Как создаются злодеи

Вдох. Пальцы уверено сжимают рукоятку меча. Шорох одежды. Выпад. Разворот. Он наступал неотвратимо, как само пламя пожирающие сухие ветки. Движения плавны подобно горному ручью. Никаких лишних шагов, уверенный ритм, грамотные выверенные жесты за годы тренировок. Тело верно слушало своего господина. Хвост рыжих волос летел за каждым движением, плясал в воздухе. «Танцующий дракон» — Каору как вкопанная застыла в дверях зала. Широко распахнув глаза, впитывала каждое движение мечника. Восхищённо наблюдала за чужой тренировкой. — «Вот оно, смертоносное мастерство хитокири. Как обманчиво тягучи движения, сколько контролируемой силы, до чего он искусен!» В обычной жизни видела добряка Химуру, спокойного и рассудительного хозяина дома, щедрого господина, добродушного соседа и лишь слышала о кровавом демоне. Сейчас же перед ней был Дракон. Вместо чешуи длинные огненные волосы, стянутые кожаным шнурком, когти — острый меч, крылья — развевающиеся рукава одежды. Дневное солнце превращало его волосы в живое золото. Капельки пота на лице блестели подобно драгоценным камням. Челка на лбу взмокла, пушок у линии роста волос и ушей завился. Кеншин сосредоточенно состязался с невидимым противником. Фиолетовые глаза блестели, видя что-то никому не подвластное. Светлая кожа делала его схожим с куклой, создавая иллюзию нереальности. Он был совершенным прекрасным орудием. Каору поддалась немного вперёд загипнотизированная мечником. Перед глазами разворачивалась самая настоящая битва, вот только героем был Дракон. Словно воочию видела сколь смертоносны его клыки и пламя, горящее внутри. Гибкий стан, изворотливость кошки. Меч стал продолжением руки. Сталь превратилась в гибкий хлыст, нещадно разрезающий воздух. Ей виделось золото в его глазах, затаённая свирепость, величие древнего животного. Он был хищником, а она добычей. Выдох. Часто моргает. Он же сейчас на неё посмотрел? — Прости… — Сдавленно произносит Каору. — Я не думала… Не знала… Обычно в этот час здесь никого. Извини. Не хотела мешать твоей тренировке. — Всё в порядке, Камия-доно, упражнения лучше медитаций. Сегодня потребовалось больше времени для прочистки головы. Черты его смягчаются, дракон засыпает. Мягкая улыбка, нежный взгляд. Огонь растворился, оставив после себя едва уловимый запах пепла в воздухе. Шаг, клацанье ножен и последние искорки пламени исчезают, унося с собой сказку о драконе. Каору сковано кивает, смущённая собственным виденьем. — Пожалуйста, проходите, я закончил. «Он знает, что я за ним наблюдала» — Каору не поднимает на мужчину глаз, подходит к стойке с бамбуковыми мечами. — Ай! Быстрее молнии оказывается рядом с ней. Только видела его выходящим в двери, а вот уже берёт её за руку, поворачивает ладонь к свету. «Как он так быстро?..» — Просто заноза, вот что я скажу. — Осторожно пальцами вытаскивает тонкое волокно дерева из её пальчика. — Даже крови нету. Он находится так близко, что она видит, как блестит кожа от пота на мужской шее. Сглатывает. Он пахнет деревом и мылом, немного землёй и потом. Зрело. Надёжно. Мужчиной. — Должно помочь. — Дует на занозу, по-мальчишески улыбается, скромно заглядывая ей в глаза. — Мне так в детстве делали, чтобы я не плакал. — Спасибо, — пялится на него, пытаясь осмыслить свои ощущения. Сжимает пальцы, прикладывает кулачок к груди. — Кеншин. — Вам не за что меня благодарить, вот так вот. Каору горит, в его пламени, от простой искренней улыбки пропитанной заботой и добротой. Глаза слезятся, моргает. — Что ж… Мне следует уйти. — Мм… — Вы в порядке, госпожа? — Угум. — Вы побледнели. — Кхм! Со мной всё хорошо. Не стоит беспокоится, Кеншин. — Отпрядывает от него назад, машет руками успокаивая. — Немного потренируюсь и приду к обеду. Долго смотрит на неё, кивает и удаляется. Каору пытается тренироваться, однако дело не идёт. Зал полон его неповторимого мужского аромата и это… Отвлекает. Распахивает окна и дверь, начинает