Как создаются злодеи

Неяркое солнце пробивалось сквозь ветки деревьев. Холодный воздух принёс запах весны. Первые почки уже успели проклюнуться, птицы несмело заводили свою песнь. Промёрзшие за зиму рисовые поля стояли нетронутыми. К столице потянулась вереница торговцев с юга. Крестьяне проверяли пашни, но до посева ещё были недели. Государь распорядился раздать несколько мешков риса беднякам в честь прихода весны и тем самым поддержать простой люд. Каору накинула на плечи одолженную у служанки старую шаль, опустилась на энгаву. Запах дерева был силён из-за ночного дождя, приятно освежал после натопленной комнаты. Ветер срывал капли с крыши, иные сбегали по цепи создавая тихий мелодичный звук. Во дворе стояла тишина. Тихо хлопнула дверь сарая за домом. Тайе со связкой дров засеменила на кухню. Ещё раз вздохнув, Камия обвела унылым взглядом ухоженный двор. Ей предоставили комнату с выходом в сад, где было тихо, никто бы не беспокоил. Нога заживала медленно, синяки на теле и лице посветлели, приобрели некрасивый жёлтый оттенок. Молодое тело требовало движения, разум смены обстановки. Именно поэтому стараясь не тревожить ногу, перебиралась поближе к воротам, где было видно снование слуг, слышен шум улицы. Дом Химуры находился в самом конце дворянского квартала. Территория была немалой, однако пустовала. Основной дом был небольшим в сравнении с соседскими, занимал меньше трети земельного участка. Каору постоянно вспоминала родительский дом, его родовое величие, простоту и безукоризненность. Здесь же было всё иначе. Из слуг был старик-садовник, молодая приходящая служанка Цубаме и Тайе, которая куховарила, стирала, прибиралась. Создавалось впечатление, что Кеншин здесь управляющий, а не хозяин. Было пустовато, неуютно. «Не чувствуется женская рука» — размышляла Камия, подогнула под себя здоровую ногу. — «Может жена испугалась такого мужа и сбежала. Чудной этот Баттосай». Кеншин ввёл себя с ней безукоризненно-вежливо. Гэнсай Огуни приходил ещё дважды справиться о здоровье своей пациентки. Каору не решалась переговорить со стариком, так и не определившись с отношением к хозяину дома. Вздохнув в третий раз, стала через силу разминать ногу. После боли пришло облегчение, осторожно обулась, ступила на деревянный настил на пробу, более уверенно спустилась. Знала, что до завтрака её никто не побеспокоит, поэтому пошла исследовать территорию имения, постоянно глядя себе под ноги. Обошла дом по кругу, заглянула в амбар, проверила сарай. «Скукота. Где оружие? Где боевые трофеи или доспехи? Куда он всё подевал?» Ржание лошади прервало ход мыслей. Небольшая конюшня нашлась с легкостью. Спросила у животного разрешения, подкинула сена побоявшись приблизиться. Темно-коричневый жеребец породы токара фыркнув, отвернулся от предложенной еды, вильнул длинным черным хвостом. — Какой гордый. Ладно-ладно! Ухожу. Каору огляделась вокруг, решила дойти до края участка. Поначалу подумала, что это заброшенный старый дом, на деле же это оказался переделанный тренировочный зал. Сняв дзори, автоматически поклонилась, прежде чем войти. Вымытые полы, потолок без паутины, несколько мечей на подставках и никаких опознавательных табличек. Руки так и чесались прикоснуться к мечу. «Нет бамбукового» — в восторге приблизила лицо к острию одного из клинков — все они были давно не точены, но ухожены, с новыми ручками. — «Значит вот где тренируется Баттосай». Немного походив по залу, попробовала размяться, не подключая ноги. Упражнения дались с трудом. Мышцы ныли, но она была довольна. — Доброе утро, госпожа, — Кеншин встречал её на выходе из зала. — Вижу вы рано встали. Однако Тайе уже приготовила завтрак. Каору смутилась столь внезапной