Как создаются злодеи

Кеншин раздумывал о здравомыслии слушая болтовню докторши. Мэгуми пришла после обеда, что было не типично для неё, во-первых. Накрашенная, в новом идеально сидящем по фигуре кимоно, с ярко алыми губами и гладко расчёсанными волосами. Химура сразу заподозрил неладное, терпеливо ждал развязки пока женщина наболтается. Тайе неодобрительно зыркнула в сторону Такани, поставила перед гостей на столик свежезаваренный чай, с поклоном удалилась. Мэгуми любила поупражняться в флирте, особенно в присутствии Саноске, в частности когда была зла. Он находил женский гнев в исполнении докторши опасно-притягательным. Искусно завуалированные чувства женщины часто носили противоречивый характер и, к досаде, обыкновенно втягивали его или какого-нибудь другого простачка в хитроумную игру. Обычно Кеншин был не против стать орудием в её искусных ручках, но почему-то сегодня играть совсем не хотелось. Он слушал и слушал, кивал головой, сдержано отвечал. Наконец Такани умолкла, прикусив щёку изнутри сдалась и рассказала про очередную ссору с Сагарой. Конфликты меж этим двумя никого уже не удивляли. Он не вникал в непостоянные отношения друзей, однако зная горячий характер друга не мог позволить тому натворить дел. — Представляете, Кен-сан? — Мэгуми изящным жестом промокнула проступившую слезинку во внешнем уголке левого глаза, хлопая глазами из-под ресниц взглянула на Химуру. — Понимаю, госпожа Мэгуми. — Ох, Кен-сан!.. — Театрально взмахнув руками, упала аккурат в объятия владельца дома. — Что ж… Если позволите, я немедля отправлюсь на поиски Саноске. — Вы столь благородны, Кен-сан! Сано попросту не заслуживать вашей дружбы. Кеншин поднялся на ноги, почтительно поклонился женщине. Тайя материализовалась из-за угла, стала выпроваживать гостью, вместо хозяина заверяя, что с её драгоценным Сагарой ничего не случится. Химура в этом сомневался, однако ничего не сказал, отправляясь в свою комнату за мечом. Служанка ловко унесла посуду, справилась об ужине. — Как обычно. — Слушаюсь, господин. Кеншин неспешно покидал территорию дома под встревоженным взглядом верной служанки. Его путь лежал через бедный квартал, где за гроши снимал комнату непутёвый друг. Не найдя оного дома направился к докам, где повстречал одного из товарищей Саноске. — Дык известно где! — Цукиока Цунан подул на свеже нарисованный портрет генерала перед собой, махнул кистью в сторону, отчего с кончика сорвалась пара капель чернил. — Квартал красных фонарей. Погодь. Не иди в первый попавшийся домик. Он вроде говорил, что в последнее время предпочитает ходить в более уединённое место. «Ункай»* (яп. подразумевает вид на облака сверху) новое местечко за пределами столицы. Говорят, нынче популярное заведение среди знати. Отборные юдзё и майко знают своё дело, могут дать фору столичным барышням. Кеншин нахмурился. — «Мэгуми это не понравится». — Ходят слухи, — Цунан понизил голос до шепота, наклонился в сторону Химуры. — Что конкуренция столь высока, поэтому новый чайный домик пришлось перенести за пределы города дабы дамы не переругались. Один из военных чиновников проспонсировал это дело. Ох уж и скандал ему закатила пожилая женушка! — Мужчина хохотнул, пересказывая сплетню, но быстро взял себя в руки. — Ты это не сильно-то ездь ему по мозгам, хорошо? Красотка-докторша и так выпила из него все соки в последний месяц. Кеншин кивнул, поблагодарил за информацию, направился на выход из мастерской художника, пропахшей красками, лаком и дешёвым саке. Пришлось возвращаться домой за лошадью. Ункай нашёлся легко. Он следовал за громко болтающей компанией молодых мужчин, состоящих из государственных служащих, решивших расслабиться после трудового