с начала. Собственные движения кажутся нелепыми, топорными. Всё думает о Драконе. Грузный ящер, расторопность движений, обузданная стихия. Немыслимое сочетание. В расстроенных чувствах плюхается на колени, бросает шинай на пол, раздражённо оглядывает пустой зал. «Нет, так дело не пойдёт». Начинает сначала, медитирует. Кое-как тренируется, вздыхает. Пытается ему подражать, но наследственная техника несёт совершенно иной посыл. Сколько бы не пыталась, не играла в переодевания, а мужчиной можно лишь родиться. Отец учил использовать свои физические недостатки, однако Каору всё пыталась себя перекроить. Останавливается посреди неоконченной ката, прикрыв глаза, делает серию успокаивающих вдохов. Она не дракон, не тигр, а вода, ветер. Мягкая, обволакивающая, проникновенная. Аромат цветка способен одурманить, усыпить бдительность. Принять свою природу, подчинить, вплести в меч и нанести смертоносный удар. Держит рукоятку меча ласково, пальцы обнимают дерево подобно лицу милого в тайную встречу под луной. Вместо широкой стойки более короткий шаг вперёд, выпад. Присесть, словно поднимаешь нечаянно оброненный платок, подсечь с поворота. Дыхание ровное. Она — река. Воды её обманчиво прозрачны, того глядишь утянет быстрым потоком. Она не пламя, а бабочка, заманившая волка в людской капкан. Она дыхание ветра, предвестник бури. По лицу и спине бежит пот ручьём. Мышцы дрожат от перенапряжения. Повторяет заученные отцовские движения, но с большей грацией и мягкостью. Перед ней противник и это она сама. Рябой контур фигуры, отражающей её удары всего лишь марево. Чтобы победить мужчину не обязательно становиться мужчиной. Её преимущество в слабости. Имеет право хныкать, лить слёзы и всё же подниматься навстречу судьбе, пойти наперекор. С капельки воды начинается цунами, с дуновения ветра налетает буря, сгущаются тучи, гром гремит и всё затапливает. Она сама ласка и нежность, готовая обернуться режущим клинком. Камия Кашин Рю — меч, защищающий жизни, и она станет этим мечом для себя, во имя себя. В память об отце. Обессиленно лежит на полу спиной, руки раскинуты в стороны. Пальцы всё ещё удерживают меч, но уже слабее. Тяжело дышит ртом, грудная клетка быстро вздымается-опускается. Сил встать нет. Порыв ветра захлопывает окно. Стук по дереву со стороны дверей, тихая поступь. — Тайе, — слабым усталым голосом произносит Камия, не поднимая головы. — Нет сил. Извини, но я помогу тебе завтра, хорошо? — Вы пропустили трапезу, осмелюсь доложить. — Кеншин! — Подрывается. Спину простреливает резкая боль, морщиться. — Осторожно, — Химура присаживается рядом с ней на корточки, помогает встать на ноги. — Вот так вот, не спешите, моя госпожа. Позвольте вам помочь. — Ох!.. Бережно берёт её за руки, усаживает себе на спину, спрашивает разрешения прикоснуться к бёдрам. — Не надо… Я тяжёлая и потная. Кеншин… — Всё в порядке. — Идёт, немного наклонившись вперёд по тропинке к дому. — Вас долго не было. Как знал, что вы перетрудитесь. Каору обессилено прислоняется к его спине грудью. Поясницу обдувает тёплый весенний ветерок, солнце намного ниже, чем она предполагала. Упирается подбородком в мужское плечо. Видит, как на его коже появляется мурашки, колышутся тонкие волоски, выбившиеся из причёски от её дыхания. — Спасибо. — Тихо шепчет, как сокровенную мечту. Сердце гулко бьётся в груди. Меньше всего Каору ожидает увидеть его покрасневшие уши и скулы. Незаметно доходят черепашьим темпом до купальни. Тайе уже ждёт с охапкой чистой одежды у натопленной бани. — Не бережёте вы себя, Каору-сан! — Удручённо качает головой. — Химура-сан настоял на купании, я вам помогу. — Поедите после в своей комнате. — Вкрадчиво говорит Кеншин. — Угу. Каору не понимает своего смущения, соскальзывает с мужской спины, прячет глаза. Горячая вода приятно расслабляет натруженные мышцы. Прикрывает глаза, пока служанка омывает её. Жадно набрасывается на еду. После проваливается в сон, а по