встрече, одернула себя, что ничего такого не сделала. — Угу. Они неспешно вровень шли по дорожке к главному дому. Кеншин смотрел лишь перед собой, ни словом, ни взглядом не ругал её за проникновение. В конце концов не выдержала первой и спросила, когда служанка принесла им еды, почему он так спокоен. — Вы идёте на поправку. Не вижу ничего плохого в прогулке. — Почти равнодушно ответил Химура. — Тебя, что совсем не трогает, что я брожу по территории? — Что моё, то ваше. Каору не поверила. Быстро орудовала палочками, спеша убраться в свою комнату. Не знала в какие часы тренируется Баттосай поэтому наобум захаживала в тренировочный зал, иногда растягивалась или пробовала медитировать, но чаще просто сидела внутри и думала. Дни тянулись медленнее раздавленной улитки. Каору вышла поздним вечером из зала, подняла голову к небу, считая звёзды. Синяки сошли, нога не тревожила. План был намечен, жаль совета не было спросить ни у кого из живых. *** Кеншин столкнулся с Мэгуми неподалёку от своего дома. Докторша флиртовала с ним напропалую — значит с Сано они вновь в относительном мире. — Один из пациентов отплатил чаем, вот шла с вами поделиться, Кен-сан. Какое удачное совпадение! — Такани хихикнула в ладошку, многозначительно приподняла плетённую корзинку. — К вашим услугам, госпожа. Одним из качеств Мэгуми было понимание, когда надо замолчать. В тишине они неспешно дошли. Правда на этом вся тишина и закончилась, не успев он ступить за ворота. — ДЕВКА? Ты кого это девкой обозвал, голодранец?! — Кричала на весь двор Каору. Тайе выбежала на улицу прервав мытье полов, в изумлении прикрыла ладонью рот. Мэгуми прошла вслед за хозяином дома, остановилась как вкопанная. По двору Каору гоняла палкой Саноске, зарядив тому пустой кадушкой по затылку, подбежала к мужчине и стала таскать за ухо уча уму-разуму. — Сейчас я покажу тебе «девку». Будешь знать, как оскорблять молодых девиц. — Больно дёрнула Сагару за ухо вынуждая припасть на колени. — Ай-яй-яй! Больно! Чего творишь, красотка?! Пусти! Понял. Больше не буду, малышка. — Взмолился бывший кулачный боец, складывая ладони в молитвенном жесте. — Малышка? — Каору поперхнулась воздухом, пнула его под зад. — А ваша гостья с норовом, Кен-сан. — Мэгуми не знала то ли смеяться, то ли прекратить перепалку. — Камия-доно, — Химура прошёл вперёд. — Вы… — Он приставал к служанке, а потом потянул ко мне свои грязные ручонки! — Выдала Каору ни грамма не стесняясь публики. — Что у тебя за друзья? Гони его прочь. — Кееееншииин! — Плаксиво позвал друга Сано. — Всё не так! Угомони свою барышню. — Я не его! — Покраснев гневно выкрикнула Камия. — Ни его, ни чья-либо ещё! Я сама себе хозяйка. Тайе кусала губы, заламывала руки, взглядом прося хозяина прекратить ссору. Мэгуми рассмеялась, отдала служанке корзинку, веля заварить чай. Каору насупилась, отпустила страдальческое ухо, не забыв напоследок смерить невежду строгим взглядом. А через несколько минут все четверо оказались в одной комнате. — Вижу твоя нога зажила, — сказала Такани разливая чай, всё ещё улыбаясь и бросая в сторону Сано насмешливые взгляды. — Ну и тяжёлая у тебя рука, куколка. — Сагара уселся поудобнее, опёрся локтем на поднятое колено, вторую ногу вытянул вперёд. — Угораздило же Кен… — Слышал? Я сейчас его тресну! — Каору посмотрела на бездействующего Химуру, ребром ладони ударила сидящего неподалёку Сано по плечу. — Ауч! Откуда она вообще взялась, Кеншин? — Да, Кен-сан, как в доме холостяка оказалась незамужняя девушка? — Мэгуми поднесла пиалу к губам, с хитринкой прострельнула Каору взглядом. В комнате повисла тишина. Каору вся залилась цветом. Химуре стало жаль девушку, он уже собирался ответить, как та