Естественный отбор (18+)

«Шлюхан» отца оказался весьма манерным и очень уверенным в себе омегой, года на два старше Минхо. Очень красивый утончённой, бледноватой, аристократической красотой, которая даётся обычно в комплекте с дрожащим овечьим голоском и твёрдостью крестоносца во взгляде. Он окинул этим взглядом сначала Минхо и милостиво кивнул ему, изобразив что-то вроде полупоклона, а потом обратил всё своё внимание на более достойный объект — Чана. Тот поднялся им навстречу, как только увидел, что они горделиво вплыли в великолепный зал отеля «Риц». Отец и его любовник опоздали, о чём, конечно, и не подумали предупредить, так что Минхо и Чан около пятнадцати минут их ждали. Новая пассия Председателя Ли Сону жеманно улыбнулся Чану, подавая ему руку с явным намёком на приветственное лобзание. Однако Чан, обворожительно улыбнувшись ему, лишь коротко пожал протянутую конечность и перевёл всё своё внимание на своего тестя. Минхо же, с удовольствием отметив для себя, что надутые в разочаровании губёхи делают любовника отца откровенно забавным, тоже стал внимательно рассматривать старшего альфу. За то время, что они не виделись, отец, казалось, стал ещё более надменным. Он немного похудел, сделал смелую и очень идущую ему стрижку и вообще, кажется, хотел выглядеть более молодым. У него получилось, внешне он был шикарен, впрочем, как обычно. И как обычно этот внешний лоск и изысканность никак не совпадали с внутренним его состоянием и манерой обращения с окружающими. Едва подойдя к их столу в сопровождении услужливо вьющегося рядом официанта, он смерил оценивающим взглядом фигуру своего нежеланного зятя. И тут же на лице его появилось почти оскорбительное насмешливо-презрительное выражение. — Обойдёмся без рукопожатий, — сухо предложил он. — Мы оба в них не нуждаемся, верно? Это было прямо слишком, и Минхо мягко положил руку на талию Чана, который выглядел несколько озадаченным, медленно опуская руку. Он глянул на Минхо в замешательстве, а потом на лице его появилось выражение понимания и — благодарности. — Всё хорошо, — произнёс он одними губами и снова повернулся к Ли Сону. — Рад видеть вас, господин Ли. Официально я так и не был Вам представлен в качестве нового члена вашей семьи… — …и лучше бы так и было дальше, — ворчливо перебил его старший альфа, усаживаясь в кресло. — Отец! — Минхо остался стоять, хотя Чан уже сел. Чувство злости, которую он поклялся себе перед походом сюда не показывать ничем, уже бурлило в крови и требовало выхода. — Если ты продолжишь в том же духе, то мы… — Сядь, Ли Минхо, — твёрдо перебил его отец. — И сбавь тон. Как бы и что ни было, я твой отец. Где твоё уважение? — Оно может быть только взаимным! — Минхо остался стоять, глядя на отца из-под нахмуренных бровей и на самом деле решаясь на то, чтобы просто уйти. Он давно не был подростком, и это не было подростковым бунтом. Просто боль, которую он стал забывать здесь, на благословенном Чеджу, боль, которая была постоянной составляющей его жизни так долго — боль отвергаемого самым близким человеком ребёнка — неожиданно оказалась такой сильной, проснулась так ярко, что вышла из-под контроля. А ведь он никогда раньше не позволял ей этого. Именно поэтому, наверно, отец сейчас смотрел на него с неприятным удивлением в красивых глазах, которые до обидного были похожи на глаза Минхо. — Сядь на место, — раздельно повторил Ли Сону. — Мне есть, что тебе сказать, а тебе на самом деле стоит послушать. Поэтому свои омежьи истерики оставь для мужа. — И он кинул косой насмешливый взгляд на Чана. Минхо, у которого от обиды всполохнулось всё в груди, тоже невольно посмотрел на бету и смущённо затрепетал ресницами: Чан смотрел на него с восхищением… Ах, каким же горячим было это восхищение! Оно подхватило раненую душу Минхо и укрыло собой так же, как широкая ладонь Чана, накрывшая кисть Минхо и сжавшая её, подарила ему