пробуждению замечает, что кто-то заботливо накрыл её одеялом. «Кеншин, что же ты делаешь…» *** Эниши сменяет на посту охранника, разминает шею, готовясь к очередной бессонной ночи. Темнеет позже, люди прогуливаются под стенами замка, кто-то встречает друга или супруга. Детишки бегают, за углом калека просит милостыню, министры долго прощаются в воротах, дают несбыточных обещаний друг другу. Жизнь кипит. Люди веселеют с приходом тепла, подольше задерживаются на улице. Цветение сакуры в зените. Отмахивается от крошечного розового лепестка принесенного порывом ветра. Делает первый обход. У дерева внизу замечает одинокую фигуру женщины в кимоно пшеничного цвета с белыми распустившимися цветками фрезии. Узор повторяется на длинных рукавах фурисодэ*(дословно «развевающиеся рукава» — традиционный японский наряд незамужних девушек и невест, кимоно с длинными рукавами). Черные волосы блестят в закатных лучах. Кандзаши косой линией проходить через гладкую гульку на затылке. Белые цветы на кончике заколки выглядят почти живыми. Замирает на месте, ещё раз смотрит на рукава женского кимоно. «Незамужняя» — пронзает разум мысль. Эниши быстро оглядывается по сторонам — никого из сослуживцев поблизости. Покинуть пост невозможно по уставу. Стоит, просто наблюдая за незнакомкой сверху. Каору обходит дерево раз, другой, вздыхает понимая, что в подобном наряде мало на что способна. Решает вернуться ещё через несколько дней, когда догадки друзей о её побеге забудутся. Сано обещал приволочь домой в следующий раз, если не вернётся до темноты. Тайе грозилась стать её тенью. Этого она уж никак не могла допустить, ведь это означало крах последней надежды на не самый удачный план. Разворачивается чтобы уйти, как что-то прилетает в спину. Непонятливо озирается по сторонам, делает ещё шаг, как очередной камушек прилетает в затылок, а за ним ещё один. Каору оборачивается, поднимает глаза на крепостную стену. Щурится, прикрывает ладонью глаза, пытаясь разглядеть охранника наверху. Наглец бросает очередной камушек ей в ноги, салютует рукой в знак приветствия. Каору насупливается, грозит кулачком, уходит. Эниши посмеивается, собирает новую горстку камушков, но девушка уже далеко. Видит её вновь через день ранним утром, в конце смены. Спешит сдать пост, едва не бежит за девушкой в розовом кимоно. Длинные рукава немного выше щиколоток. Уверен, что, когда предстанет перед ней, сможет разглядеть внутренний подклад незашитого рукава или даже рукава нижнего кимоно, при условии, что она поднимает руку. Немного убавляет свой пыл, решает на время последовать за ней. Каору ходит кругами вдоль замка, будто невзначай пытается найти брешь, глазом примеряется сможет ли перелезть, раздумывает насколько плохим будет поступок оглушить стражника или нескольких. Заметила, что за ней идут, специально уходит от людей подальше, нащупывает в рукаве спрятанный нож. Заворачивает за поворот, совсем не удивляется направленному в грудь кончику женского ножа. Удивляется синеве женских глаз, сглатывает. Незнакомка властно приказывает ему уйти или не поздоровиться. С фырканьем отвлекает её внимание, ловким движением выбивает нож. — Расслабься, я не вор или бандит. — Поднимает с земли оружие, вертит перед глазами. «Старый, но добротный, хорошо заточен. Дорогая одежда, ухоженная. Что же ты здесь забыла, красотка?» — Верни! — Требовательно протягивает перед собой ладонь. — Не твоё! — А у девиц-то память коротка. Позабыла уж меня? — Прячет нож себе за пояс, нахально улыбается. — Стражник… — Чего опять вынюхиваешь? — Н-не твоё дело! — Камия ощетинивается, чем напоминает недовольную кошку. — У, я так не думаю. Видишь ли, безопасность резиденции сёгуна моя прямая обязанность. Каору делает попытку вернуть нож и уйти, но в тугом кимоно это сделать не так просто. Эниши посмеивается над её потугами. Они начинают ругаться, каждый требуя своего. — Эниши! — Окрикивает мужской голос, и они оба поворачивают