Inside my soul

— Ах, хён! Звонкий шлепок прилетает по уже красной ягодице. — Значит так теперь запел, негодник? — Чан, почти рыча, сминает мягкую ягодицу, продолжая вколачиваться в покрасневшее и припухшее колечко мышц. Оно растянулось, но всё так же охуенно грело и принимало немаленький член, пошло хлюпая и истекая избытком спермы, взбиваемой внутри. Это их третий заход. Наваливаясь на дрожащее, только что кончившее тело, Чан кусает загривок вскрикнувшего в подушку Минхо и дёргает тазом интенсивнее, гонясь за собственной разрядкой. Через пару минут звонких шлепков он разгибается и, дыша через рот, достаёт из растраханной дырочки член. Он весь в сперме, и Чан без труда надрачивает, оттягивая покрасневшую от порки ягодицу в сторону. Он кончает новой порцией густого семени на пытающийся сжаться, растянутый сфинктер, из которого, как сгущённое молоко, течёт его сперма с прошлого раза, и на поджавшиеся розовые яички под ним, что тоже были в белёсых подтёках. Минхо что-то скулит внизу, и Чан, ухмыляясь, шлепает его прямо по раскрытой, залитой его спермой дырке. Небрежно обтерев о простынь руку, он берёт телефон, включая запись видео. Свободная рука мнёт многострадальный зад хнычущего вредины и вновь отводит ягодицу в сторону, открывая вид. Три пальца свободно скользят в чувствительную дырочку, показывая, как много в ней вязкого тёплого семени. Минхо жалко скулит. Чан выключает видео и рычит в его красное ухо: — Если моя сперма — единственный антидот от твоей вредности, то я буду накачивать тебя каждое грёбаное утро под завязку, прямо как твои любимые эклеры. По ягодице прилетает ещё один звонкий шлепок. Как будто, Минхо против…