дня. Вечерело. Вместо указателя вдоль дороги висели бумажные фонарики ведущие к чайному домику, расположившемуся на возвышении. Архитектура здания отличалась от привычных аскетичных домов ханамати* (квартал где жили гейши). Ункай сочетал в себе гостиницу, чайную, галерею и сад. Главное уникальностью было количество этажей — три, что небывалая роскошь и масштаб для скудных столичных домов. Чувствовался размах, изобилие и разврат. На подходе пахло смешением дорогих женских духов, выпивки. Было нетипично шумно, слышен шум несдержанного женского смеха, похабные шуточки клиентов. Пышный сад был ухожен, ярко горели завлекающие огни, посетители вели себя развязно, не заботясь о комфорте остальных. Здесь стирались границы сословий, если у тебя есть деньги. Женщин было много, в кричащих пёстрых кимоно пышногрудые красотки призывно облокачивались на перила или высовывались из окон спеша заманить своими прелестями очередной кошелёк на ножках. Никакой приватности или тишины. Сокровенное таинство уединения мужчины и продажной женщины растворялось в откровенной похоти. Кеншин сдержал порыв брезгливо поморщиться, ступая на беспутные земли царства доступных женщин. Юркий мальчишка ловко увёл его лошадь под уздцы в стойло подальше от главного дома. Одна из свободных дам заприметила его издалека, стараясь придать походке чопорности двигалась медленно подобно хищнице, завидевшей добычу. Свет факела выхватил золото его волос, женщина на секунду замешкалась, завидев знаменитый шрам и яркие волосы. Вдохнула поглубже понимая, что отступать уже поздно, с дрожью почтительно склонилась, робко предложила свои услуги. — Я ищу друга, — после твердого отказа четко произнёс Химура, разглядывая посетителей. — Мне не нужны ваши услуги или чья-либо другая компания. — Понимаю, господин. — Не поднимая головы женщина с облегчением выдохнула. — Позвольте провести вас в дом, возможно, там вы найдёте товарища. Его узнали, украдкой шептались особо храбрые юнцы и барышни, пытались разглядеть знаменитого мечника. Кеншин двигался уверенно, не обращая внимания на зевак, ему не привыкать к вниманию. Сано нашёлся в дальней комнате второго этажа среди двух полураздетых девиц пытающихся его споить. Сагара громко смеялся, но в глазах друга виднелась затаённая печаль. -Кен!.. — обрадованный друг запнулся, не договорив имя, пошатываясь встал с подушек. Девушки, захныкав стали протестовать. Он махнул на них рукой. — Какими судьбами? Сано было стыдно, но он держался, напустив на лицо самоуверенный вид. — Известное дело — за тобой пришёл. Кое-кто жаловался на твоё отсутствие. — Внимательно глядя другу в глаза ответил Химура. — Не пойду! — Заводясь прикрикнул Сано, затем стушевавшись тише добавил. — Она знаешь, где у меня уже сидит? — Показал рукой над головой. — Даю тебе время закончить свои дела, а после мы отправимся ко мне. — Не торгуясь бескомпромиссно сказал Кеншин. — Тайе тебя накормит, утром придешь в себя тогда и поговорим. Твой вид оставляет желать лучшего, Сано. Сагара хотел что-то ответить, но передумал. Поднял початый кувшин со столика, залпом осушил. С двух сторон его тут же облепили девицы. Кеншин выразительно посмотрел на друга прежде, чем покинуть комнату. Ункай был переполнен, гул множеств голосов и стонов принёс ему головную боль. «Балаган» — Кеншину хотелось оказаться как можно дальше от этого места. — «Понятно почему Гион*(название района города в Киото, где работали гейши) запротестовал против нового чайного домика. Однако хозяйка удачно задурила голову своему покровителю раз он раскошелился на подобное строение, да ещё выхлопотал разрешение на его существование». Он знал, что друг внял его словам, вышел в сад предварительно