил бревно, которое ловко взял перед этими словами. Он по пальцам что-то начал считать, от чего собеседник раздражено добавил: — Не смей княжну оскорблять! Если два плюс два сложить не могешь, то это уже твои проблемы! Князь Иван отдал приказ воротить тебя! — Ты еще скажи, что он восстановит наш союз с Марьей! — с иронией сказал богатырь, как-то не веря уже ничему в этой жизни. — А куда без этого? — Не верится мне что-то. Чувствую какой-то подвох… — Ну и черт с тобой, болван! Оставайся здеся жить тогда! Думаешь я не вижу, что ты придуряешься? Ты просто не хочешь воротиться, вот и все! Оставайся-оставайся, но что б ты знал, дурень, у нас там, в Белогорье, отныне ты будешь не почитаемый и всеми уважаемый богатырь, а трусливый слизняк, что боится взять на себя ответственность! — после столь проникновенной речи, белогорский богатырь залез обратно на коня, направляя того к выходу из города. — слизняк ты, Финист, слязняк и тряпка! Соколу очень неприятно было слушать это, но в голову стала закрадываться мысль, что собрат про Марью правду говорил. Прокрутив все воспоминания, связанные с княжной до его ухода, он вдруг осознал, что друг не врал. Вот он идиот! — Кречет, а ну-ка сюда! — подозвал он коня. Жеребец тут же подбежал не мешкаясь, ожидая приказа от хозяина. — Пора воротиться в Белогорье!