мгновенное успокоение. Он был не один. Он больше не был один в этой войне за себя и собственное достоинство. — Прошу, дорогой, успокойся, — негромко, ласково сказал Чан. — Всё хорошо, садись. И Минхо сел, сопровождаемый всё тем же насмешливым взглядом отца, в котором появилось уязвлённое удивление — и больше этот взгляд не ранил, словно теперь скользил по невидимому щиту. — Вы можете не играть этот спектакль при мне, — скрипуче сказал отец, после того как заказал себе своих любимых мидий. — Я ни на миг не поверил в то, что ваш брак имеет хоть какой-то смысл, кроме как желание навредить мне, отомстить за то, что я предпочёл, чтобы мою компанию возглавил альфа. Омега отца, лениво пивший в это время из высокого бокала воду, весело хмыкнул, и отец обратил на него тяжёлый взгляд. — Ах, да, — недовольно поморщившись, сказал Ли Сону, — познакомьтесь, это мой жених Дону. — Омега вяло помахал рукой, и, покосившись на Чана, обратил томный взгляд в окно. Минхо открыл было рот, чтобы высказать «фи» словам отца об их с Чаном браке, но Чан его опередил: — Что бы вы ни думали о замужестве своего сына, господин Ли, прошу вас обращать свой гнев за него только на меня. Минхо лишь поддался моим желаниям, согласившись выйти за меня замуж, и только я виновен в вашем недовольстве им. Это было красиво, романтично и глупо. Отец идиотом не был, но Минхо прекрасно понял, что сказал это Чан, скорее, не для него, а для протокола, воплощением которого был, наверно, Дону. Отец ухмыльнулся и прямо посмотрел на него. — Вам, господин Бан, не стоит вмешиваться в мои отношения с сыном. Минхо, хотя и остаётся всего лишь эмоциональным и склонным к спонтанности омегой, никогда не был идиотом. Вы не встречались, знакомы были шапочно, случайно, вы не ухаживали за ним, а он не принимал ваши ухаживания — ему просто некогда было это делать. Он работал на меня, так что я прекрасно осведомлён о том, чем он занимался. Вас не было в его жизни. Так что хватит разыгрывать влюблённого. Все эти ваши взгляды, все попытки показаться неравнодушным — всего лишь плохая актёрская игра, и вам не идёт. Оставайтесь разумным и спокойным бетой, так будет лучше для всех. — Ты так уверен в том, что полностью контролировал мою жизнь? — У Минхо, которого разрывало от обиды за Чана и раздражения из-за высокомерия отца, получилось сказать это с великолепным пренебрежением, и он тут же получил «вкусняшку» за это: взгляд отца стал настороженным и уже не таким самодовольным. Манерно вздохнув, Минхо продолжил: — Впрочем, мы здесь вовсе не для того, чтобы тебе что-то доказывать, верно? Скажи честно: ты приехал сюда, чтобы рассказать мне об успехах Минсока? Минхо отлично знал, куда бьёт. О том, что «ИйЛинк» проиграли на торгах за госзаказ, который мог бы обеспечить им подъём на новую высоту, он прочитал накануне. Это, конечно, старательно не афишировалось, но кое-какие связи среди бывших подчинённых у него оставались, так что ему сдавали интересную инфу, когда он спрашивал. Лицо Ли Сону осталось непроницаемым, но молния во взгляде блеснула — тут Минхо не мог ошибиться: отца он знал неплохо. И мысль о том, что эти молнии обрушивали — видимо, не так давно — на голову драгоценному братцу-альфе, доставила ему неправильное, но сильное удовольствие. Однако своё лицо он сумел сохранить равнодушно-заинтересованным. — Я не собираюсь рассказывать работающему теперь на конкурента перебежчику о том, что происходит в моей компании, — холодно сказал отец. — О наших успехах можешь почитать — они регулярно обнародуются, а о том, что где-то что-то у нас не так — так это не тебе судить. Минхо и Чан переглянулись, и на лице мужа Минхо увидел мягкую снисходительную улыбку. Он едва заметно качнул головой, прося Минхо не отвечать на ядовитые слова старшего. Странно… Минхо загляделся на Чана в этот момент. Неожиданно ему показалось, что всё это не спектакль — то, что было