заговорила. — Не строй из себя дурочку. — Камия в упор смотрела на докторшу. — Знаешь откуда я, да и ты не молчи, олух. Что саке всю память отшибло? Нахлебник! — Воу! Полегче, красотка, я тут не при делах. — Сано обезоруживающе показал пустые ладони. — Чего замолчали? Нечего делать вид, что не знаете, что я его бывшая невеста. — Каору гордо подняла подбородок, расправила плечи. — Из-за неповиновения семья продала меня в Ункай, где Баттосай меня и нашел, спас от бесчестья. — Больно смело говоришь для бесприданницы, — Мэгуми опустила пиалу на столик. Голос её звучал серьёзно. — Ещё и так фривольно обращаешься к мечнику, который тебя приютил. — А чего мне бояться? Он мог убить меня минуту назад или неделю. Я имею дело с Шинтой, а не с Баттосаем. Мне он должен, а второго я не знаю. — Кто такой, мать его, Шинта? — Сано непонимающе оглядывает друзей, чешет затылок. Мэгуми искоса смотрит на реакцию хозяина, в примирительном жесте наливает девушке чай, силком заставляет Сагару выпить свою порцию, чтобы тот не наговорил лишнего. — Ещё вопросы? — Да! — Сано тянет руку вверх, задев столик, опрокидывает на себя остатки чая. — Где живешь? — Здесь. — Чего? — Таращит глаза на Химуру. — Э, так нельзя. — Мне всё можно. Я сама себе хозяйка. — Это я уже слышал. Так вы с… — Прикусывает язык. — В смысле ты, куколка, решила прям здесь остаться? Жить? — Да. — А ещё родственников у тебя нету? — Сано, довольно. — Твёрдо произносит Кеншин. — Госпожа вольна оставаться где захочет и сколько захочет. — Ясненько. Подлейка мне ещё чайку, лисичка. Каору в волнении обхватывает пиалу двумя руками, поднимает глаза на хозяина дома. Их взгляды встречаются. Смотрит на неё пронизывающе, будто изучая. Она теряется, поджимает губы, чтобы вновь не наболтать лишнего. — Ладно, бывайте. Мне пора. Пойдём Мэгуми, нечего рассиживаться. — Сано бодро подскакивает на ноги. — Прошу прощения? — Давай, двигай. Есть у меня к тебе один разговорчик. Говорю помощь твоя нужна с Цунаном. Идём. Сагара мягко берёт за локоток докторшу и выходит с ней быстро распрощавшись. Каору по привычке кланяется в ответ, не встаёт ошарашенная бесцеремонностью друзей Баттосая. Оставшись наедине, никто не спешит нарушить молчание. Ей нечего терять, поэтому вновь первой заговаривает. — Я имела в виду то, что сказала. Мне нет дела до хитокири, его я не интересую, но Шинте, тому юноше, что пришёл в наш дом и помогал я верю. — Сглатывает. — Шинта меня спас, приютил. Если он ещё жив в тебе, тогда я приму твоё предложение в память о былом. — Я не знаю, — после долгого молчания отвечает Химура. — Понимаю. Я доверюсь тебе, Химура Кеншин, если ты доверишься мне. — Не стоит так легко доверять незнакомцам, госпожа. — Шинта или хитокири, Химура или Баттосай, не важно кто ты, я доверюсь своим глазам. Не суть как ты зовешься. Человек, что меня спас заслуживает признательности. Не стану просить тебя о большем, чем ты уже дал. Позволь временно пожить в твоём доме пока не решу свои проблемы. — Госпожа… Кеншин теряется, слова забываются. Синие глаза смотрят на него с твёрдостью и уверенностью, но он видит лишь хрупкую девушку, которой не повезло в жизни. «Её воспитывали как воина, равного» — думает Кеншин. — «Судьба могла обойтись хуже, не будь она благословлена везением. Присмотрю за ней пока её вздорный характер не натворил дел». — Оставайтесь сколько вам заблагорассудиться, — Кланяется, касаясь лбом пола. — Вот так вот. — Ты чего?.. Не надо… Кеншин. Её голосок ласкает слух. Имя сорвавшиеся с девичьих уст звучит так чисто, что он чувствует незримое касание божественного провидения. Но всё это лишь в его голове. Лёгкая искренняя улыбка касается его губ впервые за много месяцев. Сердце, закрытое