дав указку мальчику подготовить двух лошадей. Воздух в саду был чище, шум звучал глуше. На землю опустились сиреневые сумерки. Терпеливо ждал, заложив руки за спину и прикрыв глаза. Натренированный слух мечника уловил звуки ругани, грозных выкриков, затем все резко стихло. — Отказываюсь! Разрезал воздух непреклонный женский выкрик. Эти нотки протеста, звонкий голосок ему были знакомы. Любопытство потянуло Химуру в сторону жилых комнат девушек. Сопение, глухие удары палок, сдавленные выкрики боли и вот он уже стоит у неприметной пристройки летней кухни. Группа из пяти женщин тесным кольцом окружила девушку, свернувшуюся клубочком на земле, и избивала. Хозяйка Ункая стояла сбоку с молчаливым осуждением наблюдая за наказанием, курила тонкую трубку, пока её управляющая и по совместительству наставница будущих гейш с особой жестокостью прошлась по оголённым ступням непокорной девицы. — Господин! — Хозяйка Ункая встрепенулась, поспешила встать перед ним прикрыв спиной неприглядное зрелище. — Простите, что вам довелось увидеть воспитательные меры. Нынче молодёжь не сразу понимает в каком положении они оказались — всё противиться судьбе. — Накрашенные губы растянулись в натянутой улыбке. Быстро помахала рукой за спиной веля остановиться. — Эта девушка, — Кеншин заглянул женщине за плечо. — Здесь по собственной воле? — Всего лишь очередная бесприданница от коей устали родственники. Никому не охота кормить лишний рот. — Небрежно ответила хозяйка, а сама внутренне затряслась от страха. — Госпожа, я вижу ваше дело процветает, но, возможно у вас найдётся свободная комната для вашего скромного слуги? Мне бы хотелось побеседовать с этой девушкой наедине, если позволите. Вежливые слова, скромная просьба, однако глаза Химуры излучали вовсе не доброжелательность. Хозяйке ничего не оставалось как согласиться и велеть подготовить комнату для гостя. Пара женщин подняли с земли девушку. Кеншин бросил в их сторону быстрый взгляд и проследовал за хозяйкой. Комнатка была небольшой, обставлена со вкусом и подальше от основного зала. Посторонних звуков почти не было слышно. Девицу умыли, втащили в комнату подмышки и усадили напротив мечника. Одна из служанок ещё не дослужившаяся до ранга майко на скорую руку разлила по пиалам саке, внесла столик с закусками и также быстро удалилась. Кеншин разглядывал сидящую напротив девушку. Дешевое кимоно, спутанные волосы колтуном свисали на её лицо. Сбитые костяшки рук, содранные коленки. Она уловила его взгляд на своих ногах, стыдливо оттянула подол, с вызовом взглянула ему в глаза. «Она. Камия». Поражённо воззрился на неё в ответ подмечая разбитую нижнюю губу, как неудобно ей было сидеть боком. Каору волком осмотрела помещение в поисках оружия, рывком стянула со столика бамбуковые палочки, сжала их в руке на манер ножа. Вся её поза кричала о защите, готовности отстаивать свою неприкосновенность до последнего. — Понимаю, что сейчас мои слова прозвучат для вас как ложь, госпожа, но всё же позвольте заверить вас в своих чистых намерениях. Я ни в коем случае не собираюсь вам навредить в любой форме. — Спокойно произнёс Химура, слегка склонив голову в почтительном жесте. Каору немного отползла от столика, оглянулась на единственное закрытое окно в комнате, метнула в него разъярённый взгляд. Голова нещадно болела после того, как её поймали за волосы при попытке сбежать в окно. Тело ныло от ударов палками по рёбрам, левая лодыжка начала припухать, пальцы одеревенели от длительной борьбы с обитательницами Ункая. Ей даже удалось укусить одну из них за плечо, но вкус триумфа быстро растаял, когда её поволокли по ступеням на задний двор как мешок риса, подальше от клиентов. Незнакомый