между ними. Что Чан сейчас на самом деле не хочет раздувать конфликт с Ли Сону, потому что тот — его тесть и ему хочется уступить, чтобы произвести хоть какое-то положительное впечатление. Чан тоже смотрел на него взглядом, который можно назвать «долгим» — цеплялся за лоб и губы, тянулся из-под ресниц… Это был молчаливый разговор поперёк того, что звучал — и он, казалось, был важнее всего сейчас. И не только для Минхо. — Мы вам не мешаем? — неожиданно прозвучал недовольно-насмешливый голос Дону. — Нет, мне кажется, ты зря думаешь, что тут брак по расчёту, милый, эти двое… — Закрой рот, — оборвал его Сону и снова прищурился на Минхо. — Ты меня услышал? Или мне повторить? — Повторить, — согласился Минхо, понимая, что на самом деле что-то пропустил, заглядевшись на Чана. Лицо отца вытянулось, он зло шикнул, ноздри его раздулись, но… Но кричать он не стал. — Я предлагаю тебе вернуться, Ли Минхо. — Голос его был холодным, а взгляд — вызывающе, подчёркнуто суровым. — Я предлагаю тебе забыть о том недоразумении, которое ты организовал всем нам своей истерикой. О том, что ты променял руководящий пост в моём офисе… — Сону сделал значительную паузу. — …на роль местечкового руководителя захудалого отельчика, худшего, из всего, что есть у твоего весьма нещедрого к тебе муженька. Минхо смотрел на него недоверчиво, он поймал себя на мысли, что ждёт, что отец засмеётся сейчас своим самым неприятным, язвительным смехом и скажет, что пошутил, что издевается над ним — настолько то, что он слышал, было невозможным. Он перевёл взгляд на Чана и напрягся: бета на него больше не смотрел — брови его были нахмурены, а взгляд был острым и направлен был на Сону, который его откровенно игнорировал. — А какой будет цена за такое возвращение? — тихо спросил Минхо. Он опустил глаза, чтобы не видеть их обоих, чтобы сообразить, как ответить. — Цена? — довольно хмыкнув, переспросил отец. — По-моему, очевидно. Ты возвращаешь господину Бану его акции, и он отдаёт тебе твои, чтобы и духу его больше не было в моей компании. И помни: всё не просто так. У меня есть один очень выгодный проект для тебя, Минхо. Ты будешь страшно жалеть, если упустишь такую возможность! — Это настолько вам не понравилось моё предложение об аудите несчастного Восточного филиала? — вдруг мягко спросил Чан. — Почему? Им же руководил до повышения ваш сын? Чего вам бояться? Минхо с интересом поднял на отца глаза. — Правда? — Он перевёл взгляд на Чана. — Ты это предложил, милый? — Хотелось выяснить, почему получился такой провал с госзаказом, — пожал плечами тот. — Вот и… — Итак, Минхо, твой ответ? — громко и безапелляционно перебил его Ли Сону. — Ты ведь понимаешь, что я верну места и твоему неблагодарному братцу, и его любовнику. Пусть возвращаются. Они тоже тебе пригодятся в том, что я хочу тебе предложить! Всё вернётся на свои места, это будет… — Нет, — покачал головой Минхо и повторил, смакуя это слово: — Нет, отец. Твои предложения меня больше не интересуют. Ничего на свои места уже не вернётся. Лицо Ли Сону дрогнуло, и впервые с начала их встречи на нём отразился гнев. — Что ты творишь? — негромко спросил он. — Ты понимаешь, на чём именно сейчас пытаешься поставить крест, Ли Минхо? — Он шумно выдохнул и зло сузил глаза. — Ты от семьи отрекаешься? От той жизни, в которой… — …в которой мне больше нет места, — подхватил Минхо. Странное ощущение свободы и радостной злости охватывало его всё сильнее. — Потому что там есть место только альфам, отец. Ты в этой жизни, из которой я сбежал, не оставил места мне как омеге. Только сын-альфа для тебя — сын, только сын-альфа достоин всего, даже если у него из достоинств лишь могучее желание размножаться, а я… — Прошу вас, господин Ким! — неожиданно громко, глядя ему куда-то за спину, вдруг сказал отец. — Присаживайтесь, в ногах правды нет. Минхо изумлённо обернулся и замер, глядя на подходящего к ним