от мира, бьётся ровно, тревожный комок мыслей замедляет свой ход. «Весна обещает быть прекрасной в этом году» — а вслух предлагает ей угоститься последним сладким пирожком. Каору давиться, обмахивается ладошкой, спешит запить всё чаем. Кеншин едва сдерживает рвущийся наружу смешок, чтобы не смутить девушку. Подслушивающая служанка на цыпочках возвращается на кухню. «Барышни так и липнут к хозяину. Хорошо хоть не любвеобильным оказался» — размышляет Тайе, принимается промывать рис к обеду. — «Одна ушла, так он всё убивается по ней. А докторша! Хитрая лисица, играющая мужчинами. Нет, пусть лучше будет один. Знатную госпожу в дом привёл, а она ещё совсем дитя, не ровня он ей. Что толку с доброго сердца и кровавого клинка? Ей нужны страстные порывы, а не терпеливый поклонник. Улетит как птичка по зиме, как встретит молодого. Не бывать им вместе. Чай не впервой отказала ему. Спасителей благодарим, а замуж идём по велению отца и долга». *** — Кен-сан! Вот уж не ожидала вас увидеть в лавке торговца украшениями. Кому-то ищите подарок? Могу помочь. Химура возвращает на место заколку, здоровается с женщиной. Торговец сразу спешит выложить перед покупательницей свой лучший товар, по его словам. — Неужто Тануки пустила в ход свои чары и уговорила вас прикупить ей безделушек? — Мэгуми строит невинное лицо, стреляет глазками в него, попутно выбирая новый веер. — Отнюдь. Я всего лишь проходил мимо и подумал о кожаном шнурке для волос. Мой порядком поистрепался, пора обновить, вот что я скажу. — Интресно. — Мэгуми сладко улыбается. — Упакуйте этот, пожалуйста. — Да, госпожа. — Довольный торговец кланяется. — А мне вот этот шнурок. — Просит Химура. — Вы к пациенту или к кому в гости, Такани-сан? — Возвращалась из аптеки. В клинике Огуни нынче много пациентов и все дети — сезонная простуда. — Мэгуми расплачивается, забирает покупку. — До встречи, Кен-сан. — Может возьмёте эту заколку, господин? — Предлагает торговец, но он вежливо отказывается, идёт дальше. Шансы встретить знакомых ранним утром никогда не равны нулю, а его рыжая копна их только увеличивает. Прикупает соломенную шляпу, прячет волосы под ней, решаясь продолжить покупки. Увидеть Каору в своей старой поношенной одежде за завтраком он не ожидал совсем. Застать её за тренировкой с мечом в зале было не меньшей неожиданностью. Тайе недовольно поглядывала на гостью, подавая еду. — Что? — С набитым ртом спрашивает Камия. — У меня ничего нету, кроме того дешёвого тряпья из Ункая. Не могу же я ходить в нём постоянно! А мы с тобой почти одной комплекции. Служанка охнула при упоминании чайного домика. — Брось, Тайе, ты всё равно собиралась отнести одежду нищим. Я не хуже них. Поношу ещё чуток. Заштопать там-сям и можно выходить в люди. Тайе прослезилась, умоляюще посмотрела на своего хозяина. Кеншин не сразу разобрал этот взгляд, всё ещё переваривая Каору в мужской одежде, его одежде. Так родилась идея похода на рынок. Не смыслил ровным счётом ничего в тканях или модных узорах этого сезона. В глазах рябело от разнообразных оттенков кимоно, а выбор женских украшений и вовсе повергал в безумие. Обойдя почти всех торговцев одеждой, уже было, отчаялся, но вот добрый старичок завёл его к себе в лавку, позвал дочь для помощи, посоветовал какие выбрать гёта и у кого. — Господин, как только мы подгоним одежду, мой муж вам всё принесёт домой. — Молодая девушка отложила отобранные ткани. — Простите, если позволяю себе лишнего, но я подумала и о других необходимых женских принадлежностях, которые не видно мужскому глазу. Насчёт украшений, посмотрите в конце ряда возле китайского лавочника, торгующего чаями. Выбор там скромный, но заколки сделаны на совесть, а вот