мужчина, потребовавший аудиенции не вызывал доверия, краткая передышка с минуты на минуту должна была обратиться новой дракой за право жить. — Вы меня не помните? — Кеншин слабо улыбнулся, пытаясь расположить воинственную девушку. — Мы с вами встречались много лет назад. Каору насторожена, не ведётся на мирный тон, рука, держащая палочки потеет, сильнее сжимает импровизированное оружие. — В ту пору у меня были чёрные волосы под крестьянской косынкой. — Кеншин не двигался, боясь её еще больше напугать. — На вас был мужской наряд. Вы смело бросились на защиту бродяги перед сворой бандитов. Ваш отец не очень одобрил поступок единственной дочери уговорившей его оставить на ночлег незнакомца в своём доме. Камия-сан был строг, но с вами безгранично добр. Слуги безоговорочно почитали своего господина. Вы тогда были пониже росточком и всё порывались избить соседского мальчишку бамбуковым мечом, обозвавшего вас сухой рисиной. — Ши-нта? — Выуживая из закоулков памяти имя временного рабочего, удивлённо произнесла Каору. Палочки с тихим звуком клацнули об татами. Кеншин кивнул, добродушно улыбнувшись. — Вы выросли, госпожа, осмелюсь доложить. — Шинта! Каору радостно выкрикнула имя старого знакомого из далекого забытого детства. Попытка встать закончилась так и не начавшись. Со стоном боли опустилась обратно на пол, обхватила пальчиками ноющую конечность. Химура переместился к ней ближе, приложил прохладную фарфоровую бутылочку с саке к ушибленной ноге. — Ты… Почему пропал после пожара, паршивец? — Камия гневно воззрилась на присевшего рядом мужчину, обижено стукнула его кулачком по пристыженной макушке. «Рыжеволосый. И шрам. Шинта не такой» — догадка озарило лицо юной наследницы дома Камия. Мягко, но уверенно отвела мужскую руку от себя. Она помнила эти глаза, вот только перед ней сидел не простофиля, боящийся вида женских ножек, а смертоносный хитокири. От Шинты остались лишь грустные глаза да мозоли на руках, и те были на от работы с плугом, а от меча. Радость неожиданной встречи со старым знакомым сменилась настороженностью подобно внезапно приплывшим тучам с востока в знойный летний день. О тайном палаче нынешнего сёгуна ходили разнообразные слухи, один нелепее другого, однако все как один твердили о его огненных волосах окрашенных кровью врагов. Мысли смешались, тело болело. — Баттосай. — Прошу вас, госпожа, обращайтесь ко мне по имени Химура Кеншин. Каору смолкла. Спрашивать почему он стал убийцей было глупо и опасно, молить о пощаде в угоду крох старых времён тоже бессмысленно. Кеншин видя замешательство и напряжение в девушке, вернулся в исходное положение напротив. Столик с закусками давал мнимое чувство расстояние и безопасности. Тем не менее этим её было не провести. Палочки вновь оказались во влажной от напряжения ладони. Химура с грустью проследил за оборонительным жестом собеседницы. — Позвольте вас отсюда увести, госпожа. Вам больше не причинят вреда. — Заверил Кеншин поднимаясь на ноги и протягивая к ней руку. — Даю слово. — Куда? — Каору горько усмехнулась, с презрением оглядела комнату. — Что убийца может мне дать? — В память о вашем отце, вашей доброте к бродяге, я обещаю вас защищать. Слово воина. Каору впилась в протянутую руку острым взглядом, подняла взгляд на его лицо. Фиолетовые глаза простодушно взирали на неё в ответ. Выхода не было. Куда не повернись везде пропасть. В Ункае её ждала недолгая жизнь проститутки, обслуживающей низкопробных клиентов, а с её-то характером всё закончилось бы не просто побоями от клиентов и наставницы. С Баттосаем ждала неизвестность. Что лучше? «Я умру в любом случае. Так почему бы самой не выбрать конец?». Каору неуверенно вложила свою руку в