головы в сторону зовущего. — Эниши, здесь! Мужчина в дворцовой форме машет рукой высоко над головой. — Знакомый? — Спрашивает Камия. — Обознался. — Братец, Эниши! — Продолжает звать мужчина. — Охо. Ну-ну. — Впервые вижу этого идиота. — С каменным лицом отвечает Юкиширо. Берёт её под локоть, быстрым шагом уводит подальше. — Значит Эниши *(яп., означает «судьба», «рок» или «взаимосвязь»), интересно. — Произносит Камия, когда они оказываются на приличном расстоянии от замка. — Не иначе злой рок в твоём лице мне мешает. — Зачем хочешь попасть в замок? — Отвечу, если поможешь. — Нахально произносит Камия, выдирает руку. — Тебя бьют? По одежде видно, что ты знатного рода. Так кто это? Отец? Будущий муж? Хочешь подать прошение самому сегуну? На секунду задумывается, но решает не врать, отвечает отрицательным поворотом головы. — Эниши, вот ты где! — Запыхавшийся мужчина зовущей его ранее, выбегает с ближайшего поворота. Каору отступает назад, спешит скрыться. — Не ходи туда больше — проблемы будут. — Вслед громко говорит Юкиширо. — Не слышал? Фух! У тебя длинные ноги. — Мужчина улыбается, опускает ему на плечо руку. — Что за девушка? — Никто. Что хотел? Эниши до последнего смотрит на семенящую быстрым шагом незнакомку в жёлтом кимоно, поворачивает недовольное лицо к мужчине. — Ну так эээ… Глаза ищут её в толпе каждую смену и не находят. Приглядывается ко всем девушкам, но синие глаза лишь у одной. Своенравная незнакомка появляется утром. Он как раз сменяется, пока она не видит, подходит к ней со спины, равняется. — А, это ты, Эниши. — Каору равнодушно смотрит на него, переводит взгляд на стены замка. — Сказала она бездушно. — Настроение идёт вверх, напускает на себя хмурый вид. — Опять ты. — Как и ты. — Камия подходит к уже знакомому дереву, присаживается у корней, поднимает голову к крепостной стене. — Ты вроде закончил дежурство. Других дел нет? — Нет. — Усаживается рядом. Каору морщит в недовольстве носик. Внимательно смотрит на него. Подмечает седые прожилки в чёрных волосах, широкий разворот плеч, стройный стан. Молодое лицо гладкое, форма стражника вычищена, на поясе в ножнах покоится меч. — Налюбовалась? — Нахально спрашивает Юкиширо. — Ты правда можешь провести меня внутрь? — Не ведётся, смотрит прямо в глаза. — Не припомню, чтобы подобного обещал. — Прикрыв глаза, откидывается спиной на ствол дерева. — Каору. Меня зовут Каору. — После долго молчания произносит девушка. — Мне надо найти одного человека. — Он работает в замке? — С любопытством приоткрывает один глаз. — Он умер. Мне надо попасть в архив и просмотреть всю возможную информацию. Эниши задумывается, предлагает встретиться через неделю, а то и больше. — Надо быстрее. — С надеждой смотрит на него. — В ближайшие дни. Лучше сейчас. — Кому надо? Послушай, красотка, это не так легко сделать, как ты думаешь. — Поднимается на ноги, одаривает её тяжёлым взглядом сверху вниз. — Простому стражнику нужно разрешение на пребывание в архиве, а тебе ещё нужны старые свитки. Ты не назвала ни своего родового имени, ни имени человека, которого хочешь найти. Очевидно, надеешься, не раскрывая личности, самолично искать информацию. Любой другой уже бы донёс на тебя, как на возможную угрозу безопасности замка сегуна. — Но ты так не сделал. — Встаёт на ноги, отряхивает кимоно. — Ты другой, Эниши. Молчит, потрясённый её уверенностью в нём. Наставническим тоном сообщает, что это невозможно и ещё ряд других оговорок. «Красивым глазам меня не обмануть. Я её даже не знаю. К чему все эти хлопоты?» — Тут мы равны: тоже ничего о тебе не знаю, включая происхождения. — Настаивает Каору. — Не ты, так найду иной способ. Всё равно… — Не заканчивает фразу что-то вспомнив. — Не понимаю к чем спешка, но ты выглядишь встревоженной. У тебя есть друг? Поговори с кем-то. Оставь прошлое позади и живи дальше. Зачем тебе мертвецы? — Не могу. Он был мне очень дорог. Не видя смерти человека, мы продолжаем о нём