ленты можно купить у наших соседей напротив. — Благодарю. — Кеншин немного смущённый своим незнанием женского гардероба, искренне благодарит дочь хозяина. — Возможно ли, что у вас есть эээ другие ткани? Моя… Госпожа практикует боевое искусство. — Вы про тренировочную одежду для додзё? Пожалуй, мы сможем подобное отшить. Вам два комплекта? Кеншин даёт задаток, на вопрос сколько ему всё обойдётся старик называет смехотворную сумму. — Вряд ли вы помните нашу семью, господин. — Говорит торговец. — В прошлом году, когда случилось землетрясение вы помогали в ближайшей деревне. Моя семья лишилась всего в один день, мы голодали. Вы помогали отстраивать дома, не чураясь тяжёлого труда, раздавали денег, привели врача. Моя старушка давно бы померла, если бы вы не принесли лекарств, не поделились пшеном с нуждающимися. Сама судьба свела нас сегодня. Теперь я могу отплатить вам добром, господин. Пожалуйста примите нашу скромную благодарность в виде этих нарядов для молодой госпожи. — Мы почтём это за честь. — Добавляет его дочка с поклоном. — Позвольте же нам таким образом выказать вам свою признательность. — Нет, что вы… Ваш покорный слуга не смеет… — В народе говорят, что у демонов нет сердца, что они бездушны. Мне же представилось увидеть иную сторону. Более величественную и снисходительную. Порой легенды оказываются всего лишь выдумкой дураков. Но что старик может смыслить в детских сказках? — Торговец многозначительно глядит на Химуру. Кеншину не остаётся ничего как принять чужое решение. — Мы знаем где вы живёте. Не беспокойтесь всё будет выполнено на совесть в скором времени. Вы будете довольны. А если молодой госпоже понадобиться что-то ещё -обязательно загляните к нам. Он кивает, выходит из лавки в неоднозначных чувствах. Покупает несколько лент и заколок в конце ряда, а для своих друзей чай. Кеншин размышляет о поступках прошлого всю обратную дорогу. Тайе метёт двор, спешит справиться об пожеланиях на обед. — Что такое? — Спрашивает Химура у служанки. — Тебя что-то тревожит. — Каору-сан… Она опять тренируется — Выпаливает Тайе зажмурившись. — Хорошо, что напомнила. Надо будет купить ей бамбуковый меч, а то железные для неё тяжеловаты. Где бы раздобыть нагинату? Надо справиться о кузнеце. — Господин, вы не против? — Осторожно спрашивает женщина. — Отнюдь. Мастерство прививается дочерям самураев с детства. Так зачем мне её ограничивать? — Но её одежда мужская! — С этим уже всё решено. Не забудь позвать Камию-доно к обеду. — Заканчивает разговор Химура. — Как прикажите. К беду приходит Сано, трезвый и довольный. Каору держится долго, из всех сил пытаясь не реагировать на фривольное поведение Сагары. Трапеза заканчивается разбитым кувшином о голову бывшего кулачного бойца. — Я возмещу. — Испуганно произносит Каору обращаясь к хозяину дома. — Как-нибудь… Когда-нибудь. Извини! — С тем и сбегает из комнаты. — Сано, прекращай актёрствовать и поднимайся. — Кеншин переводит взгляд с дверей в которые сбежала девушка, на распластавшегося друга. — Ух! — Стряхивает с одежды осколки керамики. — Я аж взбодрился! Куколка такая вспыльчивая. Ахахаха! — Будешь дразнить Камию-доно прилетит ещё не раз. — Спокойно продолжает кушать. — Ничего не могу с собой поделать! Гнев её красит. Эй, знаешь она напоминает мне младшую сестрёнку, которую я никогда не хотел. Гх. — Давит лыбу. — Ну чо у вас там с ней? — Не понимаю о чём ты говоришь. Камия-доно гостья в этом доме и ею остаётся. — Гм. Не знал, что ты подался в монахи, стал соблюдать целибат. — Сано. — Шутка! Шучу, Кеншин. А что сёгун? Химура дожёвывает, откладывает палочки растягивая момент. Признаться об этому он подумал в первую очередь, тем не менее на данный момент