его ладонь. Химура попытался ободряюще улыбнуться, тогда девушка резко притянула его к себе. Он неловко опустился на одно колено поражаясь её слабым остаткам силы, изумлённо поглядел в юное лицо. — Ты пообещал. Помни. Простые слова сказанные с небывалой силой спокойствия пронзили его до глубины души. «Такая храбрая и юная» — Кеншин утвердительно кивнул. Он помог ей выйти в сад, довёл до стойла. У лошадей уже ждал пошатывающийся Сано. — Не разговаривать с ней. Не прикасаться даже взглядом. Понял, Сано? Химура усадил девушку на свою лошадь, серьёзно взглянул обращаясь к другу. Сагару повело в сторону, согласно кивнул что-то пробурчав в ответ. — Подождите меня здесь, госпожа. С тем и исчез. Каору занервничала, украдкой поглядывала в сторону выпивохи, усевшегося на землю подле коня, которого назвали Сано. Ночь давно властвовала на земле. Веселье в Ункане находилось в самом разгаре. Мимо их лошадей несколько раз пробежал мальчишка-конюх, ведя под уздечку лошадей клиентов. Кто-то из слуг, несших паланкин хозяина пристроился рядом с лошадиным корытом полного воды, перебрасывался словами с местной мелькающей прислугой спешащей обслужить гостей. Каору опустила голову ниже к груди пряча стыдливо лицо, повернулась максимально в сторону стараясь не потревожить лошадь. Узость кимоно не располагала к мужской верховой езде. Ожидание затягивалось. Наконец вернулся Химура, когда надежда почти растаяла. Он помог другу взобраться на лошадь, привязал того к крупу животного, а второй верёвкой к своему седлу. Кеншин с грациозной лёгкостью запрыгнул позади неё на лошадь. Такой странной компанией они неспешно тронулись в ночь. Каору вся сжалась, стараясь не соприкасаться даже рукавом с мужчиной, восседающим позади. Контакт был неизбежен. Его легкое дыхание касалось её плеча. Упрямо отвела взгляд вперёд, чуть не съехав с лошади. Мужская рука вовремя остановила падение. Рядом на лошади сонно покачивался Сано, периодически соскальзывающий в сон и громко храпящий отчего из раза в раз просыпался, ругался на звук издаваемым самим собой. У неё начали затекать ноги, поясницу ломило от неспешной езды. Но вот наконец показался вход в город. Химура предоставил разрешение на вход перепуганным стражникам низко поклонившимся им вслед. Лошади остановились в конце дворянского квартала. Свет от фонарей смутно осветил деревянные ворота. Скрипнула дверь и на улицу выглянула перепуганная служанка с масляной лампой в руке. — Господин, вы вернулись! — Облегчённо произнесла Тайе. Взгляд женщины переметнулся от хозяина к похрапывающему Саноске на лошади, досадливо качнула головой, удивлённо посмотрела на девушку, которой хозяин помог спешиться. — Господин?.. — Понадобиться ещё одна комната, подготовьте, пожалуйста. Каору отвели на кухню, где служанка молчаливо напоила её чаем, принесла воды для умывания. Камия не решалась нарушить неуютную тишину, всё ждала своей участи. Тайе разожгла дополнительную лампу, отвела её в комнату для гостей. Сон не шёл. Пустым взглядом наблюдала за мерцанием фителька. — Камия-доно, вы не спите? — Раздался голос Химуры по ту сторону закрытых дверей. — Нет. «Вот и пришёл мой конец. Зачем только привёл в свой дом? Мог просто зарубить и бросить в канавку» — обречённо подумала Каору, приподнимаясь с постели. С тихим шуршанием двери отъехали в сторону. Кеншин прошёл внутрь комнаты, жестом указывая на дряхлого старичка, топчущегося на пороге комнаты. — Гэнсай Огуни — практикующий врач. — Кратко представил незнакомца девушке. — Осмотрите её, пожалуйста. Каору уставилась на морщинистое лицо доктора в обрамлении густых седых бровей и не менее седой треугольной жиденькой бородки. Огуни присел рядом с футоном, медицинский