думать, как о живом. В наших мыслях, сердце он будет продолжать жить и не отпускать. Воспоминания становятся кошмаром, искажаются и ты всё ждешь его возвращения. Мне станет легче узнай, что с ним случилось. — Сама себя травишь. — Отвечает Юкиширо уже поняв, что внутри давно согласился помочь. — Допустим. Немного понимаю тебя. Ладно! — Ты мне поможешь? Правда? — Подскакивает к нему вплотную. Синие глаза-озёра полным радостной надежды. — Спасибо! Спасибо, Эниши! — Трясет его за руку позабыв о приличиях. — Тпру! Это не точно. Не стану обещать. Приходи через два дня, там узнаем. — Засмущавшись поднимает голову к небу, прокашливается. — Приду! Здесь? Спасибо большое! — Всё, иди уже. Привлекаешь внимание. Каору козочкой ускакивает, теряется в людской толпе. Он гадает какими иероглифами пишется её имя, если оно настоящее. «Благоуханный, мягкий или щедрый? Кто вообще даёт дочери нейтральное имя. Каори*(яп. используется исключительно для женщин и может означать «мягкая» или «ласковая») ей больше подходит. Не о том думаю. Зачем вообще ввязался? Не знал мужчина горя — женился. Тьфу ты!» *** Каору счастливая направляется домой. Тело почти не болит после тренировок. Правильно ли сделала, доверившись незнакомцу? С другой стороны, это уже стало привычкой. Сначала Баттосай, теперь вот стражник. «Ныряешь в омут с головой, Камия» — саму себя мысленно распекала Каору. Время утекало, как вода из сита, после разговора с Кеншином. На днях пришёл к ней после обеда, попросил на разговор. — Мне искренне жаль, — начал мужчина. — Как бы не хотелось менять ничего, но я не могу дальше оттягивать. Общество и закон диктует не всегда целесообразные правила. — Мне надо покинуть твой дом? — Сглотнув комок в горле, обречённо спрашивает Камия. — Только, если захотите, моя госпожа. — Подходит к ней ближе. — У меня есть решение, но вы можете не согласиться. — Говори же, не томи! — Поскольку вы лишились семьи и ваши родственники отказались от вас, я могу предложить стать вашим опекуном. — В растерянности молчит. — Понимаю ваше удивление, но это последняя лазейка. Переговорил с несколькими учёными людьми и все они подтвердили, что подобные случаи имеют право быть. — Но мы не родственники, даже не соседи! Сегун не одобрит. — В любом правиле есть исключения. — Мягко произносит Химура. — В силу былого знакомства, думаю, нам простят эту маленькую несостыковку. При условии, что вы согласны и дальше продолжать здесь жить. Тайе к вам привязалась. Сано и Мэгуми считают своей младшей сестрой, а я… — Ты? — В доме станет пусто без вас, моя дорогая госпожа. — Грустно улыбается. — Ваш статус изменится, вы сможете законно здесь находиться, в остальном всё останется как прежде. Я стану вашим покровителем, буду заботиться, покуда вы не выйдете замуж или не уйдёте. — Но я не смогу… Ты будешь нести за меня ответственность. — Каору не верит своему везению, сомневается в благополучном исходе. — Приданное! И-и повседневные расходы. Тебе не позволят меня просто так отпустить, если я захочу уйти. — Даю вам своё слово, что вы можете делать всё, что пожелаете. Вы не будете знать нужды под моей опекой. Я не посмею вас никогда попрекнуть в чём-либо или поднять руку. Не заставлю выйти замуж. Можете до самой старости жить здесь. — Кеншин… Это выходит далеко за пределы разумного. — В волнении смотрит на него. — Такая ответственность. А вдруг ты женишься? Будущая хозяйка не потерпит присутствия молодой незамужней девушки рядом со своим супругом. — Не переживайте, я никогда больше не женюсь. — Он выглядит печальным произнося слова о браке. — С этим давно покончено. Наученный опытом, я понял, что не создан для семьи. Мне в радость будет заботиться о вас, смотреть как вы с Сано ругаетесь. — Он сам напрашивается. — Бухтит Каору себе под нос. Поджимает губы в раздумьях. — Ты правда думаешь это сработает? — Да. Именно поэтому сёгун попросил о вашем представление в новом статусе под мнимым поводом встречи