Ким Сынмина. На губах его была лёгкая улыбка, приветливая, но без особой радости, да и глаза были прищурены беспокойно. — Господин Ли! — приветственно поклонился он и, окинув взглядом всех остальных, легко поклонился и им. — Добрый вечер всем, счастлив видеть вас своими гостями! — И снова обратился к Ли Сону: — Но какими судьбами, господин Ли? Почему не сказали мне, что собираетесь в наши края, я бы встретил вас лично! Он пожал протянутую руку Сону — тот даже привстал, подавая её, и у Минхо, который и без этого не знал, куда девать глаза от смущения и неловкости, сильнее заныло сердце. Он представления не имел, что всё так обернётся, и теперь ему было страшно неудобно перед Чаном за то, что его отец устроил такое представление. Знакомить мужа с любовником в планы Минхо не входило, откуда отец и Ким знали друг друга, он понятия не имел, и вообще всё это походило на жуткий сюр, внутри которого вдруг нашлось место его скромной персоне. — Минхо, познакомься, — между тем обратился к нему отец, — это мой новый партнёр, господин Ким. Минхо поднял глаза и столкнулся с пристальным и чуть насмешливым взглядом Сынмина, он принуждённо поклонился и снова отвёл глаза, чувствуя, как щёки его заливает невыносимо нелепый румянец. Отец же, привычно не замечая его состояния, продолжил: — Этот альфа, Минхо, умеет вести бизнес и отлично вписывается в то общество, с которым ты привык иметь дело. И мы с ним собираемся заключить очень выгодный договор — как раз тот, который я хотел предложить тебе в разработку! Он обеспечит нам всем переход на новый уровень, не так ли, господин Ким? Сынмин, который всё это время переводил взгляд с Минхо на Чана и обратно, чуть встрепенулся и, немного помедлив, кивнул. Надо сказать, не очень уверенно. Но старший альфа этого явно не заметил, так что продолжил: — Однако нам нужно, чтобы проект приобрёл семейное звучание, так что одним из условий устной сделки нами был выбран договорной брак. Причём на очень выгодных для тебя условиях, Минхо. — Он вперил в изумлённо замершего перед ним омегу глаза и пристукнул ладонью по столу. — Ты ни слова сейчас не скажешь, слышишь? Ты дослушаешь меня до конца! А вы, молодой человек!.. — Он кинул ледяной взгляд на зашевелившегося Чана. — Вы просто заткнётесь и не посмеете вмешиваться в семейный разговор! Я позвал вас сюда, только для того чтобы напомнить о своих правах и ваших обязанностях! Мы традиционная семья, вы посмели вмешаться в мои планы на сына — так, вы, кажется, сами сказали? Этот отвратительный фарс был вашей идеей? Ну, так я напомню вам… — Отец! — Минхо сказал это вроде и негромко, но прозвучало это весьма внушительно и заставило Ли Сону умолкнуть и впиться в него полным ярости взглядом. — Что ты творишь?! Какой ещё договорной брак?! Я замужем, и я… — Он запнулся и беспомощно открыл и закрыл рот. Он хотел сказать «…люблю своего мужа» — но глаза Сынмина рядом были полны слишком насмешливого внимания. Он мог сказать «…уважаю своего мужа», — но и это тоже звучало бы странно по тем же причинам. — Я прошу прощения, что перебиваю вас, господин Ли, — неожиданно заговорил Сынмин, — но вынужден это сделать. Председатель Ли! — Это прозвучало странно виновато, но решительно. — Мы действительно обсуждали эту сделку и её особое условие как вариант. Но это было месяц назад. А сейчас многое изменилось… — Нет, — беспомощно шепнул Минхо, и неожиданно Чан протянул под столом к нему руку и сжал его кисть. Минхо кинул на него измученный взгляд, и он ободряюще ему улыбнулся. «Держись!» — читалось в этом взгляде, и Минхо почувствовал огромную благодарность к этому чудесному бете. — Так вот, — хмыкнув, продолжил Сынмин, — к сожалению, я не могу больше претендовать на внимание вашего прекрасного сына, Председатель. Поэтому я готов отказаться от сделки полностью, если вы не сочтёте возможным заключить её со мной без исполнения особой договорённости.