чемоданчик шлёпнулся между ними на пол. — Вижу жизнь вас потрепала, молодая госпожа. — Добродушно сказал старик, принялся доставать обеззараживающие мази и чистые бинты из саквояжа. Камия насупилась в ответ, гордо вскинула подбородок показывая характер. Огуни подавил понимающую улыбку, обернулся к стоящему сбоку Кеншину. — Химура-сан, мне следует осмотреть пациентку. Подождите снаружи. — О! — Кеншин засмущался, опустив глаза в пол быстро покинул комнату, не забыв закрыть за собой двери. Каору пыхтела пока доктор молчаливо обрабатывал ссадины и ранки на лице и шее. Громко мычала при осмотре повреждённой ноге, смущенно сняла одежду являя побитое тело. Огуни издал возмущённый звук, но все вопросы оставил при себе. Злость на обидчиков перекрыл стыд, затапливая её от макушки до пяток. Не сопротивлялась лечению, лишь удивлялась доброте своего неожиданного спасителя в лице хитокири. Кивала, слушая про регулярность смены повязок и чередование нанесение мазей. — С Химурой вы в безопасности, госпожа, спите крепко. — Сказал Огуни складывая лекарства обратно в чемоданчик. — Спасибо. — Тихо ответила Каору, быстрым движением накинула одеяло на ноги. Старик улыбнулся на прощание покидая комнату. «Что дальше? Так странно…» — Каору не могла уснуть до рассвета терзаемая сомнением о своём неопределённом будущем. **** — Где он? Он у вас, я знаю! Тайе не стеснялась шикать на прибывшую с первыми петухами Такани, умоляла не кричать, прийти после обеда. Кеншин слышал о прибытии гости, не спешил покинуть пределов комнаты всё ещё думая о своём вчерашнем поступке. — Кен-сан! Кен-сан! — Не унималась Мэгуми, пытаясь обойти оборону дома в виде служанки. — Тссс! Разбудите господ! А потом всё резко стихло. Химура долго глядел в потолок, медленно оделся, плеснул в лицо холодной воды из колодца и лишь тогда пошёл в сторону кухни. Тайе уже во всю занималась готовкой завтрака. Мегуми командовала служанкой рассказывая как правильно нарезать овощи. — Ножи надо поточить, — Такани разочаровано покачала головой наблюдая за работой служанки. — Иначе вы просто испортите тофу помяв его тупым лезвием. Тайе закатила глаза, скривила рот продолжая готовить. — Доброе утро. — Кеншин вошёл на кухню, тем самым спасая свою экономку или подругу, нож ведь был в руках у первой. — Кен-сан! — Мэгуми быстро переключила внимание на вошедшего. — Вы нашли его? — Да. Прошлой ночью ему не удалось побеседовать с другом — тот был слишком пьян для серьёзных разговоров. Сано во сне постоянно невнятно бормотал про женщин и «дивные ножки», на больше сил у бывшего кулачного бойца не хватило. — Позвольте ему прийти в себя, Такани-сан, прежде чем устроить Саноске головомойку. — Вы шутите, Кен-сан, значит эта петушья башка в порядке. — Облегчение отразилось на лице гостьи. — В таком случае… — Позавтракайте, госпожа. — Быстро перебивает Химура. — Тайе с радостью заварит нам чай. Радости на лице служанки не видать, но уловка срабатывает, и докторша соглашается остаться. Кеншин наслаждается моментами тишины, благодарно принимает пиалу с чаем из рук гостьи, не знающей куда себя деть. Мэгуми постепенно приходит в себя становясь прежней. — Госпожа Такани, позвольте обратиться к вам с просьбой весьма щепетильного характера. Надеюсь, в силу нашей дружбы, этот разговор не покинет пределов этих стен. Мэгуми вся обращается в слух, откладывает палочки в сторону. Химура кратко поведывает историю ночного визита в Ункай избегая рассказа о друге. — Вы хотите, чтобы я осмотрела девушку. — Проницательно делает вывод Мэгуми. — Гэнсай-сенсей… О! Поняла вас, Кен-сан. Женщина охотнее поговорит с другой женщиной. — Я не… Это не совсем то, что вы подумали! — Кеншин чувствует, как к