в замке в честь окончания цветения сакуры. Наше появление прекратит все толки, коль скоро сам сегун одобрил попечительство. Конечно, это будет не единственном поводом для сбора знати. Мы лишь воспользуемся возможностью. — Похоже ты всё уже решил. — Вздыхает. — Вы не хотите? — Не хочу навязываться. — Госпожа… Как выразить словами, что последние недели стали для него отрадой? Появился аппетит при виде того, как она дерётся за лучшие кусочки с Сагарой. Он задышал полной грудью. Ложась спать, больше не думал, какой кошмар сегодня присниться. Слышал её смех и голос из разных уголочков. Сама аура дома изменилась с её приходом. Размеренная жизнь растворилась в хаосе её движений. Вот она бегает по кухне спалив очередную порцию риса, то тренируется в зале, а вот сидит в саду, рассматривает жучка, ползущего по траве, или сбивает его с ног в коридоре, вспомнив, что обещала погулять с Сано и теперь впопыхах собирается. Находит всякие мелкие женские штучки в самых неожиданных местах. Каору наводила суету, всё вокруг неё приходило в движение и умирало до её следующего прихода. Кеншин чувствовал, как оживал. Её жизненная энергия питала его, показывала, что есть вещи, люди, ради которых стоило жить. Его меч мог не только кромсать, но и оберегать близких. Она сильная и хрупкая, позволяла ему недостойному заботиться о себе. Каору была самой жизнью. Но разве он мог, имел право сказать всё это вслух? Сам себе звучал по-стариковски. Он и был камнем, похоронил себя заживо в тревогах и неудачах. Имя первой жены вызывало боль. Пришла Каору, потихоньку вытесняла скверну, изгоняла демонов прошлого. Грехи прошлого не стереть, но она стала живительной водой, покрывала гнойные раны заживляющей коркой, сращивала кости, стёртые в труху. «Воистину молодости подвластно всё». — Кеншин? — Каору заглядывает ему в глаза. — Ты замолчал. — Оро? Прошу прощения. — Выныривает из океана мыслей. — Позвольте сделать хоть одно доброе дело. «Ты сделал достаточно не только для меня» — Каору утвердительно кивает. Лицо Химуры светлеет, просит подготовиться к выходу в свет в ближайшие дни. Так Каору вновь оказывается перед неприступными стенами замка сегуна. Времени мало, скоро все узнают чья она дочь и будет уже не так просто попасть туда. Неожиданно Эниши стал спасителем. Высокий, статный, наглый, вызывающий. Разница в пару лет не замечалась, а раннее серебро закравшиеся в смоляные волосы придавало мечнику неповторимой харизмы. Осознавала, что вполне могла впервые увлечься молодым человеком, вот только время и место было неподходящим. Каору находилась в ожидании завершения прошедшего этапа жизни. «Если увижу могилу отца, смогу попрощаться, понять куда двигаться дальше». Страшилась остаться последней из семьи Камия в живых. Головой не могла принять, что родитель ушёл навсегда. Их последняя встреча у ворот города виделась незавершенной страницей в истории. Никак не могла отпустить. Отгородилась от боли трёхметровой каменной стеной, сердцем продолжая ждать. «Двигаться дальше. Отец бы не одобрил оцепенение». Тайе напоминала добрую тётушку, Мэгуми едкую подругу, а дуралей Сано — старший братишка. Что ж до Кеншина, то тут запуталась. Мечник восполнял утраченную отцовскую заботу, стал нянькой, другом, братом, защитником. У него было столько ролей, что порой терялась, не понимая своих чувств и мотивов его поступков. Он был джином, ниспосланным доброй судьбой. Всё ждала удара и… Ничего плохого не происходило. В её глазах Химура виделся ангелом и демоном, другом и врагом, надёжным и опасным мужчиной, вызывая гамму неизведанных чувств. Отчасти поэтому увлечься нахальным Эниши не выходило — голову пополам делили тревожные мысли об отце и будущем с одной стороны, а с другой — Баттосай. Каору ломала голову, пытаясь понять смысл перемен в хитокири. Оттого упускала из виду стражника. «Сконцентрируйся. Нашла время для мужчин, тоже мне! Скоро попадешь в замок. Осталось совсем чу-чуть. Отец…»