избрал тактику ожидания. Неизвестно как отреагирует командир на его воссоединение с несостоявшейся невестой. — Молчишь? Значит уже всё решил. Не забудь позвать меня на подмогу — хочу посмотреть в его ржущую морду, когда до него дойдут слухи о твоей сожительнице. — Твоя дружба бесценна, Сано. — Да будет тебе! — Сагара подсаживается сбоку к другу, опускает руку тому на плечо. — Каору стоит будущих усилий. — Прекращай. — Кеншин сбрасывает чужую руку, поднимается на ноги, подходит к окну. — Ты не понимаешь о чём говоришь. — Это ты не понимаешь. — Смешливый тон сменяется на серьёзный. Встаёт рядом с Химурой. — Все мы помним ту, что запала нам в душу. Главное знать, когда остановиться. Отпусти Томоэ и наконец сними с лица это скорбное выражение! От него уже воротит. Подумаешь с бабой не повезло! Мало кому подфартило. Брак непредсказуемые игры в кости. Ты ещё легко отделался. Харе на меня пялиться! Бей уже в морду, прогони из дому. — Сано… — Устало отвечает Кеншин. — Не помирились с Мэгуми? — У баб также. — Складывает руки на груди, смотрит в сад за окном. — Не меня, а тебя первым она повстречала. — Сано, я не знал. Думал шарады влюблённых. Клянусь я никогда… — Пустое! Она как собака на сене. Всё ей не так, всё не то! — Возмущённо восклицает Сагара. — Ладно, забудь. Не моё и даже не твоё это дело. Она запуталась, пусть решает сама. Я подожду ещё чуток. Но вот куколка другое дело. Подумай. Рано ты себя списал со счетов. — Она ещё дитя. Негоже мне думать о ней подобное. — Ага-ага, — перебивает друг. — А Цунан не рисует в подполье срамные картинки. Короче, думай. И позови, когда сёгун прознает, договор? Шутки в сторону, Кеншин, но ты привёл в дом единственную наследницу чей отец выступал против нынешнего порядка. Найдутся те, кто захочет свести с ней старые счёты, выместить обиду. Не пускай её одну в город или на рынок. — А она захочет. — Вздыхает. — Одними тренировками не удержать. — Трени?.. Чегось? Ты себе её в ученики взял? — Глупости говоришь. От своего решения я не отказался. Камия-доно нашла тренировочный зал, теперь ходит туда каждый день. Тайе не одобряет. — То-то у малышки такой сильный удар. Ухо ещё болит. — Усмехается Сано. — Ладно, сделаю тебе одолжение присмотрю за ней. Ха! Надо же одна не жаловала даже вида меча, другая жаждет боя. Что это если не судьба? — Наказание за прошлые грехи? — Все мы не без истории. Такова жизнь. — Философствует Сагара. — Ну ладно, мне пора, что-то я засиделся. Передай Каору, ай ладно, сам скажу в следующий раз. Пусть немного поволнуется за меня. — Сано. — Понял, не дурак. — Поднимает ладони в воздух. — Ещё увидимся, до встречи. Пусть Тайе держит для меня натопленной гостевую комнату. Кеншин качает головой, провожая друга до ворот. Замечает Каору крадущуюся в сторону зала, следует за ней незамеченным. По дороге она заходит подкормить морковкой его лошадь в стойле, гладит коня по голове. Затаившись, наблюдает за ней из-за угла. Опытный глаз мечника подмечает её умение, но вот тело не спешит следовать указаниям хозяйки. Мышцы всё ещё плохо её слушаются после большого перерыва. Каору упрямо повторяет ката. Непривычная к настоящему мечу рука делает слишком большой замах. Она пыхтит, решительно продолжает тренировку несмотря на неудачи. Шаг, поворот и ткань хакама не выдерживает давления и времени, расползается в стороны на правом бедре. — Ну вот, опять дырка! Тайе не даст ниток в это раз точно. — Камия разглядывает штанину, обречённо откидывает голову назад. — Соберись, Каору, ещё раз, с начала. Вдох-выдох. И раз… Кеншин отходит назад, ступая по кошачьи. Из зала доносятся пыхтящие звуки. Каору рычит, сбиваясь с шага. «Ещё немного потерпите, госпожа, и я всё исправлю».