щекам приливает немного цвета, спешит скрыть смущение за пиалой чая, увы, та пуста. — Госпожа Каору мне не доверяет, что вполне рационально с её стороны. — Она ваша несостоявшаяся невеста, — хитрая улыбка. — Возможно, у вас больше общего, чем вы думаете. В таком случае, ведите к ней, Кен-сан. Каору позавтракала в одиночестве своей комнаты, спросила имя служанки. — Тайе Секихара, молодая госпожа. — Поклон. — Каору, просто Каору, пожалуйста. Было вкусно, спасибо Тайе. Служанка настороженно подняла столик с пустой посудой, недоумение отобразилось на её лице и вышла из комнаты гостьи. Камия лишь успела подумать о том, что в доме Баттосая ей не завести друзей, как упомянутый мужчина постучал в двери, вежливо прося разрешения войти. Женщина-врач удивила её, но ещё больше взбесила своим наглым поведением на грани приличия. — Оставляю вас. — Кеншин быстро ретировался, оставляя её на растерзания сильных рук медика. Мэгуми со знанием дела сменила повязку на ноге, заново намазала мазями спину и другие ушибленные места. Каору взбеленилась, когда та принялась расспрашивать подробно о возможных внутренних увечьях. — Ничего подобного! Что вы себе позволяете? — Камия запахнула нижний слой одежды, оттолкнула руку докторши. — Будь у меня… Подобный опыт, я бы не стала… — О, так, Тануки знает, что делать в случае нежелательного потомства. — Уходите! — Каору швырнула в женщину использованный грязный бинт. — И не называйте меня так больше никогда! — Что за спесь? Успокойся, девочка. — Мэгуми ехидно улыбнулась, закрыла баночку с мазью, поднялась с колен. — Кен-сана раздражают истерички. Веди себя прилично, не на базаре находишься. Каору одарила женщину злобным взглядом, но язык прикусила. Забота не отменяла простого факта нахождения в доме убийцы. Хуже было то, что он обманул её в прошлом и эта несостоявшаяся свадьба не так давно. Камия не знала, что думать о мужчине именовавшим себя Химурой Кеншином. Единственная служанка, которую она видела в доме не выглядела напуганной своим хозяином и это странно учитывая прошлое самурая. В доме слышались незнакомые голоса, не покидала пределов комнаты. В обед притворилась спящей, ближе к вечеру Тайе пригласила помыться. Из прогретой ванны исходил густом пар, прежде тщательно вымылась, отказавшись от помощи служанки. Горячая вода щипала ранки на теле, забитые мышцы расслабились. Просидела пока вода не остыла. Вернувшись в комнату, принялась пальцами распутывать волосы, переоделась в чистое простое кимоно, оставленное заранее служанкой. — Химура-сан ждет вас к ужину. — Тайе помогла ей доковылять до комнаты, где уже ждала горячая еда на индивидуальных столиках. Кеншин стоял у окна в ожидании прихода гостьи, заложив руки за спину. Каору не ответила на приветствие хозяина, чем заслужила неодобрительный взгляд служанки. Тайе тихо покинула комнату. Каору изнывала от напряжения, первой принялась за еду, не боясь гнева Баттосая. — Приятного аппетита, — нейтрально произнёс Химура, взял в руку палочки, смаковал каждый кусочек. Неубранные влажные волосы мешали есть, но упорства ей было не занимать, терпеливо перекидывала пряди за плечи из раза в раз. Кеншин исподтишка пару раз бросил на гостью короткие взгляды. — Что дальше? — Каору первой нарушила тишину комнаты. Молчаливая трапеза угнетала. — Простите? — Ты всё понял. — Опускает палочки на стол, поднимает вызывающий взгляд на сидящего напротив Химуру. — Что дальше? Говори! — Требовательно произносит Каору. — Камия-доно, — напрягается, услышав устаревшее обращение к себе. — Боюсь у нас возникло недопонимание. — Какая участь меня ждёт в этом доме? — приосанивается. — Убьешь? Продашь или будешь измываться? Я достаточно наслышана о подвигах Баттосая. — Моих грехов не счесть. — Кеншин сдержано отвечает на дерзость. — Переубеждать ни вас, ни кого-либо другого я не стану. Мои помыслы на ваш счёт чисты. Можете не верить, но я прошу вас остаться в этом доме до вашего полнейшего выздоровления. — И? — Прищурив глаза пристально на него смотрит, ища подвоха. — А дальше? Ты ведь выкрал меня из Ункая. Думаешь они просто так от меня откажутся? Кеншин заверяет, что проблем не будет. Умалчивая о крошечной детали. Уговорить забрать с собой на ночь строптивую девушку у перепуганной хозяйки не составило труда — мрачная слава порой играла на руку. А вот наведаться в обитель страсти, после выпроваживания ссорящихся Сано и Мэгуми было другим делом. Он не просто сплатил двойной выкуп за Каору, но и позаботился, что бы та исчезла из всех записей чайного домика. Дополнительные расходы составила плата за забвение имени девушки. Пытаясь угодить хитокири, хозяйка самолично выдала два имени клиентов пытавшихся провести ночь с наследницей Камия. — Вам пришлось вернуть деньги первому клиенту неудавшемуся заполучить её чистоту. — Кеншин смерил хозяйку тяжёлым взглядом. — Тогда вы решили отдать её на растерзание самым низкодоходным клиентам, превратив в расходный материал, чтобы хоть как-то отбить её содержание. — Нет, Химура-сан, я бы… — Если когда-либо пойдёт слух о кратком местонахождении молодой госпожи в Ункае, я вернусь, будьте уверены. Всего доброго. Его глаза недобро сверкнули, внушая ужас хозяйке чайного домика. Женщина затряслась от страха, слабо кивнула понимая последствия, а после ухода Баттосая бросилась запугивать подчинённых, палками грозясь выбить из памяти имя девушки. Отныне оно стало табу. Ойран и служанки быстро усвоили урок молясь больше никогда не видеть на пороге рыжеволосого мечника. Кеншин размышлял всю обратную дорогу до дома. Командир обязательно посмеётся, когда узнает кого он привёл в дом. Тайе и Мэгуми едва сдерживались от вопросов, Сано же ещё недостаточно протрезвел, но друг точно начнёт задавать вопросы. Ему следовало поговорить с Каору как можно быстрее. Прохаживаясь по территории дома случайно увидел выходящую Камия из купальни в сопровождении служанки. Тайе подставила свою руку подпрыгивающей на одной ноге девушке, терпеливо помогла вернуться в комнату. — Пф! — Каору сомневается в своей свободе от чайного домика, однако серьёзный взгляд Химуры разубеждает её в обратном. — Допустим. Камия додзё разрушено. В дом дяди и тёти мне не вернуться. Жить с обманщиком я не стану. — Камия-доно, — у него начинал дергаться глаз, а ведь он даже не дрогнул в самых смертельных боях! А тут какая-то девчонка вызывала в душе смятение вперемешку с раздражением. — Вы можете оставаться здесь сколько вам будет угодно. — А если мне угодно уйти сейчас? Нет, если я не захочу никогда не уходить? Что будешь делать? — Воля ваша. Мой дом — ваш дом. Каору не верила, пристально разглядывала его неестественно сидящую прямо фигуру. Никак не могла решить стоит ли он доверия или нет. Жизнь менялась слишком быстро в последние дни. — Я устала, — неуклюже поднимается на ноги. — Провожать не надо. Сегодня я остаюсь здесь. — Не оборачиваясь, отодвигает двери в сторону. — Каору-доно? Камия смотрит на него через плечо. — Я не лгал вам насчёт своего имени в нашу первую встречу. Родители правда нарекли меня Шинтой при рождении. Имя Химура Кеншин дал мне учитель. Каору не отвечает, прыжками двигается по коридору. Идущая навстречу Тайе качает головой, спешит помочь ей добраться до комнаты. — Как вам ужин с господином? Она хочет спросить про его характер, почему с ней добры, про Баттосая, про причины, но вместо этого выдаёт слабое. — Мясо было вкусное, Тайе, спасибо.